Дети Зодиака. Том 1

Вдова, Амаиз Данерра, спала спокойно, её дыхание было ровным, а выражение лица умиротворённым. В комнате царила тишина, нарушаемая лишь редкими шорохами и потрескиванием свечи, которая догорала в углу. Все спали, её пасынок, служанка, Овен, Дева и Рак, лишь Лев бодрствовал, стоя на страже. Он не просто охранял, он чувствовал, его чутьё усилилось до такой степени, что каждый шаг в этом здании отзывался в его сознании, каждый вздох, каждый едва слышный шорох были для него такими же явными, как громкий голос, но пока он чутко дежурил в реальности, Амаиз проваливалась в нечто совершенно иное. Сон, который начинался как обычная мягкая темнота, вдруг изменился. Вместо привычной чёрной мглы её окружила тёмно-кровавая бездна, она пыталась моргнуть, осмотреться, но ничего не изменилось, цвет напоминал густую свернувшуюся кровь, а когда она сделала шаг, её ступня погрузилась в вязкую, липкую поверхность. Пол под ней был не просто красным, он был сделан из самой крови, он переливался, шевелился, будто был живым, Амаиз застыла, дыхание сбилось. Она не понимала, что это за место. Это сон? Это кошмар? Или нечто совсем иное? Амаиз замерла, её сердце колотилось, как загнанный зверь, впереди, сквозь густой кровавый туман, медленно приближалась тёмно-кровавая фигура, она не видела лица, лишь размытый силуэт, слишком высокий, слишком чуждый, каждое его движение, каждый неспешный шаг отзывался в ней первобытным страхом, заставляя застыть на месте, но когда фигура заговорила, голос был чётким, низким, мрачным, он проникал прямо в кости. - Вот кого надо защищать. Амаиз не понимала, о чём он, но ощущение было таким, словно эта фраза имела вес, значение, которое ускользало от её разума. Туман вокруг сгустился, и прежде чем она смогла хоть что-то сказать, сон исчез, сменившись резким пробуждением. Амаиз резко села в кровати, её дыхание сбилось, тело покрылось холодным потом, комната была темна, но силуэт Льва у входа выделялся, словно чёрная статуя, которая не двигалась, но замечала всё, он повернул голову в её сторону, его взгляд, хоть и скрытый полумраком, будто спрашивал : "Что случилось?". Амаиз глубоко вдохнула, провела ладонью по лицу, успокаивая себя. - Просто… сон - шёпотом ответила она, неуверенно улыбнувшись. Лев не ответил, лишь медленно отвернулся, продолжая своё дежурство. Амаиз тяжело вздохнула, чувствуя, как жаркое беспокойство сна медленно отступает, но липкий пот всё ещё покрывал её лоб и виски. Проведя дрожащей ладонью по лицу, она попыталась стереть остатки тревоги, но чувство, оставшееся после увиденного, не исчезало. Сон, это был всего лишь сон. Она глубоко вдохнула, стараясь успокоить бешено колотившееся сердце, и осторожно потянулась к стакану воды, стоявшему на тумбочке. Пальцы слегка дрожали, то ли от пережитого ужаса, то ли от слабости, но в этот момент она даже не успела осознать, что ей не нужно тянуться дальше, в одно мгновение кто-то оказался рядом, это был Лев. Он двигался так тихо и быстро, что его появление показалось нереальным. Только что он стоял в стороне, наблюдая за ночной тишиной, а теперь уже был рядом с ней, протягивая стакан. Его взгляд оставался невозмутимым, но в самой глубине тёмных глаз таилось что-то трудноуловимое, пристальное внимание, ожидание, возможно, даже тень заботы. Амаиз молча взяла стакан и сделала несколько осторожных глотков, чувствуя, как прохладная вода постепенно унимает сухость в горле. Когда она закончила, Лев забрал у неё пустой стакан и бесшумно поставил его обратно на тумбочку. - Спасибо - тихо прошептала она, устроившись поудобнее и прикрывая глаза. В комнате вновь воцарилась тишина. Лев задержался на секунду, наблюдая за тем, как дыхание вдовы постепенно выравнивается. Затем, ровным и низким голосом, почти шёпотом, он произнёс : - Bonne nuit, Amais. Звук его слов, произнесённых на квебекском французском, был мягким, но в то же время весомым, словно не просто пожелание, а нечто большее. Амаиз едва заметно кивнула, позволяя усталости вновь затянуть её в сон. ---------------------------------------------------------- Зимний лес дышал тишиной. Тяжёлый снег укрывал землю плотным одеялом, а голые деревья, застывшие под морозным небом, словно спали, ожидая весны. Где-то далеко ухнула сова, но даже этот звук показался приглушённым в царстве холода и неподвижности. У костра, разведённого в небольшой ложбине, сидели трое мужчин. Жёлтый свет пламени выхватывал из темноты их лица, покрытые щетиной, с грубыми, злыми чертами. Они не выглядели опытными охотниками, а скорее теми, кто привык преследовать живых существ не ради добычи, а ради наживы. - Проверь патроны, Гэри, - хрипло бросил один из них, высокий и жилистый, перебирая своё ружьё. - В прошлый раз твои ублюдские патроны дали осечку, помнишь? - Да пошёл ты, Брайс, - огрызнулся тот, кого назвали Гэри, коренастый, с грязными светлыми волосами. - Всё нормально будет, мы же не на медведя идём, а на бабу. - Всё равно проверь, - процедил третий, самый молчаливый из них, по имени Дуг, он плюнул в снег и добавил с кривой усмешкой. - А то будет неудобно перед заказчиком. Гэри что-то пробормотал сквозь зубы, но всё же вытащил пачку патронов и начал внимательно их осматривать. - Ты хоть понял, чего он от нас хочет? - Брайс задумчиво повёл плечами, согревая руки у костра. - Я про её пузо. - Заказчик сказал не портить, - пожал плечами Дуг. - Плод нужен. - Какого хрена ему плод? - Говорят, эксперименты ставит. Наступила тишина. Только огонь потрескивал, облизывая тлеющие поленья. - Это же отвратительно, - пробормотал Брайс, покосившись на Дуга. - Жуть. - Зато бабки хорошие, - Гэри ухмыльнулся, не поднимая глаз. - Пять миллионов, чувак, это тебе не за зайцев по лесу гоняться. - Я понимаю, что деньги, - хмыкнул Брайс, подбрасывая ветку в костёр. - Но япона мать, ребёнок. - Да срать, - Гэри фыркнул, вытаскивая из кармана мятый кусок табака. - Всё равно она не родит, мы её сдадим, а дальше не наша проблема. - Главное, чтобы до неё сектанты добрались первыми, - добавил Дуг. - Пусть они сначала её измотают, а мы доберём остатки, лёгкие деньги. Они переглянулись и коротко засмеялись. Смех этот был мерзким, лишённым настоящего веселья, скорее самодовольным, предвкушающим наживу, вокруг по-прежнему царила мёртвая тишина. Спящий лес не слышал их разговоров. Но если бы слышал, возможно, сам накрыл бы их снегом, скрыв под собою навсегда. Первые проблески рассвета размыли чёрные тени леса, крадучись по заснеженной земле, но холод ещё не сдал позиций. В воздухе висел запах сгоревших дров, перемешанный с утренней свежестью и над костром лениво поднимался тонкий дымок. Охотники расслабились, уверенные в том, что мир по-прежнему принадлежит им. Дуг первым почувствовал что-то неладное. Может, это был едва слышный скрип снега позади него или тень, мелькнувшая в угасающем огне. Он даже начал поворачиваться, когда сильные, но тонкие пальцы сомкнулись у него на затылке. - Ч-что за…? - только и успел выдохнуть он, прежде чем хрустнуло что-то внутри. Он не успел даже вскрикнуть, только воздух судорожно вырвался изо рта, а тело дёрнулось в судороге. Гэри и Брайс вздрогнули, а потом с ужасом увидели, как их товарищ медленно оседает вперёд лицом в костёр, но прежде чем огонь коснулся его кожи, невидимая рука дёрнула его назад. Брайс уже тянулся за ружьём, сердце бешено колотилось. - Что за х... Но не успел он завершить фразу, как увидел её, фигуру в длинном, почти сливающемся с окружающим снегом плаще, лицо её оставалось в тени, но белые волосы выбивались из-под капюшона, подсвеченные предрассветным светом. Она двигалась так быстро, что казалось, время вокруг неё текло иначе. Его пальцы только коснулись оружия, когда рука Девы схватила его за подбородок и в следующий миг голова резко дёрнулась вбок. Раздался оглушающий треск, словно ломали толстую ветку. Брайс рухнул, как мешок. - Т-твою мать… - пискнул Гэри, обмочившись от страха. Он смотрел на её глаза, фиолетовые, бесстрастные, ледяные, словно сама зима смотрела на него через них. Он не успел убежать, его не просто остановили, а обездвижили, одно точное движение, и боль взорвалась в его голове, погружая во тьму. ------------------------------------------------ Гэри очнулся с резким вдохом, будто вынырнул из ледяной воды. Голова гудела, рот пересох, во рту стоял привкус крови. Он попытался пошевелиться, но тут же понял что он связан. Комната была каменная, сырость въедалась в стены, а воздух был застоявшимся, будто здесь никто не дышал долгие годы. Свет единственной свечи колебался, отбрасывая длинные, извивающиеся тени, в их танце ему даже мерещилось, что тени живые. - Где… где я? - его голос был хриплым, будто он курил всю жизнь. - В месте, где лучше не лгать - ответ раздался из темноты. Дева сидела на краю стола, одна нога чуть покачивалась в воздухе. Она была спокойна, слишком спокойна, в её глазах не было ненависти, но от этого становилось только страшнее, в них не было ничего. - Ты понимаешь, что сейчас произойдёт, да? - она склонила голову набок, рассматривая его, как подопытную крысу. Гэри сглотнул. - Слушайте… я… я ничего не знаю, я просто… просто нанятый… Дева кивнула, будто соглашаясь, но в её взгляде мелькнула легкая тень насмешки. - Да, да, конечно, вы все "просто нанятые" - её голос был тихим, почти ласковым, но от этого ледяной волной прошёл по спине Гэри. Шаги. Он замер, когда дверь в комнату приоткрылась, и внутрь вошёл ещё один. Рак. Он снял плащ, обнажая тёмную рубашку, плотно прилегающую к телу, запястье и ладонь его правой руки были перевязаны бинтами, но пальцы оставались свободными. Гэри не знал, что хуже, эта деталь или то, как спокойно тот застегнул пуговицу на рукаве, словно это было ритуалом перед чем-то… неприятным. - Уже начал говорить? - спросил Рак у Девы, не глядя на пленника. - Ещё нет, но у него есть шанс - она чуть наклонилась вперёд, подперев подбородок рукой. Гэри дышал часто, стараясь сдержать дрожь, сердце колотилось так громко, что казалось, они слышат его страх. - Послушайте, - начал он, заставляя себя говорить. - Я просто выполнял работу! Мне сказали, что женщина должна умереть, а ребёнок… Он осёкся, когда Рак медленно повернулся к нему, в его взгляде не было ярости, но в этом-то и была проблема, он смотрел на Гэри так, как смотрят на сломанную вещь. - Если будешь молчать, - тихо сказал Дева. - Будет хуже. Гэри вздрогнул, он не знал, что будет хуже, но был уверен, ему не хотелось это узнавать. Он уже был на грани паники, но когда он увидел, как изменились глаза Рака, его страх достиг нового предела. Темно-багровый цвет залил зрачки, словно кто-то вылил в них кровь, это не было обычной игрой света, не было иллюзией, это происходило наяву. Рак поднял руку и медленно, не отрывая взгляда от Гэри, провёл окровавленным пальцем по своей коже, линии потянулись от глаз вниз, через щёки, вдоль носа, будто тянущиеся вниз корни или следы слёз, это было намеренное действие, не просто мазок, а ритуал. Гэри задышал быстро, срываясь на хрип. - Пожалуйста… я… я ничего не знаю, я… Дева резко схватила его за волосы, дёрнув голову назад, в её движении не было ярости, но было что-то ещё хуже, механичность, как будто она делала это не в первый раз, как будто она не испытывала никаких эмоций. - Не делай вид, что мы идиоты - прошептала она прямо у его уха. Рак сел перед ним, неторопливо, как человек, у которого в запасе целая вечность. - Кое-кто хочет услышать правду - сказал он негромко, но голос его отдался в голове Гэри ударами молота. Пленник попытался отстраниться, но куда? Его тело не слушалось, дыхание сбилось, пот стекал по спине. Кто-то. Кто-то хочет услышать правду, но кто? Гэри понял, что в комнате стало… тише, даже пламя свечи будто угасло на мгновение, затрепетав, словно боясь того, что сейчас последует. Гэри не сразу осознал, что больше не в каменной комнате, он просто моргнул, пытаясь отдышаться, и вдруг… исчезли стены, исчезли верёвки, сковывающие руки, исчез сам стул. Вместо всего этого неестественная, зловещая тишина. Он сидел на поверхности чего-то густого, тяжёлого, жидкость под ним лениво подрагивала, но не тонул ли он? Нет… это было озеро, багровое, живое, будто его сгустили из самой смерти. Гэри резко вдохнул, сердце застучало в груди, когда он почувствовал что-то позади, не просто что-то, силу, неописуемую, подавляющую, холодную и древнюю, как сама вселенная, он не хотел оборачиваться. Всё нутро вопило "не смотри!" но взгляд сам метнулся назад, и Гэри увидел это. Древо. Оно возвышалось над ним, заслоняя даже кровавое небо, простираясь ввысь, будто стремилось поглотить само существование, казалось, оно росло не здесь, а во всех возможных измерениях сразу. Крона из густой, тёмно-золотой листвы покачивалась, испуская непонятный, ритмичный треск как будто внутри её ветвей били друг о друга тысячи костей. А корни… О, корни! Они извивались, уходили в багряное озеро, но часть из них выступала наружу, испещрённая белыми прожилками, будто проросшая из самых страшных воспоминаний человечества. Это было Кровавое Древо. Древо Адаптации. Один из сильнейших даров, созданный первым Анаракшой, тем, кто первым подчинил себе саму природу силы. Древо, способное своими корнями дотянуться до самых дальних глубин разума, вытягивая оттуда каждую частичку памяти, каждый страх, каждое слово, даже те, что человек сам о себе не знал. Древо, которое могло адаптироваться ко всему. Гэри не успел даже закричать, когда корни шевельнулись. Они скользнули по озеру, подбираясь к нему так медленно, так аккуратно, будто нежная рука родителя, гладящего ребёнка, но это была иллюзия. Первый корень окутал его лодыжку, и Гэри почувствовал, как сознание вспыхнуло болью, всё его прошлое всплыло перед глазами за одно мгновение, каждое преступление, каждый страх, каждая мольба, каждая ложь, всё это Древо уже знает. Он закричал, а корни потянулись дальше. Кровавые ленты скользнули по его телу, сжимая, напитываясь его самой сутью. Гэри видел, как его собственная кожа медленно… растворяется? Исчезает? Или это его воспоминания покидают тело? Боль стала абсолютной, и затем… он перестал существовать. Тело не осталось, лишь лёгкий рябь на поверхности багрового озера. Древо вздрогнуло, его листья прошуршали в жутком хоре голосов, словно насытившись добычей, оно впитало всё, что знал Гэри, каждую деталь, каждую эмоцию, а в реальном мире… Рак открыл глаза. Кровавые линии на его лице светились, пульсируя в такт биению его сердца, он глубоко вдохнул, и в этот момент все воспоминания Гэри стали его.