Дети Зодиака. Том 1

В мёртвой тишине среди ледяных останков и кровавых разводов, что растекались по мостовой, стояли двое, Михаил Унунеракша и Мясник. Михаил тяжело дышал, вокруг него валялись тела павших воинов его семьи, он стиснул зубы, не позволяя себе показать слабость, но его ледяные глаза полыхали гневом. Мясник, напротив, выглядел так, будто ему хотелось посмеяться, всё его тело было заляпано кровью, а взгляд алел безумием, он даже не достал свой клинок, а уже превратил в фарш элиту Унунеракша. Напряжение росло, ветер завывал, окутывая мёртвые тела тонким слоем инея, Михаил сжал кулаки, но прежде чем кто-то из них сделал первый шаг, между ними возникла фигура, это был Овен Анаракша, он вышел из тени, двигаясь уверенно, ярость кипела в его взгляде, он был зол, но не на кого-то конкретного, а на ситуацию, на то, что этот бой начался, на то, что его братья и сестра оказались в ловушке, он бросил короткий, убийственный взгляд на обоих, а затем медленно поднял руку и указал пальцем за город, туда, где уже начиналась темнота лесов и холмов. - Хотите драться? - его голос был низким, опасным. - Тогда пойдемте подальше от города, дальше за стены. Он не кричал, не угрожал, но каждое слово било с такой же силой, как если бы он врезал кулаком, Мясник ухмыльнулся на всё это и ответил : - О, а ты забавный. Ветер несёт снежную позёмку, завывает в развалинах, хлещет по щекам,под ногами скрипит снег, пробитый следами трёх фигур, они идут по бескрайнему белому полю, что простирается за стенами Рекши. Овен шел посередине, его шаги твёрды, взгляд устремлён вперёд, он злится, но гнев его холоден, выверен, подчинён его воле, ему не нужен этот бой, но он знает, что он неизбежен. Михаил Унунеракша шел справа от него, его ледяные волосы покрыты инеем, губы сжаты, он идёт с достоинством, но каждый шаг отдаётся болью, он слишком хорошо понимает, что означает этот путь, это дорога, с которой он не может свернуть. Слева от них шел Мясник, среди холодного мрака его фигура кажется пятном чуждой, извращённой жизнью, он идёт легко, словно не ощущает холода, его белоснежные волосы развеваются на ветру, а глаза, огненно-красные, вспыхивают в темноте, как две хищные искры, он молчит, не смеётся, не говорит, онросто идёт, и это беспокоит. Михаил не спускает с него глаз, не доверяя ни единому движению, он привык, что враги Унунеракша ненавидят их, проклинают, кричат в бою, но этот... он наслаждается, и это даже не ненависть, это чистое, хищное, жуткое удовольствие, но почему он идёт дальше? Почему не бросился в атаку? Овен думает об этом же, он знает, что это не человек, а зверь, он увидел, что он сделал с воинами Михаила, и даже те кто кричал от боли, были для него не более чем развлечением. Они остановились, ветер швыряет снежную пыль, засыпая их следы, трое стоят среди пустого заснеженного поля, напротив друг друга, будто древние статуи, застывшие перед неизбежной битвой. Овен и Михаил по разные стороны, они враги, но сейчас перед ними причина этой вражды, Мясник. Он стоит прямо, с лёгкой небрежностью в позе, словно не видит в них угрозы, его алые глаза горят, на лице нет ни тени сомнения, ни следа напряжения, он смотрит на них с ледяным, почти ленивым интересом. Рука его лежит на поясе, чуть ближе к ножнам, в которых лежит Роза Геноцида, оружие, имя которого боятся даже те, кто давно привык к войне, оружие, что уже становилось концом целых родов, она покоится в ножнах, скрытая, неразоблачённая, словно дремлющий зверь, и это самое пугающее, он не достаёт её, но почему? Ему не нужна Роза? Или он просто играет? Овен сжимает кулаки, его тело напряжено, но взгляд холоден, он здесь не для того, чтобы поддаваться эмоциям, Михаил, напротив, держится сдержанно, но страх пробирает его до костей, он знает, с кем столкнулся, а Мясник лишь ухмыляется краем губ под шарфом, или это иллюзия? Всё сходится к одному, он либо безумно самоуверен, либо действительно силён настолько, что даже против них Роза ему не нужна. Овен поднял руку, и на кончиках его пальцев вспыхнули языки пламени. Он не был таким искусным в магии огня, как Лев, но это не имело значения, сейчас ему важно было не мастерство, а решимость. Михаил, напротив, лишь вытянул ладонь вперёд, и вокруг неё начал сгущаться морозный туман. В воздухе закружились кристаллы инея, предвещая скорую битву. Мясник просто смотрел на них, лёгкая улыбка тронула его губы, не насмешка, не злоба, что-то куда более тревожное, он словно смаковал момент, наслаждался напряжением, растущим между ними, точно гурман перед первым глотком вина, он не двигался, не создавал защитных барьеров, даже не касался ножен с Розой Геноцида. Овен и Михаил невольно почувствовали, как от этого холода пробегает по спине дрожь. Мясник даже не собирался защищаться, он встречал их силы с тем же безразличием, с каким бы наблюдал за двумя собаками, сцепившимися в уличной драке, и это злило. Овен резко вскинул руку, выбрасывая вперёд огненный поток, Михаил в тот же миг метнул во льде заострённые копья, пламя и ледяные лезвия рванулись к одной цели. Их атаки столкнулись в воздухе, создавая мгновенный взрыв пара, белесая завеса окутала заснеженное поле, скрывая фигуры бойцов, это была их ошибка. Мясник растворился в густом облаке, воспользовавшись внезапной слепотой противников, он не применял магию, не прибегал к своему клинку, только скорость, опыт и звериная интуиция. Овен не успел понять, откуда придёт удар, когда нечто твёрдое и неумолимое врезалось ему в живот, воздух вырвался из лёгких, тело отлетело назад, словно выбитая дверь, снег захрустел под его спиной, когда он покатился по замёрзшей земле, боль пронзила всё тело, но куда сильнее бил гнев, гнев на себя, он сам создал эту дымку, он сам дал этому чудовищу укрытие. Михаил замер, напряжённо всматриваясь в клубящийся пар, он не двигался, понимая, любое неверное движение может стоить ему жизни. Овен пытался подняться, в глазах его плясал огонь, а Мясник? Он уже вновь стоял перед ними, спокойный, неторопливый, со всё той же лёгкой улыбкой на лице, он даже не запыхался, он не собирался спешить, ведь самое интересное только начиналось. Овен сжал кулаки, огонь вспыхнул вокруг его пальцев, но он не дал себе увлечься эмоциями. Михаил, напротив, держался хладнокровно, вокруг него закружились тонкие ледяные лезвия, готовые сорваться в атаку, Мясник стоял напротив них, расслабленный, чуть наклонив голову набок, словно оценивая добычу, он не делал ни единого движения к оружию, длинный кинжал в ножнах на его спине оставался нетронутым. Первым рванул Овен, он метнул огненный снаряд, но Михаил тут же выпустил поток льда, намереваясь погасить пламя. В мгновение ока два противоположных заклинания столкнулись друг с другом, создав густой, обжигающе горячий пар, видимость упала до нуля. Мясник воспользовался этим мгновением, едва только Михаил напрягся, вслушиваясь в окружение, как что-то тёмное скользнуло через плотный туман, прежде чем он осознал, что происходит, Овен отлетел назад, схватившись за живот, из которого вышибло воздух, его тело с глухим ударом рухнуло в снег. Михаил рефлекторно создал перед собой ледяной щит, но Мясник уже исчез, он возник за его спиной, двинувшись быстрее, чем ожидалось, удар локтем пришёлся прямо в висок, Михаил пошатнулся, но устоял, мгновенно отпрыгнув в сторону. - Неплохо, - хмыкнул Мясник, скользя взглядом между двумя противниками. - Но медленно. Овен уже поднялся, отплевываясь, глаза его горели яростью, он бросился на Мясника, не раздумывая, в это же время Михаил направил волну ледяных шипов прямо под ноги противнику, пытаясь загнать его в ловушку, однако тот двигался быстрее, чем они могли предугадать, молниеносный прыжок, разворот в воздухе, и вот он уже между ними. Удар в корпус Овена и он отлетает вбок, почти падая на одно колено. Михаил поворачивается, целясь в уязвимый момент, но Мясник уже там, он вцепился в его запястье, выворачивая руку, заставляя ледяную магию рассеяться, лёгкий разворот, и вот уже Михаил оказывается на земле, а колено Мясника прижимает его грудь. - Достаточно - прошептал он и, не теряя секунды, вонзил пальцы прямо в его шею. Михаил захрипел, его тело дёрнулось, а затем обмякло. Овен видел это, он ещё не успел подняться, когда Мясник уже убивал его временного союзника, он стиснул зубы, его руки дрожали от злости, но... он знал, что Михаил уже мёртв. Мясник поднялся, стряхнул кровь с рук и повернулся к Овену. - Ну что, продолжаем? - спросил он, и его губы растянулись в довольной усмешке. Неожиданно правая рука Мясника обмякла и бессильно повисла вниз. Он моргнул, пытаясь пошевелить пальцами, но ничего не чувствовал. Овен тоже замер, недоумевая, что произошло, но прежде чем он или его противник успели осознать ситуацию, раздался громкий голос Весов : - Овен, сейчас! Не раздумывая, Овен бросился вперёд, его кулак, охваченный пламенем, устремился прямо в грудь Мясника. Тот, несмотря на потерю контроля над правой рукой, сумел уклониться, но движение было не таким быстрым, как раньше. Теперь он не мог полностью полагаться на свою идеальную координацию. Мясник скользнул в сторону, но Весы не собирался останавливаться. Его глаза сияли внутренним балансом, его способность равновесия проявила себя во всей полноте. Дар Весов был прост, но в руках умелого владельца становился грозным оружием. Он мог временно забрать у противника ровно столько, сколько тот имел в избытке, сила, ловкость, скорость, магия или что-то ещё. Теперь он лишил Мясника возможности пользоваться правой рукой, зеркально отдав ему ту же самую слабость, которую испытывал сам. В этот момент равновесие было нарушено не в пользу Мясника. Когда истекло нужное время, Весы снова применил свою силу, и на этот раз Мясник лишился равновесия, его левая нога словно отказала, заставив его пошатнуться и рухнуть на снег. Весы выкрикнул, что Мясник им нужен живым. Овен, пусть и тяжело дыша, был готов нанести последний удар и оглушить противника, но прежде чем он успел что-либо сделать, в глазах вспыхнула оранжевая вспышка. Казалось бы, Мясник никогда не пользовался магией, но теперь, подняв единственную рабочую руку, он сотворил пламя, не обычное, а куда сильнее чем любое, что создавал Овен. Горящее, словно сам огненный вихрь, оно вырвалось из его ладони и с ужасающей силой обрушилось на грудь Овна. От удара тот взлетел в воздух и прежде чем осознать, что произошло, врезался в ствол огромного заснеженного дерева, оставив в снегу глубокий след от падения. Ледяной воздух стиснул ему лёгкие, не давая вдохнуть. Весы не успел среагировать, когда осознал, что Мясник исчез. Не было ни следа, ни движения, ни даже дыхания среди заснеженного поля. Но Весы знал, он не сбежал, он знал, что стал следующей целью. Каждая мышца в его теле напряглась, разум работал лихорадочно, пытаясь понять, откуда будет нанесён удар. Овен тяжело дышал, но едва мог пошевелиться, а Весы… Весам оставалось только быть готовым к атаке, которая неизбежно последует. Мясник, даже будучи временно лишённым полноценной опоры, двигался так, будто это не имело значения. Он резко оттолкнулся правой ногой от земли, бросаясь вперёд с устрашающей скоростью. Весы, почувствовав присутствие за спиной, попытался поднять левую руку, чтобы заблокировать удар, но не успел, мощный удар ногой в живот выбил из него воздух и швырнул назад, однако на этом всё не закончилось, прежде чем Весы успел осознать, что происходит, последовал ещё один удар, на этот раз лбом в лоб, глухой хруст раздался в тишине... Овен, наконец, справившись с болью в дыхалке, с трудом поднялся на ноги. Его взгляд метался по полю боя, пока не остановился на неподвижной фигуре Весов. Он был ещё жив, но избит до такой степени, что весь его облик представлял собой кровавое месиво. А вот Мясник стоял напротив, как будто и не участвовал в ожесточённом сражении, ни единой царапины, ни единого признака усталости, лишь спокойствие и полное превосходство в глазах, так же сила дара Весов на нем пропала. Он повернулся к Овну и ухмыльнулся, словно учитель, уставший от нерадивых учеников. - Молодые, - произнёс он, качая головой. - У вас так мало опыта, вы дерётесь нежно, будто боитесь по-настоящему ударить, запомни Овен, если твой удар слаб, ты труп, если сомневаешься, ты труп, если считаешь, что сможешь обойтись без жертв, ты труп, это война, а не детские забавы. Овен сжал кулаки, но не произнёс ни слова. Мясник подошёл ближе, продолжая : - Михаил не давал тебе использовать магию огня против меня, и знаешь почему? Нападать на огненного мага, который сильнее тебя, это смертный приговор, огнём можно контролировать огонь, перенаправлять его, поглощать, ты бы просто дал мне твоё же пламя, и тогда умер бы быстрее. Овен молчал, с ненавистью вглядываясь в лицо противника, но Мясник лишь ухмыльнулся шире, наслаждаясь этим моментом. Мясник стиснул пальцы на горле Овна, заставляя того задыхаться, а затем с усмешкой склонил голову, наблюдая за тем, как молодой воин тщетно пытается освободиться. Овен вцепился в его запястье, но хватка была словно стальные тиски, без единого шанса разжать её. Его пальцы ослабли, а зрение начало затуманиваться. - Вы ещё молоды, - спокойно произнёс Мясник, глядя прямо в глаза Овна, в которых отражались злость и отчаяние. - У вас нет ни опыта, ни понимания, ни даже банального инстинкта выживания, вы не знаете, как это, убивать без сомнений, без сожалений, вы ведь дерётесь не ради победы, а ради принципа, ради какой-то идеи. Он чуть наклонил голову, изучая лицо противника, а затем продолжил : - И что в итоге? Ты подставил Михаила, ты позволил себя победить, вы оба шли в бой, не понимая, что противник сильнее, это не храбрость, а глупость. Внезапно Мясник разжал пальцы и позволил Овну глотнуть воздух, но прежде чем тот успел пошатнуться, крепко ухватил его за плечо, удерживая на месте. - Да и какая разница? - равнодушно бросил он. - Вы мне не интересны, Анаракша не моя цель. Он собрался отпустить его, когда вдруг... Овен исчез. Неожиданно, в одно мгновение, без предупреждения, словно растворился в воздухе. Мясник даже не успел заметить, как ситуация изменилась, а затем... внезапный удар в бок! Жестокий, мощный, с такой силой, что его тело отлетело в сторону, пронзая воздух, будто выброшенный неведомой силой. Его зрение на мгновение замутилось, а дыхание перехватило от удара. Мясник перевёл взгляд на того, кто внезапно напал на него, и медленно поднялся, словно его и не тронули. В глазах читалось не раздражение, не гнев, а лишь мрачное веселье, как у охотника, которому вдруг подарили ещё одну жертву. Перед ним стояла высокая женщина в боевых кожаных доспехах, подчёркивающих её силу и выносливость. На её плече лежал белоснежный мех, резко выделяющийся на фоне тёмного облачного неба. Волосы её были белее снега, а холодные серые глаза смотрели на него с непоколебимой решимостью. Даже среди Анаракша её имя внушало уважение и страх. Старшая Медведица, наследница рода великой Медведицы, прославленной воительницы, и безславного Грезла, что вызвало у Мясника короткий, насмешливый смешок. - Ну надо же... - протянул он с притворным удивлением. - Дочь великой Медведицы и ничтожного Грезла. И кто же в тебе сильнее, м-м? Гордость матери или слабость отца? Старшая Медведица лишь сильнее сжала кулаки, не реагируя на провокацию. Она шагнула ближе, медленно, сдержанно, не теряя сосредоточенности. В её голосе звучала угроза, замешанная на безупречной уверенности : - Ты не уйдёшь, пока не вернёшь нам клинок. Мясник усмехнулся, словно это заявление развеселило его больше, чем должно было. Он опустил руку на ножны, похлопав по ним, будто уговаривая оружие не торопиться. Его взгляд пылал насмешкой. - Ах да... Роза Геноцида, верно? Они правда послали тебя за ней? Забавно. Я-то думал, тебе не до семейных реликвий, раз ты так рьяно доказываешь своё место в этой благородной стайке, или ты просто хочешь преподнести его обратно, как трофей? Доказать, что ты не хуже матери? Старшая Медведица не изменилась в лице. Ни одна мышца не дрогнула от его слов, хотя он мало того что провоцировал, он ещё смог сказать имя клинка, и не получил вред своему телу. Она стояла, словно высеченная из камня, а её голос остался ровным : - Клинок принадлежит не тебе. - О, это мы ещё посмотрим... - в голосе Мясника мелькнуло обещание скорого насилия, он слегка склонил голову набок, как хищник перед прыжком. - Покажешь мне силу своей крови, Старшая Медведица? Или ты, как и твой отец, не оправдаешь ожиданий? Старшая Медведица молча всматривалась в своего противника, её серые глаза были спокойны, но в этом спокойствии таилась угроза. Мясник хмыкнул, покачав головой, о Он не раз встречал хороших бойцов, но эта женщина сразу дала понять, она не просто хорошая, она привыкла драться, привыкла побеждать. - Хочешь вернуть клинок? - спросил он насмешливо. - Возьми его. И не дав ей времени на ответ, бросился вперёд, но Медведица была готова, её движения были быстры, точны, словно отточенные годами тренировок. Она уклонилась от первого удара, поднырнув под руку Мясника, и нанесла короткий, но мощный удар в грудь. Он почувствовал, как его доспех дрогнул под её кулаком. Это не было смертельным ударом, но отозвалось в рёбрах неприятной болью. Мясник тут же развернулся, намереваясь отбросить её ногой, но Медведица снова увернулась, оставляя лишь призрачную тень на том месте, где была секунду назад. В следующий миг её кулак настиг его челюсть, заставляя того сделать шаг назад. - Хороший удар. - Это был только разогрев - ответила Медведица. Она бросилась в атаку, и теперь Мяснику приходилось действовать на пределе, её стиль был силовым, но в нём не было лишней агрессии. Она била точно, не растрачивая силы зря. Мясник, несмотря на свою ловкость, едва успевал защищаться, каждый её удар был словно удар молота по наковальне. Он пытался найти слабое место, но не успевал, ещё один удар в бок, и он снова отступил. Только вот именно в этот момент он почувствовал что-то странное, резкую боль в правом боку, как будто внутрь вонзилось жало. Он дернулся, резко повернув голову, сзади стояла ещё одна фигура, более хрупкая, но в чертах лица угадывалось сходство с его противницей, белые волосы, серые глаза, это Младшая Медведица, она сжала кулак, от которого всё ещё исходило слабое свечение. - Какой ловкий, но даже ты не можешь защищаться от всего - сказала она с холодной усмешкой. Мясник сделал глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки, боль в боку не утихала, что-то в этом ударе было особенным, словно его внутренности сжало невидимой хваткой, он стиснул зубы, наблюдая за двумя противницами. Мясник тяжело дышал, его грудь вздымалась в неровном ритме, а по подбородку под шарфом стекала кровь, он чувствовал, как слабеют мышцы, как боль разрастается по телу, но даже теперь, оказавшись в столь затруднительном положении, он не терял надменного выражения лица. Его глаза всё так же сверкали азартом. Младшая Медведица ошеломлённо смотрела на ожог, ткань перчатки прожжена, а кожа пылала краснотой и пульсировала болью. Она собиралась схватить его клинок, но тот не дал себя взять, её дыхание сбилось, в груди застрял ком неприятного понимания, этот клинок жил своей жизнью, не позволяя чужим рукам приблизиться. Мясник, не теряя времени, сжал правую руку в кулак, но при этом выпрямил средний и безымянный пальцы. Старшая Медведица заметила этот жест и её глаза расширились от осознания, но было поздно. Вспышка. Воздух вокруг него сгустился, словно затягивая пространство в точку, а затем с громким хлопком его тело исчезло, оставив после себя лишь кровавую воронку в снегу, ветер завыл, смешивая красные капли с белизной сугробов. - Чёрт! - выругалась Старшая Медведица, сжимая кулаки. - Он сбежал... Её зубы стиснулись с глухим скрежетом, но гнев, что пылал в её сердце, смешался с вопросами, почему он не использовал клинок? Почему, будучи настолько сильным, он просто ушёл? Он явно мог продолжать бой... или не мог? Она отгоняла эти мысли, но не могла отрицать, в этом решении был скрытый смысл, и она разберётся в нём, но не сейчас. - Овен! Весы! - Младшая Медведица уже подбежала к ним, помогая Овну подняться. - Он жив? - обеспокоенно спросила она, склонившись над Весами. - Да... - простонал тот, приходя в себя. - Но этот ублюдок... - Позже, - отрезала Старшая, всё ещё зло глядя на место, где недавно стоял их противник. - Нам нужно вернуться. И как раз в этот момент прибежал гонец из города, его лицо было запылённым, а дыхание тяжёлым после бега. - Льва нашли! - выдохнул он. - Под руинами стены Рекши... он жив! --------------------------------------------------------- Прошло три дня после сражения. Лев лежал в своей спальне, прислушиваясь к тишине, нарушаемой лишь редкими звуками во внутреннем дворе. Каменные стены и потолок создавали ощущение прочности и уединения, а деревянный пол, покрытый чёрным ковром, смягчал холод камня. Комната была обставлена скромно, но со вкусом, высокий шкаф с книгами стоял у одной из стен, напротив рабочий стол с простым, но удобным стулом, в углу сундук с личными вещами, и только одно окно, выходящее во внутренний двор, пропускало дневной свет. На кровати рядом с ним сидела Младшая Медведица, она молчала, опустив взгляд на свои ладони, в отличие от своей старшей сестры, её всегда отличала некоторая скромность, но внутри неё кипело куда больше эмоций, чем кто-либо мог заметить. Она смотрела на Льва, на его ослабленное, но всё же сильное тело, на его лицо, которое сейчас выражало усталость, но не боль. - Тебе лучше? - осторожно спросила она, нарушая тишину. Лев приоткрыл глаза и посмотрел на неё, он выглядел измученным, но спокойным. - Лучше, чем три дня назад, - усмехнулся он, откинувшись на подушки. - Всё ещё чувствую себя, как будто меня переехала повозка, но жить можно. Младшая Медведица слегка улыбнулась, но её взгляд оставался задумчивым, ей хотелось сказать что-то важное, но слова застревали в горле, она провела ладонью по краю кровати, нервно играясь с краем простыни. - Ты был под завалами... - продолжила она, сжав губы. - Я... я испугалась, что ты не выжил. Лев взглянул на неё с лёгким удивлением. - Я же не так легко умираю - попытался он отшутиться, но тут же поморщился, когда резкая боль напомнила ему о ранах. Она хотела сказать "Я беспокоилась о тебе больше, чем о ком-либо другом", хотела, но вместо этого просто покачала головой. - Ты дурак - пробормотала она, глядя на него с мягким укором. Лев ухмыльнулся, не замечая скрытых оттенков в её голосе. - Знаю, мне это часто говорят. Она вздохнула. Может, однажды он увидит, а может, так и останется слеп, но сейчас, сидя рядом с ним, ощущая тепло его тела всего в нескольких сантиметрах, она просто радовалась тому, что он жив. Дверь тихо скрипнула, когда Иса вошла в спальню, неся деревянный поднос с горячей едой, Лев полулежал на кровати, опираясь на подушки, и молча посмотрел на Иссу. - Еда, - сказала она просто, ставя поднос на стол. - Ты ведь всё ещё человек и должен есть. Лев усмехнулся, на подносе стоял глиняный кувшин с травяным отваром, рядом, глубокая миска с тушёным мясом и хлеб, свежий, но без корки, специально для него, он взял ложку, чуть повертел её в пальцах, будто раздумывая, прежде чем начать есть. - Тебе не обязательно было это делать - проговорил он. - Не обязательно, - согласилась Иса, присаживаясь на краешек сундука у стены. - Но это моя работа. Она внимательно смотрела, как он ест, и словно что-то обдумывала. Лев, не поднимая глаз, сказал : - За тебя отомстили. В ответ Иса глубоко вздохнула, опустив плечи, её лицо на мгновение расслабилось, напряжение, которое она несла всё это время, ослабло. - Я... - она запнулась. - спасибо, ребят. - И как тебе работать служанкой? - спросил Лев. - Спасибо, что приняли - с улыбкой ответила она.