С приветом по планетам

Наконец открыв ворота в дом, пара ввалилась во двор. Впервые они чувствовали себя так выжато после приезда, скорее всего из-за непривычки. Юра, отвыкший от таких длительных перелётов, тянул за собой чемодан и несколько сумок. Не подумайте, Володя не изверг, предлагал пианисту помощь, взять на свое плечо еще дополнительную сумку, но Юрка упёрся. Давыдов собирался настоять, но промолчал - не хотел затевать перепалку с и так уставшим человеком. Тем более настрой Конева заметно изменился, как только они вступили на земли Харькова. Что не сильно удивительно. Так или иначе последнее перебывание на родине не сверкало приятными воспоминаниями. Весь путь они проделали молча: Володя не хотел лишний раз тревожить Юру, а тот в свою очередь мрачно переводил свой взгляд со стороны в сторону, явно не впечатленный такого рода ностальгией. Стало досадно - это ведь в первую очередь первый дом Конева! Место где он учился ходить, говорить, играть на пианино. Буквально вся память о том, юном парнишке, собрана здесь, нею пропитан каждый угол. А Володя так халатно перечеркнул всё это! Заменил некогда приятные воспоминания. Закрыл своего любимого Юру в золотую клетку, буквально отрезал его от всего мира, оправдывая это волнением и заботой. Самое худшее в этой ситуации, это то, что Давыдов свято верил в необходимость всего этого, оправдывал жестокие средства за не менее жестокую цель. И к чему это все привело? Прокралась беспокойная мысль о том, что зря Володя все это затеял. Вдруг эта обстановка, эти воспоминания плохо повлияют на ремиссию депрессии Юры? Вдруг, вновь закопавшись в этих ограничениях, страхах, тот вновь закроется в себе, начнет отвергать себя настоящего? Володя с головой погрузился в невеселые догадки. Будто в бреду он зашел в дом, оставил сумки у входа, снял черное пальто, кинул его на пол. Приежая в Харьков раньше он сразу двигался в офис, все таки рабочие моменты - одна из немногих причин почему он вообще тратил на это свои деньги и нервы. А когда возвращался в ласточкино гнездо, его уже ожидали мать и Герда. По-этому времени осмотреться и вспомнить, что происходило в этих стенах особо не было. Будто чувствуя, что наедине с мыслями сына оставлять не стоит, мама сразу накрывала стол, хозяйствуя будто жила тут десятки лет. Заговаривала сына, а потом, уставшего что от роботы, что от разговоров, стелила ему постель и Володя без сил валился на диван и в мгновенье засыпал. Даже кошмары его не тревожили - настолько его выматывало перебывание "дома". А потом день сурка продолжался - работа, разговоры с мамой, сон. Но а теперь что? Серые стены будут давить на голову, комнаты - напоминать о произошедшем в их отношениях кризисе. Даже минимализм особняка не спасал - из-за тесного, но такого уютного жилища в Констанце, что был напичкан чем только можно и нельзя, ласточкино гнездо казалось через чур пустым и нагнетающим. Будто дом расширялся с кадой секундой, ну или Володя становился все меньше и меньше, как в глупой сказке про Алису и её путешествие в страну Чудес. Из мыслей его вырвало резкое тепло. Оцепенев, он открыл рот, а затем закрыл его - а что ему сказать? Юрка крепко обнял его со спины, прижался замерзшей щекой к широким плечам. - Как хорошо, что мы это уже прошли, - тихо прошептал Конев, и такими тихими были те слова, что Володя не сразу понял - говорил ли это пианист сам собой или ему, - как хорошо... - Юра... - начал было Володя, но слова застряли комом в горле. Что сказать? Извинится, поддержать? Пообещать что больше такого не произойдет? Оправдаться? - Я... - Все хорошо, - перебил его поток мыслей Конев, прижался к нему еще сильнее, будто Давыдов может вырваться или убежать с его хватки, - я все понимаю. Володя не смог это просто так оставить. Повернулся к взлюбленному лицом, обнял еще крепче, мазнул влажным поцелуем по виску. В какой-то момент сердце забилось чаще, а мрачные воспоминания начали рассеиваться. Конечно, их отношения были сложными. Они не обещали быть легкими с самого их начала, с самой Ласточки. Они теряли друг друга, теряли себя. А как нашли, то своими руками разрушали это все снова и снова. Мучали недоговорками, устраивали скандалы, обвиняли то себя, то друг друга в происходящем ужасе.. Но ведь это было в прошлом. На то оно и прошлое, что бы быть опытом, ничем больше. Что бы знать, как делать не надо. Именно благодаря нему они прошли все это, переступили через свои принципы, научились понимать друг друга. Полюбили еще больше, еще искреннее и чище. С этим осознанием и стены бывшей "клетки" показались не такими уж страшными и ужасными. Теперь у Володи появилась возможность рассмотреть гостинную повнимательнее. И какого было его удивление, когда он понял что присутсвие матери до неузнаваемости изменило все. Естественно, как только она переехала сюда, сразу начала обустраивать нежилое помещение. Постелила ковер, развесила фото и картины, притащила с родной квартиры некоторые стелажи и вещи. Вдохнула в коттеж жизнь. Володя осмотривал гостинную, будто видел её впервые. Домашний уют действительно изменил всё до неузнаваемости. На столе, привычно пустом, красовалась тарелка с конфетками и фруктами, а на стелаже стояли блестящие от чистоты фигурки: маленький бюст каккой-то неизвестной ему фигуры и форфоровая статуэтка ласточки. Она расскинула свои крашеные крья в боки, будто была готова- вот-вот взлететь, оторваться от серебристой стойки и носиться по всему дому. Лицо озарилось тёплой улыбкой - возможно всё не так уж и плохо здесь? Конечно до их сейчашнего жилища ласточкиному гнезду далеко, но для пары деньков это было стоющей кандидатурой. Они так и простояли в обнимку несколько минут, будто по волшебству отпуская весь тот негатив, который копился здесь, в раскрытое окно. А размыкаясь они почему-то смущённо улыбнулись друг другу. Казалось, почти сорокалетние лбы, а допускают себе залится краской от обычного жеста. Но каждый из них понимал, сколько смысла было вложено в него, сколько всего он значил. Именно эта нагая искренность заставила понять - что бы они не прошли, и что бы их не ждало впереди - они готовы. *** Разложить вещи - дело не хитрое, не заняло много времени. Больше усилий понадобилось на то, что бы настроиться. Володя соврёт, если скажет, что ему было не лень хотя бы сходить в душ, что бы хоть чуть-чуть смыть усталость этого дня и переодеться в свежие домашние вещи. Если бы не настойчивость Юры, он бы так и валялся на диване, абсолютно никакой, не особо заинтересовано смотря телевизор. - Молодой человек, а мы собираемся что-то делать? - цокнул Юра, выйдя из душа. Он провел там минимум с получаса времени, а картина растекающегося Давыдова перед телевизором не сменилась, даже на миллиметр. Конев уже было подумал что тот уснул, даже удивился, что Володя устремил свой взгляд на него, когда он подошел поближе. Юрка выглядел намного свежее и живее. Влажные волосы прилипли к лицу, в глазах снова вернулась лукавая искринка, а сам он пахнул каким-то гелем для душа и теплом. Володя не смог сдержаться, хотя не особо старался себя остановить: схватил того за запястья, и прежде чем Конев успел возразить, повалил к себе, прижав такого домашнего и теплого как можно плотнее. - Володя! - недовольно вскрикнул Юра, - hör auf! Но Давыдов совершенно не спешил прекращать, еще сильнее прижимая к себе такого вредного, но любимого Юрку. Повел носом по шее, вдыхая родной запах в перемешку с влагой, блаженно прикрыл глаза. Хотел бы он пролежать так вечно, да только до момента когда Конев решил предпринять тяжелую артелерию - ткнул свой палец прямо под ребра Володе и начал щекотать. Вот так теперь и доверяй уязвимости своего тела этому гаду! Пострадавший от такой внезапной пытки мало не подлетел с дивана, вместе с Юрой покатился вниз с дивана. Как рыба на суше, Володя дрыгался со стороны в сторону, пытаясь избежать жестокой атаки. - Юра! - пискнул Володя, не узнавая свой голос - настолько он был жалким и тонким, - Юра! - уже более грубо гаркнул тот. - Что Юра да Юра? - защебетал виновец, будто он был удивлен недовольству, - лежишь здесь, грязный, продолжал бы лежать хоть до завтра! А меня то зачем пачкать? Мне теперь снова отмываться! Володя скептически поднял бровь, не понимая - принимать ли ему слова Юрки о грязи на свой счёт. Неужели Конев стал такой чистюлей? Но заметив озорной смешок, смог лишь покачать головой. Ну вот телом вырос, а голова - дурак дураком! - Тогда составлю тебе компанию, - ухмыльнулся Володя и устремился в душ. Юрка в свою очередь ухмыльнулся, догал его и следом юркнул в ванную. Все таки, наверное, Давыдов не так далеко ушел от возлюбленного. Детство играло в жопе у обеих. *** Остаток дня прошел без проишествий. До репетеции концерта Юры оставалось три дня, так что спешить надобности не было, да и никто не собирался. Теплый душ еще больше расморосил пару, они без сил лягли на кровать, растекаясь на удобной поверхности. Володя уже было заснул, если бы не услышал вибрацию звонка с нижнего этажа. Вот черт! Звук то успокаивался, то начинал звучать вновь. Игнорировать настырного абонента не удавалось. Нехотя и под недовольное ворчание Юры, он спустился вниз, готовясь как следует накричать на того, кто потревожил их покой. Но настрой сразу улетучился, как Давыдов увидел номер звонящего. - Алло, привет мам, - устало сказал тот, потирая переносицу. Со всеми этими поездками и вещами он совсем забыл ей перезвонить. А женщина начала волноваться - никак не могла дозвониться к сыну. Володя прекрасно понимал это все, но все равно никак не мог убрать недовольный тон с голоса - он очень вымотался, а тот факт что ему еще пришлось вырваться с обьятий Юры не делала ситуацию лучше. - Сынок, как долетели? Все в порядке? Без проишествий? Как Юра? Вам там хоть не холодно? Я сегодня приежала еды вам завезти, да забыла окно закрыть! - валом повалился град из вопросов и новостей, у Давыдова от такого взрыва надулась голова. Он молча пропустил через себя поток мыслей, даже не пытаясь вникнуть в слова, что слышал. - Да, все хорошо, не волнуйся. Мы уже приехали, окно закрыли, отдыхаем, - отсчитался Володя, поднимаясь в спальню к Юре, - мам, давай я тебе уже завтра перезвоню, хорошо? Сейчас вообще никак не могу сообразить ничего, устал после перелёта. "Тем более Юра лежит-скучает" - подумал он про себя, но говорить не стал. Все таки как бы не пыталась мать, для неё это было трудно - принять Юру Конева. Но она действительно хотела - интересовалась как у него дела, слушала его произведения, часто передавала им всякие лакоства и вещи с Харькова. Такие старания были похвальны. Но слишком погружать мать в тонкости их отошений он не собирался, сейчас так точно. - Да-да конечно, - засуетилась мать, но было слышно, что она немного расстроилась, - отдыхай. Юре привет, я жду вас завтра у себя! - Завтра? Куда? - аж проснулся Володя. Он сел на кровать рядом с Коневым, а тот в свою очередь с интересом покосился, чувствуя себя вовлеченым в разговор, - мам, ну, я даже не знаю... - А я знаю, - она улыбнулась, это было даже слышно, а затем тихо продолжила, - Володя, я хочу увидеть.. Твоего жениха. Мне тяжело, но еще тяжелее то, что я даже не знаю с кем ты живешь! Я хочу что бы мои знания ушли дальше, чем твои рассказы. Тем более Юра обещал мне сыграть, я считаю это повод. Порядком удивленный с такой инициативы Давыдов не успел опомниться. Открыв рот, что бы попробовать возразить, он услышал лишь звук сброса звонка и как в замедленной съёмке повернулся к Юре. Тот заинтриговано вскинул брови, хлопая ресницами. А у Володи будто земля ушла с-под ног. Был ли он рад тому, с каким напором мама хотела увидеть его возлюбленного? Он и сам не понимал. С одной стороны, она сама предложила, даже настояла, поставила перед фактом. Да уж, в чём в чём, а в этом они с пианистом сойдутся. Тем более они приехали в Харьков, достаточно удачное стечение обстоятельств для встречи. Но с другой стороны.. Он был совершенно не готов к такому мероприятию. Не то что бы для этого нужна была какая-то определенная подготовка. Но Володя, привыкший делать все по инструкции, не мог иначе. Нужен точный план действий. Начал думать, пытаться представить те или иные ситуации, полагался на свой прошлы опыт. Но был ли в этом смысл? Когда он знакомил Свету с родителями, то всё было совершенно иначе - мама сразу повела невестку на кухню, обговаривать женские мелочи и подготавливать стол, а отец отвел Володю уже по-мужицким делам - опроконить стопку. Отец сделал это так как это была негласная традиция, а Володя - для смелости. Уж слишком было ему неуютно в такой обставке. И не удивительно. Света вся сияла, брала его за руку, смущенно посматривала на своего мужчину, а сам Давыдов в безысходности все поглядывал на часы - когда уже можно уматывать? А как родители заикнулись о возможности ночевки, сразу, почти грубо, отказал. Хоть лопни, Володя стоял на своём и под печальные ахи-охи от матери быстро увёл Свету с родительской квартиры. Дорога назад прошла в молчании. Володя просто не хотел ничего говорить, а Света, заметив резкую смену настроения, не хотела случайно подорвать пыл парня. А теперь получилось так, что Володя вновь будет знакомить с матерью свою.. Своего любимого человека. Мужского пола. С хером между ног. Володя тяжело сглотнул. Нет, тут опыт знакомства родителей со Светой точно не поможет. Ну не уволочит же она Юру на кухню лепить котлеты.. Но оставить мать одну на кухне тоже не вариант.. А если все таки пустить Юрку к маме на кухню самостоятельно? А вдруг она это не так поймёт? Или сам Конев обидиться? Не девченка же он, с тарелками да вилками носиться.. Значит Володя пойдет к матери! А вот тут уже нарисовался очередной парадокс - мать со своим узким мышлением подумает, что Володя, её сынишка, занимает этакую "женскую" роль в их с Юрой отношениях. А там и неловкие вопросы пойдут. Да и оставлять Конева одного тоже так себе идея. Хорошо, нужно подумать ещё, учесть несколько дополнительных вариантов.. - Володя! - Окликнул Юрка, хмурясь. Он звал его уже раз пять, но видимо мужчина был так окутан собственными мыслями, что и не обратил внимания, - что случилось? С мамой всё хорошо? - Завтра к маме едем. Мы. Вместе. - Отчеканил тот, - она хочет с тобой познакомиться. Конев тоже впал в ступор. Глупо проморгавшись, он скорчил удивленную мину. Теперь очередь Юры обдумывать их положение дел. С родителями знакомиться он будет впервые - Йонас не поддерживал никаких связей с родственниками из-за открытой ориентации, так что в тот момент он даже не задумвался о никаких семейных вечерах. А знакоство с друзьями вряд-ли можно сравнивать со знакомством с матерью.. С матерью Володи. Которая родила его, была с ним всю его неосознанную и осознаную жизнь. Которая тоже приложила свою руку к «лечению». Еще давным-давно, с десяток лет назад. Конев не думает что до сих пор зол на женщину, может только чуть-чуть. Времена были такие, тем более сейчас она небольшими шажками, но хочет понять и принять ориентацию сына, а их - как пару. От чего-то Юру окутал страх. Не сказать что он боялся не понравится маме. С малых лет он всегда имел свой подход к женщинам постарше, умел где нужно подольстить, а где - промолчать. В общем, трудностей с коммуникацией у него не было. Но ведь тут совсем иная ситуация! Тут не друга отпросить погулять во двор, а попросить благословение.. Считай под венец! Показать, что ему можно доверить своего сына, что он за него и горой, и спиной, и весь мир к ногам. Да Юрка бы сам себе не поверил бы! Сколько они натерпелись только с его депрессией.. Пусть он уже в длительной ремиссии, даже одно понимание, что такое было, бьет по доверию Конева по отношению к самому себе. - Ну и ну, - единственное, что смог выдавить из себя пианист, - я даже не знаю, не представляю как... - Я тоже, - невесело улынулся Володя. Он нагнулся к Юре, ляг рядом с ним. Вцепился на него как коала, пряча свое лицо в изгибе шеи родного человека. Ему было трудно предугадать что произойдёт завтра, но он был уверен, что Юра сто процентов понравится его маме. Возможно, полюбит даже сильнее, чем собственного сына! Такая мысль насмешила, он немедля сказал об этой догадке Коневу и они вместе хихикнули над такой теорией. - Хотя знаешь, я даже рад, - в какой-то момент сказал Юра, поглаживая родную темноволосую голову, - все таки нужно твоей маме узнать какой у неё завидный зять! Володя цокнул, щекотная волна прошлась по шее Юрки. Но это его только позабавило: - Да ладно! Тем более, у нас с тобой все очень серьезно! - Понятное дело. В нашем возрасте с таким не временят, - проворчал Володя. - Говори за себя, - оживился Юра, - я в самом своём расцвете сил! - Неужто? - шутливо удивился Володя, приподнимая свою голову от Конева, смотря ему прямо в глаза. - А что, хочешь проверить? Глаза сверкнули, уголки губ задрались в гаденькой улыбке. Рука переместилась на живот, а дальше слов и не потребовалось. Все таки как приятно снова быть дома. *** Утро прошло гладко, даже типично. Будто ничего такого и не ждало их этим вечером. Они позавтракали, посмеялись, посмотрели какой-то глупый фильм. Юра ушел в свой кабинет - освежить память, а вот Володя уселся и наконец-то морально был готов к обдумыванию плана действий. Перед приездом надо будет заехать в магазин, купить что-то ко столу. Так как Юра в относительной завязке, что-то не крепкое, сладкое, так как мать не любить горечь. Какую-то коробку конфет, или наоборот, колбасу и сыр для нарезки? Ну нет, это уже как-то по-старчески и совсем не празднично. У них же праздник, правильно? Посидев так в раздумьях, Володя составил точный список покупок. К этому времени и сам Конев закончил работу с пианино и спустился к Давыдову. - Пианино чуть растроилось, но в общем жить можно, - вынес свой вердикт музыкант и с интересом посмотрел в блокнот, в котором было расписано от мелочей что нужно купить перед приездом, - О! Super! Володя улыбнулся от похвалы и привстал с нагретого кресла. Посмотрел на наручные часы, перевел взгляд на Юру - теперь очередь его вердикта: - Если не хотим опоздать, нужно собираться уже сейчас. Юрка, совсем как в пионерском прошлом, резво кивнул, отсалютировал, и побежал наверх. «Наряжаться» - промелькнуло у Давыдова в голове, - «лишь бы не перестарался». Но видимо Юрка все таки очень хотел оставить презентабельное первое впечатление, так что позвал Володю на помощь и собирался под чётким его надзором. Перебрав пять штанов, шесть толстовок и где-то примерно столько же рубашек, они наконец пришли к выбору который устраивал их обоих. Возможно, не так ярко, как обычно, но под стать Юре подходило. Самое главное что Коневу понравился его внешний вид. На пути к выходу он не упустил ни одного зеркала и каждый раз что-то поправлял - то рубашка заправлена коряво, то волосы снова лезут в бока, то штаны пожмакались, может подымемся, я пройдусь утюгом еще раз? Чем больше узьянов находил Конев, тем больше Володя понимал как же сильно тот оттягивает встречу с мамой. - Юра! - наконец не выдержал тот, - пора идти, мы сейчас ничего не успеем. Конев, совсем как запуганный котёнок, пошел вслед за разьяренным Володей, виновато опустив голову. Как только они уселись в машину и двинулись Давыдов сразу же почуствовал себя паршиво. Конечно все волновались, он тоже. Но это явно не сравнится с тем волнением, которое испытывает его Юрка. Если мать хоть имеет приблизительное понятие о том, что за человек этот Юрий Конев, то последний понятие не имел куда и к какому человеку они сейчас мчатся. Единственное, что знал он про Давыдову - она мама Володи, у нее сейчас Герда, недавно у неё была операция и да, она донедавна считала гомосексуальность страшной психической болезнью. Ну откуда Юрке знать, что она до сих пор так не думает? Может она только делает вид, а там Юрка сёрбнет её компота и спокойно заснет вечным сном, ничего не подозревая и даже не догадываясь. Володя поджал губы - конечно Конев врядли думает так о матери, но в любом случае стресса у мужчины и так хватает. - Прости.. - Вот уж чего не ожидал Володя, так это тихое извинение, - ты и так сказал не задерживаться, а я, как всегда, лишь бы все испортить. - Не извиняйся, - поспешил Володя, сказал это слишком оживлённо. Юра перевел на него недоумённый взгляд, - я понимаю, что ты волнуешься. Особенно по поводу своего внешнего вида.. Володя с болью вспомнил какие скандалы они закатывали каждый раз когда Юра экспериментировал с антидепрессантами, кои влияли как и на состояние, так и на вес Конева. Самые ужасные моменты мигом пролетели в голове Давыдова - он снова прикусил себе язык - ну что у него с головой?! Гаркнуть на Юру, еще так несправедливо.. - Ты сегодня просто потрясающе выглядишь, - Володя перевел взгляд с дороги на мужчину, сидящего рядом. И действительно: он так сфокусировался на "презентабельности" одежды, что даже толком не глянул на целостную картину. А картина то чудесная нарисовалась! Прямые брюки и свободная рубашка смотрелась на Юре просто великлепно. Возможно Давыдов и рад, что не смог сразу заметить такой красоты - они тогда точно бы задержались на лишний часок дома.. Убрав эти мысли с головы, он продолжил, - маме очень понравится. Не только твой вид, но и ты сам. Она тебя уже с моих рассказов любит, я думаю это о чем-то говорит. Прости меня, что я не сказал это с самого начала. - Ничего, я привык что ты тот еще.. Бармалей! - закатил глаза Юрка, но интонация его голоса перестала быть такой напряженной, а веселый хмык подчеркнул что Конев совсем не обижется. Может совсем чуточку. *** В магазине они задержались дольше предположеного времени. Они не учли что приедут как раз в час пик, когда в супермаркет приежают закупиться после работы или на гулянку. Не то что бы по Харькову мало магазинов с широким ассортимента, видимо центральный гипермаркет был не лучшим выбором для быстрой покупки. Киллометровые очереди стали не единственной приградой - любимого шампанского матери не было, значит нужно искать альтернативу. Блуждая по алкогольному отсеку, ряд с ромом Юра быстро прошмыгнул - то ли что бы не успеть засмотреться, то ли из-за неприятных ассоциаций с крепким спиртным. В панике бегая от стеллажа к стеллажу они кое-как нашли что-то приблизительно похожее на нужную бутылку. Наспех взяв самую широкую коробку конфет, Володя понял что спешка ни к чему - не важно когда они подойдут, очередь особо не изменит свою скорость и количество. Напряженно выдохнув Володя занял свое место в казалось бесконечной людской линии, стараясь вести себя как можно более спокойнее - может все заметят как ему фиолетово до всей этой суматохи и люди пойдут быстрее? Конев в свою очередь нервно отбивал ногой какой-то ритм, смотря по сторонам. Не сказать что он сильно соскучился за постсоветским менталитетом, просто было интересно наблюдать как спустя несколько десятков лет ничего особо тут и не изменилось. Это даже немного позабавило Конева, так что тот продолжал с любопытством рассматривать покупателей, а Давыдов ему ничего не говорил - чем бы дитя не тешилось, абы не вешалось. Этот кассовый тихий ужас продлился минут двадцать, а как только они собирали покупки - сразу рванули к машине. На наручных часах стрелка неугомонно двигалась к шести, а еще доехать надо, пройти все светлофоры.. Володя готов было поклясться, что у него начинал дёргаться глаз. Заметив это, Юрка уложил свою ладонь на руку Давыдова, пока тот снимал ручник с машины. - Все будет хорошо, - не то пытаясь подбодрить, не то успокоить, промурчал пианист, - самое сложное позади. Володя оценил поддержку, кивнул, но про себя недобро хмыкнул - «нет Юрочка, самое сложное впереди». *** Кое-как заехав в свой родной двор, Володя был готов вслух гнать маты на разваленные дороги города. «Нет, ну это адекватно?!» - в который раз гневался тот, когда объехав одну яму, он обязательно сразу попадал на две такие же. Юра вообще сидел тише воды, ниже травы. Он смотрел впереди себя, явно пытаясь перебороть какой-то внутренний конфликт. Видимо даже в собственном бою он с треском проигрывал. По-этому, как только Давыдов ели как уместил свою машину на узком паркинге, Юрка вцепился в его руку: - Володя, - только и успел сказать он, а все остальное уже говорили огромные, как пять копеек, глаза. - Вдох-выдох, - скомандовал он, и сжал руку возлюбленного, - пути назад уже нет. Пожалел он о своих словах сразу же, как только заметил что глаза Конева, кои и так были готовы вылететь из орбит, расширились еще больше. Давыдов виновато поджал губы и, быстро осмотревшись, чмокнул пианиста в губы. - У тебя свои способы поддержки, - хихикнул Юра, явно довольный таким расскладом. Они вышли с машины. Володя даже не успел потянуться за продуктами, как Конев буквально сразу вырвал пакеты с заднего сиденья машины и подбежал к подъезду. «То его с машины не выгонишь, то уже не поспеваешь» – подумал Давыдов, когда только и успевал что смотреть на Юркины пятки, пока те подымались к матери. Он летел так, будто знал, где находилась нужная площадка, и видимо чуть-чуть прогадал. Володе пришлось мало не за ногу ловить Конева, когда тот пробежал мамину дверь. - Ой, - нервно улыбнулся тот, аккуратно поглаживая и так идеально выглаженную рубашку. На это Володя лишь кивнул, вдохнул, выдохнул , снова вдохнул… И постучал. На удивление они даже почти не опоздали, так, на минут пять максимум. Не сказать что его мама сильно гонялась за пунктуальностью, возможно она и сама не ожидала такой быстрой явки. Встретит их в кухонном фартухе, вся забеганная, пропахшая чем-то жареным и определенно очень неполезным. Он бы мог и дальше стоять, думать о том, сколько ему прийдется отработать в бассейне и сколько километров пробежать за такой диетический вечер, как прозвучал звук дверного щелчка, а затем еще один. Судя по ощущению сзади Юрка схватил того за пальто и чуть-чуть натянул, будто хотел убежать, но сам себя останавливал. Володя представить не мог что за внутренний конфликт сейчас ведет напуганный пианист, и особо не горел желанием. Тонкая полоска желтоватого света резко залила темную подъездную площадку, а потом стала шире и шире. С открытой двери выглянул силуэт матери Володи. - Быстро вы! Заходите-заходите, чего топчитесь то, как не родные, ну в самом деле.. Знакомая мамина суматоха чуть-чуть расслабила. Володя пропустил вперед Юру и зашел следом в узкую прихожую. И имел честь наблюдать такую сцену: Мать слегка напряженно улыбаясь смотрит на Юру. На ней ожидаемо кухонный фартук, весь осыпанный в давних и не очень жирных пятнах. В руках застыло полотенце, обвязанное вокруг правой ладони. По такому расположению и запаху можно было понять что та готовила что-то в духовке. Она засуетилась, сняла импровизированную рукавичку с ладони, взяла ткань в левую руку. Теперь сцена все больше и больше набирала комичных мотивов. Складывалось впечатление, будто мать готовилась прибить маленького паучка - Юрку. И тут не известно – кто кого боится больше. Первым двинется Юрка - перепуганная хозяйка пару раз лупанет того по голове, а если первой что-то сделает Давыдова - Конев в ужасе чуть не на четвереньках убежит куда подальше, забившись в темный дальний угол ванны. Поняв, что без его вмешательства немая сцена может длиться бесконечно, Володя деловито кашлянул, обращая внимание на себя. - Мам, знакомься, это Юра, - он перевел взгляд на почти бледного пианиста, - я тебе много о нём рассказывал, но всё же.. Он приобнял того за талию, наверное что бы показать маме что все, что он говорил, и все, что у них происходит- правда. Затем представил уже свою мать: - Юра, это моя мама, - сказал он так, будто Конев до этого понятия не имел к кому и куда направляется. Хотя, глядя сейчас на вспревшего Конева, врядли он хоть что-то помнит и понимает. - Приятно познакомиться с Вами, - переборов страх, Юра подал голос первым. Из-за волнения его акцент стал еще более заметный, он будто проглотнул все гласные и негласные, слова больше походили на мурчание, чем на человеческие звуки. Юра быстро прокашлялся и сказал уже как обычно - с акцентом, но не таким заметным, - Володя очень много рассказывал мне о Вас. Он смущенно улыбнулся, а мать похлопала глазами. Она самая была не белее стенки, пытаясь осознать, что тот, кого она видит действительно вторая половинка сына. Давыдов уже был готов принять то, что самый его худший сценарий подтвердится и мать выгонит их обоих с дому, заявив что все таки не готова это принять, как.. Как подвердился самый неожиданный сценарий. На Юру резко повалилось нечто, сбивая его с ног. Герда. Точно. Собака, явно не ожидавшая таких гостей, с радости буквально накинулась на пианиста, прыгая что на Юрку, что на пакет. Конев попытался аккуратно отвести собаку, но процесс был уже запущен: с пакета выпала стеклянная бутылка, а она, к сожалению, имеющая такие свойств, разбилась об угол прихожей. Володя же упоминал что коридор был до неприличия узким? Теперь все сами в этом убедились. - Боже мой, Герда! Нельзя! - рявкнул Володя, и хотел было помочь бедному Юрке подняться, как его опредила его мама. Она громко ахнула и незамедлительно потянулась к Коневу и помогла ему подняться. Пока Володя гневал собаку, Юра, наверное, успел извиниться раз сто. - Какой ужас, простите, простите, - тараторил тот, обращая внимание на мокрый линолеум больше, чем на свое испачканное пальто, что было далеко не из дешевых. - Юрочка, успокойся, оно же все на счастье ! - оборвала того Давыдова, буквально сдирая с мужчины пальто, - сейчас пальто твое замочим, а пол - то такая мелочь! никогда что-ли сама чай там не проливала? Володя, занятый отсчитыванием собаки и не заметил, как остался в прихожей один. Спустя минуту он огляделся и понял, что от Юры тут осталось лишь обувь да разбитая бутылка. Но вот гомон на кухне явно свидетельствовал о том, что Юра и его мама активно вели беседу о каких-то тканях и прочих мелочах, которая только попадалась к теме. Наверное, это был лучший сценарий. Не зря же говорят, что самый удачный исход - самый неожиданный? *** Давыдов присоединился к ним, пытаясь влиться в беседу, но понял что начался не его основной профиль - музыка. Его мама была ценителем, даже какое-то время проработала в музыкальной школе. Не преподавателем, а так, присматривала за детьми во время уроков, такой себе педагог по воспитанию. Она с таким наслаждением слушала рассказы Конева о выступлении, его учебе в немецкой консерватории, что сам Юра, заметив это, стал чуть ли не выписывать ей целую автобиографию себя как музыканта. Когда они наконец уселись за стол разговор шел полным ходом. Слава богу у мамы уже была в запасе одна бутылка шампанского, а пальто уже висело замоченным где-то в ванной на «тремпеле» - каких-то дополнительных раздражителей покоя больше не имелось. Юра только говорил и говорил, видимо теперь немного смущенный таким вниманием к своей персоне, а мать будто не замечая, задавала вопрос за вопросом, действительно стараясь вовлечься в рассказ. - Но… - начал Юрка, кладя последнюю тарелку с салатом на стол, - этого всего бы не было, если бы не ваш сын.. Володя, что порядком уже засмотрелся на еду (уж извините, не ел он с самого утра!) удивленно моргнул, переводя взгляд на своего жениха. - Если бы не он, не Ласточка.. я бы, наверное, продолжил плевать в потолок и.. как там говорится, жил бы по инерции, куда приплыву. - до Ласточки? - удивленно уточнила мать, - до Ласточки.. Лагеря? А вот наступила самая неловкая тема из всех возможных - пионерский лагерь, тема их знакомства. Они с Юрой как-то не обговаривали, что конкретно будут рассказывать, а что умалчивать во время обсуждения лагеря, но, наверное оно и к лучшему.. Все таки с враньем покончено, значит время резать правду-матку. И началась невероятная, но такая трудная история их знакомства. Как они впервые увиделись, как Юрку приволокли к театральному кружку. Как же он проклинал тогда что его занесло в театр, но как же сейчас он благодарен, что судьба привела его именно туда. Как Юрка метал яблоки в танцующих Володю и Машу, как они сбегали на тихом часу.. Конечно, на некоторые интимные моменты пара взяла негласное вето - и без этой информации мать то удивленно охала, то бралась за сердце, то бледнела еще больше. Диапазон эмоций она испытала широкий, так что нагружать такими деталями женщину они не собирались, и без этого те время были яркими и такими незабываемыми. - А я то думала! Что это за друг по переписке! - выдохнула мать. Постепенно за их разговором шел бокал за бокалом, а так как Володя за рулем, а Юра в завязке, то больше всего досталось матери. Не сказать что она была больно против, все таки на трезвую голову ей бы было сложнее усвоить всю эту информацию. В общем семейная посиделка удалась на славу. Мать приняла Юрку как родного сына, даже успела несколько раз звонко чмокнуть того в щеку. Наверное, градус дал смелости, но как говорится - что у трезвого на уме, у подпитого на языке, ну или на губах в этом случае. Конев тоже вел себя уже полностью расслабленно, время от времени метая озорные взгляды на Володю, будто глазами говоря «смотри, смотри!». А Давыдов смотрел, любовался. Этот поход к родителям не был для него пыткой, чем-то ужасным или кошмарным. Он наоборот не заметил, как быстро текло время, наблюдая за диалогом между двумя самыми близкими людьми в его жизни. Сердце наполнило тепло, а лицо, что Володя было подпер рукой, озарила улыбка. Как он был счастлив. Когда Давыдову пришлось отойти в туалет, он оставил тех двоих на едине. Наверное, не сильно за это задумываясь он быстро исправил нужду, но возвращаясь почему-то умедлился, прислушался как жвавый диалог резко переменил свои нотки - стал тихим, будто бы секретным. Не в стиле Володи подслушивать чужие разговоры, но не в силах себя сдержать, он утаился и начал слушать. - Я понимаю.. - послышался урывок фразы, - Вы не виноваты. Понимать проблему - это уже полпути к её решению. - Но как же я себя виню, Юрочка! Володе не нужно было два раза повторять, что бы понять о чем идет речь. Его лечение. - Я ведь даже думала что я виновата, понимаешь? - пролепетала мать, даже тихо всхлипнула, - думала недолюбила.. Он ведь таким несчастным ходил.. Сколько его помню, постоянно на нем лица нет.. Я то думала он просто устал, учеба тогда не легкая была, но если бы я только знала, если бы знала! - Я понимаю. Я очень-очень Вас понимаю, - так же тихо повторил Конев, в попытках утешить, - но я не допущу этого снова. Не допущу что-бы Ваш сын.. - Юра, - тон матери переменился на суровый, - я очень хочу что бы мой сын прожил свою жизнь не в одиночестве. Будь то с женщиной или с мужчиной. Я очень на тебя надеюсь.. - уже почти всхлипывала та. Поняв, что ситуация уже порядком выходит из-под контроля, Володя якобы внезначай громко закрыл дверь ванной, и громко потоптал к ним. Успел увидеть как Юра заключил Давыдову в объятия, а потом сел к себе на место, пока мать вытирала слезы. На столе уже стояла валерьянка. - Так, - выдохнул Володя, смотря то на наручные часы, то на настенные, - мы наверное будем уже ехать, мам, время поджимает. - Так останьтесь на ночь! - начала была мать, но вспомнив о строгом режиме Юры тут же затихла, - ах, да, точно.. Хорошо, хорошо, давайте хоть проведу вас? *** Проводы были более спокойные. Юркино пальто успело высохнуть, на нем не было и пятнышка, которое хотя бы намекало на то, что произошло с ним часа три назад. Они быстро накинули верхнюю одежду, обулись и начали прощаться. Чуть-чуть заплаканная мать совсем расклеилась - Володя понял почему она так редко пила. Чуть не удушив Юру в объятиях, она снова звонко чмокнула того в щеку, то же самое сделала с Володей. - Мам, нам уже идти надо, - немного неловко запротестовал Давыдов, так как мать никак не могла с ними должным делом попрощаться. - Ой, ну совсем как раньше! - не могла не нарадоваться женщина, звонко смеясь. Юрка тоже посмеялся, из-за чего незамедлительно получил повторные крепкие, почти душащие объятия. Теперь время смеяться Володе. Наконец выйдя с квартиры, и как только женщина заперла квартиру, Володя сразу же сжал руку Юры, пытаясь заглянуть тому в глаза: - Как ты? Ответом послужила широкая улыбка во все тридцать два. Больше слов и не надо было. Давыдов заметил какое-то странное смятение в глазах Конева, но не обратил внимание - видимо еще не осознал, что вообще произошло. *** Добравшись домой, на Володю сразу же опала вся усталость за этот день. Хотелось принять душ, выпить залпом стакан воды и пойти спать в обнимку с Коневом. Когда два из трех требований были выполнены, он осмотрелся по бокам, в поиске Юры. Но того не виднелось. Вроде в кабинете его нет, в душе тоже. В сердце сразу закралась паника, сон как рукой сняло. Вдруг для Конева все прошло не так гладко? Вдруг они задели какую-то тему, которую не нужно было обсуждать? Беспокойство спало, как только он увидел Юру стоящего в гостиной, задумчиво глядя в окно. Володя облегченно выдохнул, подошел со спины к пианисту. По собственнически обнял его за талию, уткнулся носом в изгиб шеи. - Юра, пошли спать, - прошептал тот куда то в спину, - я без тебя не засну. Конев лишь тихо посмеялся, обернулся лицом к Володе и кивнул. Он тоже ужасно устал. И всё же, что вызвало такое смятение Конева? Володя не мог не заметить вкус табака на родных губах.