Безумец

Клацая по клавиатуре компьютера, он набирал текст — строка за строкой, абзац за абзацем. Сон никак не покидал его мысли. Он был уверен, что это поле ему знакомо, он там был. Но кто она? Ответа не нашлось. Списав все на игру мозга, он продолжал писать. Сквозь едва видные щели между шторами начали проникать солнечные лучи. По прогнозу погоды, этот день был последним, когда люди могли увидеть солнце. Потом оно скроется за роем серых туч, и даже его лучи не смогут достичь земли. Джозеф сидел за компьютером, читал и стирал, пока его слова не становились идеальными. Комнату озаряли слабые солнечные лучи, Джозеф писал, не смыкая глаз. Так пролетали часы, вплоть до телефонного звонка. Мужчина уже мысленно убил того, кто ему звонил в столь важный момент. Но все же пришлось встать и взять телефон. Взглянув на входящий звонок, он тяжело вздохнул. Подняв трубку, он уже приготовился отвечать на одни и те же вопросы. — Пошли в галерею! — радостно завопил мужской голос на другом конце. Джозеф думал, что оглохнет. Потерев виски, он нахмурился, жаль, его собеседник не видел этого. Но Роджер слышал его тяжелое дыхание, он знал, что Джозеф такому не обрадуется. — С чего бы? — недовольным тоном спросил Джозеф. В черных глазах метнулась искра злости. Уголки губ опустились вниз, а брови сдвинулись к переносице. Предложение пойти в галерею не радовало мужчину, но немного удивило. Джозеф считал, что Роджер ему звонит лишь спросить, как он, галерея — что-то новенькое. Он уже догадался, кто подал Роджеру такую скучную идею. В голове всплыл образ женщины: длинные каштановые волосы и озорные зелено-голубые глазки, которые могли покорить любого мужчину. Ее тонкая и творческая натура обожала походы в скучные галереи, могла она часами рассматривать картины, на которых изображен один черный квадрат, и рассуждать: «Почему художник написал обычный квадрат?». Джозеф любил рассуждать над речевыми оборотами, но не над картинами. Лишь она могла его туда затащить, но теперь у нее дети, времени почти нет на бессмысленные картинки. Когда-то Джозеф пару раз сопровождал Анну в галерею и чуть не умер со скуки. Как он был рад выйти на свежий, прохладный воздух и больше не видеть эти дурацкие картины. — Такую идею тебе Анна подала? — холодно спросил мужчина. — Ну да, она считает, тебе это пойдет на пользу, — не стал врать Роджер. Он не умел врать. — Какая польза смотреть на скучные картины, которые мне не интересны? — ледяной тон резал ухо, казалось, будто он может спокойно убить человека, не моргнув и глазом. — Ты выходишь на улицу только в магазин. Пора расширить свое мировоззрение и пойти куда-то чуть дальше магазина на конце улицы. — В мягком тоне Роджера послышались нотки раздражения. Джозеф тяжко выдохнул и прикрыл глаза. Роджер так просто не сдается. Одного отказа ему мало будет, он продолжит надоедать этой идеей пойти в галерею до тех пор, пока Джозеф не согласится. Поэтому, смирившись со своей жестокой судьбой, он согласился. Мысленно жалея, что познакомился с Роджером. Надоедливый тип. Роджер никак не ожидал согласия Джозефа, он думал, тот бросит трубку, как обычно, и исчезнет. Небольшой прогресс все же был. Это не могло не радовать, поэтому рыжеволосый мужчина быстро собрался и пулей полетел к дому Джозефа. Надев бежевую рубашку и черные брюки, а поверх — бежевое пальто. Поднимаясь по ступенькам, он постучал и ждал, пока Джозеф откроет. Голубые глаза светились счастьем. Роджер готов был прыгать от радости. Он наконец-то смог уговорить Джозефа пойти в какое-то заведение, чтобы развлечься. Пусть идея его жены не особо обрадовала самого Роджера, но главное, что это сработало. Они оба не являлись ценителями искусства. Открыв дверь, он встретился с полной противоположностью самому себе. Луна и солнце. Черные, как ночь, глаза и его голубые, как чистое летнее небо. Его рыжие кудрявые волосы были подарком от самого солнца, а черные — поцелуем самой луны. Многие задавались вопросом, как они могут ладить, ведь они совершенно разные! Даже внешне у них не было ни одной схожести. Но при этом они разбирались друг в друге как никто другой. Окинув Джозефа быстрым взглядом, Роджер заметил, что тот одет во всё чёрное. Такой выбор одежды не смутил его — это было вполне в духе Джозефа. Того старого Джозефа. Роджер приподнял руку, в которой сжимались два билета в городскую галерею, находящуюся недалеко отсюда. — Когда ты только успел? — Закатив глаза, холодно бросил Джозеф. Переступая порог своей квартиры, Роджер еле сдерживался, чтобы не запищать от радости. Джозеф был уверен: если бы у него сейчас была видеокамера, он бы запечатлел этот момент и пересматривал его каждый божий день. Проворачивая ключ в замке и услышав щелчок, он понял: пути назад нет. Обернувшись к клоуну, он спрятал руки в карманы пальто и кивнул в сторону лестницы. — Идём? Роджер быстро закивал головой. На его мордашке расплывалась радостная улыбка, как у человека, наблюдающего, как его ребёнок делает первые шаги. Это раздражало Джозефа, но что-то сделать с этим он не мог. Роджер всегда был таким эмоциональным. — Итак, что подвигло вас выйти на улицу? — Парадируя журналиста, Роджер протянул сжатый кулак Джозефу, будто это был микрофон. Джозеф оттолкнул его руку и угрюмо покосился на друга, взглядом заставляя его заткнуться. Холодный ветер играл с их волосами, пока они шли пешком к самому скучному месту на свете. Чем ближе они подходили к пункту назначения, тем больше Джозеф жалел о своём согласии. За всё время, пока они шли, оба не проронили ни слова. Роджер старался быть аккуратным с другом, как с бродячим котом, боясь спугнуть его резким движением или лишними словами. Джозеф же лишь радовался этому. Его никто не сможет приручить или даже погладить. Они подошли к большому зданию из красного кирпича, из многочисленных окон которого лился яркий, ядовитый свет. В некоторых окнах Джозеф успел заметить картины, но разглядеть их не мог. К сожалению, очки не обладали свойством приближать изображение. Мужчины вошли в здание, и один из них уже обернулся, готовясь сбежать, но второй схватил его за ткань пальто и потянул глубже в помещение. Отдав билеты доброй дамочке, которая следила за порядком, они могли свободно рассматривать картины хоть до самого закрытия галереи. Большое, длинное здание тянулось куда-то вдаль, казалось, здесь нет конца. Джозеф краем уха услышал, что здесь ещё несколько комнат, его сердце чуть не остановилось. Почти каждые два метра висела яркая маленькая люстра, освещая всё помещение, как будто здесь светило само солнце. На стенах висели картины, прикрытые стеклом и ограждением. Роджер потянул упертого Джозефа к одной из картин. На ней была изображена птица — а точнее, черноголовый щегол. Голубые глаза внимательно рассматривали картину, словно пытаясь разобраться в её значении. Джозеф быстро окинул её бесстрастным взглядом, но интереснее ему было наблюдать за Роджером, который старался корчить из себя знатока искусства. — Давно начал интересоваться картинами? — поинтересовался Джозеф, один краешек губ немного потянулся вверх. Ехидная, самодовольная усмешка застыла на его бледном лице. Роджер хмуро взглянул на своего товарища, заметив его ухмылку, он отвернулся и продолжил пялиться на картину. — Вообще-то да, — сложив руки на груди и приподняв подбородок, гордо заявил он. Роджер не учел лишь одного маленького «но» — он не умел врать. — Клоун, — холодно произнёс Джозеф одними губами. Он двинулся дальше рассматривать скучные детские рисунки, а Роджер лишь что-то недовольно возмущался позади. Джозеф предпочёл не слушать его. Проходя от картины к картине, он пришёл к выводу, что каракули Люси и Джима были намного интереснее этих картин, которые признаны национальным достоянием. Роджер где-то плёлся позади, пытаясь нагнать шустрого Джозефа, который проносился мимо картин, как молния. Ему не помешает побегать — в школе Роджер был одним из самых слабых по физическим показателям, а вот Джозеф вполне неплох. Пусть побегает и потренируется. Рука Роджера упала ему на плечо, и Джозеф, взглянув вниз, заметил мужчину, который нагнулся, чтобы отдышаться. — Заметь, я даже денег не прошу за тренировку. Считай, по дружбе, тебе бесплатно, — снова ехидная, злорадствующая ухмылка, а в чёрных глазах забегали искорки веселья. Роджер выпрямился, вдохнув полной грудью, и выдал следующее: — Пошли лучше в кафе. Джозеф с радостью согласился. Он был готов на всё, лишь бы сбежать из этой психологически давящей тюрьмы. Как раз на другой стороне улицы находилось небольшое кафе. Они пробыли в галерее всего полчаса — узнала бы об этом Анна, она бы больше никогда не предложила им пойти в галерею. Сев за самый дальний стол в углу, Джозеф принялся дожидаться своего личного клоуна, пока тот закажет им по чашке кофе. Не прошло и десяти минут, как напротив него плюхнулся на диван рыжеволосый мужчина. — Понравилась пробежка? — наклонив голову, поинтересовался Джозеф. О, да, он издевается над Роджером. Играет на его тонких нервных окончаниях, как играют на скрипке. — Принесут кофе, высыплю тебе три пакетика сахара в чашку и спрошу, как оно тебе, — голубые глаза блеснули недовольством, Роджер знал, куда стоит надавать, чтобы Джозеф угомонился. — Ты моей смерти хочешь!? — скривив свою физиономию, так будто увидел дохлую крысу, возмущался Джозеф. — А ты? — задать встречный вопрос Роджер. Чёрные глаза закатились, Джозеф сложил руки на груди и отвернулся, как маленький обиженный ребёнок, чью шутку не оценили. Спустя пару минут им принесли кофе. Джозеф не отводил взгляда от рук Роджера, чтобы тот не посмел насыпать ни грамма сахара. Оба не задавались вопросами «как дела?», сейчас это было неуместно. Роджер знал, что если начнёт поддерживать разговор, Джозеф сбежит сразу же, как бродячий кот, которого хотят взять на руки. Всё, что они могли, это сидеть в тишине, избегая опасных вопросов и лишних слов. Их вкусы в кофе о многом говорили: Роджер взял себе ароматный латте с нотками арахиса, а Джозеф — обычный, крепкий кофе без единого грамма сахара. Настолько они были разные и несовместимые. Стоило лишь взглянуть, и любой скажет: «Они не могут быть друзьями». Жизнь странная штука: сводит совершенно разных людей. Разных, но в то же время одинаковых. Джозефу вспомнилась его только начатая книга и Лиззи. Он не стал говорить Роджеру о Лиззи — тот сочтет это странным: радоваться сообщению незнакомой девушки, которая могла оказаться кем угодно в реальном мире. Допив кофе, Роджер оплатил счёт, и они встали, чтобы пойти к выходу. Роджер шёл вперёд, а Джозеф плёлся позади, пропуская посетителей, которые заходили в кафе. Наклонив голову, он погряз в пучине своих мыслей, когда до него донёсся запах диких, не сорванных роз. Мозг кричал о том, что он знает этот запах. Он его помнит. Но половина воспоминания была заперта под замком, а ключ давно потерян. Вскинув голову, он повернулся в сторону, откуда доносился сладкий, знакомый аромат. В метре от него проходила девушка невысокого роста, она едва доставала ему до плеча. Волосы были спрятаны под красной шапкой, но глаза... Они встретились глазами. Джозеф увидел свет в серо-зелёных глазах. В голове пронеслось лишь одно: «Она ангел».