Безумец

«Демон», — пронеслось в мыслях, глядя в черные, как ночь, глаза. В глазах незнакомого мужчины можно было утонуть и погрязнуть во всей его тьме, никогда больше не увидев свет. Лиззи не хотела признавать, что глаза первого встречного казались ей намного чудеснее, чем цвет глаз собственного парня. Она хотела найти свет в его темных глазах, хоть маленький проблеск светлой искры, в пучине вечной тьмы. Этот мимолетный момент продлился для них вечность, мир будто вокруг застыл. Девушка продолжила идти, но обернулась, пытаясь разглядеть свет в его глазах. Мужчина остановился и смотрел на нее таким добрым, знакомым взглядом. «У тебя взгляд, как у щеночка», — засмеялся в голове детский писклявый, девчачий голосок. Такое она говорила лишь одному. Лишь один человек смотрел на нее так. Но этот человек покинул ее жизнь, даже не попрощавшись. Во взгляде мужчины не было похоти или брезгливости, лишь светлая доброта, которая должна быть чужда его ледяному сердцу, и грусть. Будто маленькому щеночку, который старается просить вкусняшку, но ей не дают. Лиззи влекло к нему, к его глазам. Но она отвернулась, как и он. Два незнакомца прошли мимо, но вспоминали глаза друг друга. Плечи Мартина напряглись, вены под рукавами кофты немного вздулись, заметив заинтересованный взгляд своей девушки на обычном проходимце. Волна отрицательных эмоций накатилась на мужчину. Он хотел, чтобы Лиззи принадлежала только ему. Лишь он имел на нее права. И больше никто. Усевшись за столик, Мартин внимательно глядел в сторону выхода. Он видел, как двое мужчин вышли из кофейни и направились куда-то по улице. Этих парней он не знал. Лиззи любезно предоставила Мартину сделать заказ, пока он делал заказ, она смотрела в экран своего телефона. От его светлых голубых глаз это не утаилось. — Мисс Джонсон снова плохо? — вежливо поинтересовался Мартин, глядя в серо-зеленые глаза. Но Лиззи находилась не в этом мире. Она не услышала вопрос парня, продолжила пялиться в телефон, бегая по нему глазами. Может, ей писал тот, кто был намного интереснее самого Мартина. Взгляд Мартина стал тверже и острее, как нож. — Кхм. — громко издал он звук, наподобие кашля, чтобы вернуть девушку в реальный мир. Она вскинула голову, глаза забегали по сторонам, пытаясь понять, что она пропустила. — Ты что-то говорил? — смущенно спросила Лиззи, в ее глазах поселилась вина. — Что там такого интересного? — спросил он, кивнув подбородком на телефон в хрупкой руке. — А, ничего, — переместив взгляд на телефон, а потом на парня, улыбнулась девушка. Она отложила телефон экраном вниз на стол и мило улыбнулась. Врет. Мартина такой дешёвой уловкой не проведёшь. Змей в его голове, который шептал ему разные, иногда плохие вещи, спрятался в свою нору. Им принесли заказ. Перед глазами Лиззи стояла кружка с горячим, только-только приготовленным эспрессо. Уголок губ приподнялся в измученной, фальшивой улыбке. Она отодвинула чашку и принялась слушать нудные рассказы своего парня. Рассказы снова были о разных девушках, спорте, калориях и его друзьях. Нудно и скучно. Девушке хотелось убежать. Она чувствовала себя птицей в запертой клетке. В голове всплыло воспоминание о черных глазах. Такие добрые, будто он увидел перед собой светящегося ангела, одетого в белые одеяния. Она видела похожие глаза лишь раз — в далеком, забытом детстве. Подперев подбородок рукой, Лиззи делала вид, что слушает Мартина, но мыслями была далеко от него. Даже просто сидеть в окружении книг ей казалось намного интереснее, чем слушать одно и то же от Мартина. Где-то далеко в голове она понимала, что такие отношения не будут счастливыми, но она глупа. Глупа и разбита, надежды на настоящее счастье у нее не было и не будет. Всю жизнь ею только пользовались, использовали ее наивность и милое личико. Она ведь когда-то верила в любовь. Но эта вера умерла вместе с ним. Он украл с собой самую важную часть Лиззи. Сердце. Он украл ее сердце и похоронил вместе с собой. В темных уголках памяти она слышала его тихий, приятный голос, который щекотал ухо и бросал тело в дрожь.На телефон пришло уведомление. Подняв его на секунду и взглянув, она пробежала глазами по содержимому. Таинственный писатель написал ей: «Как ваши дела?» В его сообщениях всегда присутствовала вежливость и уважение. Она слегка улыбнулась и отправила ответ, как только тут же появилось новое сообщение. — Я планирую начать писать новую книгу, вы можете стать первым читателем! — написал Джозеф. — О, буду очень рада прочитать ваше новое произведение! Оно будет настолько же прекрасно и глубоко, как и «Лис с крыльями»! — быстро ответила Лиззи. — Я не хочу использовать глубокий смысл в этой книге, хочу писать о любви. — неожиданно ответил он. Глаза Лиззи расширились от удивления. Она не видела ни одного произведения в его библиотеке, связанных с любовью. Он решил сменить жанр? — Неожиданно, о какой любви? — поинтересовалась Лиззи. — Светлой и доброй. — ответил Джозеф. — Что ж, удачи вам, с нетерпением жду первых глав! — улыбнулась девушка. Ей хотелось много чего написать, но телефон исчез из рук. Мартин перегнулся через весь стол и отобрал телефон. Теперь его очередь пялиться в экран. Он бегал глазами по сообщениям, поднимаясь все выше и выше. Лиззи в оцепенении смотрела на него, ее сердце остановилось, охватившая паника перекрыла весь кислород. Краем глаза она заметила, как сдулись вены на руке парня. Это конец. Ей конец. Всему конец. Ее никогда не тревожило, если кто-то читал ее личные переписки, но Мартин — это совсем другое дело. Он жутко ревнив, и даже дружеская переписка казалась для него изменой. В голове мужчины зашевелились змеи, которые обожали участвовать в драмах и устраивать скандалы. Его змеи жили за счет ругани и ссор, а Мартин ежедневно снабжал их этими гадкими чувствами, на которых нельзя построить здоровые отношения. Он жадно впитывал каждое сообщение, отпечатывал его в своей голове, чтобы предъявить доказательства о ее ужасном поступке. Он дочитал переписку и отложил телефон. Мог бы и бросить его, но рядом были люди. Голубые глаза, как у хищника, он готовился напасть на свою добычу и растерзать ее. Отвращение и гнев поселились в его гнилом сердце. Опустив свои невинные глазки, Лиззи позабыла, как дышать. Тело начало дрожать от страха перед хищником. — Я думал, ты верная, но, похоже, ошибся. — каждое слово, как лезвие, резало кожу, больно до крови. Но этой крови никто не видел. Отвращение в его глазах — самое последнее, чего она хотела в жизни. Он встал, кинул купюру на стол и покинул кофейню. Девушка встала, схватила вещи и помчалась за ним. Глупо. Это было ошибкой. Но ноги сами несли ее, она была уверена, что, кроме него, она никому больше не нужна. Схватив его за рукав куртки, она взглянула в его голубые глаза, в которых собрались грозовые тучи и искрились молнии. Страх. Она не видела перед собой Мартина, а лишь хищника. Хищника, который играл со своей добычей, прежде чем съесть. Неужели таким был настоящий Мартин? Жестоким и самовлюбленным, который спокойно играл на чувствах других. Она отогнала эту мысль прочь и, понурив голову, виновато прошептала: — Прости. — За что? — спросил он, будто сейчас в кафе ничего не произошло. Он надменно вскинул голову, прожигал холодным взглядом, полным брезгливости и злости, чтобы она боялась еще больше. — Я не изменяла. Это просто писатель, мы переписывались как друзья! — начала оправдываться она. Найдя смелость поднять глаза, она умоляюще смотрела на мужчину, надеясь, что он поверит. Как наивно. Змеи в его голове сладко шептали: «Она врет, она плохая», и Мартин верил им. Он верил кому угодно, только не ей. — Книжки тебе явно не идут на пользу, — огорченно вздохнул он. Грозовые тучи в его глазах затянулись, а молнии все ярче сверкали. Его слово решит все. Он скажет то, что она не хочет даже слышать. Но змеи кричали: «Сделай это!» — и он открыл рот: — Он или я. Мир разбился на маленькие осколки, все вокруг нее рухнуло и обрело серые оттенки. Джозеф был единственным, кроме книг, кто мог вызвать у нее улыбку, даже простым сообщением. Его самовлюбленное эго было довольно, оно смеялось у него внутри. Мартин знал ее ответ. На лице расплылась злорадствующая улыбка настоящего победителя. Он выиграл. — Ты, — опустив голову, прошептала Лиззи. Змеи засмеялись, с его губ не слетала ухмылка победителя. Добыча сама полезла к нему в пасть.