Обещаю

      Провести полдня в студии за записью собственного трека — уже дело привычное. Тем более, с условием, что завтра ждёт заслуженный отдых. Пока дедлайны не горят, нужно закончить хотя бы большую часть работы. С родной командой это давалось не слишком сложно. Но не только когда из четверых участников группы смогла приехать ровно половина, и пусть это без учёта Лирика, Слэма и ещё пары ребят. Обидно, блять! И не так весело...       Глеб заслушивал без пяти готовый вариант инструментала в тысячный раз, находя всё новые места, где можно улучшить, убрать, добавить, изменить. Удивительно, как ещё Кирилл соглашался вносить бесконечные поправки. Но всё ради идеального звучания.       — Не закругляетесь ещё? — вошёл в комнату Серёжа, обращая на себя внимание. Было заметно, что он начал торопиться и потому скоро уедет.       — Потихоньку будем, — ответил Кир, не глядя на реакцию Глеба, а там было крайнее возмущение.       — Я пока нет, — повернулся он к продюсеру, косясь недовольно на смотрящего в экран парня.       — Я бы тоже начал собираться уже, — высказался Гриша, потягиваясь.       — А вы, часом, не охуели? — возразил Викторов, оглядывая всех удивлённо. — Пиздец, Серёга зашёл, и всем сразу по делам надо стало.       — Ты сам не устал? — интересовался Шабанов у солиста.       — Да я... нет? — не желая обидеть, с сомнением признался тот.       — Ну мы с Кириллом, вообще-то, вместе уедем, — напомнил Слэм. Ах да. За семь часов увлечённой работы Глеб успел забыть, что у этих двоих в планах было связаться с организаторами будущего сольника.       — Да, брат, поэтому если останешься, то заканчивать будешь сам, — добавил Ермаков. Что ж, не впервые. Было бы плохо, если пришлось бы сидеть здесь совсем одному. А так, хотя бы вдвоём.       — Посидим ещё минут десять, — дал отмашку продюсер, присоединяясь к ребятам.       За это небольшое время удалось довести до совершенства первый куплет. Как же хотелось похвастаться достижением перед Даней и Колей! Но их не было рядом. Поэтому единственный участник из группы, кто наблюдал неподдельную радость на довольной мордашке Глеба, был басист, который, переняв эмоциональный настрой, тоже невольно улыбнулся вместе с ним.       — Всё, заебись, парни. Лучшие, — Сергей пожал каждому руку и пожелал удачи в дальнейшей работе оставшимся ребятам с простым советом не переусердствовать, уходя со студии и забирая Кирилла с собой.       Надо сделать перерыв буквально на пару минут. Викторов открыл третью банку энергетика и полез в соцсети, временами хихикая над картинками. Складывалось ощущение, что Гриша здесь был уже лишний, и словно Глеб мог справиться в одного.       — Может, и я пойду? — осмелился отпроситься он, начиная складывать гитару в чехол.       — С хера ли? — отвлёкся от экрана солист и сделал глоток напитка. — И гитарку обратно.       — Ну потому что не устал только ты.       — Так. А ты знаешь, как мы с Даней вдвоём ебашили по-началу? — заводил он вновь всё ту же историю о пути своей карьеры в пример упрямого трудолюбия, и то, к чему оно привело его на данном этапе жизни. Он всегда так делал, когда начинал закипать в работе в случае, когда с ним не соглашались, и все уже были к такому готовы.       — Да, брат, я знаю, но...       — Вот и не пизди. Ты останешься, — резко перебил парень все возражения. — Пожалуйста, — решил добавить, чтобы не показаться уж слишком грубым и настойчивым. — У меня сейчас только ты здесь. Эти чубрики приехать не соизволили, поэтому мы оба работаем и за них, и за себя, — объяснился он более сглажено, надеясь на понимание.       Выслушав друга, Смирницкий демонстративно вздохнул и придвинулся ближе к экрану компьютера, с неохотой готовый обсуждать и дорабатывать музыку дальше.       — Да блять, Гриш, ну припев сделаем, и всё на этом, — сказал Глеб, заметив показательное недовольство. — Обещаю, — в подтверждение он сжал кулачок и поднял мизинец, ожидая логичного ответного действия со стороны. — Вот и супер, — дав слово, он тут же отвернулся в экран, вновь слушая готовый отрывок.       Забавно, что будучи взрослым дяденькой, солист всё ещё пользовался детским способом что-либо пообещать. Не пацанское «отвечаю» или пионерское «клянусь», а мизинец о мизинец, и говорить особо ничего не нужно. Милая, однако, привычка у достаточно сурового человека, имеющего дохуя проблем в жизни. И почему-то хотелось верить закреплённому таким образом обещанию, даже если в дальнейшем оно может не сбыться. В силу своей «детскости» всё это казалось по-настоящему искренним.       Спустя ещё полчаса они создали очень сырой вариант припева. Нужно было мнение остальных парней. Глеб записал в общий чат кружочек с просьбой оценки. Первым ответил Даня, высказав мнение о том, что не хватает огонька.       — Какого, нахуй, огонька... — вздохнул Викторов, с безысходностью прикрыв рукой глаза.       — Вот тут в серединке, когда второй раз поётся, — указал на дорожку в мониторе Гриша, заставляя солиста поднять уставшие, но внимательные глаза.       — Да, наверное. Придумаем что-нибудь сейчас, — и положил на колени гитару, пытаясь импровизировать «огонёк». Басист решил подыграть своим инструментом, и в моменте, оторвав взгляд со струн, Глеб с каким-то неявным осознанием остановился, смотря в пустоту. — Ещё раз, — нахмурился он и вернулся к гитаре, попросив повторить и Смирницкого. — Думаю, заебашим чё-то такое.       Объединив в программе всё, что сейчас было напридумано, солист снова скинул вариант ребятам и спустя время получил на своё сообщение «сердечко» от всех участников группы, включая Серёжу и находящегося рядом Гришу.       — Ну всё, — улыбнулся Глеб, оставляя пока в таком виде будущий трек и затем выключая всю ненужную технику. Но домой, кажется, не торопился, поэтому взял гитару и плюхнулся на диван, начав играть что-то до невозможности олдовое.       — Мы же всё, — не понимал басист.       — Конечно, — был краткий, но неоднозначный ответ. — Посиди немножко ещё.       — Ты обещал, — слегка обиженно напомнил Гриша.       — Да, что закончим с припевом, и больше ничего писать не будем. Я не понял, ты торопишься? — он оторвался от инструмента, останавливая вибрацию струн ладонью, и с намёком, что что-то снова идёт не так, как хотелось, посмотрел на собиравшегося уходить парня.       — Нет, но я устал.       — Значит, отдыхаем. Останься, сыграем что-нибудь, — всё упрашивал Викторов.       — Тебе самому-то не хочется домой?       — Нет. Там нехуй делать, — видно, на то были свои причины.       Гриша со смирительным вздохом взял вторую гитару и присел рядом, проводя пальцами по струнам и слушая настроенность инструмента.       — Пара песен, брат, и мы разъезжаемся, — предупредил басист о своих намерениях.       — Окей. Сыграй, что знаешь, чего не знаю я, — озвучил интересную просьбу Викторов.       Поразмыслив несколько секунд, Гриша, вытащив из архивов своей памяти одно из произведений, ударил по струнам, стараясь не сочинять лишнего в уже давно написанной не им музыке, дабы отдать должную честь автору.       — Хорошая. Откуда? — с упоением выслушав мелодию, спросил Глеб.       — Линкин Парк. Из последнего альбома, — со светлой улыбкой ответил парень. Любимая группа, тут волей не волей засияешь, особенно, когда о ней спрашивает кто-то, кто особо не интересуется её творчеством.       — Бля, пообещай, что научишь потом.       Пообещать? Не в стиле Григория Смирницкого было что-то обещать, тем более, если это «что-то» можно выполнить и без того. Но, видно, Глебу в отличие от него жизненно необходимо было и давать, и получать обещания от кого бы то не было. Даже если можно просто попросить без прочих крайностей. Что ж, если договор обещания нужен ему чисто, чтобы быть уверенным и в себе, и других, то ещё ничего. Как, оказывается, могут быть важны обычные слова людям...       — Обещаю, — согласился Гриша, чуть усмехнувшись наивности солиста. Но особого ритуала давать слово он не имел в отличие от друга. Поэтому просто скопировал то же действие, цепляя его мизинец своим. И сразу будто целый договор подписал. Будто действительно пообещал что-то серьёзное. Тут уж самому себе грех не поверить. Хотя, на деле, всего лишь час-два освоения аккордов. — Что ещё сыграть?              — Из нашего что-нибудь. «Красоту», — придумал Викторов. Забавно, что собственные песни ему до сих пор не наскучили с учётом, что он только что несколько часов подряд писал ещё одну новую.       Глеб перебирал струны на автомате, заученно, как знал собственное имя. Он невольно вызубрил эту музыку от и до, потому что являлся её автором, и поэтому в процессе игры позволял себе небольшие отклонения от оригинала, заставляя Гришу местами сбиваться из-за этого. Так, в определённый момент он забил и отдал возможность солисту вести песню одному, просто наблюдая за его руками и слушая негромкий грубоватый голос.       Внезапное отсутствие второй гитары, казалось, совсем не смутило Глеба. Он утонул в своей же музыке и её словах, не отвлекаясь на внешний мир и, соответственно, на то, что басист бесцеремонно глядел в его увлечённые глаза, даже не пытавшиеся взглянуть в ответ. У нас тут случайный концерт одного слушателя?       — А с хуя не играем-то? — не понимая причину, обратился наконец к басисту Глеб, почуяв, что чего-то внезапно перестало хватать.       — Я разве нужен? И так хорошо.       — Хера се драма, — усмехнулся солист, отмечая, что слова друга могли звучать и вне контекста. — Так-то последний припев.       — И последнее, что я играю на сегодня, — напомнил парень.       — А если меня спросят, что такое в мире красота... — включая песню в диалог, словно то было мюзиклом, продолжил перебирать струны солист, игнорируя сказанное другом, но навязчиво требуя от него допеть за себя строки с намёком, что «мы тут играем музыку, вообще-то».       — Покажу твои глаза, — со вздохом была спета концовка уже под обе гитары.       — Обещаешь? — с какой-то полунаигранной серьёзностью спросил Глеб, прекращая эксплуатировать уже подрасстроенный инструмент.       — Что именно? — переспросил парень в недоумении.       — Ты сам же сказал, что покажешь мои глаза миру как самое красивое, что в нём есть, — объяснил Викторов, соображая, что никто здесь не понял, реальный это был вопрос или до сих пор песня.       — А... Да, обещаю, — немного смутился Гриша, опуская с лёгкой улыбкой взгляд.       — Мизинчик, — напомнил солист. — А я бы показал миру то, как ты всякое на гитаре можешь играть, которое я не могу. Тоже красота, — говорил он, не отпуская пальцы и держа пристальный тёплый взгляд. Значит, тоже пообещал в ответ.              — И тебя научу, я же сказал, — повторил Гриша, думая, что услышал сейчас слова белой зависти. — Но и я не всё на свете знаю. Тоже что-нибудь интересное потом покажешь.       — Да?       — Ну да. Типа бартер навыками. Иногда полезно. А сейчас я еду домой, — он поставил гитару обратно и поднялся с места с намерением уходить, но был остановлен за рукав. Ну ведь не так быстро!       — Может, по пиву? — тянул время солист как только мог.       И в любой другой момент Гриша мог бы остаться, не будь он только безумно уставшим. Он согласился сыграть просто так две песни, а до этого дописать припев, а ещё до этого на семь часов беспрерывной работы в студии. Где-то его, кажется, наебали. Либо он сам сильно поверил правде.       — Слушай, это уже незаконно. Я хочу домой, — прямо говорил Смирницкий, всем своим видом показывая нежелание оставаться. Хотя в глубине души понимал, что бросать друга было бесчеловечным поступком.       Глеб вздохнул с охватившей его безысходностью. Ну что он тоже, абьюзер что ли какой-то? Он прекрасно понимал состояние басиста, потому что находился в таком же, но ему хотелось просто побыть рядом с человеком. В данном случае, с вполне конкретным, потому что больше никого и не было. Уделённого времени и внимания оказалось внезапно мало, поэтому он искал любой предлог задержать парня ещё хоть на немного.       — Пошли отвезу тебя, — предложил солист.       — Блять, Глеб, только обещай, что не в бар, — не очень строго предупредил Гриша.       — А неплохо было бы... — загорелся взгляд.       — Я в ахуе.       — Ну договор же был пара песен, и всё, правильно? Домой тебя отвезу, домой, — он поднялся с дивана и, достав из кармана ключи, звонко прокрутил их меж пальцев, а затем подкинул другу. — Заведи машинку, я повырубаю тут всё, — высшая степень доверия.       Оставив студию во тьме и долгожданной тишине, Глеб с лёгкой грустинкой вышел на улицу и, не успев вдохнуть летний ночной воздух, закурил. Он заметил, как в салоне заведённого автомобиля не горел свет. Словно там никто не ждал, чтобы поехать наконец домой. Либо Гриша просто не захотел садить аккумулятор. Докурив сигарету, Глеб подошёл к машине и, открыв дверь со своей стороны, сел за руль, повернув голову в сторону рядом сидящего басиста. Который мирно заснул за то короткое время, пока Глеб заканчивал свои дела. Похоже, реально вымотался. Конечно, какой тут бар теперь...       Будить уставшего человека — взять на душу грех. Поэтому Викторов старался вести себя максимально неприметно. Самый громкий звук, который не получилось скрыть, — щелчок ремня безопасности. Но ехать вообще никуда не хотелось, чтобы на случайной ямке в асфальте не потревожить чужой сон. Просидев в бездействии пару минут, Глеб наконец решился тронуть машину с места. Ехать всё равно было нужно.       Час по московским дорогам, и у подъезда Смирницкого уже стоял аккуратно припаркованный «Порше» так, словно его хозяин останется сегодня в этом доме. Солист заглушил мотор и зашёл в соцсети, всё не смея будить Гришу. Бывает, люди просыпаются, если замечают, что спят не у себя. И Глеб на это понадеялся.       Но прошло уже больше десятка минут. Парень убрал телефон и, откинувшись на спинку сиденья, скучающе вздохнул. Видимо, слишком громко для отнюдь не чуткого сна Гриши.       — А чё, когда успели? — сонно проговорил он, пытаясь вернуться в реальность. — Пиздец, брат, почему не разбудил? — последовало возмущение.       — Зато ты вздремнул. Домой зайдёшь — ещё крепче спать будешь.       — Хотелось бы, — согласился он, сладко протягиваясь. — Спасибо. Должен буду, — произнёс парень и уже было открыл дверь, но она оказалась на блоке. — Щёлкнешь?       — Да, — но солист даже не поднял руки. — Спасибо, что побыл со мной в студии. И при записи, и после неё. Это я тебе должен, — говорил он, вводя басиста в некое недоумение.       — Глеб, это моя обязанность — находиться в студии при записи наших же песен. И нет, ты-то уж мне точно не должен, — успокаивал порыв друга Гриша.       — Обязанность... Скажи это остальным, — немного с обидой произнёс в ответ парень.       — Блять, ну не приехали они, и хуй с ними. Мы и вдвоём заебись поработали.       — Частенько бы так.       — Дай мизинец, — внезапно произнёс басист и, когда Глеб выполнил просьбу, лишь молча кивнул, смотря глаза в глаза.       Пообещал. Без слов. Они и не нужны. Конечно, они будут собираться на студии ещё не один раз, но что Гриша дал слово о том, что неизменно будет приезжать всегда... Сильно. Это круто обнадёживает.       Сдавшись, Викторов открыл дверь другу, а затем вышел и сам, чтобы помочь вытащить инструмент, немного покурить да и попрощаться. Забрав гитару и закинув чехол на плечо, Гриша сделал шаг в сторону дома, но, вспомнив кое о чём важном, развернулся обратно к солисту, наклонившемуся спиной на корпус машины и устало курящему.       — Пока? — неуверенно попрощался он, понимая, что может задержаться здесь ещё.       — Да, — подтвердил Глеб, по старой привычке потянувшись обниматься. Гриша поддался тактильности, возможно, чуть дольше и крепче должного удерживая парня в таком положении.       — Я бы остался с тобой в студии на сколько угодно времени, только бы если мы оба не устали так сильно. Я знаю, что ты тоже перетрудился, — громким шёпотом рассказал о своей заботе Смирницкий, всё не выпуская Глеба из объятий. — В следующий раз поиграем столько, сколько захочешь.       — Да ладно тебе уж... — защищался Глеб, душой чувствуя, что реально хотел бы, чтобы так было взаправду. Ему честно понравилось проводить рабочий день и немного после него вдвоём с басистом. Хотя вот так вместе они ещё не работали.       — Правда-правда. Обещаю, — он ещё чуть сильнее прижал к себе друга, ощущая от него тот же порыв. Но такое резкое тепло вдруг вернуло Глеба в реальность, и он решил отстраниться.       — Прелесть, — чуть улыбнулся он словам, делая затяжку и опуская глаза. — Отоспись, Гриш, ладно? — перевёл он тему, дабы не зацикливаться.       — Ты тоже поспи подольше, — взаимно ответил парень, уходя наконец домой и оставляя Глеба со списком милых обещаний, которые сто процентов исполнит.