Замирай, убегай, убивай

      Когда в агентстве прознали про вампиров, а уж тем более когда узнали, когда узнали, что он и обратил кого-то в свои ряды, поднялась шумиха. С одной стороны, он уже мёртв, следовательно бывшие люди должны перевоплотиться обратно, но когда Эбигейл сообщила, что она его не убивала, а он сам, по-сути, покончил с собой, все впали в шок. Если вампир сам себя убил, следовательно… Те уже нелюди, пострадавшие от его клыков, где-то в городе.       После такой новости женщину временно отстранили, теперь она работала с дома на удалёнке, перебирала бумаги. Говард лишь вздыхал. Его жена объяснила, что она хотела его оставить для допроса, кого же тот обратил, но было уже поздно. И Мартин это понимал, ибо это решение хоть и было рисковым (а вследствие и неудачным), но довольно разумным.       Начались поиски. Шум в народе старались не поднимать по двум причинам. Во-первых, паника в городе им явно ни к чему, а учитывая, как большая часть населения была агрессивно настроена к нечисти, те могли подозревать буквально каждого, а там, поди, «несчастные случаи» и самосуд. Да и зеваки разные могут подключиться, аля: «Я видел одного вампира, он в том-то доме живёт, да-да», — лишь ради привлечения к себе внимания. А во-вторых, это может спугнуть вампиров. Мало ли прознают и будут тщательнее прятаться и заметать следы за собой.       Поэтому их поиски проходили тайно. И даже пару нашли. Буквально пару с двенадцатилетним ребёнком. На месте их и убили.       Провели расследование через полицию, где видели того, самого первого, вампира, источника этой «заразы». Естественно, никто не говорил пока полной причины, просто поясняли, что он в розыске.       Кто хоть как-то с ним пересекался говорил, как есть. Некоторые видели, как он входил в город, весь такой весёлый и явно на позитиве. После вступил в клуб охотников, часто ходил на охоту, добывал дичь, говорили, что он был там неплохим для новичка, возможно, даже раньше этим занимался. И удивительно быстро справлялся с миссией добыть хоть что-то, и желательно по-больше. Некоторые подозревали, что он не тот, кем кажется, но и прошлого они его не знали, мало ли и вправду где-то раньше обучился до такого уровня.       «Лучше бы развивали своё предположение…» — думает хмуро Говард, рассматривая отчёт своих коллег-полицейских, перелистывая бумажку, тщательно изучая все показания.       После выяснилось, что один вампир успел уехать в другой город. В какой — неизвестно, но Охотники всё равно предупредили своих коллег из других городов да штатов, чтоб следили.       Один мужик, который как-то раз им звонил по поводу былых оборотней, и вовсе пропал. Нигде его не видели больше. Считается пропавшим без вести. Никто среди Охотников не сомневался, что он, возможно, был ещё одной жертвой вампира, что прячется, поэтому его тоже объявили в розыск. Но бестолку. И след простыл. Говорили, что он и так дальше дома особо-то не выходил, только если в лес, но чтоб на столько не оставить даже намёка на себя — это не в его духе.       Дальше ничего интересного и наводящего не было, ибо некоторые дома, которые, судя по записям, были подозрительными, они уже обходили, а их встречали удивлённые и напуганные их внезапным приходом люди, а не нелюди, ибо Охотники по домам не то чтобы так часто ходили по чужим домам.       — Фермерская ярмарка Теллурида… — карие глаза медленно бегали по строкам.       «…Некто — блондин с серыми глазами в коричневой куртке, в школьных брюках, в чёрной шапке — был с ним в последний раз, когда видели этого человека. Он ему помогал донести или дотащить что-то, что тот покупал. После того, как они ушли, никто их не видел.»       Медленно стучавший по столу палец остановился на полпути. К этому документу были прикреплены ещё бумаги. Там говорилось о том неизвестном. Обошёл некоторые прилавки, покупал утварь и продукты. Но никто не знал его имени. Не пересекались ранее, не общались, следовательно не знали имени, что уж говорить о знании его места жительства.       — Сероглазый парень-блондин, который, скорее всего, также стал жертвой. Судя по всему, последней.       Мужчина застонал, прикрыв глаза, и взял кружку с кофе, залпом выпив половину.

***

      Джейн была уже старшеклассницей. Красивая, умная и популярная среди сверстников. Раньше училась в одной школе, при старших классах перевелась в другую, обратив на себя внимание почти всех в первые же дни. Конечно, яркая девушка с выразительными янтарными глазами, свойственные только охотникам, всегда могла привлечь внимание как парней, так и девушек. Хотя, к собственному и, может, даже всеобщему сожалению она родилась без способностей, а цвет глаз достался из-за мутации родителей-охотников. И также у неё, к сожалению, не было никаких способностей, как у её родственников.       Её все любили, начиная от учителей и заканчивая одноклассниками и с параллели. Но взгляд всегда был направлен в другую сторону. Нет, она не была влюблена, ей казалось, что влюблённость ей ни к чему, она считала это чувство бесполезным, да ещё и в её возрасте, только вечно отвлекает от важных дел. Она была просто заинтересована в нём.       Он был почти всегда один, хоть и был обаятельным и милым для парня. Они пару раз общались, хотя это скорее было пересечением слов, чем полноценное общение. Но ей и вправду хотелось завести с ним дружбу. Он казался ей хорошим человеком, сколько времени она за ним наблюдала, всё же они учились в одном классе.       Но в один из будних дней он… Пропал. И не просто там пару дней не появлялся по уважительной причине, из-за семейных обстоятельств или болезни, а просто… Пропал.       — Кто-нибудь общается с данным учеником? Не знаете ли, случаем, где он?       И рой шёпота прошёлся по классу, все переглядывались, ибо тот никогда без причин не не приходил, ни разу даже не прогуливала, а Джейн хмурилась. Это странно, очень странно… Да ещё становилось страннее от того, что так как она из семьи Охотников, она знала о нынешней ситуации.       Но после учительнице позвонили на телефон, и она взяла трубку. Вмиг все стихли.       — Алло? Да. Да, да. Он у нас учится. Угу… Разрешите поинтересоваться, какова причина? Мгм, хорошо. Благодарю, вам того же, до свидания, — и сбросила. — Ребята, всё разузнала. Только что позвонил его брат. Он сказал, что он ушёл на домашнее обучение. Беспокоиться больше не о чём.       Джейн задумчиво прикусила ноготь большого пальца. Не верилось ей что-то. Слишком много совпадений.       После школы она сразу же пошла домой, не задерживаясь. Обычно она оставалась в библиотеке, чтобы сделать домашнее задание или почитать научную литературу, но мысли метались.       И вот она дома, а отец на кухне перебирает бумаги по делу. Он не заметил прибытия дочери, даже когда она к нему подошла и хотела было что-то сказать, как услышала следующее:       — Сероглазый парень-блондин, который, скорее всего, также стал жертвой. Судя по всему, последней.       Она замерла. Описание слишком подходило под…       — Эм… Пап? — она робко подошла ближе, посматривая на документы. Мужчина поднял взгляд на девушку.       — А, Джейн, здравствуй, — он нежно улыбнулся и снова уткнулся в бумажки. — Как дела в школе?       Она вздохнула и замялась, топчась на месте. Теперь слова отца под нос навевали мысли… Не самые приятные.       — Ты только что сказал, эээ… «Сероглазый парень-блондин»?..       — Да, Джейн, я так и сказал, — не отрывая взгляда от отчётов, произнёс он.       — Недавно у нас перестал ходить один мой одноклассник со схожей внешностью, — медленно начала она продвигать речь к основной сути. Но, только услышав даже это, Говард поднял явно заинтересованно глаза. — Его брат сказал, что он ушёл на домашнее обучение. Честно говоря, это довольно странно… По крайней мере, мне так показалось.       — Ага… — карие глаза прищурились. — А как его зовут? Этого парня.       И тут момент истины: либо она расскажет, либо унесёт это с собой в могилу. Тот парень был славным, не стыдно вести с ним дружбу, но… Если он и вправду оказался жертвой нападения вампира? Все презирали вампиров, охотники презирали вампиров, её родители презирали вампиров, а она… Она тоже презирала вампиров.       Вздыхая, она произносит имя.       — Мэтью Диам Уайт.

***

      Со дня смерти родителей прошло около двух недель, даже чуть больше. Оборотень и обращённый вампир тихо жили в своём домике, скрытом от любопытных глаз посторонних людей и уж тем более Охотников. Блэк, как и Мэтью в первые дни после истребления оборотней, успокаивал горюющего парня. Нежно гладил по волосам, качал в своих руках и успокаивающе лизал его шею. Но, в отличие от него, он быстро успокоился, приняв смерть родителей.       — Ты остался у меня один… Единственный… — вцепился Диам в одежду Оникса, утыкаясь ему в плечо.       И, какой бы обескураживающей не была ситуация в общем, пока Блэк обнимал его в ответ… Мысленно он улыбался, а внутренний волк урчал так довольно, что становилось просто невыносимо сдерживаться. Но надо постепенно.       Постепенно они обживались здесь. Периодически Вульф давал Уайту пакеты с кровью, а иногда они вместе ходили на охоту. В лесу обитали волки, медведи, дикие кабаны. Разнообразия хоть отбавляй, но Диаму нравилось наблюдать, как оборотень в своей волчьей сущности охотится, а Ониксу нравилось, что вампиру это нравилось. А после они приходили в домик и готовили мясо, также часть крови выливая в контейнеры. Всё же вампиры иногда могут питаться мясом, но кровь — неотъемлемая часть их рациона питания.       Но за спиной Блэк наблюдал, как обстоят дела в городе. Даже в школу их позвонил, сказав, что они оба ушли на домашнее обучение, а телефон выкинул, заранее вытащив симку. И теперь их точно не найдут.       И вскоре охотники что-то утихли. Лишь по ночам оборотень выходил на вылазки, наблюдал лишь издалека, слушал с помощью своих способностей оборотня сплетни, разговоры, в том числе и охотников. Обычно галдёж стоял везде, но эти пару дней вообще ничего не было. Но Блэк в первые дни затишья всё равно выходил, а Мэтью с собой не брал, а то мало ли, да и уж лучше хотя бы один из них выживет, а не оба падут от рук охотников. Себя ему, честно говоря, уже не жалко. Но Мэтью в могилу он свести раньше, получается, его бессмертного времени не хотел.       Но раз никого больше на фронте не видать… Можно ли выходить им обоим?       О своих мыслях он рассказал Диаму. Так как тот не знал общей обстановки, тот также не мог ничего сказать с точной уверенностью, стоит ли туда вообще наведываться. Хотя ему всё равно хотелось туда придти, хотя бы краем глаза понаблюдать за всей той обыденной рутиной, частью которой он когда-то был и сам. И Оникс это, конечно же, видел.       Было решено, что они подождут какое-то время. Если никого за это время не появится, то и поделом, они могут рискнуть выйти из своего убежища. Но ночью. Всё равно днём есть те или иные риски, что их увидят, а в позднее время народу обычно мало.       И день X. Ночь, в небе растущая Луна. Отправились они в 9.00 PM, чтоб уже к 10.30 PM быть около города. И вот глубокая ночь, на улице прохладно уже, как хорошо, что они надели куртки. Прибежали довольно быстро. Уайт уже начал тренировать свои способности. Может, так быстро он продвинулся из-за того, что быстро учится, а может что-то другое. Так или иначе, с вампирской скоростью они быстро добрались.       Мэтью вдохнул полной грудью. Словно несколько лет здесь не было, а не пару недель. Но он скучал по этому городку, по этой тишине посреди ночи. И лишь где-то вдалеке сияли редкие зажжённые окна.       — Я… Скучал… — шепчет он. Слова долетели до ушей Блэка, что глянул на него боковым зрением.       — Мы ненадолго, сам понимаешь, — повернув к себе вампира, оборотень натянул на его голову капюшон, поправив, чтобы точно скрыть его лицо, а в особенности глаза, всё ещё немного розоватые, смесь серого и красного, а после сделал то же самое и с собой. — Пошли, пройдёмся.       Чуть толкнув друга в спину, от чего тот дрогнул, он шагнул, и второй за ним. В городе почти ничего и не изменилось, словно они не были n-ое время вдали от него. И всё также немноголюдно, поэтому они могли с относительно спокойной душой продвигаться дальше. Хотя бы до парка и его центра, мимолётно заскочив в круглосуточный. Смена была не отзывчивой на внимание, поэтому им удалось скрыть свои истинные сущности на протяжении всего пребывания тут.       Сев на лавочку под деревом в непримечательном месте, оба вздохнули с облегчением. Там они купили то, что обычно ели до всего произошедшего. Мэтью всё же решил провести эксперимент над собой же и попробовать вновь человеческую еду, к которой также приступил и Блэк. Итог: отвращение, но организм вроде-как принял.       — Наверное, — пошли мысли вслух, — оборотнем быть гораздо лучше, чем вампиром… Вы не нуждаетесь в конкретно одной пище всю жизнь, а можете что угодно есть.       — Не совсем, — отчеканил Оникс, закрывая бутылку воды, заворачивая крышечку. — Нет, ну, ты прав, конечно, но это касается не всех видов. Есть же неконтролируемые оборотни. Вот и случаются… Несчастные случаи.       Лицо вампира помрачнело от последних слов, воспоминания о том дне, несмотря на давнее принятие, окутали его мысли, и он, поджав губы и вскинув брови, опустил голову, отросшие волосы пали на лицо, закрывая вид на его глаза, полные самоугнетения. Вульф вздыхает и приобнимает его за плечо одной рукой, а вторую надавил на его затылок, прижав боковую часть головы к своей груди, из которой можно было услышать ровное сердцебиение, без скоков или быстрого ритма. Это было удивительно успокаивающим действием…       — Спасибо, что помогаешь физически и морально… Мне это и вправду необходимо… — он прикрыл глаза, расслабляясь в чужих руках. Если бы они были в доме, то он с лёгкостью бы уснул, но они оттуда далеко, поэтому пришлось отстраниться, чтоб наверняка, и слабо улыбнулся. Улыбки на лице оборотня не было, но вечно холодные глаза явно потеплели.       Идиллия была прекрасной, но не бесконечной. Надо было уходить. Собрав все «улики» своего прибывания здесь и убрав, они встали и, переглянувшись, кивнули. Пора.       Натянув капюшоны и прижавшись к теням, они шли обратно к окраине, стараясь не ходить под светом, то есть вдоль стен зданий, а после, после перебега на другую сторону, вдоль забора с навесом. Всё шло хорошо, их никто не заметил, как и на пути туда.       Шаги навстречу и недовольный бубнёж о второй работе донеслись до их ушей, и они остановились. А ведь они были в паре метров от входа в лес, с тротуара и дороги сошли, стоя на растоптанной. А тот, кто как раз издавал шаги, также остановился, и острые взгляды столкнулись друг с другом. Жёлтый взгляд оборотня, что тут же скрыл вампира за собой своей спиной и руками, напротив янтарного взгляда Охотника, что тут же вытащил пистолет, направив на… Нет, не на Блэка, а лишь слегка вбок, хоть глаза и были направлены именно на него.

***

      До знакомства со своей нынешней женой, я вёл отношения с другой женщиной, Арианой, что в дальнейшем стала моей первой женой. Прекрасная девушка с яркими жёлтыми глазами и белыми волосами от природы, а ведь она была только человеком. Мы познакомились ещё в университете, дружили, после влюбились и начали встречаться. Это длилось около пяти лет, но для нас будто мгновение, и вот мы стояли у алтаря. Вопрос ей, вопрос мне, и безоговорочное «да».       К тому времени, я мог точно сказать, что это был первый раз, когда я был по-настоящему счастлив. Мало того, что я женился на, может, самой прекрасной женщине, так ещё и наши родители были только за. И был лишь вопросом времени момент, когда мы бы начали планировать ребёнка.       И вот её счастливая улыбка и тест на беременность в руках, на котором две полоски. Я её схватил в объятья и долго не отпускал, целуя всё лицо вдоль и поперёк, пока она смеялась.       Всё было хорошо, беременность проходила гладко, как и наша брачная жизнь, она поддерживала своё здоровье. Но в один… Злосчастный день ей неожиданно стало плохо. И пришлось вызывать скорую. Я был всё время рядом. Её состояние стабилизировалось, что не могло не радовать. И после её отправили в другую больницу, чтоб она ждала родов уже там.       К сожалению, я был тогда на работе, ибо я тогда принял работу не только начинающего Охотника, но и обычного полицейского, а не с ней, просто надеялся, что всё пройдёт хорошо. И по окончанию работы я тут же поехал туда. Волокита с документами, и меня пропустили. К этому времени она если не родила, то точно почти. И вот я подхожу к родильной палате, как меня уже встречает врач, что глянула на меня из-под очков. Тот день и её слова я запомнил надолго…       — Мы сделали всё возможное.       Она мертва. Когда я это осознал до конца, у меня была будто пустота в голове в тот момент и на протяжении оставшегося дня. Относительно, что привело меня в чувства, — это ребёнок. Несмотря на свою кончину, мальчик смог родиться. Здоровым.       Родители его матери были убиты горем не меньше меня, но они были счастливы увидеть своего внука, как и мои. Обе стороны хотели забрать ребёнка, — его к слову было решение назвать Микаэль, именно это имя Ариана ему хотела дать при жизни, — думая, что я вряд ли справлюсь, да и учитывая такое же горе, но я отказался. Я являюсь отцом Микаэля, и пусть, может, я лично не в самом лучшем моральном состоянии, я считаю, что в силах справиться с этим.       Так и было. Да, иногда мне приходилось отвозить его к его бабушкам и дедушкам, особенно когда не было времени из-за работы. Но в основном именно я сидел с ним и ухаживал.       В дальнейшем я подал его документы и в детский сад, и после в школу. А со временем он всё больше и больше походил на мать. Тот же цвет волос и те же глаза, такой же красивый, не удивительно, что он привлекал внимание и стал довольно популярным среди сверстников, заставляя его каждый раз приходить домой со счастливой улыбкой и рассказами, что они снова там делали, а я также не мог сдержать улыбок, слушая его.       Но жизнь — это… Поистине жестокая штука.       И прямо сейчас перед ним стоит парень, что был бы, может, идентичной копией его сына, если бы тот дорос до его возраста, и по запаху это был оборотень, такой же, что когда-то погубил Микаэля. Но это лицо, эти волосы, эти пронзающие душу глаза, а может и что-то ещё не позволяли ему выстрелить в парня. Но позади чувствовался другой запах.       — Оборотень, не так ли? — удивительно спокойным голосом произнёс Охотник, но нельзя было отрицать, что в его тоне прозвучали рычащие нотки. А тот, к кому обратились, сжал обретённого позади себя.       «Запах неоспорим, это точно он, я его противный аромат услышал тогда, дома,» — снаружи Вульф выглядел агрессивным, а внутри он буквально кипел, будто вот-вот, и взорвётся, извергнется, как вулкан.       Но на вопрос он так и не ответил. Говард на это лишь вздохнул, но дула не опустил.       — Оборотень, я не собираюсь в тебя стрелять. Единственное, что от тебя требуется, — это дать доступ к тому вампиру позади тебя, а сам можешь уходить.       — Пхах, — не смог сдержать смешка Оникс, подняв голову с лёгким прищуром. Брови Охотника свелись в переносице.       — Что, гарантия тебе нужна, что сам не подохнешь, если его отпустишь? — но это будто только сильнее раззадорило Блэка на смех.       — Мне плевать на твою гарантию, — жёлтые глаза опасно сверкнули золотом, лицо тут же потемнело, хотя и ранее оно было тёмным, — я тебе так и так его не отдам, — он опустил свою голову, смотря из подлобья, от чего ещё больше помрачнел. — Только через мой труп.       Казалось, Мартин должен был быть раздражён или даже разгневан таким поведением, хоть он буквально на блюдечке подал ему возможность на путь к отступлению, но у него скорее азарт насчёт всей этой ситуации развился.       — Ну-ну, к чему такие радикальные меры? Повторюсь, тот, что позади тебя, вампир. Знаешь ли, ваши расы не в самых приятных ладах. Да и оборотни, — наклонил голову набок, — сам понимаешь, более осмысленные, в отличие от вампиров, вы не убиваете людей. А он не только их может…       — Повторять не буду, — руки отпустили парня позади и свисли вдоль тела. Ладони аж зачесались от желания впиться в горло охотника и разорвать. На коже даже появились намёки на серебристую шерсть.       — Хмм, — задумчиво что-то промычал мужчина, его хватка была крепка. — Видит Бог, — конец дула тут же направился на голову оборотня, что также непреклонно, даже не шелохнувшись, стоял там и сверлил его глаза своими, — делать я этого не хотел.       Уже оба готовы были напасть: один рывком в ближний, другой издали, — но вдалеке послышалась какая-то музыка, громкая, весёлая и, главное, приближающаяся. Когти и шерсть ушли обратно, а пистолет быстро спрятался, схожие по цвету глаза резко зыркнули в направлении звука.       — Тц, чёрт… — прорычал Охотник. А это была чуть ли не летящая машина, явно угнанная, ибо он прекрасно знал, кому эта машина принадлежал, и у владельца явно нет взбалшменных подростков на попечительстве. Ещё никогда, на его памяти, он не проклинал свою вторую профессию. Да и свидетели какие-никакие ему не нужны в данном случае. Он повернул голову к парням и натянул улыбку. Хотя улыбкой даже трудно назвать, слишком фальшиво она выглядела. — Ну, видимо, оставим наш разговор на следующую встречу, — прищур, и глаза сверкнули янтарным. — До следующего раза.       И мужчина ринулся за машиной с невероятной скоростью, не удивительно, Охотник же. Но и нечисть не стала терять время. Оборотень крепко схватил вкопанного вампира, потянув на себя и после в лес.       Во время всей перепалки Мэтью мало того, что не мог сдвинуться с места, он ни о чём не мог думать, прижимаясь к широкой спине Вульфа, что будто скрывала его от всего мира и особенно от той опасности с пистолетом в руке с намерением убить его. Этот страх, испытывающий в то самое мгновение, он бы сравнил со страхом самого себя в тот треклятый день, из-за которого Охотник и пришёл по его душу.       «Если бы мы сегодня… Нет, если бы я не…»       — Вот же угораздило нам…       Розовые глаза проморгались и огляделись. Диам и не заметил, что они уже в доме, на столько он ушёл в себя. Голова была опущена, а сил поднять не было, поэтому взгляд просто напряжённо наблюдал из подлобья за раздражённым Ониксом, что себе под нос что-то шипел. Но он был только раздражённым, в отличие от своего друга, что уже сидел, как вкопанный, на диване. Руки опущены, а по лбу ледяной пот, с уст срывалось нервное дыхание, зрачки сузились от страха, означая, что внутри начинает вибрировать паническая атака. Звон в ушах и тряска рук, ноги отяжелели. Ладони кое-как поднялись к лицу, прикрывая его.       — Скорее всего, он так просто нас не оставит.       — Просто… Н-не оставит.?       — Скорее всего, он нас найдёт, так или иначе. И сбежать вряд ли получится, скорее всего, охрану у границ поставит, или она уже там.       — Найдёт…       — Было бы неплохо его убить…       — Нет! — резко прервал терраду Уайт, причём так громко, что, в отличие от слов ранее, не осталось незамеченным. Жёлтые глаза метнулись к нему с вопросом.       — Что нет?       — Не надо никого убивать!       И повисла тишина. Ни следующих просьб со стороны вампира, ни последующих вопросов со стороны оборотня. Оба глядели друг другу в глаза: розовые напряжённые и напуганные, жёлтые нечитаемо. И в какой-то момент вторые приобрели холодный оттенок, от чего Мэтью передёрнуло. Блэк ступил к нему и опёрся по бокам от чужих плеч, наклонив голову ближе, чтоб их лица были в паре сантиметров друг от друга. Зрачки опасно сузились, приобретая чуть вытянутую по вертикали форму, что ещё больше напугало вампира.       — Повтори, — грубым хрипловатым голосом сказал Оникс, наклоняя голову. В полумраке его глаза будто светились, как два миниатюрных солнышка в полдень, но, в отличие от настоящего Солнца, они не грели. Они до костей обмораживали, заставляя вздрогнуть и сжаться.       — Я, ээ. — розовые глаза захлопали и забегали, спина начала вжиматься в спинку, сердце быстро застучало.       — Мэтью, хороший мой, — рука, на которой выступили когти, обхватила его подбородок, приподняв его, — это, — пальцы сильно сжали, — необходимая мера.       — Н-но…       — Что «но»? Что «но»?!       — Мне страшно! Я не хочу никого убивать! — вскрикнул Диам, смотря на Оникса слезящимися глазами, но вместо обычной теплоты в такие моменты он встретился с абсолютно другим взглядом. Прищур и гнев, а может где-то и презрение затаилось.       — Этот ублюдок убил мою стаю, он убил моих родителей, Мэтью! — челюсть свелась в оскале. — Если мы не убьём его, то нас настигнет та же участь, что и их!!! И, уж поверь, я жить ещё хочу, но и тебя под дуло подставлять не собираюсь!       И снова тишина повисла между ними, пока они кидали взгляды против друг друга. Вокруг оборотня была подавляющая аура, что окутала вампира, что будто ещё больше задрожал. А руки спустились к плечам, крепко, почти до боли, сжимая их.       — Мы обязаны его убить. Этого Охотника. Грёбаного.       Бледные губы приоткрылись, дёрнувшись. А после нижняя оказалась зажатой между зубами с наружной части и с внутренней.       — И всё же! — вновь начал Уайт, сжав ладони в кулаки и опустив голову. — Я не собираюсь в этом участвовать!       С уст напротив сорвалось гортанное рычание.       Всё произошло в мгновение ока. Состояние, словно в тумане, словно пелена перед глазами и между извилинами мозга, да и в самом нём.       Под спиной мягкая поверхность, а грубая рука обхватила тонкую шею, крепко сжимая и слегка царапая. Розовые глаза широко распахнулись, радужки подрагивали, рот раскрылся, а по верх него был чужой. Окуляры хлопали, непонимающе и шокировано смотря в жёлтые омуты, что приобрели токсично-золотой цвет.       Напор сверху пока губы соприкасались с губами, покачиваясь напротив, пока хватка вжимала его в диван. Тело застыло, не смея пошевелиться, руки, единственные, мелко метались около тела от непонимания, как поступить в данный момент.       — Кха! — рот резко раскрылся в удушье, и в этот момент от него, наконец, отстранились.       Будто вокруг окончательно потемнело, хотя может так и есть, а может это воображение жестоко дорисовало темень, но факт остаётся фактом: в этом мраке можно было разглядеть лишь чёрный силуэт, протянувший руку к самой шее, и раскрытые широко золотые глаза, глядящие сверху вниз. Другая рука что-то оттянула.       В тот самый момент Мэтью ощущал себя не вампиром, бывшим человеком, а маленьким зверьком перед громадным зверем. Прям как на тех охотах… Рука душила совсем не так, как душило ощущение «кошек-мышек».       Безысходность… С розовых глаз потекли слёзы, а рука скользнула выше по шее, откидывая чужую голову. Блэк, наконец, ослабил хватку, вскоре и вовсе убрав, но лицо прижал к этой части тела, впившись, почти как вампир, в шею клыками. Мэтью вскрикнул от боли. Но не было ощущения высасывания — было ощущение прокалывания. Из уголка губ начала течь кровь, и Вульф это прекрасно ощущал, но не прекратил, не отстранился, только глубже впился в чужую кожу и мясо, видимо, только чудом не задев важные точки. Диам зажмурился и поджал губы, грудь редко, но резко поднималась, с через мышцы рта просачивались скулежи, без слов умоляющие прекратить.       И вскоре немногословная мольба была услышана, ведь оборотень отстранился, высунув язык и размашисто, будто специально медлительно, слизнул всю кровь из кровоточащих дырок от зубов, но от этого она не перестала течь. Мэтью рвано выдохнул, приоткрыв глаза. По щекам от боли в открытую текли слёзы.       Горячие пальцы проникли под подол одежды, вскоре избавляясь от неё, и она прилетает на пол, подняв немного пыли. Когти вцепились в талию, крепко сжимая, чтоб тот не убежал. Хотя, судя по языку тела Мэтью, тот и не будет сбегать, кишка слишком тонка противостоять.       Укусы окрашивали тонкую кожу в красный и бордовый, а позже она и вовсе будет сине-фиолетовой. Под эту неистовую атаку попадали и ключицы, и грудь, и торс с впалым животом. Диам подрагивал, прерывисто дыша и всхлипывая, протянув руки к лицу и снова прикрывая его, перед этим подтерев слёзы. Хотя ему не дали долго проваляться в конкретно такой поз, ведь его перевернули на живот и заломили руки, надавив в районе лопаток, чтоб он точно не пошевелился. Глухая боль пронзила спину Уайта, но напряжение пришло не от этого.       Рычание сорвалось где-то около уха, а свободная рука по пояснице вниз скользнула к брюкам, сдёргивая их. Прохлада пробежала по телу после оголения, мурашки не оставались в стороне.       Зубы вонзились в плечо, от чего снова прозвучал крик. Но Мэтью заставило кричать громче совсем не это. Почти в то же мгновение, когда его укусили, он почувствовал, как что-то в него утыкается, а после оказывается внутри. Сначала что-то плотное, но мелкое, а после и всё остальное, длинное и твёрдое, что уже через пару секунд было полностью внутри.       Плечи дёрнулись, глаза расширились, слёзы застыли в глазах, но рот раскрылся в пронзительном крике. Спина прогнулась и заизвивалась, но хватка была крепка, и поэтому его вжали обратно в диван, но он всё ещё дёргался.       — Б-Б-Блэк…!!! — закричал он чужое имя, но его дёрнули за руки и вжали так резко, что лицо больно приземлилось в обвивку.       Рука отпустила кисти и вжалась в затылок, оттянув парня за волосы и прижав к себе в жестоком поцелуе. Язык почти сразу проник в полость рта вампира, захватывая его собственный язык. За пряди он потянул его назад, также выпрямившись, оба теперь стояли на коленях, а ощущения внизу стали более глубокими и пронзающими, словно тысячи игл. Розовые глаза прищурились, снова проливая влагу. А напротив горят золотом, противоположно его, широко раскрыты. Мэтью хотел ещё что-то сказать, но его мышцу прикусили почти до крови, и тут же снизу начали доноситься толчки.       — Тебе слова прямо сейчас не давали, — отстранившись, прошипел Оникс.       Диама снова прижали к сидению. Он тихо заскулил, зажмурившись и поджав губы, а после снова вскрикнул от особо грубого толчка.       — Ай… Б-Блэк… Б-больно… Гх… — но на это реакции не последовало. Разве что движения стали более резкими. Золотые глаза будто плыли, но всё равно безоговорочно вцепились в плачущее лицо, что было скорее беспорядком в данный момент, нежели ликом.       Ладони заползли под тело лежащего, а их обладатель прижался сверху. Пальцы сжимали каждую плоскость, попадающую под их шквал касаний. Стоны и рычание наслаждения над стонами и криками боли, что с каждым разом становились всё тише и хриплее.       Губы снова столкнулись вместе, верхние грубо сминали нижние, пока руки сжали худые бёдра, чуть приподняв их, когда кожа столкнулась в финальном движении, когда вершина экстаза была пробита, когда дрожь и эйфория пронзила всё тело с головы до ног, заставляя согнуться, а пальцы ног поджаться и раскрыться обратно.       — Ааа… — послышался от него хриплый полустон, пока он выходил из момента.       «…Хочу спать… Сильно…»