Замирай, убегай, убивай

      Через веки еле-еле просачивался хоть какой-либо свет, а, открыв глаза, можно было обнаружить, что голова была небрежно накрыта курткой, а само тело находилось на чём-то более мягком, нежели диван. Мэтью открыл заспанные глаза, отложив предмет гардероба в сторону, но не надолго, обнаружив, что оказывается даже через закрытую занавеску бьёт солнце примерно в то место, где он и лежал, а точнее где была его голова. Пришлось нацепить обратно и перекатиться на другую сторону, которой не касались опасные лучи утреннего солнца. Но и тут не всё есть хорошо, ибо его позвоночник пронзила тугая боль, от чего он заскулил, сжав края куртки и уткнувшись в подушку лицом. Воспоминания прошлой ночи насыпались на его бедную голову, пока он с красным лицом переваривал всё то, что произошло.       — Ыгх… — прокряхтел он, попытавшись привстать через боль. Вещь с лица соскользнула. Теперь он на стоит коленях на кровати.       Он оглядел себя. Он был не в той одежде, что был тогда. Вместо уличной была домашняя, в которой он обычно ходил здесь. Белая футболка и чёрные широкие штаны. Быстро дошла мысль, что его переодели. Взгляд прошёлся вниз, остановившись на куртке. А она принадлежала как раз Блэку.       Рванный выдох сорвался с губ, руки потянулись к шее и плечам, где как он помнил, должны были остаться жгучие укусы. Щипало, но он обнаружил, что на тех местах были пластыри, а где-то вата, зажатая бинтами, и все они закрывали злосчастные следы прошлой ночи.       Поджав губы, он уставился в низ стены, руки всё ещё дотрагивались до повреждённых мест, скрытых от глаз, когда послышался тихий скрип двери. Его тихо позвали, но он не услышал.       — Хаа… — вздох, и последовали шаги в сторону кровати.       И только когда матрас прогнулся под чужим весом, Диам обнаружил чужое присутствие в комнате, от чего его и передёрнуло. Особенно когда на его плечо положили ладонь, а куда-то в шею произнесли шёпот:       — Мэтью…       Где-то ещё пару секунд Уайт не подавал признаков жизни, словно застывшая кукла, а после посмотрел на Вульфа, опустив руки. Сейчас это был тот самый его друг, с вечно спокойным лицом, но эмоциональными глазами, что прямо сейчас горели теплотой, смотря в его собственные розовые глаза. Под чужим взглядом он почти сразу же расслабился, хоть руки и подрагивали дальше.       — Мэтью… — вновь шёпот в шею, и он прижался к ней, проводя по бинту носом, выдыхая, заставив мурашки пробежать по чужой коже.       — Д-да, Блэк…? — Вульф его обнял, начав поглаживать по волосам, а после отстранился, обхватив чужое лицо, поместив в свои ладони.       — Прости… Я не знаю, что на меня вчера нашло, — он заправил пряди волос парня напротив за ухо. — Ты же знаешь, я б никогда так не поступил, просто… Не знаю… Меня так охватил гнев в тот момент.       Бледная губа поджалась, розовые глаза вместе с головой опустились в пол, обдумывая только что сказанное. И спустя долгое молчание, он выдохнул и сказал:       — У-угу… — его подняли за подбородок.       — Ты прощаешь меня?.. — и спустя ещё одно, в этот раз недолгое, молчание ему в виде ответа кивнули. — Вот и хорошо… — ладонь медленно, почти дразняще, опустилась с лица к шее, поглаживая по пластырям. В лице и глазах оборотня читалась явная задумчивость, будто он о чём-то размышлял в тот момент, думая, говорить или нет. Хотя почему «будто»? — Ты что-нибудь слышал об истинных у оборотней?       — Н-нет, ни разу… — признаётся вампир, робко поднимая взгляд на собеседника, что словно стал немного ближе к нему физически.       Вульф медленно опустился лицом к другой части шеи, вдыхая еле слышимый аромат через противный запах антисептика и вампирщины. Пальцы пробежались вниз, по плечам и предплечьям.       — Истинные — предназначенные друг другу самой судьбой… — он хотел провести носом выше по бугристой колоне шеи, возникло резкое желание укусить и вновь пометить, но он вовремя прикрыл свой рот и, переведя дыхание, опустил руку, продолжая. — Чувствительные к запахам люди, хотя, нет, среди них редко такое встречается… А вот среди оборотней и вампиров — все, у всех чувствительные носы. Мы можем слышать аромат нашего истинного, — и всё же он немного не удержался и лишь поверхностно коснулся небольшого участка кожи, что выглядывал из-под пластырей, зубами, после уткнулся обратно. — Он может быть таким ярким, таким ни с чем несравнимым… Ни с каким не спутаешь запах своего истинного, даже если он будет приглушён даже самыми пахучими ароматами, даже теми, Что способны сжечь слизистую, — пальцы сомкнулись вокруг талии, когда он прижал его торс к своему. По телу Уайта пробежали мурашки, до удивления приятные. — От него так приятно становится на душе, ощущение, что даже горы можешь свернуть, а когда этого аромата нет рядом, становится так тоскливо, так… Пусто на душе… И хочется вернуть всё, как было. Чтоб этот запах окружал тебя повсюду двадцать четыре на семь.       Дальше слов ничего не последовало, оставляя Мэтью размышлять насчёт сказанного. И пусть шестерёнки долго вращались в его голове, он наконец дошёл до того, на что ему намекали, и лицо сразу же приобрело более румяный оттенок.       — П-погоди…       Блэк оторвался от шеи и поменял их местами, и теперь вампир утыкался в его шею лицом. И, на собственное удивление он обнаружим помимо волчьего запаха еле уловимый сладкий аромат. Его тело мгновенно будто растаяло в чужих руках, пока губы подрагивали, а ресницы трепещали.       — Чувствуешь? — задали тихий вопрос.       — Чувствую…       Оникс снова отстранился, чуть наклонив свою голову набок. Подбородок Диама нежно обхватили, приподняв так, чтоб их взгляды столкнулись. И спустя мгновение, что длилось, по ощущениям, так долго, он произнёс:       — Я люблю тебя.       И лицо вампира окончательно вспыхнуло. Он опустил смущённый взгляд в пол, чуть отстранившись и прикрыв глаза ладонью, что медленно спустилась ко рту.       — Боже… — розовые глаза забегали по низу комнаты, пока его ладонь отстранили от его лица, положив на чужую щёку.       — Я люблю тебя… — вновь проговорил он, шёпот был опаляющим, словно мог обжечь тонкую кожу вампира. Румянец стал сильнее, пальцы непроизвольно задёргались около чужого лица, но он не совершил попытки отстраниться. — Ещё давно. С тех пор, как мы пересеклись ещё в самый первый раз. Помнишь?       У Диама были приоткрыты губы, свободно через нос невозможно было дышать в жаркой и напряжённой одновременно обстановке. Он еле кивнул.       — М-мы с моим знакомым шли по коридору, когда ты меня дёрнул за плечо… — ответный кивок. Большой палец погладил нижнюю губу парня напротив.       — До того, как тебя обратили, у тебя был по-приятному резкий, но слишком притягивающий запах. И тогда я понял, что ты — тот самый.       Оборотень сократил между ними расстояние до опасной близости их губ. Вампир дрогнул и зажмурился, когда они соприкоснулись, в тот же момент расслабившись. Это было слишком нежно, особенно если сравнивать с прошлой ночью, и как раз от этой нежности он окончательно растаял в чужих руках, почти что свисая, поддерживаясь за счёт лишь Блэка, что приятно сминал его губы под свои собственные, нежно поглаживая пальцами одной руки щёку.       И спустя долгое мгновение уже обычного соприкосновения от тяжело дышащего парня отстранились. Язык Оникса прошёлся по губе, на которой помимо его слюны осталась чужая.       — Поэтому давай убьём его вместе, — шепчет он, глядя на до сих пор обескураженного поцелуем Мэтью.       — А… А?.. — сначала не понял его слов Диам, закрывая и открывая глаза на истинного.       — Прошу, — Вульф наклонился ближе к чужому лицу, дыхание вновь опалило губы, — давай убьём его вместе…       И вот сейчас он уже понимал, хотя, учитывая его состояние, всё равно не до конца будто до него доходили слова. Но он всё равно будто увидел перед своими глазами варианты ответа, гласящие «Принять предложение» и «Настоять на своём и отказаться». Произошёл тихий монолог в его голове, который будто и оборотень слышал, хотя он скорее понял это по чужому смятению и мыслящими глазами.       «Он мне только что признался в том, что скрывал годами… В своих чувствах, которые, как я думал, честно говоря, что он не может испытывать… И-и он так искренне хочет отомстить… Ему? — парень неуверенно поднял глаза на чужие, увидев в них уверенность и искренность. Сглотнул. — Он убеждён, что это единственный способ…»       — Х-хорошо, я согласен…       На лице Оникса медленно расцвела тёплая улыбка, когда он обнял истинного, хотя глаза явно несли холодом манипулирования состоянием и чувствами вампира.       — Спасибо большое, я знал, что могу на тебя положиться, — оставив поцелуй на угле челюсти, он отстранился, заправив выбившиеся волосы чёлки Диама назад, тот покраснел, поджав губы.       — А-Ага…

***

      Той же ночью они были около дома того охотника. Его пашок он запомнил на всю жизнь, так что поэтому смог отличить его и найти нужный дом. Они вооружились чесноком, что подавлял их собственные запахи, пусть и пришлось терпеть этот едкий запах до самого места назначения.       Не все окна горели, но понять всё равно можно было, что в доме находился кто-то, может, даже вся семейка. Оборотень принюхался.       «Двое, охотник и человек, и собака.»       — Когда будет отвлечение, — начал Блэк, стянув маску вниз под подбородок, — забегай в дом с чёрного входа, он тут явно есть. Как обычно, знаешь, позади дома.       Мэтью ничего не ответил, лишь кивнул, нервно теребя край натянутой на лицо маски и поглядывая на бывшего друга. Тот же быстрыми рывками кинулся вперёд, попутно приобретая волчье обличие. Его целью в данный момент была собака, скажем так, «решил устранить свидетеля». Та и не успела даже заскулить, что уж говорить о гафканье, как мощная челюсть оборотня сомкнулась на её шее, быстро пустив кровь, а после и перекрыв кислород. Быстрая, пусть и болезненная, смерть, как итог.       Диам напряжённо наблюдал за этим действом. Невзначай вспомнилась охота в лесу, где оборотень в этом же обличии нападал на лесную дичь. Если сравнить то и это, в прошлые разы он был более благосклонным к лесным животным, нежели к этой собаки, ибо тех он старался убивать менее болезненно и также быстро. Осознание, что дальше и он будет участвовать в убийстве, пусть оно и было до этого, всё равно ещё больше усилилось. Живот, честно говоря скрутило, особенно от того, что дальше будет явно не собака. Аромат крови донёсся до него, напоминая о первой жертве.       Вульф незаметно перевоплотился обратно в человека, лишь мохнатая волчья лапа была на месте. Он подошёл к наружной стене дома, вцепившись в дерево когтями, и пошёл в доль, оставляя глубокие царапины. Это было шумно и резко для ушей. Золотые глаза метнулись к вампиру позади, который понял: отвлечение.       Уайт ринулся к чёрному выходу, быстро отворяя его самодельной отмычкой. С трудом, но дверь поддалась, и вампир оказался внутри. Через куртку он сжал разделочный нож. Пусть его основным оружием сегодня и должны быть клыки, его он взял про запас, если что-то пойдёт не так.       Когда своим острым слухом он услышал приближающиеся шаги, он согнулся в коленях и прыгнул на потолок, вцепившись и прильнув к нему спиной. А после раздалась перезарядка какого-то огнестрельного оружия. До него донёсся противный аромат Охотника. Это точно тот же, что он почувствовал, когда произошла вчерашняя стычка. Видимо, догадался по его собственному запаху, что тут нечисть.       Как только возникла линия света, а мужчина вошёл в комнату, вампир поджал пальцы и, как только тот обернулся, почувствовав взгляд на затылке, прыгнул на него, повалив охотника, что в два раза больше него, на пол, применив силу Вампира. Он быстро выхватил пистолет из чужой хватки, попутно попытавшись воспользоваться гипнозом. Как оказалось, на нём не работает. Но не беда, ибо есть и другие способности, и пальцы крепко-накрепко сомкнулись вокруг чужой шеи, начав душить. Хотя он переборщил со своей обретённой силой, ибо вместо удушения он добился того, что сломал ему шею, тем самым парализовав его. Впрочем, это ему на руку. Руки, что тянулись сопротивляться, тут же безвольно упали на пол. Новообращённый вампир впился в его шею, как только клыки увеличились в длине.       «Такая же отвратительная на вкус, как и его запах…»

***

      Вульф вдохнул воздуха в лёгкие и почувствовал запах крови. Значит, всё прошло успешно. Осталось отвлечь последнего жителя дома.       Подойдя к будке, он со всей силы пнул её, хорошо, что она не была прикреплена к земле, то же самое сделал и с мисками, и раздался их звон, когда они столкнулись в свободном полёте в забор. После наклонился, чтоб взять камень по-больше и метким броском попал прямиком в окно, что тут же разбилось вдребезги. И он ринулся к чёрному входу.       Дверь была открыта, поэтому Блэк с лёгкостью проник внутрь и тут же остановился. На полу лежал тот самый Охотник, ныне, походу, покойный. На нём же сидел Мэтью, видимо, только закончивший свою не самую лучшую трапезу. С опущенной головой он смотрел в лицо убитого. Даже не видя его глаз, можно было понять по языку тела, что он был опустошён       Оникс схватил его за плечо и руку, быстро поднимая; от резкости ноги того пошатнулись.       — Пойдём. Мы сделали своё дело.

***

      Джейн была на верхнем этаже и в наушниках, ведь с музыкой ей было легче делать домашнюю работу, да и Охотником, чтоб почувствовать неестественный запах, не была, поэтому не сразу заподозрила что-то неладное, творящееся в доме и за его пределами. Лишь когда разнёсся звук вдребезги разбившегося стекла, вздрогнула и, сняв наушники, побежала вниз. В окне была как раз характерная дырень, а на полу валялся булыжник. Она с напрягом подошла к окну, высунув голову, обнаружив во дворе бардак и собаку. Но еле блестящая в полумраке кровь дала понять, что она мертва. Холодок прошёлся по её коже. А по тропе, ведущей в дом, шла, но тут же остановилась, завидев труп и дочь, мать. Они переглянулись, поняв друг друга без слов.       Женщина быстро вошла в дом, вдыхая.       — Где Говард? Он не дома? — она не обнаружила его характерного запаха Охотника.       — Нет, он должен быть тут…! — в лёгкой истерике от ранее увиденного произнесла девушка.       Женщина ринулась в бег по всему дому, начав с первого этажа и, собственно, закончив им же, ибо когда она открыла заднюю дверь, она увидела его. И закричала.

***

      Когда они добрались до своего дома, Блэк усадил Мэтью на диван, руки того не переставали дрожать на протяжении всего пути, а голова всё ещё была опущена. Оникс выдохнул, взяв чужие ладони в свои, нежно сжимая, и опустился на колени, чтоб пересечься со своим истинным взглядами. Он отчётливо видел, как глаза Диама блестели от сдерживаемых слёз. Большой палец нежно погладил тыльную сторону, пытаясь успокоить, губы целовали каждую костяшку пальцев.       — Я… Я убил его… — наконец, спустя около получаса он подал голос. — Я убил ч-человека… Я-я… — под конец он не смог сдержаться и громко всхлипнул, зажмурившись, от чего влага и полилась по щекам, и уткнувшись подбородком в грудь. — Я м-монстр, да…?       — Ты не монстр, если убил настоящего монстра, — Вульф стёр чужие слёзы, обнимая вампира и утыкаясь лицом в его живот, вдыхая его запах. — Мы не человека убили, Мэтью, мы убили Охотника, монстра, которого ты называешь «человеком», что убил бы тебя, а после и меня, — парень сел рядом с другом, обняв и зарывшись в его волосы лицом, нежно перебирая локоны между пальцами. — Это было необходимостью, Мэтью. В этом нет ничего плохого.       Дабы отвлечь подавленного вампира, оборотень отстранился, обхватив его подбородок пальцам, другой рукой заправляя ему волосы. Несмотря на холодные глаза, поцелуй был неимоверно тёплым, даже горячим. Хоть это и была попытка, она была крайне удачной, ведь тело и вправду расслабилось после этого, как и собственно Уайт внутри. Руки сомкнулись вокруг него в нежных объятиях.       — Давай сбежим… — шепчет Мэтью, чуть удивив Блэка, что уткнулся после соприкосновения губ ему в шею.       — Куда? — также шёпотом спрашивает Оникс, улыбаясь и одаривая уже колону горла поцелуями, от чего говорящий с ним тихонько ахнул.       — Да… Куда угодно… Неважно… Н-не хочу тут больше находится, не в Теллуриде…       Вульф только крепче обнял его, чувствуя себя неимоверно довольным и счастливым прямо сейчас.       — Ты же знаешь, как сильно я тебя люблю?       От признания щёки и шея покрылись румянцем в очередной раз… Его собственные тонкие руки обвились вокруг чужой спины.       — Да…