Пленники черной крови

— Абрам, милый, ты понимаешь, что я тебе говорю? Веди себя как можно лучше, не разочаровывай дядю! Ты можешь стать его приемником, только если будешь этого достоин. Не подведи нас — в очередной раз настойчиво повторила темноволосая женщина тридцати лет — Мэри Хэтворд — старшая сестра Стюарта Хэтворда — главы влиятельного клана Британской мафии. Мальчишка тринадцати лет кивнул и, в который раз, повторил одно и тоже: — Я понял, мам… Я сделаю все так как ты сказала — Повтори все, что должен сделать после того как мы уйдём — Я должен быть послушным, слушать дядю, быть лучшим во всём, чем бы ни занимался. Должен сделать все, чтобы стать достойным приемником клана Хэтвордов… — мальчик на секунду запнулся, но встретившись с предупреждающим взглядом матери продолжил: — Должен забыть о вас, не упоминать ваших имён, если о них не спрашивают на прямую. Не говорить о Веснински. Никогда и ни за что не говорить о том, куда, зачем и почему вы ушли — произнёс Абрам Нейтан Веснински на одном дыхании. — Хорошо, пусть так все и будет. — Женщина наконец отпустила плечо старшего сына, оборачиваясь к младшим. На лице Мариэль — дочери, ни единой эмоции, девочка знает, что будет если сказать, что она не хочет уходить от брата, что ей может быть страшно и больно. Знает, что будет после этого и предпочитает молчать. По правую руку от неё стоит её близнец — Натаниэль, младший из троицы, но не менее сильный, умный, хитрый и уверенный отпрыск Мэри Хэтворд и Натана Веснински. Младший сын так же, как и сестра стоит с абсолютно бесстрастным выражением лица, проявляя интерес лишь к дорогому ковру. — Натаниэль, Мариэль… Идите в свои комнаты, не запирайтесь, будьте готовы идти в любое время — строго, но достаточно тихо проговорила Мэри. — как скажете — отозвался Натаниэль. — хорошо — ответила Мариэль, поднимая на мать взгляд. Глубоко в сердце девочке страшно и больно, но сейчас как и всегда глядя на мать она выглядит уверенно, смело и даже властно. Из всех детей Мариэль — единственная настоящая наследница своего отца, по крайней мере так всегда считал сам Натан, только она имеет власть смотреть в глаза своих родителей так.

***

— Абрам Нейтан Хэтворд, смотри на меня и ещё раз скажи, что крепко спал прошлой ночью — голос Стюарта почти гремел. Прошлой ночью, Мэри и её младшие дети исчезли, их след буквально простыл, ни осталось и намёка на побег. Все вещи лежали так будто, хозяева своих комнат отошли лишь на пару минут и сейчас же вернутся. Ни на одной из камер, хотя в особняке их полсотни, не запечатлело их побега. Вещи все ещё оставались на местах, кровати аккуратно заправлены, лишь были запреты двери — только к полудню было решено вскрыть замки комнат и только тогда выяснилось, что младших Веснински и их матери в особняке нет. — да, дядя… Извините — уверенно, но тихо произнёс Абрам. Врать он умел, приходилось уметь с ранних лет и сказать парочку фраз уверенным тоном было легко. — хорошо, иди к себе — отозвался наконец Стюарт. Как бы мужчина не злился на сестру и не таил в сердце обиду, он переживал за нее и племянников. Близнецы, что так похожи на отца…потомки клана Хэтворд, его родные племянники. Как бы он мог не сделать все, чтобы сохранить их жизни? Стюарт уже занимался подготовкой договора о выкупе детей сестры, она сама всегда будет принадлежать своему роду, но ее дети…они наследники Веснински и их нужно было выкупать. *** Бег. Машина — дорога в неизвестность… Снова. Рядом лишь близнец, который держит за руку, сидя на кресле рядом. Мариэль тихо, совсем незаметно плачет. Слезы сами текут по лицу, как бы она ни пыталась их остановить, как бы ненавидела себя сейчас за слабость… Не получается. Сегодня она лишилась брата, одного из только трех по-настоящему дорогих и любимых для неё человек. А родители? Отец — слишком жесток, кровожаден и… Безумен? Чтобы его так называть. А мать? Сейчас пытается спасти, конечно, но даже десятилетняя Мариэль думала о том, что стоит ли жизнь посвященная бегству столько страданий, боли и ужасов? Возможно проще и гораздо легче, просто всего раз попрощаться с жизнью? Станет ли кому-нибудь плохо от этого? Вряд ли… Жизнь Веснински стоит мало, даже жизни детей… Детей, в которых течёт кровь чудовищ, детей, чьи руки запачканы кровью с самых ранних лет, не должны стоить так дорого. Теперь у Мариэль нет сестры и старшего брата, девочка как бы не хотела ни отвергает варианта, что рискует лишится и младшего… Лишится своего близнеца, если так решит Мэри. — Натаниэль, Мариэль, — прозвучал холодный голос женщины за рулём. Близнецы молча подняли головы и она продолжила, — хочу чтобы вы запомнили сказанное мною сейчас, раз и навсегда и сделали точно так, как я скажу. — Да, — за двоих ответил Натаниэль. — Сейчас мы едем до ближайшего города из него на самолёте улетаем во Францию — сказала Мэри, но после резко перешла на другую тему: — Вы должны забыть об Абраме, он для вас должен перестать существовать, вы поняли? И ему, и нам будет лучше, если все вы забудете друг о друге. Ясно? — Да, — вновь голос Натаниэля. Мэри не любит слышать уверенный властный голос дочери. — Документы на нас уже готовы, теперь на ближайшее время вас зовут Стефан и Кэтрин, меня Камилла. Если я услышу от вас настоящие имена, то постараюсь их выбить…

***

Шумный многолюдный аэропорт, совсем новый небольшой город на севере Франции, бедный ночлег, ужасное грубое, помятое и даже плохо пахнущее постельное белье, запах алкоголя и табака в коридоре, шум соседей. Близнецы лежат в обнимку, так лучше… Немного спокойнее. Мэри-Камилла не спит всю ночь, прислушиваясь к любому шороху. Этим утром она коротко обстригла свои длинные волосы и такие же длинные локоны дочери. Натаниэль остался со своей причёской. Женщина сделала многое, чтобы её разнополые дети стали абсолютно идентичными копиями друг друга. Благо, они и так очень похожи и спасибо, что им только по десять лет. Теперь у Камиллы два почти одинаковых ребенка на руках, которых в следующий раз можно даже записать, как мальчишек; преследовали двух кланов за спиной и… Полное опустошение и незнание, что делать с этим всем. Такие родные и любимые рыжие волосы её малышей, сейчас окрашенные в тёмный цвет, который неосознанно Мэри ассоциировала с ночной грозой. С утра дети наденут такие же темные линзы, чтобы скрыть свои потрясающие холодные голубые глаза от этого мира. Мэри знает, что делает все это для их блага, но после каждого нового дня она начинает ощущать к себе все больше и больше отвращения. Как вообще она могла тогда, годы назад, выбрать Натана? Его внешность всегда нравилась девушке — рыжие, чуть темные кудрявые локоны; холодные, завораживающие глаза цвета Атлантического океана; но конечно главную роль сыграла возможность сбежать от ужасного отца, который хотел сделать из юной Мэри наследницу своего клана… Правильным ли было это решение? Нет. Натан оказался ещё более ужасающим… Жестоким, безумным. Разве может адекватный, даже если хладнокровный, жестокий и властный, отец бросить в своего ребёнка раскаленным утюгом? Может без капли жалости и с удовлетворением в глазах резать свое дитя? Может продолжать бить до тех пор, пока ребёнок ни потеряет сознание? Нет. Не может. Натан — безумец, жестокий и абсолютно бесчувственный. Могла ли Мэри оставить своих детей с ним? Могла ли позволить чудовищу уничтожить своих отпрысков? Могла ли позволить своим детям стать такими же как их отец? Нет, ни за что. Мэри решила, что будет бороться до конца. Даже если смерть будет стоять над ней, замахиваясь своей косой, она будет продолжать бежать, спасая своих детей. Абраму теперь ничего не угрожает, Хэтворды выкупят его у Веснински сколько бы это не стоило. Мэри была старшей наследницей, но сбежала от своей судьбы и её место занял младший брат… Но он не имеет детей, к тому же за свои двадцать восемь лет ни разу не интересовался женщинами и не находиться ни в отношениях, ни в браке. Абрам — наследник клана и скольких бы денег не стоила его жизнь, британцы пойдут на все. Почему было нельзя остаться там с близнецами? Хэтворды та же мафия, что и Веснински… Даже не так, Хэтворды та же мафия что и Морияма — те, кому подчиняется Натан Веснински. Они жестоки и могут уничтожить её детей, как когда-то пытались уничтожить саму Мэри. С Абрамом будут мягче, её брат будет лучше чем их отец, но он не может сохранить судьбы Натаниэля и Мариэль. Если когда-нибудь через годы Мэри встретит старшего сына, скорее всего она рискует его не узнать, как когда-то не смогла узнать младшего брата… Но речь сейчас шла не о счастье детей, а о их жизнях… О цене их жизней. Младший наследников нередко продают, легко и просто. В другие кланы, за деньги и территорию. И что-то подсказывало Мэри, что её брат не будет благосклонен по отношению к её младшим детям и ей самой… Он даже может просто не выкупать их у Натана…отдать и забрать лишь Абрама, может ли Мэри так рисковать? Нет. После их побега Натан точно убьёт и её, и детей, уничтожит их за это. Мариэль Дженна Веснински — любимица своего отца, значит ли это что ей не доставалось? Нет, вовсе наоборот. Младшей Мари доставалось более всех остальных, отец срывался на ней по поводу и без… Если сыновья делали что-то не так, а Натан был занят или в слишком уж хорошем (спокойном) настроении, он бы мог просто взглянуть на них с разочарованием, приказать одному из своих близких подручных бросить над головой ребёнка нож, пару раз ударить и нечто похожее и мальчику могло повести… То Мариэль доставалось всегда. Когда она родилась, Мэри и не знала, почему Натан так вцепился в эту девочку. Она же девчонка! Обычно мужчины ждут сыновей — наследников, но никак тогда заявил Натан… В глазах малышки читалось его безумие, его нрав и именно в девочке он видел пленницу своей черной крови.

***

Мариэль смотрела на мать. С момента их побега из Великобритании прошло почти полгода. За это время они сменили четыре города, постоянно скрывая свои следы. Но сейчас… Мать удостоила своих близнецов чести знать, что они будут делать дальше. Девочка останется в проклятом небольшом городе Калифорнии. Чуть больше месяца назад они из-за настойчивости Стюарта были вынуждены вернуться в Америку. И сейчас ей предстоит остаться здесь, скорее всего навсегда. — Ты поняла меня? Мариэль? — Спросила Мэри. — Марлен, — поправив её, дочь взяла со столика папку документов… Больше можно было не строить хорошую дочь перед Мэри, она все равно решила сбросить лишний груз виде Мариэль. Поддельное свидетельство о рождении с прочерком в строчках о родителях и возрастом на десять месяцев старше, несколько бумаг с счетами, которые Мэри старательно открыла на имя дочери и перевела на них полмиллиона долларов, но девочка не сможет использовать их до достижения четырнадцати лет, а до шестнадцати сможет снимать только суммы меньше тысячи долларов. Женщина недовольно покосилась на дочь, но ответам осталась довольна. Завтра утром Мэри и Натаниэль уедут из города, а Мариэль… Или уже Марлен? Придётся остаться на несколько дней в приюте для бездомных. Женщина рассчитывает, что девочку заберут в детдом, как только поймут, что её бросили родители. В графе места рождения другой город, чтобы если ее начнут искать по базам в этом было как можно меньше шума, здесь они уже достаточно наследили. Марлен хочет хотя бы покинуть город в котором была её мать… Они наследили и сюда может заявится кто-нибудь от отца. Конечно с новым именем и в детском доме её могут не найти, но кто знает, что может случится? Лучше добраться до другого места, например, тот же город, что и записан в ее свидетельстве. А засесть уже там… Но десятилетнему ребёнку путешествие в одиночку может дастся тяжело. Но Мариэль привыкла к подобному с самого рождения… Пара дней пешком, ночлег в каком-нибудь сарае у мотеля… Может быть если повезёт попутка и вот уже другой город… Да ведь? Мариэль почувствовала прикосновение — Нат. Стоило матери кивнуть и пойти в соседнюю комнату крошечной квартиры, в которую они забрались прошлой ночью, как Мари повернулась к брату и упала в его объятья. Девочка слышала биение его сердце…он напуган, как и она сама, но могут ли они воспротивиться матери? Могут ли потребовать не разлучать их? Нет… Мэри за подобное убьет их обоих, не помогут ни одни навыки боя. Натаниэль тихо, почти неслышно прошептал вопрос: — Что мы будем делать? — Мариэль пришлось ответить то, что она ненавидела слышать: — Не знаю. Единственное что близнецы смогли забрать из родного дома — это фотографии, где запечатлены они со страшим братом. Таких всего две: Абрама, которую оставил себе Натаниэль, и Мариэль, которую она носила всегда и везде с собой. В особняке Веснински младшему ребенку никто не дал права получить изображение. Его сделали на очередном мероприятии и подарили детям фотографы, но ту что дали младшему сжег на том же месте через пару часов Натан. В тот день Мариэль отлично справилась с показательным боем на ножах и Кенго — своего рода начальник или даже хозяин Натана, остался доволен. Поэтому девочке сделали поблажку, а Абрам просто вел себя достаточно тихо и неприметно последние несколько дней, поэтому главе семейства не была интересна картинка в кармане. Плохим поведением Натаниэля посчитали замеченную улыбку сестре, кроме лишения фотографии, дома его избили. При расставании Абрам согласился оставить младшему свое фото, оно все равно могло привлечь внимание, чего старшему хотелось меньше всего.

***

Новым утром Мариэль проводила мать и брата, близнецы прощались слишком тяжело и, по мнению Мэри, долго. Ночью дети поклялись друг другу, что если через десять лет, они все еще будут живы, то приедут в Марсель. Почему французский город? Все места в Америки дети уже не могли выносить…к тому времени в Британии уже начнет править их брат и никто из близнецов не знает кем он станет через десятилетие. Друг другу младшие Веснински верили и доверяли всем сердце, но старший брат…немного другой. Германия и Испания просто их не привлекали. А Франция…а если точнее Марсель — единственный город, в котором они успели побывать, понравился обоим. Наверное, единственное относительно приятное место за все время их жизни. И это несмотря на то что близнецы побывали в самых больших и красивых городах Америки, были в Лондоне и Берлине…но похоже небольшой год на юге страны знаменитый своим криминальным миром оказался приятнее всех их вместе взятых. Девочка проверила сумку с вещами: немного одежды, маленькая аптечка с самым необходимым, папка со свидетельством, счетами, номерами дяди и некоторых преданных Мэри Хэтворд людей, все кроме первого было спрятано в журнальных вырезках, страницах из книг и даже просто листах бумаги; еще была наличка, спрятанная в вещах, всего две тысячи долларов на ближайшие пару лет…их Мэри сняла на всякий случай, потому что до четырнадцати девочка не будет иметь доступа к счетам, пароли от которых она заучила наизусть. Всего этого должно быть достаточно на первое время. Еще есть ее небольшой блокнот, в нем данные тех, кто мог понадобится юной Мари, все эти люди — те, кто чем-то ей обязан, кто жизнью, кто деньгами. Девочка взяла свой блокнот на всякий случай, вдруг может понадобиться.

***

Спустя неделю Марлен оказалась в детском доме соседнего города. Как? Не без заморочек…девочка сумела добраться до ближайшего города сама. Он немного больше и определенно чище. Затем, она около трех дней прожила в приюте для бездомных, но это заметил один из смотрителей. Когда ей пришлось ударить мужика, который попытался забрать у нее сумку. Уже тем же вечером в приют приехали из городского детдома и забрали ее. С документами и потрясающей актерской игрой ее быстро определили. Марлен расплакалась при директрисе сиротского дома и начала почти кричать о том как боится, хочет есть и спать. А еще то что знать не знает где она, кто она такая и как попала в приют, где ее обижали взрослые. Девочку быстро начали искать по всем базам и возможным объявлениям о похищение, бегстве или пропаже. Но дело не ушло дальше города — удача или информация о рождение здесь — неизвестно, но искать в других штатах или хотя бы городах ее не стали. Объявление с фото провисело неделю, а затем Марлен определили в детдом. Через пару недель, когда выяснилось, что у нее рыжие волосы, воспитатели, конечно, удивились, но игра в маленькую дурочку, какой себе казалась Марлен, и здесь помогла. Это очень большой плюс не самых заинтересованных сотрудников учреждения: они поверят в любой уверенно сказанный бред лишь бы не заморачиваться по этому поводу лишний раз. Марлен хотела по возможности через время сменить это место — в любом случае она подняла сильную шумиху и кажется о ней говорили даже в газетах. Скорее всего для достижения этого плана нужно будет сбежать из сиротского дома и снова…а что снова? В другом городе, это если снова повезет добраться до него целой, снова поднимут шум, снова будет много проблем и снова нужно будет играть роль испуганной, ничего не понимающей девочки. Это не так то просто, когда всю жизнь до этого тебя учили даже не бояться, а побаиваться только отца…все остальное на подкорке сознания было вписано как «вполне терпимо». Если бы Мариэль не видела детей, которых родители приводили на публичные пытки и казни…она бы наверное даже не очень понимала — как должен выглядеть истерично напуганный человек…истерично напуганный ребенок. Ей было по-настоящему страшно трижды за жизнь. Перед побегом из Балтимора, Мариэль тренировалась поздним вечером с Лолой и ее дочерью Анабель. — Мара! Ты умереть сегодня решила? Уже второй нож почти попал в голову! — Возмутилась Малкольм младшая. Анабель — старшая дочь Натана, девочка глаза которой того же голубого цвета, что и у близнецов, но волосы прямые и темные, как у матери. — Ну не попал же, — беспристрастно заметила рыжеволосая. — Что ты задумала? Отец снова хочет дать задание? — Не успокаивалась Бель. — Может и хочет, ты у матери спроси, она должна знать. — А с тобой что тогда? — Все нормально. Бель, не парься — Работаем! — Потребовала стоящая у дверей зала тренировок Лола. Девочки встали в стойки и вернулись к рукопашному бою. — Мариэль, если ты завтра будешь выступать так же, то отец посадит тебя на кол, — сообщила Малкольм старшая. — Завтрашний день не станет исключением в моих победах, — отозвалась девчонка. — Победы недостаточно, нужно выступить показательно. Так чтобы у канадцев ноги подкосились, — сказала старшая сестра. — У них подкосятся. И по телу мурашки бегать будут. Не сомневайтесь. — Лола скептически осмотрела падчерицу, но согласно кивнула. НЕ было еще проигрышных боев у юной госпожи Веснински. Ни один парнишка до двадцати еще не может тягаться с наследницей Балтиморского мясника, хоть тот и требует уже драк с профессионалами старше двадцати. — Сегодня ужин будет? — Да, но вашего отца не будет, — ответила Лола. — Значит я не пойду, нужно раньше лечь. — Сообщила рыжеволосая. — Мариэль, это неуважение к нам с твоей матерью, — заметила Малкольм старшая. — Никто из детей так себя не ведет даже Абрам. — Знаете же, что я вас очень уважаю? Но мне плохо, если завтра снова придется драться с больной головой — я точно сдохну там же — Мам, пусть ложится. — Встряла Анабель, — я не хочу снова нянчиться с ней после драки! — голубоглазая брюнетка ухмыльнулась. — Увижу после девяти где-нибудь помимо кровати, будешь всю ночь спарринговать с Ромео, — пообещала женщина. Мари согласно кивнула и поклонилась ей. По иерархии семьи должно было быть наоборот, но разве ученица может заставлять учителя кланяться? — Мара, ты спишь? — В комнату вошел Натаниэль. Девочка уже сидела на постели готовая ложиться, но отрицательно повадила головой брату. — План изменился? — Спросила девочка на французском, который знали только младшие члены семьи. — Нет, — ответил близнец, запирая дверь. — Тогда что? — Я хочу немного его изменить… Мэри и ее дети покинули особняк Веснински поздней ночью, устроив масштабный пожар. Это был один из самых простых и действенных способов поднять шумиху, в которой Натан лишь на мгновение задумался о младшей из дочерей и приказал Лоле ее найти и привести. Малкольм нашла близнецов уже на самом выходе, пока Мэри со старшим сыном шли к подготовленному автомобилю. Лола попыталась поймать их, но дети ушли, оставив на ее теле два уродливых шрама.

***

Через почти два месяца пребывания в детском доме, Марлен Дженна Джостон, такую ей оставила фамилию мать, заинтересовала супружескую пару Стоунов. Только при виде Дерека рыжеволосая уже поняла, что ничего хорошего от него ждать не стоит, но выбора оставалось немного. В доме будет хотя бы что-то похожее на уединение, к тому же это еще один маневр, чтобы скрыть следы, которые она оставила. Оливия потискала Джостон за щеки, сердце сжалось от возмущения, но девочка даже не попыталась сжечь Стоунов взглядом. Голубые глаза блеснули детской невинностью и добротой, безграничной любовью ко всем, кто проявит к ней заботу. И пара растаяла перед этим, Дерек кажется прямо сейчас хотел ее схватить и, как решила сердце Веснински, вырезать сухожилия, по крайней мере на нее так смотрели только люди отца, когда сгорали от желания развлечься. Через пару дней девочка оказалась в новом доме. Он большой, но почти пустой. На стенах нет привычных картин и растений в подвесных горшках, на потолке ни единой люстры только одиноко свисающие лампочки на толстых проводах, на полу нет ковров, лишь холодный линолеум. В комнате, которую ей выделили двухъярусная кровать, два небольших рабочих стола, шкаф на полстены и совсем немного вещей. Вместо дорогих платьев, костюмов и комбинезонов для тренировок две чудовищно разноцветные футболки, уродливый синий свитер, брюки серого цвета и ситцевое платье с множеством цветов на голубом фоне. Мариэль с трудом выдавила улыбку. Она никогда особой модницей не была, но носить такое убожество не приходилось даже в бегах! Мать покупала вещи на пару размеров больше, темных тонов, практичные и удобные…не было ничего роскошного или дорого, но это было сносно! На ее подушке сидит розовый зайчик при виде которого Веснински задумалась об убийстве, но Джостон на глазах у Оливии и Дерека взяла его в руки и нежно потрепала за ушком. Как только пара вышла Дженна еще секунду его держала, а затем с удовольствием забросила на шкаф, подальше от своих глаз. Дом выглядел убого еще хуже смотрелись приемные… брат с сестрой, которых так назвать язык не поворачивался. Марлен не стала переодеваться, решив, что лучше уж заносит до дыр свои вещи, и спустилась в гостиную, которая оказалась объединена с кухней. — Оливия, — позвала девочка, оглядывая все пространство. — Дорогая! Какая Оливия? Ну ты чего? Мы же теперь семья! Ты можешь называть нас мамой с папой! — Пролепетала женщина. Марлен замерла на месте, наверное члены приемной семьи посчитали это смущением и чем-то вроде приступа счастья, но рыжая пыталась понять просили ли так себя называть ее родители хотя бы раз…нет, не просили и не заставляли. Натана всегда устраивал «отец», а Мэри — «мать» или ее имя. Джостон вовремя состроила мину благодарности и пробежалась взглядом по Елене и Майклу Стоунам, они кажется сдерживала приступ тошноты, ну хоть в чем-то Марлен с ними согласна. — Да, конечно, мам. — наконец протянула девочка, а затем обратилась с вопросом, который ее интересовал, — со мной будет жить еще кто-то? — А? Да, милая. Мы хотим взять еще одного мальчика! Кажется, его зовут Эндрю, да, любимый? — Да, Лив, Эндрю. Он из другого детского дома. Мы хотели взять мальчика в твоем, но никто нас не заинтересовал. А Эндрю Доу должен быть хорошим, уверен — вы подружитесь. — Да! Вы даже чем-то похожи! У нас только небольшие проблемы с документами, поэтому мы сможем его забрать только через время. И вы же пока совсем дети! Вам всем нужна семья! — Марлен невинно улыбнулась и натянула улыбку на лицо. Семья нужна нормальным детям, ей нужно время и немного удачи, чтобы дожить до четырнадцати лет. Затем уже можно будет строить хоть какие-то планы.

***

Прошел почти месяц, который рыжеволосая выдержала с огромным трудом. Понадобилась уйма внутренних сил, чтобы не зарезать никого из приемной семьи. Марлен даже не поняла, как простыла…да уж, за последний год ее иммунитет совсем ухудшился, потому что хватило болезни Майкла и Елены, чтобы подхватить простуду. Девочка болела редко и всегда проходила этот период на ногах без лишний трудностей. Но Оливия решила, что ей требуется строгое лечение, постельный режим и сотня лекарств, от которых под конец дня стало гораздо хуже. В тот же день домой привезли мальчишку низкого роста со светлыми волосами и красивыми ореховыми глазами. Дети Стоунов даже не вышли из комнаты, чтобы его встретить, но Джостон смогла получить разрешение спуститься вниз. — Милый! Это Марлен, она твоя сестра, ты будешь жить с ней в одной комнате, можешь подняться наверх и уже располагаться! — Ворковала Оливия и Марлен почувствовала, как у нее от голоса женщины поднимается температура. — Малыш, все наши дети сейчас болеют, Марлен тоже…и чтобы ты не заразился, я хочу чтобы ты лег сегодня в гостиной, ладно? Плохо будет заболеть в первый же день в новой семье! — Пролепетал Дерек, а затем он улыбнулся и кивнул своей жене в сторону Джостон. Оливия на секунду замерла, ее взгляд слега опустился, но затем она кивнула. Маре показалось, что и ее новый сосед это заметил, но никто из них это не прокомментировал. — Как скажете. — Ответил блондин, — как мне вас называть? — Ой, дорогой! Конечно, можешь звать нас мамой с папой! Мы же теперь настоящая семья! — Доу кивнул и посмотрел на рыжеволосую: — Я Эндрю. — Мальчик протянул бледную ладонь. — Покажешь, где наша комната?