Пленники черной крови

— Мам, ну ты же понимаешь, что снотворным только поможешь им? — Заговорщически улыбнулся Дрейк. Парень ковырял ложкой в рисовой каше без всякого интереса. Он наблюдал за глазами и дрожащими ладонями матери. — Сынок, прошлой ночью ты итак уже был с Эндрю…может быть нужно подождать? Он сегодня почти не мог ходить. — Тихо, чуть прикусив губу, проговорила Кэсс. — Нет. Тебе их жалко? Их? А я? Я, мам! Ты понимаешь как мне тяжело? Думаешь — это я хочу делать больно им?! Нет! Это ты родила меня таким! Таким воспитала. Это ты виновата. Им ничего не будет. Они вырастут и забудут обо всем. А мне будет легче, понимаешь? Знаешь как тяжело мне бывает без этого по ночам? — Я понимаю! Понимаю…прости меня. Это я, да я. — Женщина крепко сжала тканевую салфетку в руке и принялась снова протирать стол. — Кто тебе важнее? Я — родной сын, кровь от крови, плоть от плоти твоя! Или эти сироты? Ты итак помогла им! Забрала из приюта…представляешь? Подарила шанс на нормальную жизнь! Неужели считаешь, что они не могут отплатить тебе помощью мне! Твоему единственному сыну! — Могут…конечно могут. Уверена: они все понимают…ты же стараешься быть нежен, верно…им же не очень тяжело… — Конечно, нет, мамочка…милая, я делаю все, чтобы не навредить. Ты слышала ночью крики Эндрю? Их не было! Ему было совсем не больно! Ему даже нравилось! А первый опыт он всегда такой…ты же понимаешь. — Дрейк подошел к матери и взял ее запястья в свои руки. — Дай им сегодня снотворное, ладно? Она же девочка…может ей легче будет…видишь как хорошо? — Дам…я добавлю им обоим в еду. Будь аккуратен, ладно? — Конечно! Я буду нежен с милой младшей сестренкой…верь мне, мам…просто верь. *** Марлен очнулась от удушья. Она кашляла…тело свело — ни то судорога, ни то тяжесть. Перед ней был лишь скрытый за столбом дыма свет от огня. Дверь в ее комнату полыхала. Она не могла даже встать…все тело садило болью. А голова ужасно кружилась от угарного газа. Газ. Точно. Они с Эндрю открыли четыре газовых баллона в гараже дома…и газовую трубу внутри. Ей стало плохо…то был час ночи или уже время подходило к двум. Из комнаты вышел Ричард Спир, от чего Эндрю и Мара вбежали в комнату парня: — Что с тобой? — Не знаю…спать хочу, глаза закрываются. А ты? — Тело ломит…пусть Дрейк катиться к черту. Голова кругом. — У тебя на сколько будильник? — На три часа. — До этого времени по комнатам. Потом заходи ко мне. — Спустимся через окно в кухню. — Скомандовала Марлен. — Не засни.- Усмехнулся Эндрю. — Не переживай. — Фыркнула сестра и вышла за дверь. Стоило рыжей юркнуть в собственную спальню, как в коридоре стало слышно шаги Кэсс — хорошо, что разбежались. Марлен морщилась от боли в теле. Она не могла даже пошевелиться. Часы на тумбе перед ней показали время — ровно спустя сорок минут с того, как они с Эндрю разошлись. В глазах стало темнеть. *** Время летело незаметно. Натаниэль открывал глаза, бежал на тренировку, затем в лицей, а вечером на пару часов в Балтимор для тренировок. Два раза в неделю их с Рико везли в особняк Веснински на целый день, чтобы заниматься. В субботу Ниэль, после пятничного дня с Рико, оставался с Анабель и Лолой. Парень не успевал опомниться утром понедельника, как засыпал вечером воскресенья, проклиная каждый новый день. Лола взяла в руки кастет, она медленно, звонко отбивая армейскими ботинками ритм шага, подошла к Натаниэлю. Парень вновь упал после удара Патрика. Анабель на скамье закрыла глаза, скрывая от себя картину издевательств. Старшая Малкольм ударила ученика в скулу, а чуть погодя — в ребро. Ниэль сжал челюсть, только чтобы не закричать. Тренерка умела бить так, чтобы было смертельно больно, но не оставалось последствий в виде трещин и переломов. Удар по руке, в живот, рана ножом по всей длине предплечья — глубоко в мягкие ткани. — Восьмидесятый бой, Натаниэль. — Голос прогремел. — Восьмидесятый! Какая речь может идти о боевых заданиях, если ты не можешь поставить блок от удара в печень?! Какая речь может идти о статусе элитного бойцы, если ты падаешь со второго удара?! Какая речь может идти о гонке за наследие, если ушиб для тебя проблема?! — Лола ударила вновь так, чтобы остался фиолетовый след. — Вставай. — Ниэль оперся о руку. — Вставай, Натаниэль! — Веснински не мог сделать глубокий вдох, сопротивляясь кашлю. — Ненавижу подобное говорить, но ты действительно сплошное разочарование. — Наконец сдалась женщина, бросая к стене окровавленный кастет. Удар в ребра, подсечка — он снова на полу. Лезвие Анабель прижато к горлу Натаниэля, а сестра дернулась в порыве удовлетворения победой. Нат становился сильнее, но все еще каждый вечер проигрывал. Его навыки не могли сравнится с мастерством многолетней учебы наследницы. — Сдаешься? — Тихо спросила Малкольм. — Никогда. — Сквозь зубы процедил Ниэль. — Вставай! — Крикнула Бель, отпуская заложника. — Еще раз! — Стойте. — Холодно приказала Лола. Женщина медленно поднялась на ринг. — Анабель. Что это было? Каждый чертов раз ты падаешь в шестой позиции. Как такая техника может считаться победой? — Мать обошла ученицу и резким движением дернула дочь в сторону, сбила с ног и отобрала нож. Бель не успела среагировать, а тренерка даже не пыталась скрыть легкости своего движения. — Сейчас же иди к Адаму и сто пятьдесят раз повтори то, что сделала я. Столько же раз выбей его нож из рук, стоя в шестой позиции. — Парень, сидевший у скамейки — Адам Шерли, соскочил и подошел к выходу из меньшего зала. Младшая Малкольм прикусила щеку изнутри и тихо последовала к двери. — Моя дочь никогда не будет считать подобное победой, выжги это на лбу, Анабель. Натаниэль. — Нат поднял взгляд на тренершу, ожидая выговора. — Ты бьешься как раненный зверь, ищешь только способ сбежать. Анабель читает тебя как открытую книгу. Твоя сестра сильна, но имеет слабости. Назови мне их. — Он молчал, стиснув зубы. — Моя дочь хочет только доказать свою значимостью. Победа для нее не результат выверенных навыков, а последняя надежда. Она старается быть лучшей, чтобы погладили по голове, а не, чтобы быть лучшей. — Лола взяла нож дочери. — Атакуй меня. — Ниэль поднял лезвие и принял стойку. Женщина парировала его атаку плавным движением. — Управляй гневом. — Строго произнесла наставница, когда Нат чуть не выронил нож. — Не давай ему управлять тобой. Нат прикусил губу. Их с Рико и Анабель привели на публичную порку, которую вела Лола. Такие мероприятия были редки. Обычно терзал врагов Морияма Натан. Но с Малкольм было иное представление. Она не просто пытала связанного пленника, женщина дралась, дралась насмерть. Это шоу ввела Мариэль, по её инициативе публичные пытки становились настоящим представлением — ярким боем с абсолютно равными шансами, почти. На такое чаще всего отправляли бойцов из числа лучших враждебного клана. Клан победителя в бою считался правым в споре, и больше вопрос не поднимался. Лола оставалась лучшей всегда. Женщина добивала противника, удары медленные, будто она пробовала каждый на вкус. Бой со стороны должен был выглядеть эффектно. И плевать на потерю солдата. У самой Малкольм вся форма пошла порезами, и шла кровь из ран на бедре и плече, но её ничего не останавливало. Ученики Лолы должны были в ближайшие годы занять её место на таких представлениях. Мари в свои девять ввела эту милую традицию в обиход фамилии Веснински, а вместе с тем и Морияма. Когда Мэри сбежала, Натан потребовал от второй жены продолжения шоу. Анабель смотрела, не отводя взгляда. Её глаза горели восхищением, а девичий ум впитывал технику каждого удара матери, чтобы повторить всё на завтрашней тренировке. Рико выглядел почти равнодушным, но взгляда не отводил, наблюдая за боем, словно надеялся обрести такое же мастерство. Натаниэль не мог поднять головы: его спина, шея и правое плечо были полностью изуродованы и сломаны вчерашним боем. Но даже так парень следил за наставницей, предпочитая представлять, что его сестра завтра будет использовать в их новой драке. Лола добила подручного клана Мара, отрубив ему голову топором в самом конце. Натан наблюдал с балкона, как его отпрыски истязают друг друга на ринге. Абрам, приехавший на несколько дней вместе со Стюартом, уже давно проиграл, отползая к краю. Похоже, тренировки наследника британского трона далеко не так эффективны, как славятся. Анабель доминировала, как всегда. Ее очередь против Натаниэля пришла спустя три минуты после начала тренировки. Натан не бросался в атаку, как делал раньше. Он стоял, будто вкопанный, парируя ее яростные атаки с пугающей хладнокровной тишиной. Он не тратил силы. — Научился беречь энергию, — тихо прокомментировала Лола. — И наблюдать. Натан не ответил. Он видел. Анабель, не сумев пробить его защиту, в ярости совершила кривой выпад — ту самую атаку с шестой позиции, которую Лола заставляла ее отрабатывать месяцами. Натаниэль использовал это. Он не стал блокировать. Он сделал шаг в сторону, подставил подножку, и рука Анабель ударилась о покрытие ринга. В следующее мгновение его лезвие уже было у шеи сестры. Тишина. Ниэль отступил на шаг и опустил нож. — Хватит, — прорычал Натан. Его голос заставил всех замереть. Он поднялся на ринг, шаги гулко отдавались в тишине. Мужчина прошел мимо Анабель, даже не взглянув на нее, и остановился перед младшим. Несколько мгновений он молча смотрел на сына. Потом грубо поднял голову Ниэля, схватив за подбородок. — Наконец-то в тебе проглянуло что-то. Не расслабляйся. Скучающе произнес Натан, рассматривая взгляд отпрыска. Он отпустил сына и, повернувшись к Лоле, бросил через плечо: — С завтрашнего дня его нагрузку по тактике утроить. И найти ему новых спарринг-партнеров. Из моего личного состава. — Хладнокровный приказ. Но никто больше не отрицал мысли: Натан Веснински признал сына кандидатом в приемники. *** Натаниэль остановился у ворот — Рико все еще стоял с группой боевиков, которые сегодня шли с ними. Кажется, Морияма пытался запомнить карту местности — тупо, до туда лететь семь часов, если им не дали ничего, значит это еще одна проверка — ориентация в незнакомой обстановке — интересно. Но вместо того чтобы просто сесть в автомобиль, который отвезет их на аэродром Морияма; Нат сел на корточки перед потухшим костром — пепел. Крошечную шепотку рыжеволосый растянул между пальцами правой руки и провел полосу по левой. Год назад Натан разрушил его…в очередной раз. Отец позвал всех членов семьи в свой кабинет и вывалил на большой дубовый стол три коробки — вещи, документы, оружие…одежда. Тогда он сообщил, что или Натаниэль солгал ему, или лгали Нату. Потому что Мариэль прожила в приюте меньше месяца — совсем спокойно, без шума…она бежала, скиталась по семьям. Она бросила их. Ниэль не знал ничего…для него дела сестры все время находились под завесой тайны, она была слишком далеко. Натан рассказал им обо всем…маршрут, который выстроила сестра…попытки скрыть следы, семьи…она даже нашла себя подопечного — какой-то Эндрю Доу. С блондином Мариэль прошла три семьи — отовсюду есть фотографии, несколько приютов в которых сестры бросала какие-то вещи. После длинного монолога Натан просто вышел, громко хлопнув дверью. Мать бросилась к документам: «не может быть!», «почему?», «как он нашел?». Лола взяла стопку распечатанных фотографий, а после рассматривала оружие, которое валялась в разных сумках. Натаниэль не знал за что схватиться…он брал газеты, анкеты…тянул что-то из документов, перебирал вещи. Кажется прошла вечность перед тем, как он подобрался к рюкзаку с ее документами…он был еще в последней семье — в доме, в котором должен был сгореть. Натан обмолвился, что его спрятали «от лишних глаз» — поисковая группа лишь с четвертой попытки нашла его в завалах пепла. Да, все в нем было тем, что оставила Мэри — погибла точно Мариэль. Ниэль вытянул у матери папку, которую она оставляла — вещи, журналы, счета. На самом дне папки, в самом конце последнего журнала до которого парень дошел только через два с лишним часа лежала фотография — их фотография! Троих… Абрам, сам Нат и… Мариэль. Там же лежала свернутое письмо — на французском — Ниэль чувствовал как по щекам стекают слезы. Текст короткий…будто написан на ходу, с помарками: «Мы же договорились верно? У меня два варианта…или мы встретились и я сумела отдать тебе это, или я умерла. А ты попал в руки отца. Это ужасно. Все что происходит ужасно. Извини, ладно? Извини, что не дожила… Я пишу его тебе, если мертва — предупредить, направить, попросить… Живи, прошу тебя, только живи, Нил! Стань сильнее меня, Натана, получи чистую, полную свободу! Заботься только о себе. Знай, если меня не стало — то только ради тебя, не «из-за», а «ради», чтобы уберечь, подарить шанс. Воспользуйся им. Иди один, не повторяй мою судьбу — мы друг для друга единственные, кто мог бы умереть. Если нет меня, значит, жертва уже отдана — воспользуйся этим. Нат не заметит, как просто скатится по стене. Слезы будут течь так, что остановить просто нельзя, руки будут дрожать… Стены перед ним рушатся. Он не заслуживает этой жертвы! Не заслуживает! Ниэль заснет быстро. Во сне будет видеть пламя и крики… крики сестры. Он за семь часов сна проснется восемь раз — каждый в холодном поту и горьких слезах. Но разговор с Анабель на следующее утро просто уничтожит то, что осталось, уничтожит их отношения: — Она не пожертвовала собой ради нас! Она бежала… Чего ей не хватало? Чего?! Бесконечной власти? Свободы? Силы? Она не защищала ни меня, ни тебя! Она думала только о себе! — Ты в своем уме? Ты хотела этой власти — она отдала ее тебе. А ушла из приюта, чтобы стереть наш с Мэри след! — Ты идиот? Она думала только о себе! Только о себе, Натаниэль. Она могла все! И даже этого ей оказалось недостаточно! Они восприняли побег Мариэль двумя крайними полюсами. Ниэль видел в нем сплошную заботу — защиту, которую всегда хранила для них Мари. Она дала Ане то, чем та всегда грезила, а потом ушла от них с матерью, чтобы защитить его! В то время Бель восприняла все диаметрально противоположно: ушла ради личной свободы, а затем почувствовала лишний груз и сбросила его на пути. Может, и поделом, что сгорела? Думала лишь о себе! Пока Ана, находясь под уничтожающим давлением отца, скорбела, а Нат и вовсе, поди, не спал, беспокоясь, — она просто думала о себе. Ушла только ради себя. Да кто, черт возьми, она такая? Королева? Наследница? Глава и власть? Поделом, что сгорела… К черту ее эгоизм. *** Натаниэль уже не понимал сколько они с Рико сидят в овраге. С утра Лола разбудила его глухим стуком по стене у изголовья кровати: — У тебя десять минут. — Сообщила она, обведя полуобнаженное тело холодным взглядом. Через семь парень стоял перед наставницей на первом этаже: «новое задание» — с уверенным удовлетворением повторял про себя рыжий. Четвертое…за два месяца. Отец решил, что они с Рико не плохо справляются с «простенькими» делами. И теперь с завидным воодушевлением подбирал им «развлечения на вечер». Над головой пролетела граната, она упала всего в трех метрах. Веснински дернул Морияма на себя и с трудом отполз чуть дальше, чтобы второй взрыв их не коснулся. Напарник выглядел гораздо хуже Ниэля — грязный, с потерянным тусклым взглядом. Они в эпицентре боя. Люди Веснински ведут сражение против больных на голову мексиканцев. Задача наследного дуэт — «только достать папку документов». Документы в руках Рико. Но все пути отступления на глухо перекрыты огнем — со всех сторон выстрелы, взрывы и боевики. Группа Веснински стремительно теряет силу…а Рико на роли «капитана-стажера» мечется. — Ну и долго мы здесь сидеть будем? — Спросил Нат, туже натягивая на плечо ткань, чтобы остановить кровь. — Ну хочешь — вали. — Раздраженно бросил Рико. Ниэль посмотрел по сторонам катакомбы, сверху летела еще одна граната, но в той же стороне наконец взрывы прорвали проход глубже. Рыжий довольно оскалился: — Как скажешь, капитан. — Фыркнув, он бросил в старшего бойца их группы камень, Парень двадцати восьми лет зло на него посмотрел. — Левая ветвь. 30 метров. Завал, но пройдем. Выход по коридору следующего этажа выше. — Солдат чуть хмуриться, оглядываясь на брюнета — их капитан сегодня Морияма, но младший мальчишка знает гораздо больше. Рико колеблется долю секунды — приказ должен исходить от него. Но промедление — смерть. Короткий кивок: «идем». Веснински первым бросается в крошечный проход между стенами, который чудом удерживала балка. Он не ждет никого…кажется, даже не думает о Рико и группе, но всем бойцам видно — им чистят путь…здесь Натаниэль сбросит мешающий опорный столб, там пролезет в щель и уберет упавшую стену, открывая проход шире. Опытным боевикам остается лишь чистить хвост…это не сложно, когда есть куда идти. Нужно запоминать путь по которому идешь. Тратить даже мельчайшие свободные мгновения на подбор пути отступления. Полтора года подготовки Лолы дали ему безгранично много. Пока Рико наверстывал базу — физическую силу и навыки, Нат проглатывал теорию ведения боя…учился тактике и впитывал умение мыслить стратегически. Они прорываются. Выход просто подрывают парой гранат, так чтобы пройти было нельзя. И перебегают через лес к площадке своего вертолёта. Уже сидя в безопасности, Ниэль достает из сумки запасные часы. На операцию ушло чуть меньше девяти часов…как мило, им давали пять. Через полчаса Веснински бросил окровавленный бронежилет в угол. Тело на удивление не сильно пострадало — несколько садит и синяков. Повязка на плече затвердела, но свежей крови больше не текло — Нат вылил на рану пол бутылки спирта и небрежно замотал его первым попавшим под руку бинтом. Несколько бойцов предложили помощь: «Ты не сделаешь нормально. Заживать долго будет.» — говорили они. Ниэль равнодушно ответил: «Все нормально. Это просто царапина.» Рыжеволосый подошел к Морияма, который уже дремал: — Дай папку, капитан. — Попросил Нат. — Зачем она тебе? — Спросил Рико, не открывая глаз. — Хочу посмотреть, за что мы чуть не сдохли. — Это собственность клана, второй. Мне доверено ее хранить. Я не могу… — Брюнет не договорил, его перебил старший группы боевиков: — Капитан, дай ты ему папку. Он же больше всех сегодня сделал, пусть посмотрит, если интересно. — Рико сморщился, но протянул стопку документов в пластиковом кармане. Нат удовлетворенно усмехнулся: — «Дайте вы…» — Сказал Ниэль. — Что? — Глаза бойца округлились. — К нам с капитаном вы обращаетесь только на «вы». Никак иначе. — Лицо пары мужчин недовольно сморщилось, но Нат продолжил: — Сегодня мы с первым шли на задание в паре. У вас было свое. Почему вы полезли к нам, да еще и привели за собой стадо баранов? — Лишь раз при Ниэле в детстве Мари назвала бойцов вражеской стороны баранами…с тех пор никем иным Нат их не видел. — Вы с ним были на виду у всех. Мексиканцев привели не мы, они итак тянулись за вами хвостом! — Сказал кто-то из бойцов. Веснински чуть сощурился в полумраке было плохо видно лицо человека. — Они тянулись хвостом, но пока думали, мы бы уже сотню раз удрали. А вы товар то достали хоть? — Два ящика. — Хмуро ответил кто-то еще дальше. Их «вице-капитан» бросил злой взгляд на товарища, но Нат спросил: — Из девяти? — Почти рассмеялся он. — Остальные хоть утопили? Им же не досталось больше? — Слушай, парень… — Раздраженно заговорил старший боец, — ты же сам сказал: у нас разные задания. Так не лезь в наше. Ты кто? Господин Веснински, чтобы что-то нам говорить? Если бы не мы… — Если бы не вы, мы с первым бы уже были на полпути в Балтимор. — Холодно произнес Натаниэль. Он глухо ударил по железной стене вертолета. — И я уже вам сказал. Вы обращаетесь к нам только на вы. Джозеф, верно? — Мужчина зло кивнул. — На доклад о прошедшей операции к отцу пойдем вместе. Госпожа Малкольм будет в ярости, если узнает, что я опоздал на четыре часа. Будь добр, посвяти ее в подробности. — Отец? — Шепнул кто-то сзади. В полумраке голубые глаза Натаниэля блеснули — только сейчас с самого утра, парень стянул с головы балаклаву — непослушные рыжие кудри упали на лоб. — Господа, отряд триста второй — прощу любить и жаловать. Натаниэль Абрам Веснински. — Злость в глазах Джозефа в секунду растворилась — за все семнадцать часов с группой членов дуэта они звали лишь по номерам — для обстоятельств работы — это нормально, поэтому никто не придал значения. Сын Балтиморского мясника…как черт возьми он оказался в ряду предпоследнего в рейтинге отряда округа? Что черт возьми значит: «доклад отцу»? Джозеф за все время лишь дважды мельком видел Натана Веснински…результаты о их операциях доносил начальник мужчины и уж точно не в руки главы управляющего клана — может только если известному Ромеро Малкольм. — Натаниэль, — раздраженно фыркнул Морияма. — Что, капитан? — Без тени стеснения спросил рыжий. В папке оказались документы по поводу приморской территории на границе Мексики и США. Какой-то небольшой лес, два пляжа и обширная военная база на краю последние три месяца делили три криминальные семьи — честным путем семье Морияма он не достался…те видимо изъявили желание побороться еще. Натаниэль мельком пробежался по тексту, но первым делом хватался за отличительные признаки документов — название бумаг, номера штрихкодов. Аналитический склад ума здесь оказался полезен. Нужно было запомнить все важные цифры и потом перенести их в «архив» — все это может оказаться полезно. *** Эвермор встретил сыростью коридора — на улице дождь, а часть стоков ведут как раз к стенам здания. Какой гений догадался сделать нечто подобное — останется для Ниэля тайной. В грубых боевых ботинках пройти по мокрым ступенькам даже приятно. Рыжеволосый следовал за Рико — приватная комната Свиты короля, которой звали себя Кевин и Жан — Морияма, конечно, король. Веснински воспринял это только как маркетинговый ход для общественности и честно звался четвертым номером перед камерами. Но так считал только он. Свита короля носила свой статус во всем: привилегии и наказания, уровень игры…выход на поле, тренировки. Хотя даже забавно видеть зависть в глазах тупоголовых сокомандников, которые до свиты недотягивали даже с возрастным преимуществом. В разрез с представлениями завистников о филиале рая в приватной зоне святой четверки, комнатка была крошечной — меньше даже ванной Ниэля в особняке, но сносно. Половину места занимали шкафы и стол, так же два кресла и стула — удобно. Пара шкафчиков Рико и Ниэля были наполнены снаряжением и использовались в качестве базы дуэта. Веснински бросил ремень в приоткрытый шкаф. Он никогда не отличался аккуратностью. Но когда они бежали с материю, Мэри привила сыну эти качества. Теперь Нат сознательно их в себе игнорировал и небольшой хаос устраивал сам, бросая вещи, где получиться. Но исключением было оружие…оно всегда находилось в стерильном порядке. — Удобную лазейку сегодня нашел, Веснински. Просчитал заранее? Или повезло не сгореть? — Рико говорил нагло с тенью сарказма, он отлично знал о деталях смерти Мари. — Знание — сила, капитан. Ты сегодня не плохо справился. — Натаниэль ответил ровно, холодно и абсолютно равнодушно. Ему было откровенно плевать на пустые слова вынужденного напарника — Рико слаб, но с проблесками надежды. Тецудзи был в ярости…зол, очень зол. Он назначил компенсационную тренировку за пропуск двух основных. Старший Морияма бил по стенам тростью до звона, а мячи бросал словно в лицо Кенго. Неуправляемая ярость, которую Ниэль всегда воспринимал со скепсисом, хотя сам долго учился контролировать. Тецудзи трижды больно ударил Жана за неправильную подачу его же клюшкой. Рико получил толчок в район груди тростью с особой щедростью. Кевин чудом стоял на ногах от удара кулаком пот дых от старшего из воронов по приказу тренера. Только Ниэль ни разу не совершил ошибку — ни с только уровень игры, сколько Веснински нравилось видеть реакцию старшего. Нат следил за каждым малейшим своим движением, каждый бросок наносил словно в последний раз…отталкивал соперников как неустойчивые пустые фигуры на пути. Из четырнадцати подач, Натаниэль выполнил идеально все. Боль в плече даже не напоминала о себе. Забава, которой стала тренировка, приносила удовольствие. Веснински не претендовал на статус лучшего, не хотел медалей или восхищенных криков публики. Но ему нравилось видеть слабость в глазах тренера — того, кто по статусу мог бы и убить его безнаказанно. Поздняя ночь. Уже прошло около трех часов после начала наказания. Свита разгромила группу соперников в очередной игре до пяти. Четверка была без вратаря, но на четыре мяча обошла полный состав команды старших сокомандников. Никто из парней не удивился отсутствию похвалы — ее и быть не должно было. Старший Морияма криво сморщился и объявил: — Наказание за отсутствие жестокости. Это не игра воронов, а детский лепет. Выходите на кровавый матч. — Тецудзи почти довился от предвкушения. Он поднял с постели лучших воронов со старших курсов — Нат готов был поклясться, что у троих из пяти есть опыт убийства. Они беспощадны…и голодны, давно не было такого веселья. Тренер всего несколько раз за год объявлял кровавый матч…и раньше Ниэль с Жаном в нем не участвовали — мало опыта, неподходящее время, возраст. Рико и Кевин против старшекурсников, из которых младшим, но самым гадким был Грейсон, выдержали полчаса с счетом 3:7 не в свою пользу. Дэй тогда потерял сознание. Правила боя…просты — их нет. Нет щитков, нет свиста, клюшки тяжелее обычных. Проигравшие — команда, которая набрала на пять мячей меньше нужного или сдавшаяся, — будут неделю убирать туалеты. Казалось бы плевать, но в Гнезде — это одно из самых забавных унижений; большинство воронов обязательно заботятся о том, чтобы было что убирать. Тецудзи уродливо скалился объявляя: — Думали: экси — это спорт? Нет. Это война в миниатюре. — Он обращался ко всем, но смотрел лишь на Веснински, прожигая его переносицу взглядом. Удары по плексигласу отдавали дрожью по телам спортсменов. Старшекурсники играли грязно, очень грязно. На поле вышли не те простачки с первого курса, а лучшие игроки воронов. Те, кого свита не в силах обойти даже с божьей милостью. Грейсон — мудак со второго курса первым делом принялся давить Жана, в попытке вывести из игры. Полузащитник и второй защитник соперников ни на миг не отставали от Рико и Кевина. Нападающие старших исчезали из поля зрения Веснински чаще чем он успевал оборачиваться. Первый гол старшекурсники забили спустя пять минут после начала. Расстрел ворот с той секунды не прекращался ни на минуту. Жасмина — талантливая студентка подготовительного курса и вратарь свиты, не успевала даже опускать клюшку и отбивать мяч, как он к ней возвращался. Первый гол свиты забил Кевин, а второй Рико — только через девять минут, когда счет противника был уже 2:6. Жан и Ниэль не могли отнять мяч дольше чем на тридцать секунд. Натаниэль в кругу громил, два метра в ширину и высоту, выглядел глупо и комично. Он через первые десять минут не мог уже даже следить за мечом, мозг реагировал медленнее — к подобному не готовил его ни один бой. Веснински пропускал подачи, криво отдавал мяч и с трудом поднимался на ноги после каждого удара чужой стороны. Трудно было не просто двигаться, парень не мог вздохнуть. Несколько раз мяч сбивал его прямо с ног, десяток раз оглушал ударом о плексиглас. Старшекурсники откровенно ржали и издевались над ними, казалось они ничуть не устали, ничуть не замедлились, а их подачи ничуть не ослабли. Младшие сдались, когда Жасмина упала без сил, а Жан ударился о стены и не мог сделать больше двух шагов без падения. Счет 4:9 — сокрушительный проигрыш. Пока Кевин и Рико спешили к напарнику, чтобы помочь подняться, Натаниэль медленно подошел к Жасмине. — Идти сможешь? — Спросил рыжеволосый, стянув с сокомандницы шлем и ровно ту усадив. — Не знаю. — Голос прозвучал слишком глухо и обессиленно. — Это моя вина… — Спустя минуту прошептала девушка. — Что твоя вина? — Спросил Нат, стягивая защиту. — То, что мы тебе и минуты на вдох дать не смогли? Или то, что ты поймала сорок девять мячей против лучших нападающих студенческой лиги страны? — Игра длилась только сорок две минуты, — взглянув на экран констатировала Жасмин. — Целых. В прошлых раз и тридцати не было. Жас, уймись, даже я не так самокритичен. — Впервые за последний год Натаниэль говорил что-то подобное. За все время как их с Анабель отношениях сгорели он нормально больше ни с кем не разговаривал. Парень с трудом помог девушке подняться, после игры его плечо пульсировало, голова кружилась, а колено ныло от боли — казалось болели те мышцы о существовании которых Нат не подозревал. Каждая его тренировка оставляла за собой след усталости, но кровавый матч вытянул все оставшиеся за неделю силы. Завтра пятница, как они с Рико выйдут на ринг — хороший вопрос.