Пленники черной крови

Четвертой семьей Эндрю и Марлен оказались Спиры. До боли милая, добрая…потрясающая мать Кэсс…после Кросс, чей отец убил родную дочь в порыве приступа наркологической ломки: Эта семейка встала в рейтинге Марлен даже ниже Стоунов. А у Эндрю с опытом в двенадцать семей, они не смогли обойти только одну. Кросс зарезал дочь в порыве ярости, девочка шестнадцати лет лишь пыталась защитить свою младшую сестру. Семилетняя Робин за одну ночь потеряла сначала старшую сестру, а спустя несколько минут лишилась матери. Мужчина трижды выстрелил в жену, как только та вошла в дом, услышав крики дочерей. Спуститься с чердака, в который их увела приемная сестра, рвалась Марлен: — Эндрю! Я разберусь с тридцатилетним наркоманом. Он даже стреляет мимо! — Последнее было сказано на русском, потому что Робин рыдала сев к стене, она прижала к груди колени, детское тело било крупной дрожью. — Нет! Нет, пожалуйста! Сестренка…не иди туда…папа, папа он. — Громко расплакалась девочка. — Тише, милая… — Прошептал Эндрю, прижимая к себе Кросс. — Ты никуда не пойдешь. Звони в полицию, запремся здесь. Он не сможет подняться на чердак. — Марлен недовольно сморщилась решению брата, но спорить не стала. Рыжеволосая достала телефон из внутреннего кармана и набрала номер Малики. Робин — блондинку с голубыми глазами, жутко похожую на Эндрю по мнению Марлен — забрали органы опеки. Тогда Доу попросил Мариэль впервые: — Позаботься о ней, ладно? Мы можем что-нибудь сделать что-бы она попала в нормальную семью? Можем сделать хоть что-то? — Рыжеволосая удивилась…за пять месяцев в доме Кросс она тоже притерлась к Робин и ее сестре. Но сама сущность Марлен не давала ей полюбить так скоро…даже Эндрю укрепил права в ее душе лишь, кажется, через год их отношений… Веснински несколько секунд рассматривала лицо брата, мимолетом пронеслась мысль о схожести черт лица сестер Кросс и ее Дрю…девочка согласно кивнула: — Я позабочусь об этом…уверена, Малика сможет сделать что-нибудь. Кэсс в действительности оказалась прекрасной женщиной и хорошей, заботливой матерью. Ричард Спир не проявлял к приемным детям особо интереса — никому из дуэта он не показался опасным или подозрительным… Скучный, незаинтересованный, но слабый мужчина средних лет — ничего примечательного. — Кэсс, можно взять еще рожок мороженного? — Эндрю подошел к холодильнику. Четыре месяца в доме супружеской пары прошли быстро. Дуэт в тайне все так же практиковал рукопашный бой, приходя и бросая вещи в заброшке не далеко от школы. Они пошли на экси, которое всегда нравилось Мариэль…блондин заметил это давно, еще у Волковых, когда сестра подолгу могла смотреть казалось бы скучные матчи игры. Дрю легко согласился пойти в секцию.лишняя физическая нагрузка, которая совершенно не вызывает вопросов и интерес Мари. Кроме того на первой же тренировке нашелся его талант…конечно, мячи отбивались не так легко как хотелось бы, но за всю историю преподавания тренера экси в их школе, как он сам рассказал, Доу был первым кто из десяти бросков поймал шесть. Ни раз кандидаты могли словить два или три, потому что первые подачи простого уровня, «чтобы не спугнуть», но за все время тренер всего раз получал ученика, который смог бы поймать пять мячей…позже, учитель останется уверен, что как минимум один из них оказался удачей. Но Эндрю легко справился с первыми четырьмя бросками, а затем так же поймал седьмой и девятый…ясно, что десятый мяч поймать было сложнее всего. Тренер так же поведает, что за его тренерство никто на первой тренировке не ловил девятого мяча…да даже седьмого! Обычная школа…без какого-либо уклона ведь. Марлен так же без труда получила место полузащитника, учитель дважды ей предлагал позицию нападающего…ее характер, как на поле, так и вне его отлично подходили для атаки, но сестра лишь отмахнулась сказав, что ей не нравится носится по всему полю и постоянно ждать передачи мяча…гораздо интереснее его отобрать; но и защитник из нее не лучший, так что выбранное место идеально подошло. — Конечно, Энди. Когда Лена вернется? — Спир выбрали нестандартные сокращения для них, но дуэт не стал акцентировать внимания. На деле было даже плевать, дети через раз отзывались, потому что оба не думали об этом. Сначала новая хорошая семья оказалась отдушиной. Эндрю был счастлив…с сестрой он уже второй раз попадал в нормальную семью. Но скоро отдернул себя…рано или поздно нужно будет уйти…решение приняли сразу. Оставаться где-либо слишком долго нельзя. *** — Фэрмонт в ближайшее время планируют получить клан Мара, Морияма претендует, но получить смогут только если с тридцати процентным шансом. — Сообщила Малика, когда дуэт вернулся в приют от семьи Кросс. — На кой черт мафиозным кланам маленький провинциальный город? — Раздраженно бросила Марлен. — Близок к Окленду. После Кристиана весь город на уши подняли…там теперь новый центр криминала. — Блять. — Выругался Эндрю, ему уже изрядно осточертело все происходящее. Почему за ними не перестаёт тянуться хвост неприятностей? — Куда в этот раз? — Пока я присмотрела Сакраменто и Сан-Хосе. — Сакраменто дальше, — пожала плечами Марлен. Парень мгновение смотрел на нее, а затем кивнул: «как скажешь» — согласился он. Новый переезд дался проще, в ночь перед дорогой Эндрю почти минуту не мигая смотрел на сестру: — Ты чего? — Эль, — изредка Доу обращался к сестре по сокращению настоящего имени, — ты хоть раз по-настоящему уставала? — О чем ты? — Мы третий час беспрерывно сидим за сборами, перебираем макулатуру, — Марлен попросила Брендона собрать для них всю возможную информацию о происходящей в городе ситуации, поэтому сейчас они уже долго разбирали то что получилось собрать. — А ты даже не замедлилась. И так всегда…когда мы сутки не спим, когда часами спаррингуем, когда учимся. Мы два года вместе…а я тебя уставшей ни разу не видел. — Девочка прикусила губу, не зная ответ. Что такое усталость? Когда хочешь спать? Ну такое случалось…когда не можешь на ногах стоять после долгой драки? И такое было…но Эндрю похоже называет усталостью нечто иное. — Уставала, наверное… — Хмыкнула она. — Ну…когда уже не можешь что-то делать? Когда не можешь больше что-то делать… а если делаешь то очень медленно, тормозишь, реакция пропадает толком…когда очень хочется просто лечь. — Нет, такого не было…наверно. Эндрю, у меня никогда не было возможности «замедлиться» или «больше не делать» — если отец говорил «спарринговать четыре часа», я могла кровью плеваться и ноги по полу волочить, но должна была драться. И не могла бить слабее или медленнее…сомневаюсь, что тогда дожила бы до сегодняшнего дня. — Это физическая необходимость человека…- Парень задумался, — это как воду пить…нужно, как воздухом дышать. Ты же не могла игнорировать необходимость организма. Да даже если могла…организм не может игнорировать свои потребности. Ты так давно бы умерла…ну или теряла сознание постоянно. — Рыжеволосая около минуты смотрела на брата, а затем сообщила: — Я теряла… — Эндрю приподнял брови: «что?». — Теряла сознание постоянно…ну было такое, что по несколько раз в неделю. Медсестра говорила: «утомление». Но не более того. Как видишь, еще жива. — И остальным было плевать? — Теперь брови приподняла Марлен: Эндрю, кажется, давно понял, что остальным было плевать на ее состояние. — Я имею ввиду…ну, это же плохо, если ты во время работы упадешь в обморок. Как было твоему отцу? Все равно, что ухудшалась твоя работы? — Веснински усмехнулась: — Нет…не все равно. Он в основном качал меня херней всякой…ну типа витаминов. Это не помогало…так что в ход шел чаще всего дополнительный сон. Мне давали час днем, чтобы спать. Его нельзя было тратить на что-либо иное — только сон. Но чаще всего в такие периоды на остальное время приходилось еще больше работы. Выбора не было. Как ты говоришь: «организм не мог игнорировать свои потребности». К тому же…у меня это было всегда…с самого детства. Я думаю, в этом плане, мой организм просто закален. — Но…например во время боя? Когда соперник был гораздо сильнее…ты же рано или поздно понимала, что больше не можешь. Останавливала спарринг. — Марлен вновь удивилась предположению брата: «останавливала спарринг?» — что это за бред? — Нет, не останавливала. — Эндрю чуть сморщился в недоверии. — Ну…опять же. Я не могла остановить бой. Не могла. — Ну ты же их останавливаешь во время наших драк. — Да, потому что если ты свалишься без сознания, то я вряд ли смогу тебя откачать сразу. — А сама вообще ни разу не «валилась с ног»? — Нет…ну когда я понимаю, что больше не могу…чаще всего дальше идет просто автоматизм…появляется злость, раздражение…я не могу не справиться…поэтому дальше уже идет злость. Дома, если в итоге кто-то другой не останавливал спарринг, то я просто теряла сознание рано или поздно. — Каждый раз? — Да…ну, чаще всего, конечно, Лола, отец или соперник останавливали все…когда было достаточно. Но я ни разу… — Просто злилась? — Уточнил Эндрю. — Чаще всего…”я не могу не справиться» — простое правило, если я не справляюсь, то злюсь на себя за это. — Наконец Эндрю кивнул. Идиотский, но действенный способ прыгать выше головы. Только еще через два часа они легли спать. Марлен ворочалась, думая над вопросом брата…усталость — это потребность человеческого организма в отдыхе. Что с ней мог сделать отец, если мозг просто перестал ее воспринимать? Лола подошла ближе к падчерице. Скоро четвертый час как они отрабатывали все перед первым в жизни Мариэль показательным боем. Девочка перед ней уже плакала от бессилья. Эта тренировка действительно оказалась слишком тяжёлой для четырехлетней малышки. — Я больше не могу! Не могу! Я устала…я хочу спать. — Начала хныкать она. Сегодня Натан запретил Анабель присутствовать, потому в зале больше никого не было. — Ты должна. — Сказала Лола…строго, но совсем спокойно. — Но я не могу больше… — Громче повторила Мари. — Ты можешь. Мариэль Дженна Веснински, ты дочь Натана Веснински и Мэри Хэтворд…наследница криминальной Америки, ученица Лолы Малкольм. Ты можешь все. — Но как? — Девочка почти истерично бросила нож в стену так сильно, что кончик лезвия погнулся. Женщина встала с корточек, на которые садилась, чтобы встретиться с названной дочерью взглядами, и взяла нож в руки. — Так же как и всегда. Ты встаешь и делаешь то, чему тебя учили. — Я устала! Я не могу… — Уже в истерике начала биться девочка. — Что ты хочешь? — Спросила Лола, садясь обратно к падчерице. — Спать! Я хочу спать! — Ты злишься на меня, потому что я не даю тебя это? — Да! Да-да-да! — Мокрые от пота волосы девочки свисали на лицо, лезкли в глаза и рот. Мариэль ладонью убрала их и начала тереть глаза. — Не три глаза. — Строго сказала Лола, Мари проигнорировала ее. — Мариэль, не три глаза. — Уйди! — Ты очень злишься на меня? — Да-да-да. — Девочка ударила ногой по полу. — Хорошо, тогда покажи эту злость. Ударь меня. — Мариэль только через минуту убрала руки от покрасневших глаз и поднялась. Веснински со всей оставшейся силы ударила наставницу по голове. Лола чуть поморщилась, но улыбнулась. — Ты же очень злишься…покажи это. Ударь сильнее. — Рыжеволосая сильно пнула колено Малкольм и крикнув ударила снова по голове. — Уходи! Я устала! Я не могу больше! — Слезы вновь потекли по детским щекам. — Не можешь? — Не могу! — Но ты била меня. Значит можешь. Ты можешь продолжать. Ты можешь справиться. Мариэль, усталость — это слабость. А ты не можешь быть слабой. Ты всегда должна быть сильной. Ты наследница своей семьи. Ты не имеешь права быть слабой. Ты не имеешь права уставать. — Рыжеволосая вновь расплакалась и прижала к стене, после того как легла на пол. — Хорошо, ты можешь отдохнуть десять минут сейчас. Но затем мы продолжим, ладно? — Ладно. — Грубо дернулась девочка. — Только десять минут, Мариэль. Ясно? — Да. *** — У нее сегодня дополнительные по математике и французскому, я хотел ее дождаться, но лишние четыре часа в школе… — Мальчик наиграно фыркнул, проще всего было строить из себя как можно более обычного подростка. Кэсс ему очень нравилась…почти до скрежета в сердце и боли под кожей. Хотелось вновь сказать родное: «мама» — прочувствовать его…но теперь казалось будто он предаст и Веронику, и себя, произнеся это. К тому же Спиры ничего не стоили в сравнении с Волковыми. Дрю скучал…очень. Это глупо и не серьезно, но во многом он винил себя…за малейшие промахи и ошибки, за непослушание…за аварию Артура, к которой он не имел совершенно никакой причастности. Постоянно были мысли, что он мог бы попросить взять отца отгул, мог бы сделать хоть что-нибудь! Понимание, что нет…ничего не было в его силах губило еще сильнее стыда и вины. А если это придет снова? Беда вновь свалится словно снег на голову? Он лишиться… Марлен? И тоже ничего не сможет сделать? Черт возьми… *** Натан открыл папку с документами в очередной раз…сотый или тысячный за полгода. Конечно, он проверил информацию о которой говорил сын. И конечно она оказалась ложью. Но черт возьми, ложью оказалось лишь то где сгорела его дочь. 03 мая 2000 года в 02:37 в пожарную службу города Сакраменто сообщили о пожаре. Звонили соседи, дома, в котором жили супруги Спир. С ними был их сын Дрейк, а так же приемные дети Марлен и Эндрю Доу. Позвонили слишком поздно, второй этаж дома уже догорал, а первый полностью покрылся огнем. Приехавшие пожарные тушили уже обломки. Пятеро жильцов дома сгорели, их останки были собраны и отправлены на экспертизу. Перед Натаном лежала стопка документов, подтверждающих «Марлен Доу — она же Мариэль Дженна Веснински, мертва». Мужчина отправил на место сгоревшего дома и к останкам дочери свору своих человек…провели еще десяток возможных экспертиз. Все вело лишь к тому, что Мариэль действительно мертва. Натан рассматривал огромное количество фотографий дочери после побега…как не странно их оказалось достаточно. Дочь попала в Окленд, после семьи Смит в небольшом провинциальном городке недалеко от него, затем почти год находилась в приюте крупного города. Позже Фримонт с семьей Кросс, а затем Сакраменто, в котором погибла. Вся информация к его проклятью являлась крайне достоверной. Оливер Тейлор — человек Мэри, которому она так доверяла, уже более полгудоа в руках Натана… Хэтворды наровили выкупить того или выкрасть, но Веснински сделал многое, чтобы оставить жертву в своих руках, пришлось даже Кенго отказать. Все базы, системы…архивы чертового крысеныша Мэри были в руках Натана. А вместе с тем — вся информация про дочь. Алекса Холл — глава пореднической организации, которая славилась на всю криминальную Америку за крупную сумму продала все данные о Марлен Доу Натану. Выяснилось, что Мэри оказалась достаточно умна чтобы разбросать жизнь дочери по шепоткам разным людям, каждый из которых поклялся сохранить все до смерти Мариэль. Как жаль, что его дочь умерла раньше того, как Натан до нее добрался. То что заставило Веснински приложить к спине законной супруги расколенный утюг — то, что Хэтворд оставила их дочь без малейшего шанса на возвращение домой. Женщина лишила их девочку любых денег, связи, помощи. Создала лишь поверхностую видимость защищенности, оставив на другом конце страны в полном одиночестве. Треклятая британская шлюха. Натаниэль выплюнул сгусток крови. Отец оставил у него на шее глубокий порез кухонным ножом за слово о сестре: — Мариэль всегда оставалась лучше тебя. Всех нас. — Выплюнул парень в порыве гнева. Ичиро потребовал от него сегодня два часа подряд истезать одиннадцатилетнего мальчика. Объяснения «за что?» и «почему?» никто, конечно, не дал. Но за каждый вопрос ему оставляли на руказ по ране расколенным боевым ножом. За попытки не истезать ребенка наказания были страшнее. За ужином Натаниэль не мог приступить к еде, его тошнило…тело била крупная дрожь. — Ничего не говори о моей дочери! Ты никто. Ты мое самое большое в жизни разочерование. Смеешь сравнивать меня с моим же главным достоинством? Она вопрошение моих стремлений! А ты сплошное недоразумение. — Гремел голос отца. Натаниэль чувтсвовал как тело покрывалось холодным потом, ноги подкосились еще до того, как отец полностью на него посмотрел. Младший не успел сесть за стол, как его прижали к стене. Натана ревел на всю кухню…возможно на весь особняк. Парню казалось, что землю под отцом дрожит так же как его колени. Былой уверенности и ярости не было…будто и не существовала. Сознание полностью окунулось в страх, Нат слышал биение своего сердца. Он не мог дышать не из-за раны в шее или сдавленного горла…в первую очередь тело обуздал страх, не было даже боли. Ярость отца поглотила все вокруг. Натаниэль потерял сознание всего через три минуты после начала приступа ярости отца. Натан в свою очередь смог унять злобу лишь еще спустя десяток долгих минут. В тот вечер никто больше не заговорил. Анабель оставшиеся часы до отхода ко сну провела рядом с кушеткой медсестры, которая долго стабилизироввала его состояние. Мэри впервые за семь месяцев в особняке вспомнила каково ей было годы назад. За все время на ее теле появилось бесчисленное количество шрамов… Натан мстил за побег…мстил за неуважение и предательство. Но больше всего мстил ей за потерю дочери. Нет…не дочери, за поетрю своего лучшего бойца. За поетрю достоинтсва — которым он мог блестеть перед чужими людьми. За то, что лишился того, чему завидовали все в их мире. Он никогда не считал Мариэль дочерью…так называл перед всеми, может так звал даже на едине со своими мыслями, но никогда не являлся для ее девочки отцом. Натан Веснински порадил четырех отпрысков, но не стал отцом ни разу. Женщина прижалась к кафелю в ванной, сердце беспомощно отбивало ритм, стремясь покинуть грудь. Это было знакомо… Хэтворд слишком часто за тринадцать лет жизни своих детей видила их страдания. Абрам и Натаниэль за жизнь до их побега получали травмы не часто…время от времени то были глубокий, но единнственные свежие на теле порезы от глубоких ножей Лолы, Патрика или Ромеро — очень редко самого Натана. Были ожоги…всего четыре десятка на двоих за все годы…двенадцать Абрам и двадцать пять Ниэль. У младшего сына было два перелома и два пулевых ранения… которые он получил скорее случайно в порыве наказания слишком обезумевшего отца. У Абрама видимых ран гораздо меньше, но Натан часто его топил…окуная в глубокую бочку ледяной воды; а так же любил душить. Каждое наказание сыновей Мэри проживала тяжело…спустя годы смерилась, но переживала иной раз как в первый. Но то были лишь еле распустившиеся бутоны цветков на фоне травм ее дочери. С потухающим и медленно умирающим состоянием организма Мариэль женщина свыклась к пяти годам. Всем в доме было откровенно плевать на то, что маленькая девочка теряет сознание с больной регулярностью. Лола лишь безразлично приводит каждый раз медсестру, а Натан закатывает глаза: «она ничего не сделала, чтобы так утомиться». Ничего не сделала? Пятилетняя девочка на трех трехчасовых тренировках в день? Ничего?! Дважды Хэтворд пыталась что-то сказать мужу, но каждый раз прилетало: «займись своими детьми. То что ты родила мою дочь, не дает тебе права что-либо решать в ее жизни!» — а сразу за эти удар…второй, третий, каждый раз сильнее. Пришлось смериться. Но после…дочь приносили в постель окрававленной. Натан только спустя две истерики со стрельбой от Мэри — спасибо отцу хоть за это, стреляет она хорошо — согласился давать ей час ночью, в комнате девочки. Никто в такие дни ей не помогал. Веснински нес бред полоумного о том, что дочь должна уметь стражаться даже изранненая телом. Шестилетняя девочка? За крошечный час почти каждую ночь Мэри с большим трудом обрабатывала раны и перевязывала сликшом глубокие. Было больно видеть Мариэль, которая лишь изредка морщилась, но пыталась спать, слишком устав от прошедшего дня. Затем больная Лола принесла Натану идею о том, чтобы возить восьмилетнюю Мари на боевые задания. Девочку…в которой Мэри мечтала видеть хоть чуть здоровую, спокойную дочь…на поле боя. Возвращалась дочь похожей на решето…иногда почти десятки пулевых ранений, кучи глубоких ножевых…следы удушья почти каждый раз. Разве с ней там не должны находиться бойцы? Почему дочь вовращается в таком состоянии?! Но хуже всего стало тогда…когда малышка больше тянулась к матери. Когда произносила «мама» за одним столом с отцом…когда улыбалась. То был крошечный период…лет в шесть? Пяти или четыре… Мэри не успела точно запечатить его в сознание. Натан сошел с ума…он истерил, каждый вечер почти убивал жену в спальне…но то что он делал с дочерью… Хэтворд пришлось оттолкнуть дочь. Просто чтобы помочь. Кажется она поняла тогда…но возненавидела. За предательство, за нож в спину, который оказался больнее любого от отца. Она отказалась даже смотреть в сторону матери. А Натан злился даже за теплые взгляды дочери. Мэри стоило больших в жизни усилий, чтобы отказаться от нее…отказаться от части души. А сейчас…ее ребенок вновь страдал. Теперь сын — последний ее ребенок. Теперь он уверовал в ее предательство. Теперь он умирал, а она не могла помочь. Никак…лишь взглядом сделает хуже. А Натаниэль даже от этого взгляда откажется. *** Натаниэль учился быстро…восемь тренировок в неделю в Эверморе…его вернули к воронам и теперь занятия экси стали ежеднейной продолжительной и достаточной сложной рутиной…но рутина эта приносила удовольствие. А вот остальные занятия…подобным не обладали. Стрельба, языки, политика, экономика…и борьба: рукопашный бой, на ножах…деревяные шесты, нунчаку, сюрикены…казалось всем тем, что снилось Натану, Кенго и Ичиро. Кажется, будь их воля он бы и на каблуках, и с веером, и с зонтом, и со стульями бы дрался. Возможно совсем скоро это действительно произойдет. Больно хорошо у него получается. Зато Рико оказался хорошим напарников… Анабель во многом обходила Нила, потому было сложно…как физически, так и морально. Но вот Морияма в чем-то юному Веснински даже уступал. Что ни могло не радовать, хоть и на самом дне сознания…потому что даже самому себе в слабости признаваться больно. *** Натаниэль проснулся от толчка в живот. Парень соскачил с кровати как ошпаренный и человек перед ним в последний мог увернулся от удара. — Ты с ума сошел? — Прозвучал голос Жана Ив Моро с мурчащим акцентом французской крови. — Ты с ума сошел? На кой хрен так человека будить? — Выругался Нат. Первое утро в стенах общежития гнезда началось весело. — До тренировки осталось меньше двадцати минут. Мне откуда было знать как будить тебя? Будильник ты проигнорировал! Хозяин будет в бешенстве, если мы опоздаем. — Я вчера дополз до кровати с трудом. Кто вообще от ваших будильников просыпается? — Фыркнул рыжий. В особняке его будила горничная, часто не один раз. — Хозяин — это кто? — Веснински уже стоял в ванной с зубной щетков у рта. — Хозяин — это тренер. Мы должны так его называть. — Промелькнул вопрос6 «зачем?», но отец тоже не жаловал обращения «папочка», так что плевать. Хотя не слишком бредово называть старую брошенку Морияма «хозяином»? Нат сплюнул зубную пасту: — А как его Рико называет? — Рико? Дядя…или по имени. А зачем тебе? — Фыркнул француз. Когда рыжий почти влетел в шкаф, чтобы достать одежду, Жан протянул ему стопку вещей. Тот без ответа взял ее и тут же снял с себя футболку. — Мы с Рико одной роли — находимся на одном месте в иерархии. — Словно ребенку стал объяснять Веснински. — Мне положено называть Морияма так же как ему. Моро сжал в губы и кажется хотел что-то сказать, но в команут постучали. — Это Кевин. — Сообщил он, кладя перчатки на край кровати. А затем подошел к двери и приоткрыл ее, так чтобы была лишь небольшая щель. Ниэль все еще стоял посреди комнаты в одном белье — нужно было проверить швы трехдневной давности на бедре и ребрах. — Вы скоро? — Прозвучал голос Дэя. За все время Нат так его еще ни разу не видел. Второй номер Свиты отправяли в краткий тур до Вашингтона и Колумбии на мероприятия — Рико не ездил из-за дел семьи…общественности проглатила: «плохое самочувствие отца из-за которого братьям Морияма пришлось лететь в Торонто вместе», конечно, это бред…но за деньги СМИ можно заставить молчать. Младший сын Кенго последние две недели повел в компании Натаниэля и Анабель в подвалах особняка Веснински. Старший Морияма выглядел полоумным, улыбаясь, когда на показательных тренировках Рико удалось один раз уронить Анабель на матрас…конечно, сестра тут же прижала его к этому же месту, но кого это интересует, верно? — Он одевается, — сообщил Жан. — Пусть зайдет. — Фыркнул Нат, не поведя даже бровью пока туго стягивал с бедра пластырь. — Ты… — Прош ептал, вошедший Кевин. Он рассматривал каждый шрам бывшего друга…и оперся спиной о стену от вида. — Только не заплачь. -Обернувшись Нат растянулся в отцовском оскале, без злобы…но не менее зверски.