Генезис

Пришло время снова возродиться,

Мы возвращаемся из отголосков пепла,

Когда огонь разгорится,

Я чиркну спичкой и посмотрю, как она воспламенится.

***

      Огонь всегда был стихией Кевина. С самого рождения мама рассказывала ему о востребованности пирокинетики и о том, как важны для мира люди, владеющие ею. Кевин слушал её рассказы с открытым ртом, впитывая, как губка, каждое слово. В те времена сверхлюдей уважали, почитали и брали на работу везде, где только можно. Способности открывали новые возможности.       Кевин мечтал стать одним из тех людей, которые могут управлять огнём. Он представлял, как пламя танцует в его руках; как он спасает людей из горящих зданий и просто приносит пользу обществу. Энергия пламени, живущая в нём, была разрушительной, но и созидательной тоже. Он часами тренировался контролировать свои силы под присмотром матери.       Возможно, раньше так и было. Пока правительства всех стран не осознали, насколько присутствие таких людей и их полная свобода угрожает их власти.       Тогда и начались гонения.       Один за другим стали приниматься законы, всё больше ограничивающие права людей со сверхспособностями, или, как их официально сокращали в отчётах, ЛОС. Острая необходимость в них исчезала, как только начался технический прогресс. Многих сверхлюдей заменяли машинами, не заботясь о том, что будет с безработными.       Поднимались бунты. Росла преступность.       Со временем жить с силой стало в сотни раз сложнее. Начались массовые увольнения и ограничения, а позже появился и специальный регистрационный орган, где сверхлюди были обязаны отмечаться, чтобы получить кучу штампов: статус регистрации, наличии или отсутствии разрешения, класс способностей, наличие судимостей. Большинство одарённых оказались за чертой бедности, не сумев найти работу, где они были бы востребованы.       Некоторые сверхлюди пытались адаптироваться, находя способы выжить в новых условиях: кто-то предлагал свои таланты за символические суммы, кто-то зарабатывал на жизнь, объединившись с преступными группировками. Но даже самые талантливые из них регулярно сталкивались с недоверием и предрассудками со стороны обычных граждан.       Их не принимали. На них сбрасывали все грехи.       В таких условиях бедность продолжала давить на плечи. Сверхлюди, пытающиеся бороться с предрассудками, часто сталкивались с агрессией. Пресса и социальные сети усугубляли ситуацию, раскачивая едва закипающее недовольство населения и клеймя позором всех, кто отличался от нормы.       «Сегодня произошло убийство, связанное с несанкционированным применением силы...»       «Стало известно, что исчезнувший ранее человек был связан с людьми, обладающими сверхспособностями...»       «Лидер преступного синдиката, обладающий способностями, был задержан...»       Волна ненависти захлёстывала города. Простые люди, напуганные и озлобленные, требовали жестких мер. Политики, чутко уловив настроение масс, спешили принять законопроекты, направленные на ужесточение контроля и ограничение прав сверхлюдей.       Многие, устав от постоянного давления и дискриминации, решали уйти в тень. Другие, не желая мириться с несправедливостью, принимали вызов, вступали в подпольные организации, готовясь к открытому противостоянию.       Иногда не выходить на улицу было правильным решением. Озлобленное общество не желало принимать тех, кто был сильнее. Так, Кевин почти не помнил тех случаев, когда выходил из дома без матери, а Кейли… что ж, ей приходилось жить в этом круговороте, чтобы прокормить семью.       Это же её и погубило.       Когда ему было лет пять, Кейли в отчаянии связалась с мафией. Её целительские способности немедленно приняли в оборот.       Конечно, кто бы отказался?       Каждую ночь она отправлялась на встречу с криминальными боссами, которые использовали её в своих целях. Кевин был тогда ещё слишком мал, чтобы понимать, как сильно она рискует жизнью ради него. Да и знал бы, не смог бы остановить.       Кейли всё глубже увязала в преступном мире. Каждый раз, когда она возвращалась домой после очередного рабочего дня, Кевин чувствовал её беспокойство, не решаясь задавать вопросы. Всё, что он делал, — это обнимал её. Кейли пыталась дать сыну лучшее будущее. Она мечтала о свободе, но каждая попытка вырваться из-под влияния опасных людей приводила к ещё большей опасности. Каждую ночь она молилась, чтобы Кевин не узнал правду, а утром собиралась и снова шла в шакальи лапы.       Наблюдая за измученной матерью, Кевин уже в раннем возрасте понимал, что мир не так прост. Вскоре, когда Кейли в очередной раз ушла и больше не вернулась, — став старше, он узнает о том, что её, вероятно, попросту устранили, — Кевин остался один. Ему пришлось на собственном опыте узнать, каково это — быть брошенным; добывать пищу в самых зловонных местах, рискуя собой.

***

      Противный писк будильника возвещает о начале нового дня. Если бы Кевин мог, он бы не вставал с постели, но осознание того, что никто не позаботится о нём, кроме него самого, заставляет снова встать. Он старается не думать о том, как сильно ему не хватает матери, её тепла и защиты.       Кевин медленно тянется к будильнику, чтобы отключить его. Очередной утренний ритуал кажется ему невыносимым напоминанием о потере. Завтрака нет, как и материнских наставлений, которые всегда поддерживали его. Он надевает поношенную куртку, которая когда-то принадлежала Кейли, и смотрит в разбитое зеркало. Видит отражение мальчика, в глазах которого таится страх.       Последний раз он был на улице три дня назад, когда один из бригадиров осмелился незаконно набрать на стройку таких, как он, чтобы уложиться в срок сдачи объекта. Стоит только открыть входную дверь, на него обрушивается затхлый запах неблагополучного района Линкольн Сити. В почтовом ящике рядом с домом торчит очередное предупреждение о неуплате, но он решает проигнорировать его, зная, что найдёт внутри.       Кевин медленно идёт по узким улочкам, пробираясь между унылыми зданиями. Каждый его шаг отдаёт эхом одиночества. Он старается не привлекать внимания. Боясь быть пойманным или, что ещё хуже, убитым в переулке, он надвигает капюшон на глаза и ускоряет шаг.       Если существование людей со сверхспособностями ещё терпят, то пирокинетика, живущего в домике по соседству, просто забьют камнями. Стереотип о преступных группировках поджигателей слишком силён, чтобы его можно было перебороть. Бесполезно объяснять, что пара придурков, использующих огненные способности во вред, не определяют всех пирокинетиков.       — Йоу, Кев, — раздаётся знакомый голос, и в поле зрения появляется Мэтт Бойд. — Давно тебя не видно. Как сам?       — Нормально, — отвечает Кевин, стараясь скрыть напряжение в голосе.       — На ваших снова вырос спрос, мафия ищет пирокинетиков. Задержали несколько ребят, — произносит Мэтт, равняясь с ним. — Говорят, могут устроить чистку.       Кевин чувствует, как по позвоночнику пробегает знакомый холодок. Он понимает, о чём говорит Мэтт, но предпочитает не вмешиваться в эти дела. Его жизнь и так полна опасностей. Не хватало только разборок с преступниками.       Полицейский беспилотник кружит над головой, осматривая окрестности. Кевин старается не смотреть вверх и советует Бойду делать то же самое. Он понимает, что могут возникнуть проблемы, если дрон идентифицирует их как людей со сверхспособностями без действующей регистрации.       — Не привлекай внимания, — предупреждает он.       — Всё под контролем, — отвечает Мэтт, хотя и чувствует, как ложь сворачивается в горле. — Помощь нужна?       Кевин качает головой.       — Не парься, я до Итана. Он обещал сегодня подкинуть работёнку.       Перед тем как попрощаться, Бойд тормозит его, понижая голос до едва слышного шепота, и спрашивает:       — Есть новости от Жана?       Кевин вздыхает, пожимая плечами. Конечно, согласно общепринятым правилам, его не должно волновать, что происходит в жизни его бывшего, но не сейчас, когда Моро не выходит на связь уже несколько месяцев. Здесь уже попахивает криминалом. Дэй бросает короткий обеспокоенный взгляд на Мэтта. Пауза затягивается, и он чувствует, как сжимается его сердце. Жан всегда был для него не просто парнем, а настоящей родственной душой. Они вместе преодолевали трудности, а теперь неизвестность гложет его изнутри.       — Никаких, — тихо отвечает он. — Никто ничего не слышал.       Мэтт кивает, понимая его беспокойство. Трудно найти информацию о человеке, которого, возможно, уже и нет в живых. Особенно если это один из лучших криокинетиков Линкольн Сити. С ним могло случиться что угодно. Ходят слухи, что в Линкольн Сити началась охота на криокинетиков, и он стал одной из первых жертв. Об этом Мэтт предпочитает умолчать.       — Если что-то станет известно, дай знать, подключу своих Лисов.       Кевин благодарно улыбается, быстро прощаясь с Мэттом, и идёт к стройке, не в силах отвлечься от мыслей о Жане. Каждый раз, когда он закрывает глаза, перед ним возникает его образ.       Жив ли он вообще? Куда, чёрт возьми, пропал? В какое дерьмо вляпался на этот раз?       Ладони нагреваются, и Кевин мгновенно реагирует, натягивая рукава куртки на руки. Это вряд ли спасёт от огня, но, по крайней мере, он сможет сказать на допросе, что пытался предотвратить возгорание. Контролировать бушующее внутри пламя становится всё труднее. Каждый шаг всё больше отдаляет его от стабильности.       — Какого чёрта, чувак?!       Один из рабочих, Сет Гордон, кажется, электрик, шарахается от него, когда Кевин обжигает его. Случайно, без всякого злого умысла. Сет отступает назад, прислоняясь к пока ещё холодной стене. Их охватывает жар, сама конструкция здания начинает нагреваться. Гордон сверкает молнией во взгляде, готовясь защищаться от нестабильного пирокинетика.       Кевин стряхивает с ладоней поднимающееся пламя, в надежде затушить его. Он не хочет никому вредить; сжимает кулаки, пытаясь подавить огонь внутри себя, но это всё равно что пытаться удержать бурю в ладонях. Адский кострище лишь разгорается с большей силой.       Хаос вокруг вызывает панические мысли. Его разум пытается пробиться сквозь жар, но каждое мгновение кажется полыхающей вечностью. Звуки вокруг него становятся всё громче и громче, — крики, вой сирен, топот ног, — это нервирует. Кевин сжимает виски, пытаясь ухватиться хотя бы за одну мысль, которая помогла бы ему найти выход из этого безумия. Пламя его даже не обжигает.       — Успокойся, чувак! Контролируй это дерьмо или убирайся отсюда!       — Я не умею это контролировать, — огрызается Кевин. — Скажи, что делать, раз такой умный.       — Не знаю, чёрт возьми! Попробуй перенаправить.       Кевин стискивает зубы, концентрируясь на дыхании. Тяжело вздохнув, он вытягивает руки вперёд, пытаясь перенаправить энергию внутрь, а не наружу, но у него ничего не получается. Внутри бушует вулкан, контроль ускользает. Каждый удар его сердца напоминает о безумии, которое он пытается сдержать. Кевин вспоминает бесконечные попытки обуздать свои силы, но теперь всё это кажется тщетным.       И он сдаётся.       Огонь, почувствовав волю, немедленно распространяется на всё, до чего может дотянуться. Люди стремительно покидают здание, но без жертв не обходится. Некоторые вообще не выходят живыми, обуглившись до костей, другие получают ожоги различной степени. Кевин оседает в центре хаоса. Его сознание погружается в пучину отчаяния. Кажется, что мир вокруг превращается в ад, и в этот момент он понимает, что ему не удастся избежать последствий.       Кто-то снаружи кричит:       — Вызывайте полицию. Код 8!       Все, кто обладает сверхспособностями, тут же кидаются врассыпную. Полицейское управление не станет разбираться, кто прав, а просто задержит всех причастных. Кевин тоже предпочёл бы убежать, но понимает, что пламя последует за ним. Он, конечно, ненавидит этот город, но не настолько, чтобы сжигать его дотла. Кевин закрывает глаза, не в силах смотреть на разрушения, которые он сам же и спровоцировал. Внутри него бушует понимание того, что он ничем не отличается от мафиози, которых так яростно ненавидит. Разница лишь в том, что он причинил вред неосознанно.       Сквозь гул разбушевавшейся стихии прорывается звук громкоговорителя.       — Полицейское управление Линкольн Сити. Немедленно прекратите несанкционированное применение силы, иначе мы будем вынуждены выпустить Стражей.       Кевин медленно открывает глаза, чувствуя, как жар охватывает его тело. Возможно, ему не стоило выходить из дома сегодня, ведь он знал, что его способности не поддаются контролю.       Пожалуй, да, это было глупо. Стоило переждать.       Возможно, ему следовало бы обратиться за помощью к врачу или к тому, кто занимается нестабильными случаями одарённых, но страх быть непонятым не позволил ему сделать этот шаг.       — Повторяю, прекратите несанкционированное применение силы, иначе мы будем вы…       Снаружи раздаются звуки выстрелов, и через мгновение его жар утихомиривают холодом. Кевин старается думать, что это к лучшему. На такое способны только криосы, а ему бы очень пригодился кто-то, умеющий гасить пламя.       Кто угодно.       — Вырубите его, — говорит кто-то, пока Кевин приходит в себя после всего, что произошло. — Мне проблемы не нужны. От Тетсуджи потом не отобьёшься.       Прежде чем некто выполняет этот приказ, Кевин вспоминает, что его мать тоже рассказывала о человеке по имени Тетсуджи. Кажется, Морияма. Её непосредственный начальник и, как Кевин узнал много позже, один из крупнейших наркобаронов Линкольн Сити.

***

      Кевин никогда не чувствовал себя таким уязвимым. Даже выживая на улицах, среди преступников и отбросов общества, он никогда ничего не боялся. Мать учила его, что бояться должны таких, как он, и это всегда имело смысл.       Почему те, кто сильнее, должны подчиняться тем, кто слабее? Логично?       Вполне.       Однако сейчас, в тёмном помещении, куда его привели неизвестные люди, его что-то беспокоило. Если бы кто-нибудь сказал ему пару дней назад, в какие неприятности он попадёт, он бы не поверил. Подумать только, как он докатился до того, что связался с мафией. Очевидно, те самые люди, которые спасли и помогли ему, забрали у него семью; отняли маму, которую он не видел всё своё детство.       Он был всего лишь пешкой в игре, правил которой не знал. Чувство безнадёжности охватило его, и Кевин ощутил, как стальные оковы страха стягиваются вокруг его груди. Он не знал, чем всё это закончится, но в одном был уверен: он больше не тот храбрый мальчик, который без страха бродил по улицам. Судьба поставила его на колени, и теперь ему предстояло решить, кто он на самом деле и за что готов бороться.       Когда дверь открылась, в проёме появился силуэт, знакомый всем уличным бродягам. Ичиро Морияма, имевший репутацию человека, занимающегося грязными делами. В то время как его дядя руководил всей наркосетью, именно он отвечал за поставку нового пси-наркотика. Все об этом знали, но никто не осмеливался идти против.       — Ты, парень, оказался не в том месте и не в то время, — сказал он.       Кевин почувствовал, как внутренний голос шепчет, что ему следует бежать. Подальше от этих людей, и желательно подальше от проклятого города. Никто в Линкольн Сити не в состоянии жить долго и счастливо.       Простите, но это было очевидно давно.       — Я знал твою мать, — продолжал Ичиро, и в его словах звучало сожаление. Какой же ублюдок, какой подлый, лицемерный ублюдок. — Она совершила ошибку, которая погубила не только её, но и тебя. Я сожалею о том, что произошло, Кевин Дэй, и мне жаль, что тебе тоже придётся расплачиваться за её ошибки.       Лицемерие в словах этого урода раздражало Кевина. Ичиро был едва ли старше его, и Кевин понимал это умом, но перед ним стоял человек, который был частью системы, разрушившей его жизнь; человек, чья семья лишила его возможности хотя бы просто попрощаться с матерью.       — Ваши сожаления ничего не исправят, и я не собираюсь на вас работать, — ядовито выплюнул Кевин, мысленно представляя, как сжигает весь синдикат Морияма заживо вместе со всеми их шавками.       Ичиро усмехнулся, блеснув стальным холодом глаз. С ним нельзя было спорить, его приказы выполнялись беспрекословно, и он никогда дважды не предлагал сохранить людям жизнь. То, что Кевин всё ещё дышал, любой до него назвал бы чудом.       — Мои слова ничего не исправят, но они облегчат твою участь, если будешь сотрудничать, глупый ребёнок. Ты можешь работать на нас и искупить вину своей непутёвой мамаши, а можешь отказаться и твоя история закончится здесь и сейчас.       Всё это выглядело как насмешка, глупая шутка, но бежать было некуда. Кевин прекрасно понимал, что Ичиро не блефует. Этот убьёт его в мгновение ока, нисколько не жалея, а потом ещё и станцует на могиле, попивая виски. На кону стояла его жизнь, и выбор был очевиден.       Выбор без выбора.       — Морияма никогда не отказываются от своих слов.       — Я… согласен, — с трудом произнёс Кевин.       Ярость клокотала в его груди, но инстинкт самосохранения взял верх.       — Ну, что ж, добро пожаловать в семью, Кевин Дэй. Уверен, ты быстро поймешь, как здесь всё устроено. Разумеется, если действительно хочешь выжить.       Ичиро кивнул, и из тени вышел крепкий мужчина с пистолетом в руке. Кевин вздрогнул, но взгляд напротив, выражавший превосходство, заставил его замереть. Сейчас, в этом жалком положении, он был лишь тенью себя прежнего. Ичиро издевательски улыбнулся, словно прочитав его мысли.       — Начнём с малого. Тебе нужно будет поджечь дом одной зарвавшейся сошки. Докажешь свою преданность — получишь больше. Ослушаешься — умрёшь. Всё просто.       — Я не знаю, как контролировать свои… — начал Кевин, но его прервали, прежде чем он успел закончить.       — Научись. Меня не волнует, как ты это сделаешь, нам не нужна лишняя шумиха.       Фраза осталась незаконченной, но Ичиро прекрасно понял, о чём речь. Способность Кевина воспламенять всё вокруг себя была бы им очень полезна, поэтому всё, что им нужно было сделать, — это надрессировать его до нужного уровня. Как собаку.       Кевин кивнул, не решаясь перечить.       — Хорошо, — коротко констатировал Морияма, и стоящий рядом с ним человек, очевидно, помощник в суровых преступных буднях, протянул Кевину папку. — Внутри вся информация. У тебя 24 часа, ни минутой больше, — не дожидаясь ответа, Ичиро развернулся и вышел, оставив Кевина наедине со страхом и растущей ненавистью.       В файле была фотография дома, адрес и краткие сведения о его жильце. Мелкий торговец, осмелившийся перейти дорогу Морияма. Кевин сжал папку в руках, чувствуя, как внутри разгорается пламя решимости.       Он не позволит им сломить себя. Он будет играть по их правилам, но однажды Морияма пожалеют, что вообще узнали о его существовании.       Путь к мести будет долгим и болезненным, но он пройдёт его до конца. Он выберется из этой ямы, станет сильнее и уничтожит каждого, кто причастен к гибели его матери.       Он выживет. Ради неё.