Наваждение

Наваждение второе. Пространство. Комната Ичиго никогда не была его крепостью. Когда растешь с двумя младшими сестрами, всегда есть вероятность проснуться с теплым клубочком под боком, который вздрагивает от звуков грозы, в то время как чертов Ишшин опять не вовремя пропал на дежурстве. Да и Карин только недавно перестал сниться тот сон, в котором… Ичиго тряхнул головой, пытаясь сосредоточиться на занятиях. Если подумать, то понятие о личном пространстве было у него весьма своеобразным. Он сидел над учебниками и пытался второй час найти мотивацию. Мотивация упорно не находилась. Зато повсюду выглядывали следы пребывания в его комнате Абарая Ренджи, и в голову упорно лезли мысли о необходимости определения личных границ, а то эти шинигами совсем страх потеряли. «И совесть.» - тяжело вздыхает Ичиго, когда взгляд случайно цепляется за цветастую тряпку, выглядывающую из запретного-только-с-вещами-Куросаки-шкафа, явно принадлежащую лейтенанту шестого, и невольно вспоминает о Рукии. Рукия никогда не оставляла в доме следов. Чужие солнцезащитные очки не оказывались в его школьной сумке, а красная зубная щетка в общем стакане в ванной не возвещала всем о ее присутствии в доме. И, тем не менее, она фонила.Он чувствовал ее присутствие где-то между лопаток, где-то глубоко в душе, где слишком сильно натягивалась струна, готовая в любую секунду взорваться сигналом «чужой», «опасность». Комната Куросаки никогда не была его крепостью, крепостью был для Ичиго весь его дом. С отцом, прячущим тревогу за глупыми шутками, с вечно хмурой Карин и Юзу, которая все еще с трудом засыпает во время дождя. С дурацким плакатом на стене и ужином, который начинается ровно в семь, Ичиго, и отговорки не принимаются. Ичиго понимает, что готов не задумываясь отдать за своих друзей жизнь, но чувствует, как его отпускает напряжение только когда последний непрошенный, пусть и дорогой гость, покидает территорию его крепости. Он готов отдать жизнь друзья свою жизнь. Но не разделить с ними свой дом. Ичиго постукивает по столу ручкой, вслушиваясь в возню домашних на кухне и в себя. Ренджи торчит в его комнате, - в его доме, - уже вторую неделю, а временный шинигами Куросаки Ичиго все еще спокойно спит по ночам. - Йо, - говорит Ренджи и заваливается в комнату, не утруждая себя стуком. В руках у него бутерброды, на лице улыбка, а в голове – полное отсутствие рефлексии по поводу личного пространства недовольного Ичиго. Когда лейтенант огребает за крошки на кровати, а потом они вместе судорожно пытаются оттереть кетчуп от стены, чтобы избежать справедливого наказания Юзу, струна беспокойства в душе Куросаки остается на удивление спокойной. - Это будет моя полка, - Заявляет Абарай на третий день, устав бесконечно копаться в своей сумке. И, после драки – сначала друг с другом, потом с Пустыми, - его аляпистые футболки и расклешенные джинсы все-таки обретают свое место в шкафу рядом с его школьной формой. Через пару дней, пропуская мимо ушей рассуждения учителя о связи математических формул, Ичиго запоздало и с удивлением понимает, что беспокойство от подобного соседства вызывают только взгляды Орихиме, когда он в утренней спешке натягивает под школьный пиджак не свою футболку. - Заснула у телевизора. – Тихо и немного растерянно шепчет Ренджи в середине третьей недели осторожно пробираясь мимо по коридору в комнату девочек. В его огромных – даже в гигае, черт возьми, огромных – ручищах мерно и расслабленно посапывает Юзу, сжимая в объятиях медведя с подозрительно знакомой банданой на плюшевой голове. На бельевой веревке за окном раскачиваются рядом медицинский халат его отца, спортивная форма Карин и ну-Куросаки-ты-только-посмотри-какая-классная футболка Абарая, а в холодильнике поселился запас сосисок, осьминожки из которых вызывают у Ренджи неизменный восторг, а у Юзу сияющую улыбку. Накрывая сестру одеялом, Ичиго чувствует как позади топчется Ренджи, раскладывая по полкам раскиданные вещи его девочек, и почему-то ему впервые за долгое время кажется, что все в их доме, наконец-то, на своих местах. - У тебя завтра контрольная, не дергайся. – Бросает Ренджи сонному Ичиго, с видимым усилием вытряхивая себя из под одеяла, и скидывает гигай прямо на футон. Бормочет себе под нос проклятия про чертовых Пустых-полуночников и что не для ночных вызовов он до лейтенанта дослужился, перехватывая растрепанные со сна волосы в высокий хвост. Срывается на вызов в шунпо, оставляя уже подобравшегося Куросаки возможность досмотреть свой некрепкий человеческий сон. Когда на следующий день отец впервые за ужином отрабатывает боевые приемы не на нем, а на опоздавшем – вызов не достойное оправдание, Абарай! - лейтенанте шестого, Ичиго хохочет вместе с Карин и чувствует, что его крепость стала чуточку крепче.