Наваждение

Абарай Ренджи думает, что в первую очередь Ичиго для него друг. Знаете, тот, за кого и в огонь, и в воду, и в 12 отряд из цепких лап Майюри-тайчо вытаскивать. Ну и к кому среди ночи можно завалиться, если припрет. Ведь дружба она такая, в обе стороны обычно работает. К Орихиме или Чаду он бы хрен сунулся. О том, чтобы с Исидой в одной комнате ночевать, даже думать не стал бы. Хотя тоже, вроде, друзья. Друзья-то друзья, засыпая в метре от Ичиго думает Ренджи, да не Куросаки. Ему такого объяснения хватает, и спит он, как и временный шинигами, спокойно. Лицо у рыжего вечно хмурое – Карин-то мимикой явно не в маму пошла, посмеивается про себя Абарай за семейным завтраком в доме Куросаки, - и вечно он все беды мира на себя взвалить пытается, но делить одну комнату оказывается неожиданно легко. Ухмыляясь Ренджи незаметно пристраивает новые диски на полку их комнаты. Музыкальный вкус временного шинигами оставляет желать лучшего, но Абарай над этим работает. У него еще вся жизнь для этого впереди. Мысль о том, что жизнь у них разная, а у одного рыжего недоразумения еще и конечная, иногда посещает лейтенантскую голову, но годы службы в Готее учат смотреть на эти вопросы философски. В конце концов что, Куросаки потом дорогу из Руконгая до Готея не отыщет? Да Ренджи сам ему все обходные пути и лазейки покажет, чтоб потом всех стражей и ворота миновать, чтоб напрямую, без вечных этих проволочек – к нему. Тогда, лет так через 80, уже наверняка, Абараю-тайчо. К черту всю эту Академию, сразу решительно отметает Ренджи, заглядывая через сгорбленные плечи и рыжую макушку в учебники, пустая трата времени. Кидо пусть у Киры или Момо учится, если захочет, это я смогу организовать. Главное, чтобы Кенпачи на пути не перехватил, а то так на радостях и на перерождение отправиться недолго, думает Ренджи, и в его снах мелькает рыжий лейтенант с огромным занпакто и белой повязкой на левом плече. Вечером они с Ичиго битых два часа гоняются по всему городу за особо юрким Пустым, а возвращаясь, натыкаются на чей-то праздник. Застывают синхронно, пойманные всполохами фейерверков в ночном небе. В глазах Ичиго усталость и тысяча маленьких искр. Что-то неприятно тянет внутри, и Ренджи тут же хочется треснуть временному шинигами чем-нибудь посильнее. Просто так. Чтобы прикоснуться. Без повода. Для души. Неправильно это, не должно быть у Куросаки такого взгляда, которым он провожает взрывающиеся огоньки. Как будто жизнь в них свою отсчитывает, прикидывает так неспеша -сколько ему еще вместо девчонок за Пустыми гоняться да за Урахарой хвосты его подчищать. Следующий сон приходит к Ренджи пустыми незнакомыми лицами Руконгая, среди которых рыжего нет. И зови не зови, только из оконных провалов на него смотрит усталость с тысячей маленьких огоньков, проворачивая нож вины за украденную жизнь в сердце. Лейтенант шестого отряда просыпается в дурном настроении и больше не дергает Ичиго по ночам. Затаенные надежды во взглядах Орихиме, когда они с Куросаки прощаются у ворот школы, отдаются гулким эхом в уже-не-совсем-живом сердце. Ренджи прячется от него и от собственных мыслей, обещая себе лично провести подробнейший инструктаж следующему ответственному за Каракуру. Чтобы не напрягал лишний раз тех, для кого время все еще имеет счет. Рассуждения о понимании и, - о Боги, ему что, не показалось? – сочувствии, которыми наполнены их ночные часы с Ишшином и пивом в тишине спящего дома, Абарай также предпочитает оставить на потом. Желательно, на никогда. Когда приходит время возвращаться в Сообщество Душ, Абарай Ренджи весело машет на прощанье, уверенным широким шагом заходит в ворота и не может понять только одного. В первую очередь Ичиго для него… кто?