Черная нога

— Кони-и-ис, — мальчик, которому едва-едва исполнилось десять лет, бежал к деревцу, что стояло посередине огромной цветочной поляны в небольшом лесу. — Санджи! — Девочка повернулась и широко улыбнулась, стоило ей завидеть друга. В руках мальчик держал букетик цветов, что он успел сорвать по дороге сюда. Маленькие белые ромашки были смяты и в каких-то местах поломаны, но они смогли сохранить свою красоту. — Это тебе, — вручил букетик Санджи. Белокурые волосы девочки были собраны в две небольшие косички, несколько прядей уже успели выбиться и немного запутаться из-за ветра. На ней было мятное платьице, заканчивающиеся ниже колен и белые туфли. Санджи с восхищением смотрел на нее. Для него она была словно ангел. Конис… Она была улыбчивой и доброй. Ее душа была соткана из всех хороших качеств, присущих человеку. Ее сердце было невероятно чистым. Девочка умела прощать и принимать. Когда он впервые повстречал ее, была зима. Санджи прятался от холодного снега в одном из переулков, среди мусорных баков, кутаясь в рваное маленькое пальто, которое он нашел на помойке. Мальчик завороженно смотрел на падающие снежинки и пытался ловить их языком, но вдруг его внимание привлекла она. Стоящая в красивом пальтишке, которое было на несколько размеров больше, и, казалось, она в нем чуть ли не утопала. Запах от него шел ужасный, но девочка почему-то даже и носом не повела. Да и сейчас, на самом деле, ничего не изменилось… На нем все так же были рваные одежды, волосы были растрепаны, а некоторые пряди и вовсе превратились в колтуны из-за грязи, попавшей на них. Поначалу Санджи боялся того, что девочка расскажет родителям о своем новом знакомом и попросил ее сохранить в секрете их дружбу, на что Конис, долго обдумывая просьбу, согласилась. Радость от появления нового друга, который был того же возраста, что и она, была безумной. Друг друга они понимали с полуслова. Конечно, ей тогда стоило узнать, кто он, и, возможно , рассказать родителям о новом знакомом. Но прошлого не воротишь... С момента того, как они познакомились, Конис иногда одалживала ему свои вещи. Он носил с удовольствием, доводя их до ужасного состояния. И тогда, со слезами на глазах, он выбрасывал их и надевал новые. Санджи приходилось ей врать о том, что дома у него ссорятся родители и поэтому он часто сбегает из дома. Он надеялся, что она приняла эту ложь, но каждый раз, видя ее расстроенное лицо, ему хотелось рассказать правду, потому что вряд ли она ему поверила... Но он боялся. Боялся того, что она не примет его и будет ненавидеть до конца своих дней. — Санджи? — девочка легонько потрепала мальчика по плечу, а после, увидев, что он обратил свое внимание на нее, плюхнулась на землю и жестом пригласила сесть рядом. Так он и поступил. Некоторое время они молчали. Конис перебирала каждый цветочек из маленького букетика и внимательно-внимательно рассматривала, даже несмотря на то, что они все были одинаковыми. Она держала их так, будто это какая-то драгоценность. Санджи же просто оглядывал поляну, иногда бросая взгляд на Конис, но тут же краснел и отворачивался. Рядом с девочкой лежал маленький розовый рюкзачок. Санджи заинтересованно рассматривал вещицу. Он раньше никогда не видел его у своей подруги. Он был плотно набит чем-то, и, казалось, был слишком тяжелым. Девочка, заметив интерес к своему рюкзаку, потянулась к нему, беря в руки. Оттуда она вытащила маленькую лиру. — Можно я поделюсь секретом? — с опаской поинтересовалась Конис. Санджи кивнул. — Обещай, что никому не скажешь! Мальчик еще раз кивнул. — Я хочу стать певицей… — это было сказано с трепетом и восхищением. В этот момент Санджи широко улыбнулся и обнял девочку. — Ты станешь отличной певицей! — говорил ей мальчик, прижимая к себе, — Сыграешь что-нибудь? — Тихо спросил Санджи, отпуская Конис. Та, немного подумав, кивнула и устроилась так, чтобы играть было удобнее. Мелодия, которую она играла была прелестной. Спокойной, местами даже грустной. Легкие прикосновения пальцев к струнам делали звук мягким и пропитывающим теплом. Когда же Конис закончила играть, то убрала лиру и уставилась на Санджи, как бы спрашивая понравилось ли ему? А мальчик даже и подходящих слов не находил, потому что это было прекрасно? Может быть, великолепно? А может, все вместе? Он не знал, как точно описать то, что он сейчас слушал. Ни один эпитет не подойдет здесь! — Я… Я люблю тебя, Конис, — Санджи смог произнести только это. Неожиданное признание заставило девочку застыть от шока. Он что… Ох, она не могла поверить в это. Это правда? Ей не снится? Она попыталась ущипнуть себя, но поняла, что это реальность. Наблюдая за реакцией девочки, Санджи прикусил свой язык, коря себя за то, что не смог сдержать эмоции. Наверное, она разочарована в нем… «Позор! Позор! Позор!» — твердил он себе, все больше погружаясь в отчаяние, представляя, как Конис говорит о том, какой он мерзкий, плюет и уходит, не желая больше видеть. И тогда звонкий смех прорезал это неловкое молчание, Конис поспешила ответить взаимностью и поцеловать в щечку. В первые секунды он испугался, потому что подумал, что умер, но нет, она действительно его обняла, а после поцеловала в щеку. И внезапно серый мир Санджи обрел множество красок, которых он раньше не видел. Он лишь надеется, что теперь это навсегда. Да, это будет то самое «долго и счастливо», которое представлял Санджи с тех пор, как влюбился в Конис. Оставшиеся время они просто дурачились: бегали по поляне и иногда падали на землю. Санджи сделал венок и надел на голову девочки. Вечером же, когда сильно стемнело, мальчик проводил Конис до поворота на улицу, где стоял дом девочки, и они вновь договорились о встрече у деревца. Это место стало их островком счастья. В один из таких дней, девочка предложила Санджи встретить ее у ворот школы, а затем пойти к ней домой. Мальчик охотно согласился. Ему не терпелось узнать, где учится подруга и как выглядит ее дом. Санджи раньше никогда не ходил к Конис домой, он всегда провожал ее лишь до поворота, потому что думал, что ему не место в этом, наверняка, чудесном месте. Наверное, ее дом похож на замок принцессы, а стены покрашены в розовый. Розовый ведь ее любимый цвет. Это, должно быть, целый дворец с большим красивым садом, где растут самые прекрасные цветы, а на ветках деревьев сидят экзотические птицы, которые бы пели по желанию Конис. Хоть фантазии Санджи и не оправдались, но этот дом был все равно прекрасен. От него веяло уютом и жизнью. Для него он был просто огромным, здесь было столько комнат, что и не сосчитать! В восторг его привела большая кухня, она была светлой т просторной. Он увидел большую книгу с рецептами, лежащую на столике, и попытался дотянуться, но стол был настолько высоким, что он уронил ее себе на ноги. Из горла вырвался писк, конечность пронзило болью, которая через мгновение прошла. А девочка, зашедшая на кухню за Санджи, подбежала к нему, расспрашивая, в порядке ли он. — Нравится? — интересуется Конис, замечая книжку, которая стала причиной больного писка Санджи. Мальчик кивает. — Тогда забирай! — с улыбкой на лице, Конис вручает книгу Санджи и ведет того наверх, пока мальчик лепечет о том, что ей не стоило этого делать, да и родители не одобрят. Но она даже и слушать не собиралась. Поднявшись по лестнице, девочка привела его в комнату с музыкальными инструментами. Казалось, будто здесь были собраны все инструменты, о которых он мог только слышать. Он впервые в своей жизни увидел настоящее пианино, скрипку, гитару и даже мандолину. Лишь незаметная синяя арфа обнаружилась в последнюю очередь. Инструмент казался забытым и брошенным – на нем скопилось больше всего пыли. На секунду Санджи даже стало жаль вещь. — Послушаешь, как я играю? — спросила Конис, подходя к пианино. — Да, но… — мальчик переминался с ноги на ногу, смотря то на арфу, то на девочку, — Можешь сыграть на арфе? Это было лучшее, что слышал Санджи. Звуки арфы переливались словно трели птиц, а вид Конис, которая нежно перебирала струны, казался мальчику волшебным. Он несколько раз просил повторить, и девочка с восторгом начинала играть заново. Они много дурачились в перерывах между игрой на инструментах. Санджи довелось увидеть большую коллекцию кукол. Те были красиво разодеты и у каждой была своя прическа. Они даже смогли устроить небольшое чаепитие за маленьким столиком, стоящим около одной из полок с игрушками. Когда же время пришло уходить, они долго-долго обнимались, и поначалу Санджи не хотел отпускать ее, но вот-вот должны были вернуться родители Конис, поэтому ему пришлось уйти. Идя по улице, Санджи радостно держал книгу рецептов, поглядывая на нее время от времени, не веря, что она правда у него есть. Он был окрылен, и ему казалось, что в этом мире он может сделать все. Даже пойти победить злого дракона, которого хоть и не существует, но он его найдет! Так он и заснул со счастливой улыбкой на лице в одном из дворов, при этом хорошо спрятавшись, чтобы его не обнаружили. Ближе к полуночи, когда луна ярко освещала местность, Санджи услышал вдалеке бег. Он становился все ближе и громче. Слышно было, что там бежало много людей. И все они кричали. Некто приказывал бегущему впереди человеку остановиться. — Стой, демон! — Звал мужской голос. Сильно испугавшись, Санджи попытался притянуть небольшую картонку ближе, прячась за ней, чтобы его не заметили. Он закрыл уши руками, чтобы не слышать эти ужасно страшные звуки. Но это не помогало, он весь трясся. Вдруг в голову пришла мысль, что это охотники на демонов, которые застали одного из его сородичей за совершением преступления. Страх окутал тело мальчика. Ладони потели, а стук сердца отдавался в ушах. Санджи весь зажался, боясь шелохнуться и издать малейший звук. Сейчас для него темный переулок казался куда страшнее, чем в обычные дни, потому что он не знал, выживет ли он. Он вспомнил детский стишок сестры, которым она предостерегала его от встречи с охотниками, и, возможно, сейчас это был единственный шанс, чтобы успокоиться и взять себя в руки. Он не помнил его полностью, лишь какими-то отдельными обрывками, но фраза «иначе охотник съест» отпечаталась на подкорке его памяти. Он ни за что ее не забудет. Эти люди, которые убивали демонов с помощью кинжала из кайросеки, были для него страшнее… Всего на свете. От страха потекли слезы. Он дернул себя за волосы, в руках осталось несколько прядей. Почему, ну, почему он просто не может хотя бы ненадолго почувствовать себя счастливым? Почему за все те крохи счастья он может лишиться жизни? Почему сейчас он сидит и льет слезы, он же демон! Почему он просто не может быть бесчувственным! Строгий голос Джаджа раздавался в его голове так громко, будто тот стоял возле мальчика и отчитывал за каждую проявленную им эмоцию. Он такой идиот, раз забыл то, что его отец вбивал ему в голову с рождения. Санджи не должен чувствовать, чтобы не опозорить ни себя, ни отца, ни братьев с сестрой. Но сейчас его сознание издевалось над Санджи, подкидывая все более обидные фразы Джаджа, которые он когда-либо слышал. «Ничтожество», «позор», «разочарование». Санджи начал расчесывать свои руки, злясь на свою слабость. Через некоторое время они превратились в кровавое месиво. Царапины были повсюду, а некоторые ногти сломаны. Наверное, думает Санджи, ему было бы лучше не существовать. Никому не понравится настоящий он – убогий нытик. Отцу не понравится. И братьям с сестрой. Возможно, даже маме. В конце концов, Конис не понравится… *** Несмотря на страх перед реакцией Конис, Санджи все же пришел к дереву, и, ожидаемо, она испугалась, но… не испытала отвращения, что определенно обрадовало его. — Санджи! — Испуганно заверещала девочка, — Это родители? Они тебя так? Мальчик не ответил. — С-сейчас, погоди минутку, — немного порывшись в рюкзачке, она достала коробочку с цветными пластырями. На них были маленькие смешные утята, — вот так вот, — сказала Конис, наклеивая на ранки пластыри. Санджи не стал говорить, что вчера его рука выглядела в разы хуже, чем сейчас. Ей не стоит знать, что он - демон с хорошей регенерацией, и эти небольшие жуткие шрамики скоро совсем исчезнут. Он четко помнил, как мама рассказывала ему, что люди не могут быстро восстанавливаться, поэтому, оказавшись в мире людей, он не должен был раскрывать их маленькую тайну. — Это будет нашим маленьким секретом, милый, — прошептала женщина, улыбаясь и прикладывая указательный палец к губам. — Санджи! — Конис обратила на себя внимание мальчика, — Если тебя что-то беспокоит, то просто скажи мне об этом, — она волновалась. Конечно, она волновалась за него! Санджи был таким идиотом. Но он все еще боялся. Каждый день проходил в метаниях между «Рассказать» и «Не сейчас». Сегодня он выбрал второй вариант. Как-нибудь потом. Когда он… Когда она будет готова это услышать. Позже… Он вновь соврал ей о родителях. Ему стыдно. Мерзко. Он хочет разодрать себе горло от того, что заставляет себя врать Конис. Она не заслуживает это! Хоть лицо девочки и выражало беспокойство весь оставшийся день, все прошло довольно спокойно. Они все также обсуждали бессмысленную ерунду. Так проходили дни полные счастья. Девочка открывалась ему с новых сторон, рассказывая, что, на самом деле, она не такая уж и смелая, и она боится, что ее настоящая мечта, которую она когда-то доверила Санджи, может кому-то не понравится и ее осудят. Подруги из школы казались крутыми девчонками, которые не принимали «странные», по их мнению, увлечения. Конис поделилась еще одним секретом — не менее важным, чем первый — она с детства плохо чувствовала запахи, из-за чего девочка, конечно, расстраивалась, ведь ей интересно, как, к примеру, пахнут ее любимые блюда, но до конца не отчаивалась. Он понимал, что это не честно по отношению к ней. Конис – открытая и честная перед ним. Она рассказывает свои тайны, несмотря на то, что ей страшно. А Санджи молчит. Молчит, потому что он – самый настоящий трус. Они веселились и грустили время от времени. Казалось, что это навсегда, поэтому в одну из таких прогулок, Санджи взял травинку и обмотал ее вокруг пальца девочки, приговаривая, что она теперь его жена, и, когда они вырастут, он купит ей настоящее кольцо с бриллиантом! Конис рассмеялась и захлопала в ладоши. Чем больше Конис проводила времени с Санджи, тем больше отдалялась от своих школьных подруг, которые каждый раз спешили ее задеть шуткой про "жениха и невесту", что могло сначала смущать, но со временем она перестала обращать на эти шутки внимание. Не их это было дело. А вечером, после того, как Санджи и Конис прощались, мальчик щипал себя за каждую эмоцию, сидя в своем своеобразном убежище. Санджи вновь проводил ее до дома лишь под вечер. К счастью, родители Конис были понимающими и разрешали дочери долго гулять. Санджи шел с маленьким пакетиком вещей, любезно предоставленными Конис. Она заверила его, что одежда была старой, и пропажу их никто не заметит. На небе светилась молочно-белая луна, а вокруг были рассыпаны звезды. Можно было разглядеть несколько созвездий. Вот, к примеру, виднелась большая и малая медведицы. «Мать и дочь» — подумал Санджи, глядя на них. Синий цвет неба казался очень красивым для мальчика. Он напоминал о море, некогда увиденном им. Оно было настолько глубокое и неизведанное, что хотелось превратиться в русала и уплыть далеко-далеко, чтобы увидеть подводный мир. Как-то раз мама прочла ему сказку о гигантской русалочке Ширахоши. Она имела доброе сердце, хоть была пугливой и робкой, из-за того, что провела в одиночестве много лет, будучи запертой в своей комнате. Но он восхищался ею, потому что, несмотря на внешнюю слабость, русалочка оказалась сильной и сумела спасти свой народ от злодея. Сон никак не шел, поэтому он решил, впервые за долгое время, открыть книгу рецептов. Он захотел попробовать приготовить одно из этих блюд для Конис. Клубничный фраппе выглядел очень аппетитно на фотографии и Санджи подумал, что оно ей точно понравится. С предвкушением ожидая завтрашнего дня и встречи он не заметил, как заснул, все также держа книгу открытой. Ближе к утру, когда солнце начало восходить, подросток услышал, как кто-то убежал, топая по лужам. Он чувствовал, как этот кто-то наблюдал за ним какое-то время, а позже, видимо, испугавшись, ушел. Когда он проснулся, то обнаружил, что весь промок, поэтому ему пришлось быстро встать, сложить книгу в пакет и переодеться в более-менее чистую и сухую одежду. Ближе к обеду он отправился на встречу с Конис. Мальчик взял пакет в руки и вышел из укрытия. На поляне никого не оказалось. Тогда он присел на самодельную лавочку из веток под деревом и стал дожидаться Конис. Он поджал под себя ноги, чтобы было удобнее. В тени дерева он наблюдал за тем, как прохожие веселились, пока небо темнело, приобретая иссиня-черный цвет. К вечеру Конис так и не явилась, из-за чего Санджи, расстроенный, ушел. На следующий день она снова не пришла. И тогда Санджи испугался, что, возможно, она заболела. Через день он отправился к ее дому, и, убедившись, что машины ее родителей нигде нет, постучал в дверь. Никто не ответил. Тогда он постучал еще раз, но даже звуков шагов он не услышал. Может, стоит позвонить в дверной звонок? Тишина. Это его напугало. Ее похитили? Убили? Она все-таки не хочет его видеть? Запаниковав, он быстро оббежал дом, находя глазами окно Конис, и добрался до него, даже не поняв, как он это сделал. В комнате было пусто. Она выглядела пугающе безжизненной. Свет выключен, кровать заправлена и не было почти никаких вещей. Лишь одинокая кукла, которая валялась посреди комнаты на круглом коврике. Санджи подошел к окну, вдруг ноги подкосились, и мальчик выпал. Тело пронзило болью, она волнами отдавалась по всему телу, но даже это не смогло отвлечь его от мрачных мыслей. Он смотрел на пасмурное небо и думал о том, что могло произойти. Уехала? Но она ничего не говорила. Мальчик чувствовал себя опустошенным, взгляд бездумно следил за проплывающими облаками. Часы сменяли друг друга, конечности начинали деверенеть от холода, но мальчик продолжал лежать и не двигаться. А зачем? Смысл ему двигаться? Ей просто стало мерзко от него. Он разочаровал ее. Но… Может, он ошибался? Может, стоило чуть-чуть подождать? Он решил ждать на их старом месте, лелея воспоминания и нежные чувства у себя в сердце. Он горько плакал, а его сердце разрывалось, когда через неделю Конис так и не появилась. Он каждый день ходил на их место, ждал там до вечера и все время видел счастливых людей, пока его собственное сердце разбивалось на сотни осколков от обиды за то, что мир так несправедливо обходился с ним, а после уходил. Он щипал и царапал себя только, чтобы не чувствовать ничего. Из глаз лились слезы, обжигающие щеки. Рыдания смешались с всхлипами, которые он не мог контролировать, из-за чего подросток колотил себя еще сильнее. Кровь, вытекающая из ран, смешивалась с соплями и стекала по рукам на землю. – К черту! К черту! К черту это все! – Его голос охрип от крика, и тогда он немного успокоился. Если он не будет говорить, значит, не сможет проявить эмоции. Но это не помогло. И тогда он впервые разозлился сам на себя. По-настоящему разозлился. Его волосы почернели, а крылья с болью потянули его вверх, отрывая от земли. Он испугался. Санджи попытался успокоиться, но понимал, что не мог. Он не может контролировать свои эмоции. Не сейчас. Не в таком состоянии. Это продолжалось некоторое время, пока он без сил не упал на землю и не отключился.