Вижу цель — не вижу препятствий

Пугод мог бы сейчас лежать в постельке, потягиваясь после хорошего сна, и обдумывать, что надо бы подняться, сделать зарядку, чтобы размять вечно ноющую спину, сварить себе овсяную кашу и нарезать к ней фрукты, наслаждаясь тишиной в пустой квартире и отсутствием бормотаний в стиле «почему ты не попросил меня сделать тебе еду, садись, я всё закончу», посидеть немного за компьютером, изучая профильную информацию — предвкушение от скорого начала учёбы в университете бьёт ключом — и немного поиграв с онлайн–друзьями, а потом заглянуть вечером к ребятам с работы, которые собираются у Нео для очередной весёлой ночёвки — к ним как раз впервые присоединится Джаст, обычно такой вид развлечений не любящий, — отписываться маме, что просто «собрался с коллегами на фильм с пиццей», пока победители последней партии в настолки закрывали бы за собой дверь гостевой спальни, из которой в скором времени зазвучали бы недвусмысленные звуки. Планы на выходные по–настоящему его радовали, теша душу надеждой почувствовать себя обычным подростком, предстоящим студентом, который достаточно самостоятельный и при этом в меру безбашенный. Но вместо этого Пугод трясётся в машине брата, ёрзая в кресле от начинающегося дискомфорта в мышцах, периодически ударяясь лбом о стекло и улыбаясь отточено, как всегда улыбается брату, маме и отцу, играя роль «любимого младшенького». Старшая сестра каждый раз хихикает, сочувственно похлопывая его по спине — единственный человек, Пугода воспринимающий его как взрослеющего юношу и читающий, как открытую книгу. Если бы не Сусеки, он бы наверняка не научился и половине вещей, став маменьким сынком, живущим с матерью до тридцати пяти; сестра с ходу выкупила сдвиг родителей и брата насчёт Пугода, потому сама учила его домашним делам, приучая к самостоятельности и чистоплотности, привила ответственность к учёбе, чудом не заставив её ненавидеть, и рассказывала об обязательствах взрослой жизни: налогах, подаче показателей счётчиков, оформлениях карт и регистрации в Госуслугах, когда родители на вопросы только отмахивались и трепали за щёки. Инфантильно. Как бы он в будущем выживал, если бы не Сусеки, которая ему и с поиском работы помогла. Да и в дороге Пугод сейчас только потому, что родителям не захотелось оставлять его одного дома на полтора дня из-за своих дел, поэтому Душенька с радостью предложил брату вместе с ним и его друзьями уехать за город. — У Обси внезапно появились дела, а домик всё равно на четверых арендован, — прекрасное обоснование того, почему он должен ехать с абсолютно незнакомыми ему людьми в какую–то глушь, — Так что собирай сумку, отдохнёшь на свежем воздухе! Пугод пытался мягко протестовать, но кто б ему дал — родители, радостные от того, что их драгоценный сынок останется не один, а с надёжным братом, да ещё и на природе, идею поддержали и на ней настояли, так что у Пугода выбора особо не было, только если он не хотел скандала. Он не хотел. Сусеки, мягко похлопавшая его по плечу, тоже. Так и вышло: в шесть утра они отъехали из родительского двора и двинулись за город. За окном мелькали редеющие дома, другие машины, куда–то тоже спешащие в субботнюю рань, а затем — бескрайние поля, лесные массивы, парочка деревень. По какой–то неизвестной причине домик арендовали действительно в глуши, и трястись в машине в нарастающей духоте пришлось целых четыре часа. Душенька периодически начинал болтать, заваливая уверениями о том, что они хорошо проведут время, а его друзья — очень крутые, и Пугоду непременно понравятся, но если нет и он захочет посидеть один, то ничего страшного в целом, но подышать свежим воздухом обязательно надо, а у дома есть веранда, где Пугод может устроиться с книгой и чаем, если захочет. Пугод брата честно любит; даже несмотря на его гиперопеку тот всегда был и остаётся для него хорошим другом и надёжной опорой, но иногда кажется, словно Душенька всё ещё видит его маленьким дай–Бог–девятилетним любознательным мальчонкой, с которым надо ходить рядом, потому что он хочет показать интересного жука и вместе прыгнуть в лужу. Воспоминания, конечно, тёплые, но на то и воспоминания. — Почти на месте, — сообщает Душенька, сверяясь с навигатором, и с Пугода мигом сонливость слетает — наконец–то можно будет выбраться из тесной машины, размяться, хрустнуть позвонками и смириться со своей участью, вдыхая свежий воздух. Да, Джаст был прав, Пугод слишком драматизирует, но почему бы и нет? Он не слишком большой фанат природы, хоть в сумках и накиданы крема и спреи от солнца, насекомых и прочей дребедени. Боль в пояснице и плечах отзывается неприятно, но разминка и «потягушки» приносят значительное облегчение спустя около трёх или четырёх часов тряски. Ноги немного затекли, и очень хочется завалиться на диван или постель на полчасика, чтобы дать телу прийти в себя, но ещё надо занести и разобрать сумки и продукты. Они приехали первыми — вторая машина ещё где–то в получасе езды. Коттеджный посёлок выглядит элитно и дорого, а между домами достаточно большое расстояние, чтобы соседям не мешать. Конкретно тот, в котором им придётся провести полтора дня, снаружи выглядит отремонтированным и ухоженным, и виден спуск к озеру — удачное расположение. Пугод давненько не опускался в воду, а валяться на берегу под палящим солнцем ему не нравится — быстро обгорает. Внутри одноэтажный дом обставлен минималистично, но функционально и со вкусом: есть кухня, две спальни с широкими кроватями — матрасы умеренной жёсткости Пугод вписывает в плюсы моментально — душевая вместительная и чистая, большая гостиная с достаточным простором для развлечений: бильярдный стол, широкий журнальный столик у дивана, плазменный телевизор над камином. Связь отличная, интернет проведён, выключатели и розетки не создают впечатление тысячелетней проводки. Видимо, взгляд Пугода наполняется заинтересованностью и одобрением, и Душенька хихикает довольное «нравится?», пока они раскладывают привезённые продукты в холодильник. «Ребята ещё привезут», — сказал брат на ремарку о слишком маленьком количестве еды. И эти ребята всё ещё являются настораживающим пунктом всего предприятия. Пугод душенькиных друзей не знает от слова совсем — тот всегда с какой–то ревностностью оберегал его от своего круга общения, словно боялся, что Пугод может им понравиться и предпочтёт чужую компанию любимому старшему. Единственный из его круга, кого Пугод знает, — Обсидиан, и то только потому что он душенькин будущий муж. Но эти друзья, как выяснилось, были из их с Обси общей компании ещё с начала учёбы в университете и каким–то образом оказались знакомы с их родителями. И, видимо, те оставили после встречи наиприятнейшее впечатление, раз отец с матерью так уговаривали Пугода согласиться на поездку. Понравиться их родителям — дело и нехитрое, и неимоверно тяжёлое одновременно, так что часть его даже заинтригована в грядущей встрече. Может прогнозы Санчеза на весёлые выходные всё же исполнятся? Как только все продукты оказываются уложены на полках холодильника, во дворе раздаётся громкий гудок. — О-хо-хо, как раз вовремя! — Душеньку шум изрядно взбудораживает, и он мгновенно тащит брата за собой на улицу. Пугод вздыхает, послушно следуя за братом, готовясь к «встрече века» и замирает на ступенях крыльца, пока Душа обменивается с товарищами рукопожатиями. С товарищами, выглядящими как чёртовы древнегреческие статуи. — Пугод, это мои друзья, Модди и Жираф. — машет Душенька рукой в его сторону, и две пары глаз взметаются на него. Изумруды и оникс; зелень и кора; цветная глазурь на шоколаде. У объектов интереса появляются имена. — Ребят, это мой младший брат — Пугод. Один из них — Жираф — высокий, почти как сам Пугод, и слегка худощавый, весь в пигментных пятнах, но не выглядит от этого нелепо, а даже наоборот — они ему идут. Кажется, что ехидный прищур с его модельным лицом сросся, а разминка в открытую демонстрирует спортивную растяжку; кажется, брат говорил, что один из друзей танцор среди прочего? Мышцы на длинных ногах напряглись на пару секунд, и Пугод почувствовал, как во рту образуется вязкая слюна. Второй — Модди — чуть ниже, но будто бы более мускулистый. У него волосы длинные, кудрявые и колюче выглядящая борода; Пугод ненамеренно вспоминает Диамкея с его прямым хвостом до лопаток и редкой бородкой и, сравнивая, находит коллегу менее привлекательным. Напряжённые бицепсы, проглядывающие сквозь ткань футболки, заставляют ком набежавшей слюны сглотнуть и вздохнуть тяжело, чувствуя как внутри что–то ухает. Пугод смотрит во все глаза на уже не парней — почти мужчин с телами Аполлона, которых Душенька представляет ему, и облизывается мысленно. Губы тянет в искренней улыбке, знакомясь приветливо. И под отросшей чёлкой тёмно–русой прячет вспыхнувший похотью взгляд. Они абсолютно точно в его вкусе. Он абсолютно точно хочет присесть на них этой ночью. — Притронетесь к нему хоть пальцем — придушу. — назидательно произносит старший брат, едва не обрывая к чёрту все надежды. Пугоду хочется фыркнуть, глаза закатив, рассказать о том, как он веселиться с коллегами с работы, но благоразумно язык прикусывает и просто вздыхает, скорчив лицо в гримасе вида «ну братец». — Ему хоть и восемнадцать, но… — Мы поняли, Душ. Пугод чувствует в дополнение к вожделению не только вспышку фетишистского восторга от лёгкой приятной слуху хрипотцы в их голосах, но и неимоверную благодарность за одёргивание его гиперопекающего брата, который, о чудо, действительно прекращает, закатывая глаза, и помогает друзьям достать сумки и пакеты из машины, а самого младшего вверяет самому себе, чем он и пользуется. Ему нужно немного времени, чтобы перевести дух и разработать надёжный флирт–план. И получить полезный совет. Пугод надеется, что его собственные друзья смогут с этим помочь. Модди и Жираф ещё не подозревают, что преподнесёт им сегодняшний день.