Вмешательство профессионала

      У Кастиэля самые красивые во всём мире глаза. Разве может у обычного человека быть такой проникновенный взгляд? Дин предпочитал думать, что Кас не человек, а ангел — так проще было объяснить, почему вообще его синие грустные глаза так затягивали.       Кас и вёл-то себя как ангел — весь из себя такой чистый, правильный, наверняка ещё и девственник, но при этом всё это не было какой-то показухой. Он сам по себе такой. Господи, как же сильно он Дину нравился.       Всю ту влюблённость, которая в один миг так неожиданно Дина захлестнула, усложнял тот факт, что Кас был его соседом. Не соседом за стенкой с его этажа, нет. Они вместе начали снимать квартиру, когда поступили в колледж. И видеть его каждый божий день после осознания своих чувств оказалось для Дина настоящей пыткой. Смотреть на него по утрам, когда он заспанный и взъерошенный, как воробей, встаёт с кровати после нескольких минут сладких потягиваний, или наблюдать за ним после душа, когда он выходит оттуда в одном только полотенце на бёдрах — честное слово, Дин каждый раз еле держится, чтобы не протянуть руку и не сдёрнуть эту тряпку к чертям с чужого тела, — или глядеть на то, как забавно Кас высовывает кончик языка, когда сосредоточенно учит что-то или готовит на кухне — созерцать парня во всей красе и не иметь при этом возможности прикоснуться к нему по-особенному, так, как только любимому человеку можно — всё это просто убивает Винчестера. Он уже устал дрочить на этот светлый образ в душе, а потом делать вид, что ничего не было и продолжать вести себя, как дурашливый придурок, каким он почти всегда себя выставляет. Ну, зато Кас искренне смеётся с его глупых шуток. Хоть какое-то утешение.       Особенно тяжело становится по вечерам, когда они оба свободны и могут устроить кино-марафон или засесть вместе за какой-нибудь компьютерной игрой на двоих, потому что в эти моменты они становятся словно ещё ближе, чем есть. Что в моральном, что в физическом плане. Потому что от ощущения того, как коленка Каса иногда невзначай касается его бедра, Дину хочется улыбаться, и он чувствует себя дураком из-за этого. Влюблённым дураком, если выражаться ещё точнее. И он не может позволить себе распускать руки, потому что они с Касом не пара, так что ему остаётся только чертыхаться про себя и всеми возможными способами стараться отвлечься от дикого желания хотя бы обнять друга. Ну, по крайней мере, это всегда у него вполне хорошо выходило. Если, конечно, не брать во внимание тот факт, что регулярно после таких совместных посиделок ему приходилось проводить в душе чуть больше времени, чем обычно.       Со стороны Каса же Дин вообще в упор не видел ни одного хотя бы малейшего намёка на то, что Винчестер может ему нравиться. И либо это и правда было так, либо Новак просто очень хорошо мог владеть собой. Единственное, что давало Дину надежду — это поддразнивания Габриэля, старшего брата Каса. То, как он при любом удобном случае едва ли не прямым текстом говорил о симпатии любимого братца к Дину, конечно же, преподнося это как очередную шутку, настолько смущало Кастиэля, что он едва не покрывался красными пятнами. Правда, Гейб мог говорить об этом действительно лишь в шутку, ему особо и повод не нужен был, чтобы поиграть в сводницу — того, что Дин с Касом жили вместе, ему уже за глаза и за уши хватало, — но тогда Кас не реагировал бы на подобное поведение настолько остро, правда? Во всяком случае, Дину хотелось в это верить. Однако, больше никаких признаков симпатии к нему со стороны Каса он в упор не видел. И от этого было грустно, а на один только стёб от Гейба полагаться не стоило — это же Гейб, пойди разбери ещё, всерьёз он говорит или нет. Да и лишаться друга Винчестеру не хотелось. Пусть уж лучше он так другом и остаётся, чем тем, кто съедет, когда ему признаются в чувствах.       Дин и понятия не имеет, как Кас отреагирует, если он вдруг не выдержит и скажет, что Новак ему нравится. Потому что у них никогда не заходило разговора об их ориентации — как-то неловко было говорить о подобном. Тем более учитывая то, что до поступления в колледж Дин был свято уверен, что он стопроцентный гетеро. Пока, собственно, не познакомился с Касом. А тот никогда эту тему не поднимал, даже, опять-таки, намёков никаких не делал. Дин видел его с девушками, чаще всего в компании Мэг из их группы — Винчестеру она не особо нравится, но, собственно, кто его спрашивал, — но этого всё равно было недостаточно для того, чтобы предположить, какая вообще у Новака ориентация. Вот если бы Дин умел с ходу такое определять, как Сэм, было бы проще... намного. Но он не умеет, а Сэму до поступления в колледж ещё четыре года, и видятся братья теперь только на выходных, да и то не всегда, поэтому старшему остаётся только убиваться по невозможно красивому парню, живущему с ним в одной квартире. Такой себе расклад.       — Не знаю, я бы на твоём месте просто призналась ему. Со стороны он не выглядит как тот, кто может тебя послать за такое.       Чарли размышляет, сидя за столом напротив Дина и колупая вилкой сомнительной консистенции пюре в тарелке. Еда в буфете их колледжа Винчестера вообще не прельщает — да и его подругу, собственно, тоже, но сегодня она слишком голодная.       — Я, конечно, не так хорошо его знаю, больше по твоим словам, но, раз уж он ведёт себя, как божий одуванчик, почему он должен так отреагировать на твоё признание?       Дин мнётся и чешет затылок.       — Не знаю. Наверное, мне просто страшно.       — Да брось, — девушка слегка закатывает глаза. — Знаешь, я этого не видела, но уверена, что в школе ты был первым среди тех, к кому девчонки мечтали запрыгнуть в постель. И, зная тебя, хоть и не так долго, я могу с уверенностью сказать, что ты этим пользовался. А тут вдруг боишься сказать о симпатии своему другу?       — Потому что он не девчонка, ясно? — неловко оправдывается Дин. — Я всё время жил с гомофобными установками в семье, потому что мой отец терпеть не может всяких “пидоров”, а тут вдруг понял, что мне нравится человек своего пола. Как я себя чувствовал в этот момент, как думаешь?       Чарли вздыхает и пожимает плечами.       — У меня никогда не было кризиса ориентации, я просто сразу поняла, что мне нравятся девушки, и, знаешь, это лучшее, что случалось со мной за всю мою жизнь. Так что нет, я не знаю, как ты себя чувствовал. Но, в любом случае, попробовать стоит. Кас же тебя не съест за это. И даже если вдруг он соберёт вещи и съедет — в чём я сомневаюсь, — это только даст тебе понять, что вам не по пути. Да, будет больно, но ты хотя бы точно будешь знать. По мне, так мучиться неизвестностью и тешить себя ложными надеждами намного хуже.       — Всё, ладно, я понял, не заводись.       Чарли хмыкает, встряхивая своими рыжими волосами, и отправляет порцию картофельного пюре в рот. Тут же морщится и запивает это яблочным соком.       — Да уж, нужно было брать рис.       Дин усмехается.       Вот с Чарли было намного проще говорить и о своих переживаниях, и о своих чувствах. Хотя, наверное, скорее всего потому, что она первая начала вести более откровенные разговоры. Эта рыжая бестия так непринуждённо призналась в том, что она лесбиянка, что Дин сначала подумал, будто ему послышалось. Нет, серьёзно, это было сказано таким тоном, как если бы она сказала, что любит фиолетовый цвет. Дин вообще не понимал, почему она решила подружиться именно с ним, тем более она даже не из его группы. Просто с того же потока. Но это как-то само собой получилось, так что вскоре, кроме друга и объекта воздыхания в одном лице, Дин обзавёлся ещё и подружкой-лесбиянкой. Сэм, наверное, помрёт со смеху, когда об этом узнает. Хотя, пусть даже и так, главное, чтобы отцу не рассказал.       Чарли громко сюрпает остатками сока через трубочку, сминает упаковку и кидает её в сторону стоящей у выхода из буфета мусорки.       — Попала, — девушка улыбается, поправляет лямку сумки на плече и встаёт. Дин поднимается следом. — И да, Дин, — подруга серьёзно смотрит на него. — Моя первая девушка была гомофобкой. Она терпеть не могла отношения между парнями, а лесбиянок до ужаса боялась и фетишизировала одновременно.       — Звучит странно… и нелепо.       — Да, так и есть, — Чарли жмёт плечами. — Сейчас я понимаю, что встречаться со мной она согласилась чисто ради эксперимента, да и в отношениях она была… мягко скажем, грубой, но это всё равно опыт, какой бы он ни был. Я к тому, что ты должен попробовать. Даже если это окажется неудачной попыткой — она будет засчитана. Да и, тем более, ну поверь мне, не выглядит Кас тем, кто может прописать тебе в бубен за такое. С наибольшей вероятностью это сделал бы ты, если бы тебе вдруг признался в любви парень.       Дин фыркает, собираясь возразить, но понимает, что Чарли права. Поэтому просто молчит, задумчиво хмурясь и переваривая полученную информацию.       — Идём уже, а то на пары опоздаем, — девушка закатывает глаза. — У меня сейчас МакЛауд, так что меня сожрут живьём, если я попаду в кабинет позже, чем она. Она настоящая ведьма.       Дин с Чарли полностью согласен, как и всегда.       Мэг флиртует с Касом — опять. Причём очень даже открыто, но Кас просто улыбается ей, делая вид, что не понимает её жирных намёков. Хотя, может быть действительно не понимает. Признаться честно, это здорово тешит самолюбие Дина, который застаёт эту картину сразу же, как входит в аудиторию. Кастиэль сидит на своём привычном месте за партой едва ли не перед самым преподавательским столом — по правде говоря, Дин ненавидит это место, но ради Каса готов терпеть, — Мэг щебечет рядом, накручивая слегка вьющиеся волосы на палец.       — Свали, Мастерс, — Дин с каким-то маниакальным удовольствием ставит свою сумку на стол прямо перед носом девушки. — Ты заняла моё место.       Мэг фыркает и закатывает глаза, пока Новак смотрит на друга, как на спасителя. Ему правда нравится общаться с девушкой, но порой она становится невыносимой и не видит границ.       — Ладно, голубки, не буду мешать.       Она встаёт, последний раз взглянув на чуть смутившегося Каса, и уходит на своё место.       Дин с чувством выполненного долга улыбается и смотрит на друга.       — Привет.       — Здоровались уже, — Кас легонько улыбается уголком губ. — Привет. Что так долго?       — Заболтался с Чарли, — отмахивается Винчестер. — С ней не замечаешь, как время идёт.       — Ясно, — друг чуть прикусывает внутреннюю сторону губы и смотрит в парту перед собой, разом как-то сникнув.       Дин пихает его в плечо.       — Всё в порядке?       — Да, — Кас вновь бегло улыбается и устало проводит рукой по лицу. — Не выспался.       — Последняя пара, потерпи ещё. Дома отоспишься. Мешать не буду.       — Знаю, — усмехается Новак, повернув голову в сторону Дина.       Короткое мгновение они смотрят друг на друга, но в аудиторию входит преподаватель, и им приходится переключить внимание на него.       — Нам крышка, — вздыхает Винчестер, и Кас рядом согласно кивает.       Все знают — если Чак Ширли надел свой белый костюм, значит, он в ужасном настроении.       Вместо того, чтобы лечь спать после учёбы, Кастиэль зарывается в учебниках и тетрадях почти сразу же, как они с Дином возвращаются в квартиру.       — Серьёзно? — Дин слегка разводит руками. — Ты бы лучше вздремнул.       — Да знаешь, я уже и не особо хочу, — Кас слегка морщится. — Нужно к зачётам готовиться.       — Слушай, я понимаю, что сессия не за горами, но в крайности тоже не впадай, ладно?       — Конечно, папочка, — совершенно ровным и серьёзным тоном отвечает Кас, даже не оторвавшись при этом от учебника.       И Дин просто бесконечно ему за это благодарен. Иначе он не смог бы объяснить другу, почему выражение его лица так резко поменялось. Дин прочищает горло, приоткрывает рот, собираясь что-то сказать, но просто захлопывает его и выходит из комнаты. Ему определённо нужно в душ. Срочно.       Следующие два дня проходят, как по щелчку пальцев — Кастиэль корпит над учебниками, Дин изнывает от желания его поцеловать. Хотя бы. Собственно, всё как обычно, но теперь к этому всему прибавилось ещё и чувство тревоги, потому что Винчестер не может перестать думать о словах Чарли. Не то чтобы он раньше не думал о том, как лучше признаться Касу в чувствах, конечно думал, и не раз, просто теперь эта мысль стала ещё навязчивее. Возможно, Дину просто нужно было, чтобы кто-то произнёс её вслух. Но одно дело планировать, а другое — осуществлять. Нафантазировать чего угодно можно, а к делу в итоге так и не перейти. Дин без понятия, почему ему так сложно поговорить с другом, но от одной только мысли об этом ладони начинают потеть.       Приближаются выходные, и это значит, что Дин сможет поехать в Лоуренс и увидеться с Сэмом. Ну, и отцом, разумеется. И, раз уж смелости ему не хватает, может, стоит показать брату фотографию Каса? Сможет он по ней определить, кто вообще ему нравится? Или его способности на фотографии не распространяются? Эти мысли кажутся Дину невероятно бредовыми, но он уже в таком отчаянии, что и за них готов ухватиться. А может, просто попросить Чарли дать ему по шапке? Ну так, для стимула. Раз он сам взять в руки себя не может.       Но, всё же, время идёт, поэтому вечером пятницы, собирая вещи, Дин старается думать о чём угодно, но не о друге, сидящем сейчас недалеко от него на диване. Кас включил телевизор, но, судя по всему, только для того, чтобы на фоне был белый шум — он снова с учебником в руках. Дин смотрит на чужие острые коленки, открытые благодаря тому, что Кас надел шорты, и в его голове возникает мысль забить на всё и остаться на выходные с другом. Но он давно не был дома, да и какой толк будет от того, что он сейчас останется? Ему нужно пару дней побыть вдали от Новака, чтобы собрать мысли в кучу. Ну и, признаться честно, он всё ещё надеется на помощь Сэма, а просить у него о таком по телефону кажется ещё более абсурдным, чем в реальности.       — Когда ты приедешь? — спрашивает Кас, отрывая взгляд от страниц книги и смотря на Винчестера. Он бы не спрашивал об этом, если бы Дин всегда приезжал в какой-то определённый день, но он мог вернуться либо в воскресенье вечером, либо в понедельник утром.       — Пока не знаю, — отвечает Дин, запихивая в сумку несколько тетрадей — пусть он и не фанатеет от учёбы так же, как его друг, но её всё же никто не отменял. — Скорее всего в воскресенье. Если отцу или Бобби не понадобится помощь в автомастерской.       Кас угукает. Дин уверен, что их маленький разговор на этом и закончится, потому что, по сути, друг получил ответ на свой вопрос, но тот, помолчав немного, неуверенно зовёт:       — Дин…       — М? — парень поднимает голову, встречаясь своим взглядом с синими глазами. — Что?       — А ты… вы с Чарли… — Кас задумчиво кусает губу. — Впрочем, не важно.       — Ну уж нет, приятель, так не делается. Что ты хотел спросить? И при чём здесь Чарли?       Кастиэль словно задушенно вздыхает, отведя взгляд и уставившись в телевизор. Дин наблюдает за ним с минуту, а после, закрывая сумку, поднимается на ноги.       — В принципе, ладно, не хочешь, не говори. Заставлять не буду. Хоть мне и интересно.       Кас неловко улыбается уголком губ, смотря на Дина со своего места. Наверное, любой другой Винчестера выбесил бы таким поведением, но не Кас. Только не он. Дин едва справляется с желанием взлохматить его волосы, и без того находящиеся в беспорядке, который, вообще-то, Дин находит весьма очаровательным. Он подхватывает свою сумку с пола.       — Ладно, я помчал. Не скучай тут.       — Я попробую, — мягко хмыкает Кас. — Удачи в дороге. Хорошо проведи время.       — Обязательно, — заявляет Дин и, шуточно отсалютовав другу, идёт в прихожую, чтобы одеться.       Сэм сидит за учебниками, несмотря на позднее время. Дин закатывает глаза — уехал от одного заучки к другому. Брат, кажется, не замечает его присутствия, поэтому Дин стучит по дверному косяку, прежде, чем войти в комнату.       — Привет, Сэмми.       — Дин, — недовольно начинает младший, хмурясь. — Я же просил не называть меня так.       Дин фыркает — конечно, он не перестанет, — и Сэм встаёт со стула, немного разминаясь перед тем, как подойти к брату. Дин обнимает его, похлопывая по спине.       — Ты вроде ещё выше стал, — отстраняя его от себя, в шутку — или не совсем — произносит Дин.       Сэм тяжело вздыхает, всем своим видом показывая, что уже устал от общества брата, несмотря на то, что он только приехал. Дин смеётся.       — Где отец?       — Уехал по делам вместе с Бобби где-то с час назад. Не знаю, когда вернётся.       — Ну и чудненько, — Дин опускает руку Сэму на плечо. — Мне нужно с тобой поговорить. Вернее, попросить тебя об одолжении.       — Во что ты уже собрался меня втянуть?       — Не волнуйся. Ничего такого, мне просто нужна твоя помощь.       Дин оглядывается по сторонам, так, словно впервые находится в этой комнате. Сэм понимает, что старший волнуется, и это его удивляет. Не то чтобы его брат никогда не волновался, конечно же нет, порой он даже делал это слишком… явно, но, раз он так ведёт себя, это значит, что что-то случилось. И Сэм просто надеется, что Дин никого не убил и не приехал только ради того, чтобы просить совета, как спрятать труп.       Дин садится на край кровати, немного подпрыгивая на пружинном матрасе. Сэм продолжает стоять на месте, с любопытством смотря на брата.       — Пообещай, что не будешь смеяться.       Сэм выгибает бровь. Ладно, ему и правда интересно, что там такого произошло, раз Дина это так беспокоит и раз он попросил у младшего брата помощи.       — Я влюбился, кажется.       Сэм расслабленно выдыхает, прикрывая глаза. Что ж, не труп и не убийство, уже хорошо. А то он-то думал…       — Ну, поздравляю. Я рад за тебя. И за неё, кем бы они ни была.       Дин сконфуженно отводит взгляд и потирает плечо. Сэм разводит руками в стороны, давая понять, что не собирается играть с братом в шарады. Дин снова закатывает глаза.       — Это не она, — он смотрит прямо на Сэма, хоть и чувствует себя безумно неловко. — Он.       — Всё ещё не понимаю, в чём проблема, — говорит Сэм, на что Дин тупо хлопает пушистыми ресницами.       — То есть, ты даже не удивлён?       — Вообще ни капли. Послушай, Дин, все эти намёки, которые иногда прилетали в твою сторону от некоторых парней, делались не просто так.       Дин хмурится и задумчиво смотрит в сторону, анализируя услышанное. Сэм всё ещё стоит напротив собственной кровати, дожидаясь, когда до брата дойдёт.       — Хочешь сказать, что по мне видно, что я гей?       — Нет, ты не гей, — вздыхает младший. — Но и не гетеро.       — И ты мне только сейчас говоришь об этом?       — А что? Представляешь, как странно это выглядело бы, если бы я сам заявил тебе о твоей ориентации? Да ты бы мне так по уху заехал, что я бы потом неделю в кровати отлёживался. Я просто ждал, когда ты сам это осознаешь. И, в принципе, я так и думал, что случится это, когда ты поступишь. Выйдешь из-под тотального родительского надзора, так сказать. И поймёшь, что в том, чтобы любить свой пол, нет ничего зазорного.       Дин молчит, потому что, если честно, речь брата его ошарашила. Он это всё и так понимал, просто не ожидал, что Сэм так спокойно на это отреагирует. Но, что уж греха таить, Дин рад именно такой реакции.       Сэм, наконец, подходит к кровати и садится рядом со старшим, зажимая коленями сложенные вместе ладони.       — Но я так и не понял, зачем тебе нужен я.       Дин вздыхает и опускает голову, разглядывая свои руки.       — Дело в том, что… я без понятия, какой он ориентации. А если он гомофоб?       — Да ты сам не лучше. Был, по крайней мере.       — Сэм.       — Всё, ладно, молчу. Но я-то при чём?       — Ну у тебя же есть вот эта фигня, — неловко взмахивая руками, произносит Дин, — что ты умеешь… ну… определять предпочтения…       Сэм еле сдерживается, чтобы не засмеяться, но весёлое фырканье всё равно вырывается у него изо рта. Дин укоризненно смотрит на него, и Сэм прочищает горло. Хотя ему всё ещё смешно.       — Ты что, хочешь, чтобы я с тобой в твой колледж поехал?       — Да нет же, — морщится старший. — У меня есть его фотография.       — Дин, это не так просто, как ты думаешь, — вздыхает Сэм. — Мне нужно наблюдать за поведением человека, а не за тем, как он выглядит. Да и, тем более, я не всегда оказываюсь прав. Ты зря на меня надеялся.       — Чёрт, просто взгляни, — умоляет Дин, доставая телефон.       Он открывает галерею, нажимая на фотографию, которую скачал со странички Каса в социальной сети. Сэм с интересом заглядывает в его сотовый.       — Ого, а он красавчик. Это ведь с ним ты снимаешь квартиру?       — Да, — обречённо отзывается Дин. — Ну так что?       — Прости, но я всё ещё ничего не могу сказать тебе.       — Вот ведь, — старший вздыхает и выключает экран, постукивая телефоном по собственной ладони.       — Почему бы тебе просто не спросить у него? Уж поверь, несмотря на то, что по фотографии невозможно понять, гей ли он, я уверен, что он как минимум не гомофоб. Не понимаю, почему вдруг ты вообще так боишься рискнуть. Ты мой брат вообще или кто?       Дин усмехается, неловко потирая шею.       — Чарли мне почти то же самое сказала. Так что, может, мне и правда стоит…       — Чарли?       — Моя подруга. Лесбиянка, — добавляет Дин, немного подумав. Раз уж у них тут вечер откровений, можно и об этом сказать.       — Твоя кто? — удивлённо спрашивает Сэм и смеётся. — Чувак, да ты решил по полной оторваться, я смотрю.       — Ой, всё, заткнись.       Дин заходит в квартиру и снимает обувь, устало вздыхая и вешая куртку на крючок. С кухни доносится приятный запах — Кас готовит ужин. Дин представляет, как он слегка пританцовывает, напевая себе под нос, как делает всегда во время готовки, и губы трогает улыбка. Винчестер написал другу, предупредив его, что приедет всё-таки в воскресенье, так что Новак готовит и на него тоже. И Дин очень этому рад, потому что он умирает с голоду.       Он моет руки в ванной, замечая, что там стирается бельё в машинке, и приходит на кухню — Кас понимает, что он вернулся, только сейчас.       — О, привет, Дин.       Дин замирает в проходе, не в силах пошевелиться. Потому что на Касе светлые джинсовые шорты, обтягивающие его задницу — и нет, Винчестер, конечно же, не думает о том, какие вещи хочет с ней сделать — и серая футболка с красным логотипом AC/DC. Футболка Дина.       Кас замечает его ошалевший взгляд, но, видимо, растолковывает его по-своему:       — Ой, прости. Я закинул все свои футболки стираться и только потом понял, что у меня нет чистой. Поэтому взял твою. Я надеюсь, ты не против. Если против, то я могу надеть свою кофту, но так будет жарко, если честно. Так что было бы лучше, если бы ты всё-таки не был против, — он неловко усмехается, помешивая силиконовой лопаткой мясо в сковороде.       Дин его почти не слышит, потому что, чёрт возьми, Кас стоит посреди кухни в его домашней растянутой футболке, как будто они чёртова парочка, встречающаяся уже как минимум чёртов год, но всё же выдавливает слабое “всё нормально, можешь не снимать” и продолжает, как придурок, стоять в проходе.       Хотя лучше бы снял, думается ему.       Кас улыбается, довольный ответом, и возвращается к готовке. Дин хочет предложить помощь, но всё, о чём он сейчас способен думать — это стройные ноги, которые он был бы не прочь закинуть на собственные плечи. Чёрт, пора прекращать, иначе придётся экстренно принимать душ.       Поговорив с Чарли и Сэмом, а после помариновав всю полученную информацию и разложив её по полочкам, Дин пришёл к выводу, что ему и правда стоит поговорить с Касом по поводу своих чувств к нему. Но, едва он увидел друга, ещё и так уютно чувствующего себя в его, боже правый, футболке, как вся решимость куда-то смоталась. Ну вот что он ему сейчас скажет? Уж лучше не портить настроение ни себе, ни Касу, а дождаться более подходящего момента.       Звук упавшего ножа заставляет Дина вздрогнуть и вернуться в реальность. Кастиэль чертыхается и опускается на четвереньки, заглядывая под стол. Боже, нет, только не это. Дин смотрит на чужую задницу и еле заставляет себя отвести взгляд. Который после всё равно упорно возвращается обратно.       Дин думал — надеялся, по крайней мере, — что после выходных, проведённых порознь, его влечение к Касу хотя бы чуть-чуть поубавится, но, судя по всему, оно только возросло. Благо, долго нож друг не ищет, а то Дин вообще не был уверен, что не натворит глупостей. Кас поднимается, отряхивая коленки, и моет нож под краном. Дин всё ещё стоит в проходе и смотрит на него, как истукан.       — Ты чего? — улыбается Новак, слегка наклоняя голову. — Случилось что?       Дин моргает и отрицательно качает головой.       — Нет, всё… всё прекрасно. Очешуеть как прекрасно.       Кас фыркает, берёт разделочную доску и тот самый пресловутый нож и кладёт их на столешницу кухонного гарнитура, вновь возвращаясь к перемешиванию мяса.       — Достань помидоры из холодильника, пожалуйста.       Дин не сразу соображает, что просьба была адресована ему. Он открывает дверцу холодильника и ещё секунд пять тупо смотрит на помидоры, лежащие у него прямо перед носом, не видя их. После хватает упаковку и протягивает её другу.       — Ты какой-то заторможенный, точно всё нормально?       — Да, Кас, не переживай.       Я всего лишь стараюсь не думать о том, как раскладываю тебя на этой долбаной столешнице, заканчивает он мысленно и так же мысленно бьёт себя по лбу.       Кас ничего не отвечает и подозрительно косится на него, но всё же больше не затрагивает эту тему. Дин продолжает просто стоять рядом и наблюдать за тем, как Новак моет и начинает нарезать эти дурацкие помидоры. И старается хотя бы не так откровенно пялиться на его длинные пальцы и не думать о том, что они могут делать.       — Ай, — восклицает вдруг Кас, отдёргивая руку и бросая нож на доску. — Да что ж такое.       Дин снова вздрагивает, и даже не успевает толком осознать, что произошло — он просто видит, как по чужому указательному пальцу тоненькой струйкой бежит кровь, и его мозг, видимо, переклинивает, потому что вместо того, чтобы достать аптечку, он в одно мгновение оказывается рядом с другом и, схватив его за руку, тянет этот самый палец себе в рот, слизывая с него кровь.       Кастиэль смотрит на него ошарашенно и почти испуганно, и только после того, как Дин встречается с ним взглядами, он понимает, что сделал.       — Боже, прости, — он отстраняется, хмурясь и озадаченно моргая. — Я даже не знаю, что… как так вышло… Правда. Прости, я сейчас… дам тебе пластырь…       Он оглядывается в поисках аптечки, вмиг забывая, где она у них вообще хранится, но притихший Кас его настораживает, и он возвращается взглядом к нему. Новак, кажется, даже дышит через раз, хлопая ресницами и растерянно скользя своими невозможно синими глазами по лицу друга.       — Кас?       Взгляд Каса наконец останавливается на пухлых губах. Кажется, его начинает потряхивать. Ну, или Дина уже глючит, и ему только чудится мелкая дрожь под пальцами. Стоп, он что, обхватил Каса за талию? Осознание этого едва не заставляет отпрыгнуть на метр назад, но Винчестер мысленно приказывает себе стоять на месте. Хрен знает, зачем, правда, но об этом он будет думать потом.       — Кас? — повторяет он ещё более обеспокоенным голосом. — Ты… ты меня слышишь?       Кастиэль заторможенно кивает. Что ж, уже хорошо. Правда, его взгляд всё ещё направлен на рот Дина, и это немного напрягает. Дин облизывается, собираясь ещё что-то сказать, но внезапно Кас тянется вперёд, и их губы сталкиваются в неуклюжем мокром поцелуе.       Дин чуть не падает. Он скорее на автомате, чем осознанно, обнимает друга — его вообще можно так называть теперь? — за лопатки и прижимает ближе к себе. Сознание — не воспалённая его часть, если быть точнее — вопит где-то на задворках о том, что вся эта ситуация выглядит как минимум странной, но Дину плевать. Он прямо сейчас целует эти пухлые розовые губы, которые хотел поцеловать едва ли не с того самого момента, как их увидел, так что обдумывать всё это он будет уже потом. Кас жмётся к нему, выдыхая в его рот и цепляясь за чёрную футболку на его груди, и Винчестер окончательно уплывает.       Он подхватывает Каса под бёдра и усаживает на обеденный стол, благо, на нём сейчас ничего нет. Хотя, даже если бы и было, Дина не остановило бы это. Кас цепляется за него, отчаянно отвечая на смазанные поцелуи, и Дин шарит руками по его телу, стремясь мышечно запомнить каждый его участок. Одежда мешает.       Первый тихий стон срывается с губ Каса, когда Дин ныряет горячими ладонями под собственную футболку на чужом подтянутом теле и оглаживает живот и рёбра. Винчестеру сносит крышу, и он вгрызается в тонкое плечо, заставляя Каса зашипеть и выгнуться. Дин не снимает — срывает с парня футболку, кидая её на пол и припадая губами к призывно подставленной шее, впиваясь в слегка солоноватую кожу и оставляя на ней метку, которая позже должна будет покраснеть.       — Дин, — зовёт Кас, впечатывая короткие ногти в его плечи, чтобы привлечь его внимание. — Смазка…       Дин отстраняется, смотря Новаку в лицо и пытаясь понять, что от него вообще хотят. Смысл сказанного доходит с огромным трудом, но всё же доходит. Дин кивает.       — Да. Да, сейчас…       Он убирает руки и отходит от Каса — признаться, с большой неохотой, — а после быстро направляется к выходу из кухни, едва не поскользнувшись, и спешит в свою комнату, чтобы взять оттуда смазку и презервативы.       Ему хочется кричать от радости, пока он ищет всё необходимое, и он очень боится проснуться со стояком в кровати, поэтому щипать себя не спешит. Они даже не поговорили, но не сказать, что Дина не устраивает и такой расклад. Поговорить можно и потом, раз они оба поняли, что нравятся друг другу. Он едва ли не вприпрыжку возвращается на кухню, где Кас уже успел выключить плиту и снять с себя остатки одежды.       — Господь всемогущий.       Новак смущённо улыбается, будто это не он сидит на столе, на котором они, блин, едят, совершенно голый. Дин закрывает глаза и про себя считает до пяти, чтобы немного успокоиться — до десяти он не может себе позволить, потому что не хочет заставлять Каса ждать. Уж явно не сейчас. Он подходит к Касу, смотрит на него и взволнованно облизывает губы, понимая вдруг, что не знает, что ему делать. Он не девственник, но он никогда не был с парнем до этого, и его стопорит этот факт. Как парням вообще нравится? А Касу?       Новак словно читает его мысли, иначе Дин не может объяснить, как ещё он понял, что его беспокоит. Кас обхватывает его лицо ладонями.       — Эй, всё хорошо. Я вообще ни с кем… никогда. Мы можем не заходить слишком далеко вот так сразу.       — А зачем я тогда презервативы искал? — отшучивается Дин, и Кас хихикает.       — Их можно приберечь и для другого раза.       Дин проклинает свою внезапную нерешимость, но он согласен с Касом. Им некуда спешить, раз уж они оба друг в друга влюблены, как оказалось. Времени у них будет предостаточно. Дин наклоняется ближе к чужому лицу и мягко целует уже чуть припухшие от прошлых поцелуев губы, чувствуя, как Кас улыбается. Винчестер сопит, выдыхая через нос, и тянется к ремню на джинсах, не прекращая целовать парня. Член стоит настолько болезненно, что с какой-то стороны Дин даже рад, что они не займутся полноценным сексом сейчас, потому что он не уверен, что не кончит сразу же, как войдёт в Каса. Не хотелось бы так опозориться, даже если Новак это позором не посчитает.       Дин расстёгивает ремень и ширинку, позволяя джинсам упасть вниз, и стягивает трусы, высвобождая член. Кас моргает, опуская взгляд на крупную головку, и тянется к ней рукой, размазывая изящными пальцами выступившую смазку по покрасневшей коже. Дин втягивает воздух сквозь зубы, чувствуя, как по позвоночнику электрическим разрядом проходится волна возбуждения, и крепче обнимает Каса. Он берёт тюбик с лубрикантом, который положил на стол рядом, и выливает немного себе на пальцы, обхватывая мокрой ладонью чужой напряжённый член. Новак выгибается, издав тихий хнычущий звук, и шире разводит колени в стороны, откинув голову назад. Пальцы Дина скользят по крепкому стволу и ласкают набухшую головку, потирая щёлочку, на что Кас всхлипывает, кусая нижнюю губу и сильнее цепляясь за край стола. Ему хорошо, и он не сразу соображает, что Дин, вообще-то, тоже возбуждён, поэтому, проморгавшись, чтобы немного прийти в себя, тоже берёт смазку в руки.       Дин стонет сквозь сжатые губы, чувствуя неуверенную хватку на собственном члене. Кто бы мог подумать, что даже такие лёгкие прикосновения Каса окажутся безумно приятными.       — Сожми немного сильнее, — говорит он, и Кас кивает, выполняя просьбу и слыша одобрительный стон от Винчестера. — Вот. А теперь просто делай так, как тебе нравится. Уж дрочкой-то ты занимался когда-нибудь, надеюсь? — хмыкает он, смотря на парня.       — Конечно, — оскорблённо отвечает Кас, и Дин мягко смеётся, целуя его в лоб.       — Тогда вперёд.       Кастиэль ведёт рукой выше, нажимая большим пальцем на щёлку уретры и коротко скользя по ней, вырывая из груди Винчестера новый стон, и сам плавится от чужих касаний, более резких и уверенных, чем его собственные. Дин прижимает его ещё ближе, и Кас коротко стонет от ощущения горячей ладони у себя на спине, почти на пояснице. Он быстро дёргает рукой вверх-вниз, и Дин шипит, вздрогнув и уткнувшись лицом ему в шею.       — Кстати, чтоб ты знал, — начинает Кас, облизывая губы и наклоняясь к покрасневшему уху. — Иногда я дрочил на тебя и кончал с пальцами в заднице. Так что не такой уж я и девственник.       Дин задушенно стонет, представляя эту картину в своей голове — то, как Кас зажимает себе рот рукой, чтобы не потревожить Дина, и мелко дрожит после оргазма. Это так мощно сносит крышу, что Винчестеру приходится сильно прикусить собственную губу, чтобы нахрен не улететь в астрал.       — Твою мать, Кас, — выдыхает он, перемещая свободную руку на его плечо и крепко сжимая мышцы под кожей.       Кастиэль усмехается, чувствуя постепенно развязывающийся в животе узел. Бёдра сводит сладкой судорогой, когда Дин массирует головку в кулаке, и Кас выдыхает со стоном, невольно ускоряя движения собственной руки и сжимая ногами торс Дина, выгибаясь навстречу. Он толкается в чужие сложенные кольцом пальцы, стонет и хватается свободной рукой за затылок Винчестера, скользя пальцами по коротким волосам и притягивая Дина ближе к своему лицу, чтобы жадно наброситься на его губы. Дин довольно выдыхает, дрожащей рукой последний раз проводя по тяжёлой головке, и Кас в его крепкой хватке вздрагивает, со стоном закатывая глаза и забрызгивая спермой его ладонь.       Кас почти сразу прекращает движения, оглушённый оргазмом, но член Дина из пальцев всё-таки не выпускает. Этого оказывается достаточно — Дин просто накрывает его руку своей и несколько раз резко проводит по своему члену, кончая в тот момент, как губы Каса вновь оказываются на его собственных. Новак осторожно и мягко покусывает их, слушая тихие хнычущие звуки, которые Дин издаёт, а потом зализывает языком укусы и немного отстраняется, заглядывая Дину во всё ещё подёрнутые дымкой зелёные глаза.       — Ну, для первого раза неплохо, — улыбается Кас, и Дин возмущённо смотрит на него.       — Ты обнаглел?       Кас хохочет, щёлкая парня по носу. Дин, не ожидая такого выпада, только недоумённо хлопает ресницами.       — Слишком много ошибок в слове “ангел”, Винчестер.       — Ну да, конечно, сама невинность, — потирая кончик веснушчатого носа пальцами, ворчит Дин.       Кас улыбается снова и тянется за очередным поцелуем. Дин не может ему отказать. Правда, Кас сам же быстро отстраняется, не дав парню даже войти во вкус.       — Что такое?       — Подожди, так вы… вы с Чарли не встречаетесь?       Дин едва воздухом не давится от такого заявления. Так вот что Кастиэля беспокоило тогда. Правда, это его предположение настолько удивляет Винчестера, что Кас начинает беспокоиться, видя его озадаченное выражение лица.       — Что?       — Кас. Я понимаю, что ты об этом не знал, но… Чарли нравятся девушки. Она мне как сестра, я даже не задумывался о том, могло ли у нас что-то выйти, не будь она лесбиянкой. Я не могу воспринимать её в этом свете.       Новак облегчённо выдыхает, чуть отворачиваясь. Выходит, он совершенно зря беспокоился.       — Прости, я идиот.       — Всё в порядке. Хотя, признаюсь, у меня и то было больше оснований полагать, что между тобой и Мэг что-то есть.       Кас рассерженно бьёт его кулаком по плечу, и Дин, ойкнув, широко улыбается.       — Так это ты подбил Каса надеть мою футболку?! — возмущается Дин, кидая в Габриэля диванную подушку.       Гейб смеётся, защищаясь руками, и отпрыгивает в сторону, когда в него летит ещё одна подушка.       — Вы так долго друг перед другом расшаркивались, что я просто обязан был подтолкнуть вас двоих, придурков, в правильном направлении. Вам необходимо было вмешательство профессионала, и я взял весь удар на себя.       — Ты сейчас не только этот удар на себя возьмёшь, профессионал недоделанный, — Дин снова швыряет в него подушку, которая, на этот раз, всё же попадает в цель.       — Эй, лучше бы спасибо сказал!       Кас устало вздыхает, сидя между ними на диване и пряча красное от стыда лицо в ладонях.       — Да заткнитесь вы уже оба.