Our Love Has a Way About it

— О, Боже… — прошептала Молли, как только вошла в свою квартиру. Закрыв глаза, она на мгновение перевела дыхание и подождала, пока ее сердцебиение придет в норму. Девушка сняла обувь и повесила пальто у двери, заметив, что Белстаф уже занял место на вешалке. Силуэт Шерлока был подсвечен уличным фонарем, когда он протянул руку и включил лампу рядом с собой. Из-за этого его скулы казались острее, глаза блестели в темноте, как у зверя на охоте. Но это также делало его лицо изможденным — факт, который не ускользнул от нее. Войдя в гостиную, Хупер повернулась к нему, на ее лице не было никакого выражения, кроме легкой покорности перед отменой тех планов, которые, как она была уверена, могли бы быть построены: — Голоден? — спросила девушка. Детектив резко кивнул, не в силах выдержать ее пристальный взгляд. Молли вздохнула и направилась ставить чайник, доставая ингредиенты из холодильника, прежде чем, наконец, отправиться в свою спальню. Обычно она закрывала дверь спальни, когда он был в квартире, но сегодня она не стала утруждать себя, и вместо этого направилась прямо к своему гардеробу, чтобы взять сменную одежду, а затем скрылась из виду — в душ. Шерлок всегда находил, чем себя занять, но сегодня он не мог оторвать глаз от ее открытой двери. Это только казалось правильным. В конце концов, теперь ей особо нечего было скрывать. Он отправил ей сообщение с телефона Грега, просто извинившись и пообещав встретиться с ней в ближайшее время. Мужчина удалил текст из отправленных сообщений, но, тем не менее, чувствовал на себе взгляд Грега. Джон вкратце поделился кровавыми, почти нереальными подробностями дня с детективом NSY, который выглядел больше уставшим, чем удивленным или шокированным. Он лишь слегка удивился, когда Шерлок назвал его настоящим именем и попросил присмотреть за Майкрофтом. Это было почти неделю назад, и теперь он подошел к последней оборванной нити. Холмс поднял глаза, когда засвистел чайник. Но прежде чем он успел пошевелиться, Молли, уже принявшая душ и переодевшаяся, вошла на кухню, чтобы выключить его. «Она всегда принимала душ очень быстро», — подумал мужчина. Хупер налила ему чашку чая, а оставшуюся воду использовала для варки макарон: — Пей, Шерлок, — тихо сказала она, не глядя на него, поскольку была занята приготовлением их ужина. Соус Молли всегда готовила навалом и замораживала, поэтому ужин был готов почти одновременно с тем, как детектив допил чашку чая. Сидя лицом друг к другу по разные стороны стола, они ели в тишине, а Хупер сидела в телефоне, но не он. В любое другое время он бы сделал резкое заявление, но сегодня промолчал. Она казалась спокойной… почти слишком спокойной, и Шерлок знал, что лучше не доверять спокойным водам, ведь сам чуть не утонул в сильных течениях, которые они скрывали в своих глубинах. Ковыряясь в своей тарелке, он поднял глаза и увидел, что девушка наблюдает за ним. Она заговорила прежде, чем он успел что-либо сказать: — Я никогда не видела тебя таким опустошенным, даже когда ты приходил в себя после дела Калвертона, — Шерлок моргнул. Из всего, что он ожидал от нее услышать или сделать, кормление и сочувствие были последними, — о, я не хочу быть доброй или нежной — ты дерьмово выглядишь, — продолжила Молли. — Я тоже это чувствую. — Когда-нибудь мы все там будем, Шерлок. Добро пожаловать в человеческий мир. На ее лице не было улыбки, когда она это сказала. Почему-то он ожидал —нет, хотел увидеть это: — Я часто так делал? Заставлял тебя чувствовать себя плохо? У нее вырвался громкий смешок, который даже отдаленно не был добродушным: — Да, Шерлок, — твердо сказала Молли, — часто. На самом деле «плохо» — это мягко сказано, но да, часто. Боже, он чувствовал себя уставшим. Он просто хотел покончить с этим — извиниться и уйти. Ее спокойствие сбивало с толку и в то же время каким-то образом, обнадеживало. Итак, Холмс решил сразу перейти к делу, он не хотел еще больше оскорблять ее своим бездействием. Она терпела столько его дерьма, что его хватило бы на несколько жизней: — Мне жаль. Я думал, что ты умрешь. — Да, знаю, — вздохнула патологоанатом, — я подумала, что что-то случилось, когда меня вызвали в больницу той ночью, когда я даже не была дежурным врачом. — Майкрофт проверил твою квартиру на наличие жучков и самодельных взрывных устройств, как только мы смогли передать сообщение. — Так мне сказал Грег. Он навестил меня как раз в тот момент, когда я выходила из Бартса, сказал, что не спал всю ночь, «разбираясь со всем». — Он хороший человек. На самом деле, бесценный, — торжественно заявил Шерлок. Девушка улыбнулась: — Ты должен сказать ему это. Ему понравится. Да, говорить другим то, что он на самом деле о них думает, было первым в его списке дел. «Так что лучше продолжать в том же духе», — подумал Шерлок. Но Молли опередила его. Снова: — Мне жаль слышать о твоей сестре. Такой хаос! Он удивленно посмотрел на нее. Но вообще ему не следовало удивляться, на самом деле. Молли всегда видела вещи ясно, в перспективе и чаще, чем обычно, ставила проблему с ног на голову: — Это один из способов назвать все это. Но я рассматриваю это как мой хаос. Что-то, что я вызвал и с чем должен иметь дело. Хупер молчала, глядя на него, слегка нахмурившись. Вместо того, чтобы продолжать, она снова налила ему чаю, взяв чашку для себя: — Я знаю, что ты делаешь свои выводы, основываясь на достоверных фактах. Но позволь мне просто сказать — ты ошибаешься. Настала его очередь невесело рассмеяться: — О да. Давай проигнорируем тот факт, что Эвр убивала людей, просто чтобы привлечь мое внимание. Люди посылают письма. Она же отправила гранату, которая чуть не сделала Рози сиротой. Давай просто проигнорируем длинный список вещей, в которых я был неправ. А он действительно становится немного ошеломляющим. — Шерлок… — Я ошибался насчет Майкрофта, я ошибался насчет своих родителей… черт возьми, я был совершенно неправ насчет того, кто составлял мою семью! Я пытался разобраться с этим последние несколько дней, и позволь мне сказать тебе, что это самый заземляющий, самый унизительный опыт, который у меня когда-либо был. Его вспышка нисколько не удивила Молли, она видела, насколько он был взволнован. Но она предпочла быть простым зрителем, пока мужчина смирялся с событиями, которые перевернули его мир с ног на голову. Нелегко было справиться со всем этим, а затем вернуться к повседневной жизни. Когда Шерлок заговорил снова, его голос был гораздо спокойнее: — Но тот хаос не был изолированным, не так ли? Я втянул тебя в это, и я действительно сожалею. Хупер искренне боялась этой части разговора. У нее было достаточно времени подумать об этом, и хотя все еще было больно, теперь она могла видеть все в свете знания того, что на самом деле произошло в тот день. И в каком-то смысле это было даже хорошо, что так вышло. Ее отношения с Шерлоком всегда были однобокими, и она убедила себя, что ее это устраивает. После смерти Мэри многое прояснилось в перспективе — она не будет жить вечно, часы тикали, время что-то делать было сейчас. Ни для кого не было секретом, что где-то то, что она чувствовала к Шерлоку, сдерживало ее, хотя она прикрывалась профессионализмом и чистой дружбой, общаясь с ним. Но тот телефонный звонок… Ей пришлось вырвать чувства, которые она всегда прятала глубоко внутри, и теперь она была словно обнажена. Молли знала, что это не входило в его намерения, но это не изменило ее чувств: — Я знаю, ты сожалеешь. Я принимаю твои извинения, — тихо ответила девушка. — Но? — Но что? — В твоих словах было тихое, выразительное «но». Я думаю, мы прошли стадию сокрытия своих чувств, — произнес мужчина. И этот взгляд… та эмоция, которую она услышала, когда он впервые произнес те слова. Чувство, что его принуждают к чему-то, чего он абсолютно не хотел делать. Что ж, это сблизило их двоих: — Я никогда не скрывала этого, да? Ты всегда знал… и все остальные тоже. Но я придерживалась своей линии. Я пыталась жить нормальной жизнью, всегда держала дистанцию. Хупер выхватила у него чашку и вместе со своей швырнула в кухонную раковину: — И я тоже. — Конечно, конечно, ты это делал, — передразнила она, снова поворачиваясь к детективу лицом, — вы все это делали, пока было удобно. А потом: «Молли, ты можешь присмотреть за Шерлоком сегодня? О, и мы не будем спрашивать, свободна ли ты или хочешь вообще это делать, поскольку мы знаем, что ты любишь его и сделаешь для него все». Мужчина выглядел слегка смущенным, когда тихо сказал: — Ты всегда держала меня в узде. — Это не имеет значения, Шерлок, — ее голос звучал подавленно, силы бороться оставили ее, — так не может продолжаться. Я не могу — не буду больше этого делать. — Молли, про… — Я не могу, — перебила девушка, — иди к Джону, Шерлок. Или, или иди к Рози. Отправляйся в то единственное место, где ты можешь быть самим собой и увидеть того единственного человека, который любит тебя полностью и бескорыстно. Выражение его лица было непроницаемым, когда он сделал паузу, прежде чем тихо сказать: — Я уже здесь. Молли нахмурилась. Некоторое время она выдерживала его взгляд, в конце концов снова тяжело опустившись за стол. — Заткнись, Шерлок, — сказала она как можно тише. — Я имел в виду это, Молли, — он казался усталым, — конечно, я чувствую себя донельзя глупо, что я должен был сказать это вслух, чтобы понять. Патологоанатом сидела, глядя на него с явным недоверием на лице. Но она также взвешивала его заявление, оценивая искренность. Честно говоря, он столько раз облажался, особенно за последние несколько месяцев, что был бы удивлен, если бы она приняла все за чистую монету: — Я этого не ожидала, — заметив его вопросительный взгляд, она продолжила, — я думала, ты попытаешься отрицать это, попытаешься убедить меня, что это неправда. «Эмоции — это полная чушь, они засоряют мой мозг» и все такое. — Я бы солгал, если бы сказал, что не думал об этом, — Шерлок взглянул на нее, затем быстро отвел глаза. Теперь он казался нервным, весь фасад спокойствия был отброшен. Он открыл рот, чтобы заговорить, а затем закрыл его, повторив это действие несколько раз, прежде чем, наконец, откинулся на спинку стула с глубоким вздохом и покачал головой, — это ново для меня. Все эти чувства, эмоции — я не знаю, как с этим справиться. Я просто не могу, не сейчас… пока, — он выглядел потерянным. В его глазах были грусть и сожаление, но больше всего усталость. «Попытка достучаться до своей сверхинтеллектуальной сестры-убийцы-психопатки, до тех пор скрывавшейся от посторонних, и помощь ей сделала бы это с кем угодно», — подумала Хупер. Молли тоже боролась между желанием поддаться своей сочувствующей натуре и готовностью противостоять тому, что, по ее мнению, было бы еще одним оправданием его поведения, каким бы беспомощным он ни был. В конце концов, она не сделала ни того, ни другого. Молли знала, что его способность эмоционально относиться к вещам была низкой. И все же он был здесь, изо всех сил пытаясь понять и разобраться с чисто эмоциональными причинами хаоса, который вызвала Эвр. Молли всегда видела его уязвимые места, даже когда он был очень грубым. Но теперь, когда всем было видно, что он борется, она просто не могла заставить себя бросить его… не тогда, когда он был наиболее уязвим. Да, ей было ужасно больно, но, честно говоря, это было ничто по сравнению с тем, что пришлось пережить ему. Кроме того, разве он только что не признался, что еще не готов? — О, это все так сложно, — вздохнула она, потирая лицо руками, — Шерлок ухмыльнулся, но в его улыбке не было юмора, поскольку он продолжал смотреть на свои руки. Реакция девушки его немного успокоила, — как ты спишь? Холмс посмотрел на нее, слегка нахмурившись: — Я живу у Майкрофта. Я нужен ему прямо сейчас. — Это очень любезно с твоей стороны, Шерлок, но я спросила тебя, как ты спишь, а не где. Он поджал губы и не торопился с ответом: — Мне снятся сны… я бы сказал, кошмары. Это если я все-таки засыпаю. Последние несколько дней мне кажется, что я отключался — это было бы более подходящим описанием. И подумать только, Майкрофт делал это все в одиночку так долго… — Да, ну, мы все совершаем безумные поступки ради людей, которых любим. Твой брат ничем не отличается, — улыбнулась она, а затем тихо спросила, — должно быть, это был ад для твоих родителей. Детектив пожал плечами. Это все еще была больная тема: — Для Майкрофта это был ад. Он был всего лишь подростком, когда забрали Эвр. И все же… Я не могу понять, почему она обратилась ко мне с просьбой помочь ей. «Потому что у тебя огромное сердце и ты замечательный человек, который хочет помогать другим, даже если ты предпочел бы умереть, чем признать это». Но девушка промолчала, признав, что все его колоссальные умственные способности теперь были направлены на то, чтобы привести в порядок свои семейные отношения. Управление семейной динамикой было эмоциональной и чувствительной темой для любого человека, и таким был Шерлок! И она не могла не восхищаться им. Молли была уверена, что в тот день произошло гораздо больше, чем рассказал ей Грег, но ее вопросы могли подождать. Были и другие вещи, которые требовали немедленного внимания: — Ты можешь остаться здесь на ночь, — это заставило мужчину немедленно поднять глаза, — мы предпочитаем отдыхать в известных местах. И тебе это явно нужно. Холмс заметно расслабился, не осознавая, насколько напряженным был до этого. А затем девушка добавила: — Только не в моей спальне, мне нужно личное пространство. Она сказала это не в шутку, ее глаза не блестели, она не улыбалась. Но одно это заявление наполнило его сердце… чем-то, чего он раньше не чувствовал: — Но твоя гостевая комната тоже незнакомое место. Увидев непонимающее выражение ее лица, он пробормотал извинение: — Не шути, Шерлок. Мы еще не дошли до этого. — Но дойдем. Она скрестила руки на груди, удерживая себя и глядя вниз. Это была ее оборонительная поза, он уже хорошо разбирался в ней. Хупер подняла глаза, когда он встал и, обойдя стойку, остановился прямо напротив нее. Теперь у Молли было настороженное выражение лица, которое сменилось недоверием к его следующему действию — он просто заправил выбившуюся прядь волос ей за ухо, его большой палец нежно провел по ее подбородку: — Я всегда хотел это сделать, — тихо сказал мужчина, немного удивленный собственным поступком. В его глазах была мягкость, которой она никогда раньше не видела, и которая в равной степени напугала и взволновала ее. Это был настоящий Шерлок без всякой защиты, и от того, что она увидела, у нее перехватило дыхание, — но не сейчас, — сказал Холмс, мягко качая головой. Девушка поняла, что это была просьба — о большем времени, большем понимании: — Пока нет, — согласилась она. Мужчина улыбнулся, наклонился, чтобы поцеловать ее в лоб, но задержался на этом. Широко раскрыв глаза, она подняла голову, и пара спокойных, но вопрошающих глаз уставилась на нее в ответ. Молли взяла на себя смелость найти ответ, встав на цыпочки и сократив промежуток между их губами. Это был целомудренный поцелуй, реакция Шерлока была немедленной, но осторожной. Его действия слегка вывели ее из равновесия, и когда ее руки инстинктивно обняли его, сработали его острые рефлексы. Руки детектива обняли ее за талию — сначала просто поддерживая, затем обняв и, наконец, притянув ближе. Пока они продолжали целоваться, Молли почувствовала, как чаще забилось его сердце, составляя хорошую конкуренцию ее собственному. Но она также чувствовала, что он был немного напряжен и сдерживался, поэтому постепенно разорвала поцелуй, отступив на шаг назад, но все еще сохраняя зрительный контакт. Ее сердце пропустило удар, когда его взгляд тут же опустился на ее рот, когда она облизнула губы. Хупер подавила желание поцеловать его снова, вместо этого глубоко вдохнув и застенчиво улыбнувшись. Она проигнорировала чувство гордости, когда кончики ушей детектива покраснели, когда он понял, что она увидела его реакцию. Сильно моргнув и прочистив горло (еще одна реакция, от которой у нее еще больше выпрямился позвоночник), он открыл рот, чтобы заговорить, но не смог произнести ни слова. Сжалившись над ним, Молли нежно обхватила его лицо одной рукой, а другой взяла за руку: — Я понимаю, Шерлок. Сначала тебе нужно разобраться с этим. Эвр — приоритет. Кроме того, я никуда не собираюсь… если только Майк не отправит меня на берлинскую конференцию, но велик шанс, что этого не произойдет. Он заметно расслабился, резко кивнул, затем, поколебавшись мгновение, коротко поцеловал ее в губы и пошел в комнату для гостей. Когда Молли проснулась на следующее утро и увидела, что Холмс крепко спит рядом с ней, она улыбнулась и покачала головой — некоторые вещи остались прежними.