Рождество для бывших

      [23 декабря, 23:46]              Гермиона всегда любила Рождество.              Особенно в Хогвартсе, когда они с мальчиками собирались около камина в свитерах Молли, обменивались подарками и наедались кучей сладостей, а чуть повзрослев, напивались и сливочным пивом. На повторном курсе Джинни даже смогла затащить её на вечеринку, где всё и началось.              Сейчас, если бы Гермиона, вопреки своим моральным соображениям и министерскому запрету, воспользовалась бы маховиком времени, то она бы однозначно притворилась больной и осталась в своей комнате. Чуть позже выяснилось, что Джинни хотела пойти туда из-за Нотта, а сама Гермиона…              А сама Гермиона впервые столкнулась там с Драко Малфоем в новом амплуа.              Они проспорили весь вечер о каких-то ничего не значащих мелочах, а затем их общение превратилось в некое подобие… приятельства. Опять же, если бы Гермиона могла всё отмотать назад, она бы именно так и поступила: послала его к чёрту и остаток учёбы делала вид, что его не существует.              Потому что в ином случае она не оказалась бы в настолько неприятной ситуации в канун Рождества.              — Это всё из-за тебя, — шипит она и смахивает со лба несколько прилипших к коже прядей. Гермиона касается кобуры на своём бедре, проверяя уже пятый раз за последние пять минут наличие палочки. — Я же говорила, что твой информатор ошибся.              Малфой проводит кончиками пальцев по своей кожаной портупее, которая на фоне белоснежной — и Гермиона уверена, что чертовски дорогой, — рубашки ощущается тёмным пятном в свете луны. Он кидает на неё мрачный с прищуром взгляд и поджимает губы.              И Гермиона не может не задаться вопросом, как она вообще могла целовать эти губы. Отвратительно. Ладно. Не совсем отвратительно, возможно, даже приятно, но… Но их отношения были действительно отвратительными, и она ни разу не пожалела об этом. Почти ни разу.              — Ты пялишься.              — Было бы на кого, — шепчет Гермиона в ответ, её голос напоминает змеиное шипение. — Следи за точкой.              — Ну конечно.              Гермиона перестаёт дышать и цепляется кончиками пальцев за край древка, когда слышит характерный шорох, похожий на шаги. Они с Малфоем переглядываются. Если они сегодня поймают преступника, который распространяет незаконные психоделические зелья, то они станут подгруппой в аврорате с самыми лучшими показателями за минувший год.              А говорили, что бывшие любовники не смогут слаженно работать. Выкусите.              — Я зайду справа, — едва слышно произносит Драко, кивая в сторону, где валяются стопки картонных коробок. — Прикрой меня, если что.              Гермиона стискивает зубы и испускает недовольный вздох.              — Ладно.              Она наблюдает, как Драко невесомо ступает на бетонный пол и скрывается за грудой мусора, пока сама Гермиона почти что перестаёт дышать. Она цепляется за палочку, доставая ту из кобуры, когда из-за угла появляется силуэт, облачённый в тёмную мантию, а за ним и ещё один в такой же плотной ткани.              Едва слышно, о чём они говорят, но когда по заброшенному зданию разносится характерный звук звяканья стекла, Гермиона понимает, что это именно те, за кем они охотились последние месяцы.              Она замечает, как Драко, подобно тени, подбирается к ним ближе и уже собирается отправить в их сторону парочку заклинаний, когда…              — Отошёл! Иначе я её убью! — чья-то железная хватка сковывает её тело, и Гермиона понимает, что оказывается прижатой к чьему-то телу, а к её виску приставлен кончик палочки.              На мгновение она перестаёт дышать, лёгкие сжимаются от ужаса, когда под кожей разливается чистая… паника. Она делает несколько резких вдохов.              Гермиона не раз оказывалась в ситуации, опасной для жизни, но Малфой всегда с легкостью умел найти из неё выход. Но сегодня не тот случай. Однозначно. Её прерывистое дыхание будто оглушает всё помещение, она видит растерянность на лице Драко, но в следующую секунду растерянность сменяется на злость.              На осязаемую ярость.              — Убрал от неё руки.              Двое мужчин в мантии перед ними усмехаются, а затем наводят на него палочки.              — Аврор Малфой, вы уверены, что можете в данной ситуации диктовать свои условия?              Малфой стискивает зубы и крепче впивается пальцами в волшебное древко. Гермиона пытается ёрзать, но хватка нападающего намного сильнее её жалких попыток вырваться.              — Не дёргайся, сука, — скалится мужчина ей на ухо. Шестерёнки в голове Гермионы крутятся с неимоверной скоростью, пока она смотрит на разворачивающуюся ситуацию. Они в меньшинстве, чужая палочка приставлена к её виску, на Малфоя направлены ещё две. Чёрт. — Ещё раз дёрнешься — убью.              Вдох. Выдох.              Их взгляды с Драко встречаются. Сердце от ужаса норовит выскочить из груди, но страх сейчас должен отойти на второй план. Уголок её губ дёргается, когда она прикрывает на секунду глаза и, убедившись, что Драко заметил её жест, выпрямляется.              — И что дальше? — хрипит Гермиона, привлекая к себе внимание. — Если вы убьёте нас, то сядете пожизненно. Но мы… Мы можем вас отпустить.              Мужчина с мешком склянок холодно усмехается, его взгляд блуждает от Гермионы к Драко.              — Или мы вас убьём и исчезнем. Готовый порт-ключ нам в этом поможет.              — Как пожелаете, — Гермиона вскидывает брови и резко кивает Драко.              Она попадает ногой в пах своему нападающему, а дальше быстрым взмахом руки и знакомым “экспеллиармус!” обезоруживает двух других мужчин, пока Малфой, пользуясь их заминкой, мгновенным заклинанием сковывает крепкими путами преступников.              Гермиона падает на колени и упирается ладонями в холодный пол, пытаясь отдышаться. Любое беспалочковое заклинание её полностью выматывает, лишая сил.              — Ты в порядке? — Драко оказывается перед ней на коленях, он касается ладонью её лица, заглядывая в глаза. И когда Гермиона кивает, он отправляет патронус в аврорат, прося вызвать дополнительную группу для ареста и отправки в Азкабан. — Блять!              Гермиона поднимает голову на его крик и звук битого стекла, но видит лишь яркую вспышку и нечто, отдалённо похожее на туман. Малфой приходит в себя почти сразу же и кидает на нападающего “петрификус”. Она чувствует, как из груди рвётся кашель, в глазах начинает темнеть, а голова кружится.              Она теряет сознание.              [24 декабря, 09:13]              — Я тебе клянусь, с ними всё в порядке. Все системы жизнеобеспечения в норме, никаких нарушений или чего-то подозрительного я не нашёл. — Сквозь пелену Гермиона слышит чей-то знакомый голос. — Было разбито какое-то зелье, мы нашли остатки разбитого зелья, сейчас проводим анализы, но никаких опасных для жизни компонентов найдено не было. Всё с этой парочкой будет хорошо.              — Точно?              — Сто процентов, — снова этот мужской голос. — Так что я их уже сегодня выпишу. Завтра всё-таки Рождество.              — Так и скажи, что не хочешь работать, — усмехается. — Ленивая ты задница, Нотт.              — Джинни всё устраивает, — посмеивается он. — Судя по всему, это тебе нужно было у меня учиться, Золотой мальчик.              — Пэнси тоже всё устраивает вообще-то.              — Она тебе врёт.              Гарри и Тео. Она в Мунго.              Гермиона судорожно втягивает воздух и распахивает веки. Резкость зрения приходит спустя несколько секунд, и она встречается с обеспокоенными взглядами Нотта и Поттера.              — Как ты себя чувствуешь? Что болит? Ты помнишь, как тебя зовут?              Если ей раньше казалось, что именно Малфой был безоговорочной королевой драмы, то начав близко работать с лучшим другом, она немного сместила его на пьедестале.              — Да, Гарри, я помню, как меня зовут.              — Что-то болит? — Тео немного тревожно наклоняет голову вбок и смотрит на неё в ожидании.              — Немного голова, но так я себя прекрасно чувствую, — честно отвечает Гермиона и на секунду прикрывает глаза. Внезапно её охватывает ужас, сердце начинает колотиться с бешеной скоростью, конечности сковывает холод. — А Драко? — быстро спрашивает она. — Что с Драко? Он жив?              Тео с Гарри переглядываются, когда их губы одновременно растягивает далеко недвусмысленная ухмылка.              — Жив и здоров, — откликается Нотт, играя бровями. — И ровно с таким же ужасом он двадцать минут назад спрашивал про тебя.              Гермиона испускает облегчённый вздох, в уголках её глаз скапливаются слёзы. Мерлин, ей даже страшно представить, что было бы с ней, если бы всё развернулось иначе. Желание увидеть его охватывает все внутренности.              Вспышка боли разрезает грудь, но она, сцепив зубы, выдавливает улыбку. Это просто последствия удара.              [24 декабря, 15:49]              — И почему я не удивлён, что Гермиона Грейнджер сразу из больницы отправилась на работу?              Гермиона проводит рукой по волосам, собранным в пучок, и поднимает немного уставший взгляд на ухмыляющегося Малфоя, остановившегося в дверном проходе. Он медленно скрещивает руки на груди и упирается плечом в дверной косяк. Его взгляд устремлён на неё, и её кожу охватывает рой мурашек, пока сердце отыгрывает собственный, сумасшедший ритм.              — Я бы тебе сказала «пошёл вон», но, к моему глубочайшему сожалению, это и твой кабинет тоже, — размеренно говорит она. — Так что: отвали.              Она тяжело сглатывает и отводит взгляд. Возможно, Джинни всё-таки была права, и работать с бывшим — довольно сомнительное решение. Особенно каждый день видеть его, делить с ним пространство и постоянно общаться. Но последнее, чего хочет Гермиона, — признаться не только кому-то ещё, но и самой себе, что в её сердце осталось для него место.              Каким бы невыносимым он не был.              — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает он, заходя в кабинет и прикрывая за собой дверь. Гермиона чувствует концентрированный запах его одеколона, пока он медленно приближается к её столу. И воспоминания против её воли вспыхивают в голове: как она слизывала вкус с его шеи, задыхаясь под его руками. Как его губы чертили узоры на её теле, пот стекал по коже, а его пальцы доводили её до… — Грейнджер, ты в порядке?              — Да.              — Ты покраснела.              — Тут жарко.              — На улице зима.              — А тут жарко, чёрт возьми! — вспыхивает она и с громким хлопком резко закрывает папку, лежавшую перед ней. — Пока ты где-то прохлаждался, я провела допрос с тем, кто разбил пузырёк, — говорит она, меняя тему. И выбрасывая из головы все чёртовы воспоминания. — Он сказал, что не знает, что там было.              — А с другими говорила?              — Да. Но ничего не смогла от них добиться.              — То есть?              — «Мы не видели, что он разбил» и всё в этом духе, — выдыхает она. — Но зато я смогла узнать, где они всё производили и через кого реализовали продажу на чёрном рынке.              — Ясно, — Малфой хмурится и отводит взгляд, и Гермиона пользуется этим моментом, чтобы впиться глазами в его лицо. — Ну, думаю, что мы сможем продолжить с ними беседы уже после Рождества.              — В любом случае, Тео вроде никак не обнаружил ничего опасного в составе, но он собирается понять, как компоненты могут взаимодействовать между собой и есть ли какой-то опасный эффект.              — Понятно.              Чёрт.              Ей было бы легче, если бы после их расставания он зарос щетиной, отрастил пузо и перестал следить за собой, но за эти месяцы этот ублюдок, кажется, стал ещё краше. Она злится на саму себя. Они расстались. И это было обоюдное решение.              Её брови сходятся на переносице.              Почему-то сейчас она едва может вспомнить, что послужило причиной для их разрыва.              — Да, согласна, — отвечает она после небольшой паузы. — Ты сейчас домой?              Малфой ведёт плечом.              — Если честно, я бы чего-нибудь выпил. Может, в бар? — он на секунду меняется в лице. — Я имею в виду, как напарники и…              Гермиона усмехается и, поднявшись, кладёт ему руку на плечо и слабо сжимает.              — Я понимаю, что как напарники.              [24 декабря, 21:47]              Внезапно Гермиона понимает, почему в него влюбилась. Пока её чувства обострены дозой алкоголя и действительно приятным вечером. Она облокачивается на барную стойку локтём и кладет подбородок на ладонь, продолжая слушать Драко. Он рассказывает о… о чём-то, но Гермиона не может оторвать от него взгляд.              Поэтому она заказывает ещё выпивки и решает, что только благодаря ей она сможет пережить сегодняшний вечер и не наделать ошибок. Внутри ворочается что-то странное.              Нет, это не тупая боль, которая единожды вспыхнула сегодня с утра. Это будто бы что-то… инородное. Что-то такое, что она не может объяснить. Будто бы в ней что-то изменилось. И…              — Что, Грейнджер?              Она усмехается, делает глоток огневиски и отправляет в рот небольшую дольку лимона.              — Почему мы вообще расстались?              Даже если Драко и удивлён её вопросом, то он этого не показывает. Лишь задумчиво хмыкает и закусывает нижнюю губу, пробуждая в девушке ещё парочку воспоминаний.              — Ты действительно хочешь об этом поговорить?              — Наверно, нет. Просто… Я внезапно поняла, что не помню точную причину. И… Чёрт, не знаю, просто захотелось у тебя это спросить.              Он прикусывает кончик языка и смотрит Гермионе в глаза. Она тяжело дышит, сознание будто бы уплывает от неё, но она хватается за те остатки, которые ворохом несутся по её телу.              — Мы просто не подошли друг другу, думаю, — говорит он спустя пару минут. — Тот год был… Неплох, но что-то у нас постоянно не клеилось, да?              — Да.              Они действительно очень много ругались. Им не хватало времени, когда каждый был погружён в бесконечную работу собственную карьеру. И несмотря на то, что они работали вместе, то иногда едва находили время, чтобы перекинуться парой слов. Отсюда и множество претензий, бытовых ссор, ревности и недоверия.              Возможно, начни они что-то сейчас, то всё сложилось бы иначе, но…              — Ты с кем-то встречаешься?              — Нет, — она качает головой. — Я пыталась, но… — Гермиона закусывает губу и отводит взгляд. Просто они — не ты. — Что насчёт тебя?              — Примерно то же самое. Завтра на приёме будешь одна?              — Меня пригласил вроде как Колин. Из архива, — зачем-то добавляет она. — Ты?              Драко тяжело сглатывает и поднимает на её мрачный взгляд.              — Мэри. Невыразимец.              — Ясно.              Приятная атмосфера исчезает мгновенно.              Когда они выходят десятью минутами позже, Гермиона почти что решает, что он собирается её поцеловать. Он, почти задыхаясь, смотрит ей в глаза, будто пытаясь… запомнить. Внутри снова что-то ворочается.              Она не может вспомнить, о чем они говорили часом ранее. И когда они впервые поцеловались. Какого чёрта?              Всё дело в алкоголе. Очевидно.              Драко меняется в лице, брови сходятся на переносице. Он немного грустно улыбается.              — Ты веришь в рождественское чудо?              — Думаю, да. Мне всегда казалось, что Рождество будто бы всё обнуляет. И расставляет всё по своим местам.              — Счастливого будущего Рождества, Гермиона.              — Счастливого, Драко.              [25 декабря, 10:02]              Что-то не так.              Это первое, что приходит в голову Гермионе, когда пелена сна спадает, и она открывает глаза. Хмурится и, облокотившись на локоть, приподнимается на кровати, начиная оглядываться. Ничего странного она не находит. Её спальня, её кровать, за окном лежит всё тот же снег.              Она качает головой.              — Просто кажется, — бормочет Гермиона и, поднявшись на ноги, отправляется на кухню, чтобы привычно начать день с кофе. И пока она наполняет турку водой, то не может избавиться от ощущения, что чего-то не хватает. Вопреки здравому смыслу, девушка подходит к зеркалу, осматривая себя. Всё… на месте. — Что за…              Она подхватывает свой ежедневник, начиная просматривать последние записи. Возможно, она забыла о каком-то важном деле. Скорее всего.              Но нет.              Сегодня ей только нужно явиться на приём в Министерство к шести часам. Корпоратив для отделов. Вдох. Выдох. Она переводит взгляд на соседнюю страницу. «Вылазка с М.». И рядом с буквой «М» нарисовано едва заметное сердце.              Кто вообще такой этот «М»?              — С Рождеством! — голос Джинни заставляет Гермиону дёрнуться и обернуться, когда камин вспыхивает зелёными языками пламени, и из него выходит Уизли. Джинни накидывается на неё с объятиями, расцеловывая каждую из щёк Гермионы. — У меня для тебя кое-что есть… — заговорщицки тянет она. Она достаёт из своей сумки яркую упаковочную бумагу. — То самое нижнее бельё, которое ты рассматривала неделю назад.              Гермиона расплывается в улыбке и ещё раз обнимает подругу.              — О, Джин, спасибо!              — Уверена, оно тебе сегодня пригодится, — подмигивает ей Джинни и проходит на кухню, чтобы снять турку с плиты и разлить свежесваренный кофе по чашкам. — В конце концов, пора исправлять свои ошибки. Тео мне всё рассказал.              Какие ошибки? О чём ей мог рассказать Тео?              — Я не собираюсь спать с Колином. Это будет наше первое свидание. Если министерский приём вообще можно назвать свиданием, — закатывает глаза Гермиона. — Едва ли у нас что-то получится.              — Так, и я не о Колине, Мерлин бы его побрал, — фыркает Джинни и усаживается за барную стойку, делая глоток кофе. — Вообще не понимаю, как ты могла на него взглянуть. Но если это просто для достижения цели…              — Какой цели?              — Хорошо, чтобы заставить ревновать одного небезызвестного товарища, то тогда одобряю.              Кого, чёрт возьми, Гермиона должна хотеть заставить кого-то ревновать?              — Не понимаю, о чём ты.              — Не придуривайся, — веселясь, тянет Уизли. — Ты мне сама две недели проболталась, что ещё кое-что к кое-кому испытываешь.              — Джинни, клянусь Мерлином, — произносит Гермиону сквозь зубы. Её эта ситуация начинает раздражать. — Я не понимаю, о чём ты и о ком ты.              Джинни мгновенно меняется в лице. Она хмурится и с беспокойством смотрит на подругу.              — Как ты себя чувствуешь, Грейнджер?              — В порядке… почему я вообще должна себя плохо чувствовать?              — На вас с Малфоем напали, если ты забыла.              Что за бред несёт Джинни? При чём здесь Малфой? Последнее воспоминание о Малфое — это начало повторного курса Хогвартса, он вроде изменился, но… как он вообще с ней связан? И кто вообще мог на них напасть?              — Это не смешно, Джинни. При чём здесь вообще Малфой? Я не видела его с Хогвартса.              Джинни бледнеет. Она нечитаемым взглядом смотрит на Гермиону.              — Я позову Тео.              [25 декабря, 10:29]              — Когда ты последний раз видела Драко Малфоя? — спрашивает Тео третий раз за последние пять минут и взмахивает палочкой, накладывая на Гермиону диагностическое заклинание.              — В Хогвартсе. После войны. На повторном курсе.              — Что ты испытываешь к Драко Малфою? — из палочки Тео вырываются несколько ярких сфер, окружая её. Гермиона стискивает зубы уже сотый раз за последние десять минут. Эти бессмысленные вопросы начинают жутко раздражать, она переводит взгляд на испуганную Джинни.              — А что я должна к нему испытывать? — шипит Гермиона, взмахнув рукой. — Безразличие. Немного раздражения. И… и… — внутри что-то обрывается. Она чувствует резкую вспышку боли и будто бы тоску. — И…              — И?              — Ничего.              — Чем ты занималась вчера?              — Легко… — усмехается Гермиона и уже собирается поделиться подробностями своего вчерашнего дня, но… в голове почему-то пусто. — Чёрт. — Она крепко зажмуривает глаза и прячет лицо в ладонях. — Вчера я виделась с тобой и Гарри, но я не… не помню, при каких именно обстоятельствах. Я была в Мунго?              — Да… — тянет Тео. — А из-за чего ты там была?              Голова начинает гудеть.              — Не знаю, — растерянно говорит она. — Но потом я точно была в аврорате. И проводила допрос, а потом вернулась в кабинет… и проснулась сегодня утром.              Вдох. Выдох. У неё бывали и до этого небольшие провалы в памяти. Такое случается.              — Я просто вчера переборщила с алкоголем. Не берите в голову, — хрипит Гермиона, тяжело дыша. — Мне просто нужно немного отдохнуть, сходить в душ, выпить ещё кофе и… всё будет хорошо.              — Грейнджер, вы с Драко встречались. Вы работаете вместе последние пару лет. И вчера вы вдвоём были в Мунго, потому что на задании на вас напали.              — Что?              [25 декабря, 15:48]              — Мог и предупредить, что собираешься прийти, — кидает Гермиона через плечо и, повернувшись, смотрит на растерянного Поттера, мнущегося у камина. — Что-то случилось?              — Кроме того, что моя лучшая подруга забыла последние несколько лет своей жизни? — немного раздражённо говорит Гарри, прищуриваясь. — Ты как?              Гермиона шумно выдыхает.              — Во-первых, Нотту нужно научиться держать язык за зубами. Я ему уже всё сказала: я прекрасно себя чувствую и уж точно не собираюсь провести Рождество в палате, — отвечает Гермиона, не скрывая агрессии. — А во-вторых, я не забыла последние несколько лет своей жизни. Просто некоторые моменты.              — Моменты, связанные с Малфоем.              — Это не имеет значения. Если забыла, то… то так тому и быть. Во всяком случае, по словам Джинни, мы встречались, что мне кажется абсурдным, и потом расстались, значит, на кой чёрт мне эти воспоминания?              — Ты, блять, серьёзно? — начинает вскипать Гарри. — Гермиона, очнись, — Поттер сокращает между ними расстояние и встряхивает её за плечи, заглядывая девушке в глаза. — Ты забыла минимум четыре года своей жизни. Малфой был частью этих лет. Ты вообще помнишь, над чем ты сейчас работаешь? Какое дело ведёшь?              Паника норовит накрыть её с новой силой.              — Ты не просто забыла своего бывшего. Ты забыла всё, что связано с твоей работой в аврорате, потому что вы, блять, работаете вместе. Вы — напарники.              — Я…              — Ты забыла все наши встречи, праздники, дни рождения, потому что Малфой, до и после вашего расставания, был частью нашей компании.              — Я не…              — Как мы отпраздновали мой или Пэнси день рождения в этом году? — Гермиона распахивает губы и уже собирается что-то сказать, но ответа не находится. — Или в прошлом? Куда мы отправились все вместе в отпуск летом? Или как мы отпраздновали Рождество? Или как…              — Хватит!              Гермиона задыхается. Слёзы скапливаются в уголках глаз.              Гарри прав. Тео и Джинни правы. Она забыла намного больше, чем казалось на первый взгляд. Гермиона заглядывает в полные беспокойства глаза друга и тихо выдыхает.              — Я завтра отправлюсь в Мунго, ладно? — тихо говорит Гермиона. — Давай не будем портить Рождество Тео, которому тоже придётся выйти на работу?              — Гермиона…              — За сутки ничего не случится, но мы сможем вместе отпраздновать Рождество, а завтра мы со всем разберёмся, хорошо?              Гермиона видит сомнения на лице Поттера, но в конечном итоге он сдаётся и кивает.              — Но завтра с самого утра ты аппарируешь в Мунго.              — Конечно, Гарри.              [25 декабря, 18:18]              Гермиона подхватывает бокал шампанского с подноса мимо проходящего официанта и уже привычно делает несколько успокаивающих вдохов. В голове беспорядок, внутри пожар, выжигающий пустоту в сердце.              Теперь легко объяснить странное самочувствие с самого утра. Вот чего ей не хватало. Вот та самая недостающая часть. Интересно, был ли Тео сегодня у Малфоя и уговаривал ли он и его отправиться в Мунго?              Но… вернутся ли к ней воспоминания?              Она закусывает нижнюю губу и отводит взгляд, немного нахмурившись. Гермиона с самого детства верила в рождественское чудо, и, возможно, это оно и есть. Возможно, это и есть то самое обнуление, которое дарит Рождество.              А нужны ли ей эти воспоминания? Или, наоборот, стоит принять реальность и не пытаться их вернуть? Создать новые, которые принесут ей счастье. А что, если ей не понравится то, что она вспомнит? Малфой. То, что они встречались, — звучит сюрреалистично.              Нереально.              Как вообще это могло произойти? Были ли они счастливы? А если нет, то зачем это вспоминать? Может, стоит всё так и оставить?              Она и Малфой — что за чушь.              — Это всё нелепая шутка, — мужской голос раздаётся позади неё. И она знает, кому тот принадлежит. — Грейнджер.              — Малфой.              Гермиона вглядывается в черты его лица. Пытается вспомнить хоть что-то, но в голове ни единой ассоциации. Ни одного воспоминания. Только лишь… жалящие разряды, бегущие по коже. И тянущее чувство внутри.              — У меня нет ни единого желания с тобой разговаривать, — едва слышно произносит Гермиона. Она смотрит прямо ему в глаза и внезапно ощущает лёгкое покалывание в районе сердца. — Поэтому избавь меня от своего общества.              Он холодно хмыкает.              — Полагаю, это рождественский подарок, что я тебя забыл. Иначе пришлось бы наложить на себя «Обливейт», чтобы дальше хоть как-то существовать, — цедит он, впиваясь в девушку глазами.              От контакта глаза в глаза начинает немного потряхивать.              — Именно по этой причине у меня нет желания возвращать воспоминания. Зачем мне убеждаться ещё раз в том, что ты ужасен?              Малфой усмехается и, скрестив руки на груди, наклоняет голову немного вбок.              — Ты должна быть счастлива, что провела время со мной. Но… может, ты меня приворожила? Напоила Амортенцией?              — Да как ты смеешь! — взрывается Гермиона и крепче обхватывает бокал с шампанским.              — Всё сходится. Чары спали, я всё забыл, а ты прикидываешься дурой, чтобы тебя не разоблачили.              — Ты… ты…              — Что-нибудь вспомнили? — их прерывает подошедший Нотт, давая ей немного передышки.              [25 декабря, 21:17]              Спустя два часа Гермиона выработала определённую тактику. И главное правило: делать вид, что Малфоя не существует. Но, как оказалось, на практике это намного сложнее.              Будто бы против воли её взгляд постоянно следует за ним. А сердце делает кульбит каждый раз, когда их глаза встречаются. Видимо, этот кровоточащий орган помнит всё намного лучше её самой.              Её дыхание перехватывает, когда он, ухмыльнувшись, издевательски подмигивает ей. Словно снова намекает на «Амортенцию», Мерлин, как ему это вообще могло прийти в голову? Если уже кто-то и наложил чары, так это он. Потому что только через собственный труп Гермиона бы завела с ним отношения.              — Плохие новости, — выдыхает Гарри, подходя к Гермионе. — Кингсли хочет поговорить с тобой и Малфоем по поводу вашего дела.              Гермиона шумно вздыхает. О чём они будут, черт возьми, говорить, если она ничего не помнит?              — Надо ему всё рассказать.              Гарри качает головой.              — Мы с Тео пока решили не афишировать вашу ситуацию, так что…              — Почему?              — Вас могут отстранить, Гермиона, — осторожно произносит Поттер, следя за реакцией девушки. — Либо вообще отправить в бессрочный отпуск.              — Мы ни в чём не виноваты.              — Это… неважно. Если Кингсли узнает раньше, чем мы найдём решение проблемы, то вас вообще могут отстранить, основываясь на профессиональной непригодности, — Гарри звучит отчаянно. — Поэтому ему не нужно пока что об этом знать.              — Если кому-то интересно, то мне тоже кажется это херовой затеей, — говорит Малфой уверенно, подходя к ним. — Потому что, когда это выплывет, Поттер, золотой мальчик тоже окажется под ударом, — он надувает губы.              — Малфой.              — Поттер, — в тон отвечает он.              — Не будь придурком, — прищуривается Поттер. — Когда ты встречался с Гермионой, то нравился мне больше.              Малфой кривится.              — Перестань извергать из своего рта этот пиздец.              — Согласна, — подхватывает Гермиона, кидая на Драко мрачный взгляд.              — Как прекрасно, что мне не нужно твоё согласие.              — Как прекрасно, что мне на это плевать, — шипит она. — Спасибо Мерлину, что я тебя не помню.              — Буду благодарить его за это каждый день, — рычит Драко в ответ.              [25 декабря, 22:02]              Разговор с Кингсли был… нелеп. Когда он задавал им вопросы, то они глупо переглядывались, отвечая обтекаемо и основываясь на заполненном Гермионой деле после происшествия. Спустя пятнадцать минут Кингсли, видимо, понял, что не сможет ничего от них добиться, и, судя по всему, списал всё на алкоголь.              — Поговорим завтра.              Гермиона слабо представляла, что будет завтра, если они с Малфоем пообещали отправиться с утра в Мунго для дополнительных тестов. Но сейчас это было неважным.              Она облегчённо выдыхает и упирается бёдрами об стол.              — Кажется, пронесло.              Малфой усмехается, качая головой.              — Я будто бы вернулся в Хогвартс, — посмеиваясь, говорит он. — Когда тебя вызывает профессор, а ты даже не знаешь, что он у тебя спросил.              — Не могу представить такую ситуацию, — самодовольно говорит Гермиона. — Я всегда была готова к занятиям.              — Невозможно всегда быть готовой, — закатывает глаза Малфой и подходит к девушке чуть ближе. Между ними не больше метра. — Я уверен, что ты тоже на что-то отвлекалась.              — Намекаешь на себя? — она выгибает одну бровь и весело смотрит на мужчину. Мерлин, Гермионе кажется, что она чувствует жар его тела. Будоражит. — М?              — Готов поставить парочку галлеонов, что ты ещё в Хогвартсе была от меня без ума.              — Спешу тебя заверить, что это было не так.              — Как ты можешь быть в этом уверенной, если ничего не помнишь? — он едва сдерживает улыбку. Гермиона внимательно следит за движением его губ. Она не должна его хотеть. Сама судьба помогла ей его забыть, поэтому… — Ты первая в меня влюбилась, однозначно.              — Считаешь, что ты не был в меня влюблён? — бормочет Гермиона рассеянно. — Или до сих пор списываешь всё на несуществующую «Амортенцию»?              Малфой упирается ладонью в край стола, между ними остаются считанные сантиметры. Гермиона чувствует, как дыхание кончается, пока она смотрит ему в глаза. Интересно, почему они с ним расстались? Любила ли она его? И что чувствовала все эти месяцы?              Интересно, каково быть… с ним?              — Хочешь я угадаю, о чём ты сейчас думаешь?              — Старый фокус с легилименцией?              Он качает головой.              — Тебя выдают глаза, — шепчет он ей в ответ, наклоняясь. Гермиона чувствует его дыхание на своих губах. — Ты думаешь о том, как это… целовать меня. И что ты почувствуешь.              — Слишком самоуверенно.              — Полагаю, тебя это устраивало.              И их губы сталкиваются в поцелуе.              Гермиона задыхается, когда Драко обхватывает ладонью её затылок и углубляет поцелуй. Она тянет его за пиджак, впиваясь пальцами в плечи, прижимаясь к нему сильнее. Ноги дрожат, сердце больно бьётся в груди, сводя внутренности электрическими разрядами.              Ей не хватит словарного запаса, чтобы описать, насколько восхитительно с ним целоваться.              — Блять, — бормочет Драко ей в губы и ловко подхватывает её под бёдра, устраивая девушку на столе. Она моментально обвивает его ногами и ещё сильнее вжимается в него. — Грейнджер.              — Малфой, — вторит она ему в ответ и на мгновение отрывается от губ, чтобы глотнуть воздуха, чтобы спустя секунду вновь впечататься в его губы, погибая прямо здесь. — Сильнее. Пожалуйста, — лепечет Гермиона, сама не понимая, чего она просит.              Ей просто нужен он. Прямо сейчас.              Она чувствует, как Малфой улыбается, а потом сильнее впивается хваткой в её тело. Её лихорадит. Её трясёт. Она сходит с ума.              И Гермиона уверена, что Малфой ощущает то же самое. То отчаяние и желание, с которым он её целует, невозможно подделать. Невозможно притвориться. Кажется, она даже слышит неистовый стук его сердца.              — До сих пор… — она зарывается пальцами в его волосы, тянет за них. Смотрит ему в глаза. — До сих пор… думаешь… думаешь, что… — впивается в него рваным поцелуем, — что я тебя приворожила?              Он ей не отвечает. Всё и так читается в его глазах.              Драко тянет за подол её платья, обнажая бёдра. Чёрт. Сейчас она готова позволить ему делать с ней всё, что ему заблагорассудится. Главное, чтобы он не останавливался. Малфой обхватывает ладонью её шею, слегка сжимая нежную кожу, и целует, целует, не останавливаясь.              Как они вообще могли расстаться, если между ними полыхает даже сейчас? Как они это допустили?              Гермиона замирает, разрывая поцелуй. Смотрит Драко прямо в глаза.              — Мне жаль, — произносит она. — Если я виновата в том, что мы расстались, то мне жаль.              Драко касается ладонью её лица и чиркает кончиком носа по щеке.              — Если в этом виноват я, то мне тоже жаль, — бормочет он ей в губы. — Я вёл сегодня себя как придурок, прости.              Если им завтра вернутся воспоминания, возможно, даже самые ужасные, то им нужно взять от этой ночи всё. Она коротко его целует. Решается. Считает до пяти.              — Аппарируем ко мне?              [25 декабря, 23:34]              Гермиона впивается ногтями в его обнажённую спину и упирается затылком в кровать. Сильно кусает себя за нижнюю губу, чтобы хоть немного заглушить срывающиеся с языка стоны, когда обхватывает губами твёрдую горошину её соска и слегка прикусывает зубами.              Пульс больно бьёт под кожей, когда она дрожащими руками тянет за ремень, расстёгивая его. Ей нужно больше. Ей нужно сильнее. Именно так чувствуют себя люди, когда сходят с ума? Это та самая агония?              Драко резким движением руки испаряет всю одежду к чертям. Вдавливается в неё своим горячим телом и целует. Будто не может перестать. Она тянет его за волосы, поцелуй становится грубее. Отчаяннее.              — Блять, — бормочет Малфой куда-то ей в губы. — Так было всегда?              — Да.              Она не сомневается в этом ни на секунду. Потому что когда он проникает в неё с одного плавного толчка, Гермиона погибает. Ещё сильнее кусает себя за губы, пока его — путешествуют по её коже, оставляя подтверждения этой ночи. Он двигается чертовски медленно, иногда касается её клитора, чтобы спустя мгновение отнять руку, и продолжить изводить.              Гермиона несвязно бормочет мольбу. Сильнее. Пожалуйста. Прошу. Глаза начинает жечь. Чёрт, почему так хорошо? Почему она от него отказалась? Почему они расстались?              — Не сдерживайся, — шепчет он ей на ухо и вновь толкается внутрь, чтобы сразу же выйти из девушки и продолжить свою пытку. — Ты такая… податливая.              Драко всасывает кожу её шеи и обхватывает пальцами её твёрдый сосок, пока Гермиона продолжает под ним метаться, сходя с ума. Он задевает головкой члена её клитор, а потом медленно снова входит в неё, начиная размеренно двигаться в ней.              — Сильнее, пожалуйста, — шипит она и крепко жмурит глаза. — Мне нужно… нужно…              — Что тебе нужно, Грейнджер? — издевается он, продолжая медленные толчки. — Просто попроси.              Он чиркает подушечкой пальца по её клитору и обхватывает шею, нависая над девушкой. Гермиона впивается взглядом в его глаза, не может перестать смотреть на него. Внимать каждый жест и каждое, даже самое незначительное движение.              — Кончить. Мне нужно кончить, — выдыхает она резко.              — Так бы сразу, — кидает Малфой и доводит свою бывшую девушку до исступления.              [26 декабря, 01:16]              — Как думаешь, мы правильно поступили? — спрашивает Гермиона, вылезая из его объятий. Она накидывает на себя домашнюю футболку и останавливается около двери. Обнажённый Малфой, раскинувшийся на её кровати, приподнимается и смотрит ей в глаза. — Я о…              — Сексе, я понял.              Гермиона неловко переминается с ноги на ногу.              — Я не знаю, Грейнджер, — выдыхает он и вылезает из кровати, отчего Гермиона против собственной воли цепляется взглядом в его обнажённое тело. Мерлин, будто бы его создавали сами греческие боги. — Есть что-нибудь выпить?              Спустя пару минут они оказываются на кухне. С бутылкой вина и надеждами, которые в любой момент могут рухнуть. До полуночи остаётся пара минут, и это официально самое сумасшедшее Рождество в её жизни.              — Я даже рад, что ничего не помню, — серьёзно говорит Драко. — Просто я убедился, что тебе было невозможно противостоять.              Гермиона усмехается и делает глоток вина.              — Но мы расстались.              — Думаю, даже самые умные люди могут совершать ошибки, — произносит он, улыбаясь. — Обсудим это, когда всё вспомним?              — Если вспомним.              — Когда, Грейнджер, когда.              Внезапно в глазах Гермионы темнеет. Она начинает задыхаться, пока грудную клетку разрывает острая боль. Перед тем, как потерять сознание, девушка замечает, что наступил новый день.              [??? декабря, ???]              У неё ещё никогда не было такого ужасного похмелья. Голова раскалывается настолько сильно, что она едва может вспомнить собственное имя. Дышать трудно, будто бы что-то мешает.              Она пытается двигать пальцами, но всё тщетно. Короткий вдох. Короткий выдох. Считает до пяти и, прикладывая неимоверную силу, Гермиона распахивает глаза. Белые стены, концентрированный запах лечебных зелий. Она в Мунго.              Только…              — Ты пришла в себя!              Гермиона чуть поворачивает голову и тут же встречается взглядом с Гарри. У него на лице усталость, испуг и лёгкая дымка ужаса.              — Г… Гар…              Поттер быстрым движением палочки наколдовывает стакан и наполняет его водой. Подносит к её губам, чтобы она сделала глоток.              — Спасибо, — хрипит она.              — Как ты? Что болит?              — Голова просто ужасно… раскалывается.              — Сейчас придёт Тео. Потерпи немного, — нежно говорит Гарри, присаживаясь на край её кровати. — Ты помнишь, что произошло?              Гермиона прикрывает глаза. Её накрывает чувство дежавю. Она напрягается, пытается воссоздать последнее воспоминание, но… в голове пусто. Она качает головой. Очередная вспышка боли вспыхивает в голове.              Драко. Их первая встреча после войны. Та самая вечеринка в подземельях. Первый поцелуй. Встреча в Министерстве. Первая ночь. Они стали напарниками. Решили встречаться. Счастье. Любовь. Счастье. Ссоры. Усталость. Крики. Решение расстаться. Совместная работа. Последнее задание. Вспышка. Мунго. Вечер в баре. Рождественское чудо. Поцелуй в их кабинете. И…              — Драко, — подрывается Гермиона, принимая сидячее положение, вопреки ноющим мышцам. — Где Драко? Я… я всё помню. Мне нужно… — дыхание кончается. — Нужно поговорить с ним. Мы были у меня… а потом… ночь, и я отключилась. Но я всё помню. Мы…              — Гермиона, успокойся, пожалуйста. Он в соседней палате. С ним всё хорошо, — тараторит Поттер. — Только дыши, пожалуйста.              [26 декабря, 18:18]              Гермиона кидает быстрый взгляд на Драко, который сидит на диване в кабинете Нотта. Она чувствует поглощающую её неловкость. Когда она всё вспомнила, то их ситуация перестала быть… радужной. И ночь, какой бы восхитительной она ни была, могла быть ошибкой. По крайней мере для Драко, который едва одарил её взглядом, когда они увиделись.              — То есть как причина не в зелье?              Нотт ведёт плечом.              — Мы провели все возможные эксперименты, — произносит Тео. — И формула… само зелье не было нацелено на стирание памяти. И вообще на память. Как нам удалось выяснить, это зелье должно было вас ослепить, оглушить, но точно не стереть память.              — И что тогда произошло?              — Не представляю.              [27 декабря, 10:31]              Ей снится дом. Огромная ёлка с красочной гирляндой, родители, суетящиеся на кухне, и огромные сугробы на заднем дворе. В дверь кто-то звонит, и Гермиона несётся в коридор. Она распахивает дверь и замирает: на пороге стоит Санта-Клаус.              Добродушный мужчина с белой бородой широко улыбается маленькой Гермионе. Он присаживается на корточки и протягивает девочке подарок.              — Ты веришь в рождественское чудо, Гермиона Грейнджер? — спрашивает он, улыбаясь.              — Конечно!              — Запомни: иногда что-то нужно потерять, чтобы потом понять, как сильно ты это любишь.              Гермиона хмурится и внимательно смотрит на Санту.              — Порой нужно что-то забыть, чтобы, вспомнив, осознать, как тебе это дорого.              Гермиона шумно втягивает воздух и распахивает глаза. Она уже второй день находится в Мунго, Тео боится их отпускать, поэтому он проводит дополнительное тестирование их состояний и поит их зельями. Будто бы это сможет им помочь понять, что на самом деле произошло.              Она проводит ладонью по лицу и вздыхает. Дёргается, едва слышно вскрикнув, когда она замечает Малфоя, сидящего в кресле напротив её кровати.              — Грейнджер, — произносит он хрипло, заметив, что девушка очнулась.              — Малфой.              — Я уговорил Тео выписать нас после обеда, — Драко отводит взгляд от Гермионы, его губы складываются в прямую линию. — Так что скоро уже будем дома.              — Это хорошо, — бормочет она. — А ты… ты всё вспомнил?              — Да, — кивает Драко, сглатывая вязкую слюну. — Как только вчера очнулся, уже всё помнил.              — Это хорошо, — повторяет Гермиона и, нахмурившись, смотрит на потерянного Малфоя. Злость начинает клокотать внутри. Больше всего в жизни она ненавидит эту чёртову недосказанность. Сжимает руки в кулаки. Вдох-выдох. — Стыдишься того, что мы сделали в ту ночь?              — Что? — Драко выглядит растерянным. — Я? Нет, конечно. Что за чушь?              Гермиона упирается на локти и принимает сидячее положение, облокачиваясь на спинку кровати.              — Тогда какого чёрта ты делаешь вид, будто бы ничего не было? — она прищуривается.              Брови Драко взлетают вверх, он удивлённо на неё смотрит.              — Очевидно, чтобы не заставлять тебя делать то, что ты не хочешь.              — Что?              Гермиона видит сомнения на его лице. Вдох. Выдох.              — Я люблю тебя, Грейнджер, — выдаёт он на одном дыхании. — Я всё ещё люблю тебя, и мне жаль, что я был таким кретином.              [месяц спустя]              — Знаешь, мне даже доставляет удовольствие, как бедный Тео уже месяц пытается разгадать тайну нашей памяти, — Драко обнимает Гермиону, прижимая девушку к себе. Он оставляет короткий поцелуй на её макушке. — Ну и немного его жаль.              Гермиона обвивает его плечи и вжимается в его тело сильнее. Мерлин, как же она любит этого мужчину.              — Я думаю, это было рождественское чудо, — говорит Гермиона внезапно. Она так и не смогла выбросить из головы тот сон. — Мы живём в мире магии, так почему бы нам не поверить в существование рождественского волшебства? Мы всё вспомнили после того, как вновь обрели друг друга, это ли не чудо?              — Я готов поверить во что угодно, если это будет значить, что ты останешься со мной навсегда.              — А вот поэтому я не скучал, — бормочет рядом стоящий Гарри, кидая на них весёлый взгляд. Сегодня они собрались на Гриммо с семейством Поттером, Джинни и Тео, чтобы провести время, как раньше. Но Драко не отлипал от неё с того самого момента, как они переступили порог дома. Ну, не то чтобы Гермионе это не нравилось. — Пойдемте за стол.              Гермиона чувствует подвох, когда они садятся за стол. Все заговорщицки переглядываются, и ей это не нравится. Будто они знают что-то, что не знает она. Лёгкое волнение расцветает в груди. Её брови сходятся на переносице, когда она осматривает друзей.              Драко прокашливается и встаёт.              — Если мы потеряли память из-за рождественского чуда или из-за побочного действия зелья, то пусть так оно и будет. Потому что я так чертовски сильно рад, что это произошло, — размеренно говорит Драко. Он сглатывает. — Возможно, чтобы осознать ценность чего-то, это нужно потерять. Но… я больше не хочу терять тебя, Гермиона Грейнджер, поэтому… ты выйдешь за меня?              Ей необходима пара секунд, чтобы всё осознать. Потому что спустя три стука сердца она накидывается на Драко с объятиями и лепечет ему на ухо сотни «да».              Они потеряли друг друга, но вновь нашли путь к их любви. Возможно, так оно и должно было произойти. Главное, что сейчас они счастливы. И только это имеет значение.              P.S. Но не для Тео. Нотт по-прежнему пытается понять, что всё-таки произошло. Семейство Малфоев это по-прежнему веселит.