Winter's Bloom

Впервые Ванцзи слышит об этом от деревенских жителей. Он проходит вдоль рынка с соломенной корзиной на локте, взвешивает две пекинские капусты, по одной в каждой руке, когда шепот достигает его ушей. — Слышала? Старик Фэн нашел еще одно, когда ходил за грибами. — Да ну? Уже третий раз за месяц… — Говорит, это было поле хризантем! Если бы он не сорвал несколько и не принес тетушке И, то никто бы и не поверил. — Зима на улице. Буквально на днях моего двоюродного брата чуть не замело снегом. Не могли же хризантемы расцвести в такую суровую погоду. — И это еще не говоря о… Две женщины, оглядев круглыми глазами загадочного заклинателя в белом, спешат удалиться. Ванцзи помещает два кочана капусты в корзину и завершает свои покупки звоном бронзовых монет. Женщины упомянули сбор грибов — он часто имел место быть в густом подлеске и на обледенелых скалах у подножия горы. Хризантемы посреди зимы? Он почти может представить как хрупкие стебли ломаются под жесткие завывания морозного ветра. Абсолютная нелепость и грубая трата ресурсов. Кто только мог потратить силы на такое бесполезное занятие? Плотнее укутавшись в меховой плащ, Ванцзи покидает рынок в сопровождении хруста свежего снега под его кожаными сапогами.

***

Ванцзи выходит к живописной тропе, ведущей к его дому. Послеполуденное солнце разливается по лесным тропинкам, вырисовывает резкие тени среди синеватого инея, жадно и упорно поднимаясь по рваной коре. Пальцы Ванцзи скользят по стволу, слабые искры вырываются из-под подушечек пальцев и оставляют за собой сложные узоры в виде морозных цветов. Ванцзи часто прогуливается в поисках орехов, ягод и грибов для ужина. В детстве он сосредоточенно обыскивал кусты и игнорировал фоновую болтовню, которая, казалось, всюду за ним следовала. Его с детства обучали как ориентироваться в закоулках и извилинах горных склонов — небольших островков приключений, скрытых за снежным стеклом. Стоит признать, малая часть его все-таки интересовалась: кто мог посадить цветы посреди зимы? В окружении худых фигур с голой корой, всюду покрывающих крутые склоны, разбросанных веток и разлагающейся листвы, покрытой слоем снега и грязи, белоснежные одежды Ванцзи и его идеально ровная спина сливаются с заиндевелым и бесплодным пейзажем. Они сказали, это было поле хризантем. Ванцзи прокладывает путь домой через заледенелую тропу, присматриваясь к чему-либо необычному или неестественному. Над головой на кристальном голубом небе облака сбиваются в пыльно-серые пятна. Ванцзи выходит к каменному мосту, изогнутому над покрытой льдом рекой причудливой формы, сбегающей с обрыва. Будучи ребенком, Ванцзи просеивал гальку в поисках идеального камня для броска, и, когда находил, приятное удовлетворение разгоралось в груди при виде всплесков и долетевшего до другого берега камня. Под кирпичной кладкой моста Ванцзи наклоняется к камню, чья прохладная гладкость прощупывается подушечкой большого пальца. Тогда Ванцзи замечает его. Одинокий цветущий бутон, стиснутый неподатливыми камнями и застенчиво жмущийся к основанию моста. Окруженный жемчужно-белым нимбом света, нарцисс стыдливо выглядывает из-под серых пластин и напоминает золотое ядро. Худые пальцы тянутся к дрожащим лепесткам и подставляются под тепло, переходящее к ладони. Ванцзи хмурится: он давно не чувствовал присутствие другого заклинателя. Немногие осмеливались так близко подобраться к краю земли. Ванцзи проходит через мост, лишь приумножив количество вопросов, и возвращается к тропе, ведущей к дому. Его рука почти неосознанно сжимается в поисках призрачного тепла, остатки которого медленно рассеиваются в морозный эфир.

***

После случая у моста Ванцзи начинает замечать цветы в самых неожиданных местах: яркие пятна пурпура, спрятанные в полом дупле поваленного дуба; золотистые пятна, небрежно разбросанные под широкими шляпками грибов; всплески киновари, затаившиеся вдали от солнечного света в дальних углах покрытых лишайником пещер. Кажется, каждый день без исключения новый цветок пробивается сквозь промерзшую землю. Ванцзи глядит вверх на раскрытые лозы, поднимающиеся к острому краю обветренной скалы. Его рука почти неосознанно тянется к лозам, которые обвивают его той же странно знакомой духовной энергией. «Вьющаяся гортензия…?» — Ванцзи всматривается в нераспустившиеся цветы с зелеными кончиками, но не может сказать наверняка. Вдалеке ревущий водопад скользит с обрыва в бурлящую белую пену. Сердце Ванцзи необъяснимо и настойчиво тянется к дрожащим раскрывшимся бутонам.

***

К следующему походу на деревенский рынок атмосфера полностью переменилась под действием влажных порывов южных ветров, взъерошивших голые деревья. Юные девушки ковыляют по улице и их замысловатые украшения с лепестками покачиваются в такт каждому шагу. Торговцы с красными лицами нахваливают свой товар. Перешептывания о заснеженном лесе, погруженном в цветы, почти утихли и уступили место оживленным обсуждениям приближающихся зимних праздников и слухам… …о загадочном и многогранно талантливом странствующем торговце. — Старейшина Илин? О, думаю, сейчас его здесь нет… — юная дева за прилавком с локвами заливается краской. — Его появление совершенно невозможно предугадать! Пауза. — Вы случайно не молодой господин Лань? Старейшина упоминал, что был бы рад с вами встретиться, поэтому вам стоит заглядывать сюда почаще! Лань Ванцзи благодарит ее за уделенное время и покидает лавку с корзиной локв в руке. Старейшина Илин… не кажется ему знакомым. Разве они встречались ранее? Эта мысль по какой-то причине его раздражает. Ванцзи снова направляется домой со множеством вопросов и полной корзиной покупок.

***

Во время медитации он замечает нечто странное. Что-то разрушило барьер и отозвалось в сознании Ванцзи звоном духовных колокольчиков — странно знакомым щекотанием в глубинах его сознания. Ванцзи поднимается, накидывая верхнюю мантию, и спешит к восточной стене. Он вытягивает руку: искры гудят вдоль его предплечья, и духовная энергия собирается в ладони, пока золотые глаза исследуют незнакомца. — Кто? Мужчина приглушенно ругается. Черная ткань комкается на грубом сером камне и превращается в трудноразличимую кучу на снегу. — Прошу прощения, — загадочный мужчина тепло и громко, но все же застенчиво, смеется. — Я отправился в путешествие, как вдруг началась метель, а я оказался без ночлега! Надеюсь, Молодой господин достаточно добр, чтобы позволить мне остаться, пока погода не прояснится. Я был бы очень признателен… Прежде чем Ванцзи замечает легкую ухмылку, мужчина кланяется, почти касаясь снега. С глухим стуком глиняных кувшинов незнакомец выпрямляется. Между бровями Ванцзи образуется складка: у этого человека что-то под мантией. — Что ты прячешь? — О, это Улыбка Императора! Я поделюсь с тобой, а ты позволишь мне остаться, пока метель не стихнет. У меня кувшинов немного, поэтому относись к ним бережно, хорошо? — черная ткань шуршит и между мужчинами появляется кувшин вина — своего рода предложение мира. — Алкоголь запрещён, — констатирует Ванцзи. — О, правда? Какая жалость. Придется мне выпить все самому! — мужчина небрежно прячет кувшины в свою мантию. — Но… Я могу отплатить и другими способами, юный принц. Например, я могу готовить и убираться здесь! И украсить тоже, тут слишком много серого и белого — весьма тускло. Ванцзи делает шаг вперед и вытягивает руку ладонью вверх. — Погоди, ты передумал и решил принять Улыбку Императора? Прости-прости, но эта была разовая акция, к тому же я уже предложил свои услуги. Может, ты… Эй! Ладонь Ванцзи светится голубыми морозными узорами: — Конфискация. — Стой-стой-стой! — мужские глаза напротив округлились. — Эти кувшины — подарок от жителей Цайи. Их доброта должна быть оценена по достоинству, нельзя так поступать! Я не позволю тебе их выбросить! — он обвивает себя руками и закрывает глиняные сосуды, как своих детей. Ванцзи вздыхает: — Я верну их, когда ты уйдешь. Незнакомец кидает быстрый взгляд на Ванцзи и начинает медленно убирать руки: — М-м… Ладно, но пообещай, что не оставишь их себе, ладно? Кто знает, как ты поведешь себя после чарки вина, Молодой господин, — хихикает он. Ванцзи отвечает хмыканьем. — Хорошо, хорошо, держи. Их всего пять, так что убедись, чтобы все они содержались в хороших условиях и в прохладном месте — и не разбей моих малышей! — жалобно протягивает он, по одному вынимая каждый кувшин. Ванцзи опускает подбородок и тонкими пальцами перенимает потертые веревки, танцующие под рукой другого мужчины. — Проходи. Шлейф безупречно белой мантии следует за легкими шагами заклинателя, ведущего незнакомца в цзинши.

***

Мужчину зовут Вэй Ин. — Спрашиваешь, чем я занимаюсь? — Вэй Ин откидывает голову назад и выглядывает сквозь вуаль волос. — Ну, мне нечего рассказать… Я странствующий торговец, мой товар — цветы! Легким движением руки мужчина вынимает пион, чьи изящные изгибы белоснежных лепестков совершенно не сочетаются с тем, как мужчина вертит его в руках. Вэй Ин подзывает Ванцзи поближе и ухмыляется, прежде чем заправить пион в его волосы и пальцами провести по красным кончикам ушей. — Видишь? Я хорошо справляюсь со своей работой — этот цветок тебе к лицу! Глаза Ванцзи сужаются. Вэй Ин хихикает: — Молодой господин, мы провели под одной крышей несколько дней. Нас уже можно назвать приятелями, а? Ты ведь мой прекрасный принц, что спас меня от ужасов метели, — он хлопает ресницами и посылает воздушный поцелуй. — Бесстыдник! — уши Ванцзи пылают. Он предпочитает проигнорировать бешенный стук сердца и вернуться к трактатам. В результате масштабного пожара многие сочинения были повреждены: одни покрылись следами обугленной бумаги, другие промокли насквозь во время тушения. Шелест высушенного пергамента заполняет уютную тишину. Пока… Спустя несколько минут Вэй Ин начинает: — Эй, Молодой господин? Я хотел спросить… Ты ведь заклинатель, да? — Мгм. — Замечательно! — Вэй Усянь усмехается со сверкающими глазами. — Покажешь как-нибудь, что умеешь? Пауза. — Запрещено использовать духовную энергию попусту. — Бу… — Вэй Ин надувает губы и возвращается к чистому пергаменту, крутя кисть в руке. — Разве ты не тренируешься? Мне кажется, я видел, что на огромной стене высечено: «Человек должен совершенствовать тело и разум». О, как насчет спарринга? Не думай, что меня так легко победить — я сильнее, чем могу показаться! Мужчина вглядывается в суровое выражение Ванцзи, и нахальная улыбка расцветает на его губах. Пауза. — Так… Что скажешь? — …Вздор. Необычный мужчина со вздохом опускается на письменный стол. Черные пряди небрежными мазками кисти рассыпаются по столу, едва не задев тушечницу. При виде такой картины Ванцзи неизбежно чувствует укол раздражения. Менее чем через полчаса Вэй Ин в очередной раз нарушает тишину: — Молодой господин? — ? — На самом деле, я искал одного человека, — мужчина осторожно поворачивается на бок, чтобы не сбить подставку для кисти, — достаточно одаренного — артиста, в некотором роде — с кем я могу разделить сцену. Того, кто заставит зрителей забыть, как дышать, — легкая улыбка играет на его губах, а глаза блестят теплым солнцем. В вопросе Ванцзи слышит явный намек, отягощающий атмосферу между ними. «Артист?» — он качает головой. — Желаю успехов в поисках. Улыбка Вэй Ина замирает, прежде чем его худые пальцы успевают обхватить кисть. С этим следы его прежнего бездельничества исчезают. — Ха-ха, спасибо, обязательно! А пока… Не возражаешь, если я порисую? Ванцзи не отвечает и возвращается к переписыванию текстов. Размытое солнце поднимается над заснеженной крышей и заливает павильон библиотеки пьянящим ароматом свежей туши на мятом пергаменте.

***

Поздно вечером Ванцзи наконец опускает кисть. За этот день он добился удовлетворительных успехов в восстановлении, чему свидетельствует аккуратная стопка книг в переплете. В любой другой день Ванцзи бы довольствовался прогрессом, перелистывая шуршащие тома в свете быстро ускользающего солнца, но сегодня… — Молодой господин? Эй, Молодой господин! Черное пятно выныривает из ряда ваз и пихает в грудь Ванцзи лист бумаги. Вэй Ин расплывается в ухмылке и потирает нос: — Это ты! Как тебе? Если не нравится — нарисую еще, пока не понравится. Даже спустя полнедели в компании этого человека Ванцзи не всегда находит, что ответить. Он разворачивает рисунок и вглядывается золотыми глазами в каждую линию, образующую его лицо. — Ну, нравится? — губы Вэй Ина изгибаются в самодовольной улыбке. — Я весьма хороший художник, должен признаться. Считай это платой за то, что позволил остаться у тебя. Это кажется… до странности знакомым. Картины всегда были средством самовыражения, позволяющим запечатлеть объект с точки зрения художника и обратить внимание зрителя на тонкие нюансы и скрытые эмоции, которые цветами распускались на холсте. Глядя на рисунок, Ванцзи ощущает спокойствие собственной фигуры, которое мягкой безмятежностью проходит сквозь его худые пальцы и оседает глубоко в груди. Пион с белыми лепестками подмигивает ему, выглядывая из-за уха нарисованного человека. Ванцзи борется с желанием коснуться собственных волос. «Он достаточно талантлив», — признается Ванцзи, всматриваясь в высыхающую тушь. — Неплохо, да? Хоть ты так и не увидел себя в зеркале с заправленным в волосы пионом, но я повторяю: тебе шло! — Вэй Ин лукаво ухмыляется, прежде чем продолжить. — В следующий раз я украшу твои волосы чем-то более сложным! Одного цветка недостаточно, чтобы отразить твою красоту. Ванцзи чувствует странный звон в своем сердце. Что это? — …Вздор, — Ванцзи разворачивается и без оглядки покидает павильон. — Я понял! Я сделаю… Эй, подожди! Куда ты уходишь? Молодой господин, подожди меня…

***

Этой ночью Ванцзи снится солнце; снится яркий смех, звон металла и отблеск мечей, разносящийся вдоль еще не опаленных огнем стен библиотеки; снятся бесчисленные клочья бумаги, яростной метелью танцующие в воздухе, цепляющиеся за волосы и в конце концов опадающие на бамбуковые циновки. — Лань Чжань! Только посмотри, какой беспорядок ты устроил! — разносится неприятно громкий голос, что кровь Ванцзи начинает закипать. — Ха-ха, это ведь ты первый начал. Не думай, что я вызовусь помочь тебе, ни в коем случае. Как этот человек… может быть… таким бесстыдным!       Губы Ванцзи приоткрываются и слова, готовые слететь с них, сбивают его с толку. Он может без запинки перечислить все три тысячи правил и понимает, что следующие слова нарушат сразу несколько. Но как бы он ни старался, ему не удается остановить себя от… — Пошел прочь!

***

Прошла неделя с тех пор, как необыкновенный мужчина попросил остаться, и за это время погода значительно прояснилась. Свирепый вой метели уступил место тихому и скромному плачу. Даже облака, некогда угрожающе серые, превратились в небольшие клочья серо-белого пуха. Ванцзи понимает, что худшее уже позади. Покрывала нерасчищенного снега редеют с каждым днем, а ритмичные постукивания веток о камень снова разносятся по двору. В прежде тихие ночи возвращаются призрачные крики белоснежных сов, вернувшихся в свои гнезда, пролетающих мимо и копающихся в холодной листве. Метель стихла, но гость так и не выказал желания уходить. — Молодой господин, взгляни сюда! — Позволь мне заняться этим. — Подай мне метлу. Разве вдвоем мы не закончим куда быстрее? — Двор ведь огромный. Может оставим этот снег, пока он сам весной не растает, а? — Хм… Давай устроим соревнование! Если я закончу быстрее — я победил, а ты исполнишь мое желание, идет? Спустя несколько дней Ванцзи вынужден признаться себе. Быть с другим мужчиной не так плохо, как он думал. И… Он не возражает, если Вэй Ин останется у него на некоторое время.

***

— Я победил! — объявляет мужчина с перекинутой за плечо, как копье, метлой. Осматривая очищенный от снега двор, Ванцзи чувствует приятное удовлетворение, пока его спутник радостно кричит и хлопает. — Ты победил, — Ванцзи с достоинством принимает поражение. Вэй Ин улыбается ему и продолжает тихим и самодовольным голосом: — Готов исполнить мое желание? — …В пределах разумного. — О, конечно это в пределах разумного! Ванцзи задерживает дыхание в ожидании худшего. Чего захочет Вэй Ин? Построить снежный форт и поиграть в снежки? Высечь своё имя на каменной стене? Посмотреть, как Ванцзи будет ходить весь день в вывернутой мантии? Его возможности безграничны. Вэй Ин в очередной раз удивляет Ванцзи. С тихим смехом он чешет затылок: — Я бы хотел погулять снаружи. С тобой. Погулять снаружи? И всё? В груди Ванцзи разгорается легкое недоверие. Здесь какой-то подвох? Ванцзи не может не нахмуриться от такой простой просьбы. — Хм? Эй, не смотри на меня так, — он дуется, — подозрительно. Что? Ты думал я попрошу тебя, например, раздеться? Под хмурым взглядом Ванцзи Вэй Ин в очередной раз разрывается смехом. Держась за живот, он выдыхает: — Серьезно? Неужели ты считаешь меня каким-то извращенцем? Вообще-то, я уже видел тебя обна… м-м! С пылающими ушами Ванцзи разворачивается. — Мгм… М-М! Ванцзи не нужно оборачиваться, чтобы понять, что Вэй Ин, со слезами на глазах и красный от разочарования, яростно топает ногами. Ноющий дискомфорт сменился негромким и удовлетворенным бурчанием. Редкие случаи тишины и покоя бывают приятны. — …МГМ! На губах Ванцзи расцветает легкая улыбка.

***

— Как же х-холодно! — своими яростными попытками согреть руки мужчина привлекает внимание Ванцзи. — Холодно? — Будучи ледяным заклинателем, Ванцзи едва замечает понижение температуры. — Ещё бы! Молодой господин, спаси меня. Иначе тебе придется нести обратно ледяную глыбу. Какая утрата: лишиться такого человека, как я, и все из-за плохой погоды, правда? Я бы не оставил тебя в покое, и даже во снах ты бы слышал «Молодой господин», эхом разносящееся по Облачным Глубинам… — Нет, — Ванцзи поворачивается и кладет руку на поясницу мужчины. — …Что значит «нет»? Не хочешь спасать меня или нести обратно? Не отогреешь меня, если я превращусь в ледяную глыбу? Молодой господин такой бессердечный… — он наигранно сопит и вытирает уголки своих сухих глаз. — В цзинши будет тихо, — Ванцзи вглядывается в возмущенное мужское лицо. — Ты, ты… — указательный палец едва не задевает лицо Ванцзи. — Стой, ты что, дразнишь меня? Вот так, да? — Мгм, — он звучит весьма довольным. — Как такое возможно! Молодой господин, это точно ты? Ты дразнишь меня? Небеса, пусть меня сейчас же ударит молния! — вскинув голову, он смотрит в небо, будто ожидая чего-то. На несколько секунд устанавливается тишина. — Ну, знаешь что? Полагаю, это не конец. Но! Не теряй бдительность, Молодой господин. Моя месть настигнет тебя тогда, когда ты будешь менее всего этого ожидать! Вэй Ин выходит вперёд, возглавив их импровизированную экспедицию в дикую природу. Ванцзи прожил здесь всю жизнь и знает местные горы как свои пять пальцев. Он раскрывает рот, чтобы напомнить об этом, но решает промолчать и посмотреть, к чему это приведет. Пробираясь через снег, они замечают несколько цветов, переживших яростную метель, которая срывала хрупкие лепестки и высасывала влагу из нежных стеблей, а тем оставалось только нервно и одиноко дрожать на покрытой инеем земле. — Молодой господин, посмотри сюда! — Вэй Ин мчится вперед, кружась и подзывая Ванцзи ближе, пока черные пряди вьются у его лица. — Ай-яй, какой же ты медленный! Давай, поторопись! — поднимая облака снега, он бежит вперед, пока Ванцзи неотступно следует за ним. Теперь Ванцзи слышит. Это тот самый водопад, к которому он вышел несколько недель назад. Тот все еще окружен лозами, раскинувшимися по скале и изображающими неразборчивые линии. Вэй Ин разворачивается на каблуках, бешено размахивая руками: — Давай же, быстрее! Иначе я, ах… Нет. О нет. Ванцзи кидается вперед, пока Вэй Ин летит с обрыва головой вниз. Он едва замечает, как собственные руки взметнулись вверх, как он уже окружен ледяными кристаллами Нет, он не может здесь потерять Вэй Ина. «Не выпускай его из вида — отчаянно и глухо рычит что-то в нем, — поймай его, пока не поздно…» — …попался! — раздается тихое хихиканье, и мелодичный голос Вэй Ина заглушает раскатистый гул белой пены одной широкой улыбкой. Сердце Ванцзи пропускает удар при виде открывшейся перед ним картины. Своевольный мужчина раскинулся на плетенном гамаке из колышущихся зеленых лиан, пропитываемый влагой сверкающих облаков водопада. Вэй Ин полностью расслабился и расплылся в ленивой ухмылке, сидя и медленно подмигивая. — Ха-ха, я же предупреждал, что ты будешь менее всего этого ожидать! — он вытягивается, как сытый кот. — Я застал тебя врасплох, да? Я ведь говорил, что кое-что всё-таки умею. Не смотри на меня свысока, я могу постоять за себя! Ванцзи не отвечает и подлетает на Бичэне к талии Вэй Ина. — О, что не так? Ты правда так испугался? Ох, иди сюда, дай мне тебя обнять. Посмотри, я в полном порядке. Стой, что ты делаешь? Эй, эй… С поджатыми губами Ванцзи подхватывает Вэй Ина на руки, отрывая от гамака из листьев одним плавным и выверенным движением. — Держись крепко. Одежда Вэй Ина промокла под буйным водопадом. Ощущение мужских рук, обхватывающих его шею, вызывает у Ванцзи странное дежавю. «Ткань огрубела, — шепчет внутренний голос, — но главное сейчас он в безопасности, в твоих руках» Опустив голову, Ванцзи тонет в полуприкрытых глазах мужчины, упивается его запыхавшейся улыбкой и тем, как пальцы играют с волосами на затылке. «Мой», — пронесшаяся мысль поражает Ванцзи своей уверенностью. «Мы не близки, — Ванцзи хмурится, — тогда почему мне кажется, что такое уже происходило?»

***

Быстро к нему приходит осознание. Переодевшись в чистую одежду, они приступают к ужину. Вэй Ин, как всегда, болтает в перерывах между укусами, набивает рот рисом и тушенной капустой, будто это его последний ужин. «Ты тоже заклинатель? — Ванцзи не озвучивает этот вопрос. — Это были твои лозы?» Неудивительно, что он понял. От лоз исходила та же духовная энергия, что и от маргариток, которые он видел несколько недель назад. Она резонировала с его собственной, и Ванцзи дважды проверяет, нет ли на его коже нежелательных морозных пятен. Ванцзи и прежде встречал других заклинателей, но такой откровенной тяги\тоски он не чувствовал ни разу за три с половиной десятилетия своей жизни. «Что со мной не так?» — Ванцзи чувствует какие-то изменения. И он не уверен какие.

***

Этой ночью ему снится сон. Он промок насквозь. Горький холод сильного ветра высасывает тепло из его липких рук. Вьющиеся всплески черной воды тянутся к нему, колючими концами задевая белоснежные одеяния. Он на мече, но не взлетает — ныряет, маневрируя между смертоносными волнами, пытаясь дотянуться до чего-то глубоко под водой. Его рука хватает клочок ткани. Нет, это шелк, в который вшиты множественные талисманы, которые сражаются с настойчивым притяжением водоворота и не позволяют окончательно утонуть. Это снова тот юноша. Ванцзи не помнит ни его лица, ни имени. Пульс Ванцзи учащается, когда он взлетает к безопасному месту. Левая рука сжимает воротник юноши. Он дышит? Ванцзи проверяет пульс и прижимает костяшки пальцев к его груди — один раз, второй. Отстраняется, когда юноша открывает рот, отчего в уголках его рта скапливается вода. Спустя несколько секунд прерывистого дыхания, юноша под ним хрипит: — Зачем ты схватил меня за воротник? Разве ты не мог просто поднять меня? Левая рука Ванцзи покалывает от призрачных прикосновений. Он отводит глаза и заявляет: — Я не касаюсь посторонних.

***

Циклон Вэй — сила, с которой нужно считаться. Он подкрадывается к Ванцзи, когда тот менее всего этого ожидает, шепчет «Молодой господин», щекоча мочки ушей, и отбрасывает улыбающиеся тени по залитому солнцем двору. Он набирает обороты с каждым пропущенным шагом и дразнящим рывком мантии Ванцзи. Ему ничего не стоит втянуть Ванцзи в свои игры: — Как думаешь, кто быстрее: ты или я? — О, ты иного мнения? — Я победил, теперь идем гулять!

***

— …сподин? Молодой господин? Если ты так и будешь отлынивать, мы останемся без ужина. Ванцзи дважды моргает, бамбук шуршит в его руках. В складках ткани ютятся два неопрятных гриба, как мать и дитя, укрывающиеся от непогоды. — Поторопись, — зовет Вэй Ин, оставивший следы, уходящие далеко в густую листву. — Я не буду ждать тебя, если ты отстанешь! Ванцзи кидает взгляд на грибную корзину в руках, прежде чем отправиться за мужчиной. — На самом деле, я замечательный грибник, — объявляет Вэй Ин, дважды за полчаса их последней «экспедиции». — В детстве мне не было равных в сборе грибов. Ванцзи замечает, как мужчина вливает духовную энергию в разбросанные споры, думая, что он этого не видит. Это можно считать жульничеством? (Вероятно). Когда Вэй Ин оборачивается и широко улыбается, Ванцзи не находит в себе силы обвинить его.

***

Вэй Ин любит играть. — Молодой господин? Молодой господин, обернись и посмотри сюда! Ванцзи следует указанию и встречается лицом с брошенным в него букетом лепестков. Дважды моргнув, он произносит: — Вэй Ин. От этого обращения мужчина вздрагивает. — Ла… о? Что это было? — забытые лепестки падают в снег. Вэй Ин наклоняется к нему, вглядываясь в ледяное лицо Ванцзи. — Я ведь правильно расслышал? Точно? — он потирает свой нос. — Молодой господин, ты наконец назвал меня по имени… Ай-яй, так еще и по детскому! Какая фамильярность, — его бровь приподнимается. — Значит, мы теперь друзья? Да, да? — Др…? — Ванцзи хмурит брови. — Вздор. Мужчина напоминает искрящийся костер, который ничем не потушить: — Молодой господин назвал меня по имени! — он потирает лицо и повторяет два слова, о которых Ванцзи начинает жалеть. — Подожди, и скоро мы станем лучшими друзьями! И тогда, тогда… — Вэй Ин ухмыляется. — Я буду мыть тебе спину, а ты мне! Не славно ли? И тогда ты наконец увидишь. Меня. Всего. — Бесстыдник! — языки пламени обжигают кончики ушей Ванцзи. — Ой, Молодой господин, не стесняйся. Мы оба мужчины, так что нам прятать друг от друга? — Вэй Ин смеется так громко и несдержанно, что отголоски гремят по прохладному ландшафту, как свежеобжаренные тыквенные семечки, брошенные в металлический котел. — Ох, я просто шучу. Зачем ты так смотришь на меня? Ванцзи уходит, не обращая внимания на шаги позади. Вэй Ин смахивает лепестки легким щелчком кисти, снова и снова зовёт Ванцзи.

***

Немного спустя Вэй Ин резко останавливается. —? Ванцзи в недоумении смотрит на продрогшего спутника. Вэй Ин прижимает палец к сжатым губам: — Тс-с! — с распахнутыми глазами он указывает в сторону. Ванцзи по губам читает, что он хочет сказать. Кролики? Вот они. Спрятавшись у корней дуба, два белоснежных кролика высовывают свои макушки. Взгляд Вэй Ина смягчается, когда он замечает их дрожащие усы и розовые пуговки, сопротивляющиеся холодному ветру. В глазах Вэй Ина загорается блеск… Он прыгает. Ванцзи испытывает чувство дежавю при виде медленного приземления Вэй Ина. Испуганные кролики разбегаются в разные стороны, и мужчине достается только полное снега лицо. Ванцзи смотрит на неподвижного Вэй Ина. Он сопротивляется желанию ткнуть растянувшуюся фигуру. В конце концов, Вэй Ин со стоном перекатывается на бок: — Молодой господин, почему кролики так ненавидят меня? Я всего лишь хочу их погладить, но они всегда убегают… Ванцзи не отвечает и прижимает к себе пушистый комок шерсти, ютящийся в расшитых рукавах. — Погоди, — Вэй Ин вскакивает на ноги и указывает на Ванцзи, — что это значит? При виде меня они сразу разбегаются, а к тебе стекаются толпами. Значит, вот кто их любимчик? — Вэй Ин понижает голос на пол октавы. — Ну, полагаю, сегодня на ужин у нас тушеное мясо с кроликом и грибами. — … — Что? — Вэй Ин дуется. — Поделом им за то, что любят тебя больше! Ах, ладно, не смотри так на меня, Молодой господин! Видимо, приготовим мясо кролика в другой раз. Какая жалость. Цокнув, Вэй Ин снова возвращается в глубины леса. А Ванцзи? Он держится рядом, следуя за быстро удаляющимся голосом мужчины.

***

— Ну, что думаешь? — фрукты (или грибы?), собранные Вэй Ином, приковывают взгляд Ванцзи. В корзине многообразие пыльных и грязных грибов, горсть лопатообразных листьев, гроздь молодого картофеля, больше похожего на виноград, и одна морковка. «…Морковь? Она тут откуда?» — Как думаешь, этого достаточно? — Вэй Ин снова перебирает свою корзину. — Возвращаемся? Тут рано темнеет, как ты живешь так? — он бормочет про себя и качает головой. Оглядев содержимое корзины, Ванцзи удовлетворенно кивает: — Мгм. Хорошо. От похвалы заклинатель загорается, как новогодний фонарь. Хлопая в ладоши, он искренне радуется: — Молодой господин, сегодня у нас пир! — Мгм, — Ванцзи кивает. — Идем домой.

***

Вэй Ин любит болтать. Он заполняет тишину смесью историй и шуток, вшивает рассказы в ткань их разговора с легкостью профессионального ткача; рассказывает о прежнем доме с разгорающимся восторгом, вдыхает жизнь в малейшие вещи и не упускает ни одной детали. Вэй Ин упоминает знойное лето, липкие бедра и щеки, мокрые от жадного поглощения нарезанного арбуза; шуршащие листья и пышную зелень, рассыпающуюся на оттенки золота и киновари; лес, освещенный светлячками и отраженный в зеркальной поверхности озера. — …и потом, — он прерывается, хихикая, — лодочник выплывал, размахивая своим веслом! Мы ныряли, чтобы собрать как можно больше лотосов, — он показывает, как роется в своей одежде, — но нам был не под силу старик с лодкой, которую, к тому же, еще и толкал речной гуль! Итак, мы уплывали прочь, но его лодка догоняла нас и даже сейчас я могу почувствовать, как деревянное весло бьет меня по шее… Вэй Ин останавливается с раскрытыми глазами. — Но, когда у меня уже вся жизнь пронеслась перед глазами, что-то схватило меня за талию и потянуло прочь. Тогда мы чувствовали себя не более, чем рыбами на крючке, которых тянут с головокружительной скоростью…! Брови Ванцзи морщатся. — В конце концов, нам удалось скрыться от сумасшедшего старика с добычей! Эти стручки лотоса были особенно сладкие, — Вэй Ин тоскливо вздыхает. — Молодой господин, ты знал? Лучшие стручки лотоса — это те… — …у которых еще есть стебель, — губы Ванцзи сами заканчивают предложение, чем заставляют Вэй Ина замолчать на полуслове. «Как странно, — думает он про себя. — Откуда я это знаю?». Эти слова кажутся донельзя знакомыми. Вэй Ин возвращается к своему бессвязному рассказу: — Да! Семена лотоса, конечно, вкусные, но разве можно не упомянуть суп из свиных ребрышек и корней лотоса? Это то, чего я с нетерпением ждал каждый вечер. И так, остаток вечера для двух мужчин, возвращающихся домой бок о бок, пролетел незаметно за праздным разговором об острых гарнирах и пирожках с красной фасолью.

***

Ванцзи засыпает. Ему снятся цветущие пастбища с мягкой травой, которая колышется при каждом выдохе ветра, приносящем весенний аромат; хор ромашек, обрамленных белым кольцом лепестков, и золотыми сердцевинами обращенные к востоку; солнечный свет, теплыми нитями оплетающий его худую фигуру. — Лань Чжань! Кто-то зовет его. — Молодой господин Лань! Кто это? Он моргает, когда что-то касается его волос. «Кто…?» — Лань-гэгэ, я ведь говорил и оказался прав! — щеки Ванцзи нежно потирают. Незнакомый юноша продолжает. — Эти цветы идеально тебе подходят. Небесно-голубой определенно подчеркивает твои золотые глаза! — Мгм, — кивает Ванцзи. Юноша лучезарно улыбается и протягивает руку, чтобы заправить выбившуюся прядь. — Кроме того, — его улыбка заразительна, потому Ванцзи чувствует, как под ней смягчается его взгляд, — твоя память всегда была лучше моей. — В… Ванцзи просыпается от легкого аромата травянистых полей после недавнего дождя.

***

— Наконец-то! — выкрикивает Вэй Ин, подпрыгивая на цыпочках под тихий вздох Ванцзи. Гора вещей в его руках покачивается, от чего у Ванцзи замирает сердце. Вэй Ин напоминает жонглера, балансирующего с пугающим количеством мячей. — Это обязательно? — Ванцзи кажется, что скоро ему придется о чем-то пожалеть. Вэй Ин кивает: — Конечно! Молодой господин, я знаю, что ты был достаточно любезен, чтобы готовить для нас двоих эти несколько недель, но разве тебе не интересно попробовать что-то новое, к тому же из других провинций? — он вываливает стопку ингредиентов на стол и приближается к Ванцзи, чтобы приподнять его подбородок своим пальцем. — Ну? Согласен? Ванцзи вздыхает: — Хорошо. В конце концов, он проиграл Вэй Ину в мяч с подвохом. Кто мог подумать, что подвох заключается в том, что играть нужно с закрытыми глазами. На расстоянии 20 шагов. Вторую половину игры Ванцзи провел восхищаясь загадкой человека перед ним, пока Вэй Ин с ювелирной точностью сбивал синие мячи. — Если честно, еда тут ужасно пресная, — усмехается Вэй Ин сквозь слезы, нарезая кубиками очередную луковицу. — Не могу дождаться, когда ты попробуешь мои блюда. Это взорвет тебе мозг… а! — нож лязгает о поверхность доски. — Мне нужны специи! — без дальнейшего промедления он начинает заглядывать в каждый ящик, как у себя дома. Ванцзи глядит на Вэй Ина, носящегося по кухне и бормочущего ингредиенты себе под нос, пока вынимает из сумки мешочек сушенных трав. У Вэй Ина, вероятно, скрытый талант находить все нужные вещи в его доме, в частности на кухне: от кардамона до молотого перца. Ванцзи даже может слышать голос другого мужчины: «Я мастер в поиске вещей, — гордо заявляет он и трет нос. — Не веришь? Смотри внимательно!» — …закончил! — Вэй Ин прикладывает руку ко лбу. — Хм… Думаю, на этом всё. Когда я собрал все специи, что есть у тебя, — он подмигивает Ванцзи, — я могу наконец начинать! Рука Ванцзи перехватывает запястье мужчины. — О? Молодой господин, не стоит так бояться моей стряпни… — протестует Вэй Ин. Ванцзи отрицательно кивает: — Есть еще. —? Вэй Ин моргает, смотря на руку, схватившую его запястье, прежде чем поднять глаза. — Идем, — повторяет Ванцзи и пробирается к задним дверям. Вэй Ин следует за ним в молчаливой заинтересованности. Деревянная дверь с грохотом отклоняется в сторону. Землистый запах влажной почвы окружает их. «Пахнет как…» Ванцзи переступает через деревянный порог первый и только тогда отпускает Вэй Ина. Рука сжимается сама по себе, почти инстинктивно, как нераскрытый бутон в поисках остаточного тепла. — Это… — другой мужчина проходит вперед, разглядывая множество спрятанных в комнате растений в горшках. — Невероятно! Ого, сколько же их тут у тебя. Молодой господин, оказывается, ты преуспел и в садоводстве, — Вэй Ин высказывает уважение. — Посмотри на это! — его пальцы устремляются к изящным лепесткам. — Ты даже вырастил орхидеи! Все знают, что за ними очень сложно ухаживать. Что-то щелкает в груди Ванцзи под пристальным взглядом мужчины. — Вэй Ин, — зовет он, присев рядом с растением, которое выращивал больше десяти лет, — здесь. Вэй Ин все еще осматривает другие растения. Со сложным выражением лица он спрашивает: — Как долго ты их выращиваешь? Сколько он себя помнил. — Тринадцать лет. — …Ясно, — когда лицо Вэй Ина проясняется, он хватает руку Ванцзи. — Так что ты хотел мне показать? Ванцзи отходит в сторону, открывая вид на выращенные им плоды. — Свежий перец чили? — глаза Вэй Ина округляются после утвердительного кивка другого мужчины. — Но ты ведь даже не любишь… — он качает головой. — Как ты узнал, что мне нужно? Спасибо, Молодой господин! С характерным звуком красный перец падает в мужскую ладонь. Кивок. — Идеально, — Вэй Ин размахивает горстью свежих ингредиентов. Обернувшись, он объявляет. — Настало время готовить! На этот раз дело идет иначе. Кухня заполняется коктейлем ароматов: жгучий аромат свиной грудины, посыпанной семью видами приправ, бурлит в дальнем углу, пока цветущий аромат сильно прожаренной рыбы выплескивает капли масла на одежду выдохшегося повара, которую он благополучно позаимствовал. Готовя рядом с Вэй Ином, Ванцзи внимает всем его инструкциям. Для человека, который больше болтает, чем спит, он ожидаемо хорош в раздаче указаний. Это отличается от четырех тысяч правил, высеченных на стене Облачных Глубин — строгой дисциплины, намертво вросшей в кости Ванцзи. Вэй Ин динамично направляет его: — Да, именно так! Режь диагонально, затем выкладывай свинину на тарелку, вот так… — Попробуй приподнять сковороду и встряхнуть рукой так… — У тебя хорошо получается! Мне невероятно повезло с таким эффективным помощником, как ты… Всё это сопровождается тем, что Вэй Ин кладет свои мозолистые руки на его и шепчет подбадривающие слова, перекрывающие нетерпеливое бурление кастрюль и сковородок. Когда они вдвоем наконец устраиваются за стол, усеянный ароматными, но незнакомыми ему блюдами, Ванцзи в замешательстве замечает полосы устрашающе алого цвета, чередующиеся с более приглушенными оттенками. — Молодой господин? На рисовой подушке лежит кусок свинины; за ним следуют полосы приправленных баклажанов, сверкающие под лампой; далее идет ломоть форели, щедро приправленной соевым соусом; и в заключение хрустящие жареные корни лотоса. Каким-то образом кусочки всех блюд оказываются в тарелке Ванцзи. Вэй Ин подпирает подбородок рукой и жестикулирует палочками. — Дай мне знать, как тебе! Ванцзи кусает баклажан: он немного горячий и слегка подгорелый, но дымка обугленного вкус только усиливает впечатления. Медленно и внимательно пережевав, он сглатывает и протирает рот платком. Глаза Вэй Ина ни на секунду не отрываются от него. — Ну, как тебе? — он изгибает бровь. — Не думай лгать мне! Я сразу пойму. Ванцзи пробует еще один кусок. — Молодой господин? — зовет его Вэй Ин. Ванцзи кивает: — Вкусно. Вэй Ин начинает светиться: — Рад, что тебе понравилось! Еда Вэй Ина заставляет всплыть в памяти Ванцзи ларьки с уличной едой; фонари на красных нитях покачиваются на ветру, вздрагивая с каждым ударом холодного потока о старые доски пристани; звонкий смех проносится по окутанному дымкой рынку, в унисон стрекотанию над розовыми лотосами. Ванцзи доедает свою порцию, невзирая на онемевший язык и туман в глазах. Это того стоит. Стоит всего, лишь бы видеть перед собой мужчину, чья улыбка ярче звезд.

***

— …Ого, просто посмотри, сколько тут еды! Ванцзи опускает взгляд на разделяющих их стол: разноцветное многообразие блюд и яркое омбре красного и желтого, заключенное в изящных фарфоровых тарелках. — Эх, Лань-гэгэ, где ты нашел все эти блюда? Они ведь настолько острые, что просто пестрят красным. Ты уверен, что будешь в порядке? Ванцзи качает головой: — Не всё острое. Действительно. Несколько гарниров — тертый редис и маринованные сливы — с бледным видом ютятся на краю стола. Низкое мычание: — Правда…? — мужчина замолкает. — О! —? — Хе-хе, вижу, — кусок резанной свинины, зажатый между двумя лакированными деревянными палочками, пикирует к полузакрытому рту Ванцзи. — Скорее, скажи «а-а». Ванцзи просыпается от стойкого вкуса жареной свинины и призрачно теплого прикосновения к его губам.

***

— Вау, невероятно! — Вэй Ин покачивается на цыпочках и мотает головой во все стороны, рассматривая освещенную фонарями улицу. Ванцзи находит милым то, как мужчина оживляется так, будто идет не по торговой улице, а по тропе, ведущей к несметным богатствам. — Чего бы ты хотел? — Хм… — Вэй Ин плетется по улице. — Может, погуляем и возьмем то, что вкусно выглядит? — он сплетает их локти. — Но ведь всё выглядит таким вкусным! Эх, Молодой господин, что нам взять? Сладкое? Пикантное? Жареное? О, я знаю. Может что-то острое?! Мне кажется, я кое-что заприметил… Ванцзи следует за бодрым мужчиной вдоль улицы. Своим голосом он заглушает гул целой улицы и высказывается обо всем, что попадается на глаза. Ванцзи с удовольствием слушает. Он помнит, как давно посещал рынок. Он бродил по окраинам центральной улицы и чувствовал то же самое, что и сейчас: слепящий свет ярких фонарей, треск и шум котелков и жаровен, выкрикивания потных торговцев с тесаками в руке. Несмотря на суетливую оживленность сельчан, Ванцзи прогулка казалась одновременно слишком тихой и громкой; она напоминала ревущий водопад, рассыпающийся в белый шум и не оставляющий после себя ничего, кроме неприятного соленого вкуса. Но сейчас… — …Молодой господин? — всё поле зрения Ванцзи занимает лицо Вэй Ина. На его переносице пятном рассыпались веснушки, что особенно заметно, когда тот смеется, свойственно ему ярко и громко. — Я возьму нам еды. Подожди тут, хорошо? Ванцзи кивает: — Мгм. Вэй Ин возвращается в обнимку с едой. — Молодой господин, посмотри, что я нашел! — протягивая набор палочек. — Шаомай! Сяолунбао! Крабовые палочки, говяжий шашлык и… О, есть даже… Ванцзи не замечает, как оказывается завален многообразием блюд. Он не успевает поднести еду к губам, ведь кто-то уже опередил его. Прижимая кусок жареного кальмара к губам Ванцзи, Вэй Ин расплывается в улыбке: — Молодой господин, скажи «а-а»

***

Ванцзи доедает третий говяжий шашлык, как до его ушей доносится уже почти ставший привычным звон. —… — Что? — Вэй Ин отодвигает глиняный сосуд подальше. — Мы ведь не в Облачных Глубинах! Правила тут не действуют. Ты не можешь конфисковать это, я не позволю. К тому же, мясо вкуснее под вино! Бегло щебечет Вэй Ин, будто эти фразы он приготовил еще десятилетия назад. — Это Улыбка Императора. Хочешь поделюсь с тобой? Ванцзи качает головой. Вэй Ин пожимает плечами: — Ну и ладно. Мне больше достанется! — Вэй Усянь хихикает, как вдруг удивительным образом больше сосудов материализуются из воздуха. —… — Хе-хе, удивлен? — Вэй Ин хохочет. — Ай, Молодой господин, изобрази хоть каплю удивления! — Не пей слишком много, — Ванцзи отбирает три сосуда, игнорируя возмущенные крики Вэй Ина. Он отряхивает свою мантию и объявляет. — Я закажу еще блюда. Вэй Ин машет палочками: — Увидимся! Ох, Молодой господин, и алкоголь мне захвати!

***

Ванцзи пересекает улицу в сопровождении фонарей, покачивающихся в такт каждому его шагу. Мясо, супы, пельмени, шашлыки… Ванцзи проходит мимо прилавков, пока белые сапоги не приводят его к одной из самых шумных лавок. — Лотосовые пирожные! Только тут! — выкрикивает торговец в пыльном фартуке. — Свежие, только из печи! Без сомнения вкуснейшие! Лотосовые пирожные? Несколько недель назад Вэй Ин упоминал что-то связанное с лотосами. — Лотосовые пирожные! Лотосовые… Молодой господин, хотите попробовать? Гарантирую, что они лучшие в провинции! Ванцзи вынимает вышитый цветами мешочек, чья потертая ткань начинает расходиться. — Два, пожалуйста.

***

— Молодой господин, ты наконец вернулся! Ты явно не торопился, ха-ха, — Вэй Ин посмеивается над заклинателем в белом. — К сожалению, я уже всё выпил. Не осталось ни капли! Ох… ты купил ещё? Ещё Улыбку Императора? — Вэй Ин хихикает. — Ха-ха, шучу. Такой правильный до костей заклинатель, как ты, не стал бы пятнать себя ради моих глупых желаний. Так что, Молодой господин? Ты принес еды, как и обещал? Ванцзи кивает: — Да. — Мм, пахнет вкусно! — Вэй Ин в предвкушении жмурится и вдыхает сладкий аромат. Схватив пирожное, он улыбается. — Пирожное с семенами лотоса? Я так польщен, что ты запомнил! — Мгм. — Ты знаешь, под что лотосовые пирожные вкуснее? Нет, не под чай. Дома мы пьем алкоголь! — Вэй Ин протягивает руку в ожидании. Ванцзи колеблется, но все же протягивает кувшин Улыбки Императора. — Молодой господин, я знал, что могу рассчитывать на тебя! — Вэй Ин прижимает сосуд к груди. — Но ты забрал три кувшина, почему возвращаешь только один? Я умею пить. Скупи ты хоть всю винную лавку, нельзя сказать наверняка, опьянею ли я! Эх, забудь. Вэй Ин открывает сосуд и прижимает к губам: — Пью за тебя. Свежее пирожное крошится при каждом укусе, но чистота одежды — последнее, что сейчас волнует Ванцзи. Только не тогда, когда мужчина напротив облизывает каждый палец до блеска. — Как? — спрашивает Ванцзи, изучая лицо мужчины, который тянется за еще одним пирожным. Ванцзи не уверен, дело в освещении, или глаза Вэй Ина действительно заволокло дымкой, когда он отвечает: — Спасибо. Невероятно вкусно. Взгляд Ванцзи смягчается под нежной улыбкой другого мужчины: — Пожалуйста. — Ах! — Вэй Ин протирает лицо рукавом. — Как давно я не возвращался на юг. Так растрогаться из-за пирожного! Ох, мне точно нужно еще выпить, — из его запятнанного тушью рукава показывается еще один кувшин, который Вэй Ин опустошает прежде, чем Ванцзи успевает вырвать его из объятий. — Ты хотел подержать пустые кувшины за меня? Небеса, Молодой господин, или тебе так хотелось отведать алкоголя? Ванцзи прячет пустой кувшин в рукаве: — Конфисковано. Вэй Ин сквозь опущенные ресницы смотрит на мужчину в белоснежных одеяниях: — Но ведь в этом кувшине ничего не осталось? Что ты… Неважно, — покачав головой, он тянется вперед и выставляет руки, будто в просьбе понести его. — Эй, Молодой господин? — мерцающий свет фонарей скользит по запястьям Вэй Ина и едва касается его рукавов. — Тебе скоро отходить ко сну. Идем домой? Ванцзи кивает, поднимает Вэй Ина и смахивает крошки с его одежды. — Мгм. «Идем домой. Вместе».

***

— Ну разве ты не милый? Ванцзи оборачивается на хихикающего спутника. — Нет-нет, ты больше, чем просто милый. Ты совершенно очаровательный! — несколько золотых искр мерцают на кончиках пальцев Вэй Ина, пока тюльпан в его руках заметно дрожит. —… — Ах, не ревнуй! — Вэй Ин как весенний вихрь перешел к следующему участку цветов. — Ты мне тоже нравишься. Этот глубокий пурпур только подчеркивает твою величественность, знаешь? — …Вэй Ин. — Знаешь что? — продолжает мужчина, совершенно не обращая внимания на попытки Ванцзи дозваться до него. — У меня есть секрет. Большой секрет! — он прижимается еще ближе. — Но я не могу рассказать тебе, потому что кое-кто подслушивает… Ванцзи наблюдает за шатающимся мужчиной. — Вэй Ин, ты пьян. На это утверждение Вэй Ин наконец откликается. — Нет, не пьян! — он хихикает над хмурым лицом. Встав на цыпочки, он тычет щеку Ванцзи. — Ну, может немного. Ха-ха. Кто бы мог подумать? — …Идем домой. Вэй Ин мотает головой. — Еще рано. На самом деле, у меня… — он похлопывает себя. — У меня есть кое-что для тебя. Где же… — тихо напевая, он роется в одежде, пока из нее не показывается тканевый мешочек. — Вот оно… Твой подарок! —? — Ох, погоди… — он выдыхает теплый воздух в мешочек. — Вот, забирай! Ванцзи любуется мешочком в руках. — Пока не открывай. Я дал тебе его сейчас на случай, если потом забуду. Откроешь, когда мы вернемся в цзинши… Ванцзи кивает. — Хорошо. — Вот и славно! — Вэй Ин довольно ухмыляется и обратно забирается на спину Ванцзи.

***

— Эй, Молодой господин? — В чем дело? — Ванцзи медленно останавливается. Вэй Ин крепче обвивает его шею. — Почему бы тебе не выступить со мной? — тихо спрашивает он. — Это будет весело, обещаю. Может, будет непривычно, но тебе точно понравится. Я покажу тебе зрелище, которого ты никогда еще не видел. С чего бы ему отказывать Вэй Ину? Чем больше Ванцзи над этим думает, тем сложнее найти причину. — Я искал этого особенного человека больше десяти лет, — признает Вэй Ин. — На эту роль нет никого лучше тебя. И прежде, чем ты скажешь что-то в духе «вздор»: я серьезно! Потому что с самого начала и до конца, это всегда… всегда был ты. Ванцзи чувствует, как мужчина прижимается к нему носом. — Вэй Ин, — начинает Ванцзи, но тот не слушает, потому что… Под молчаливым морозным блеском Вэй Ин напевает мелодию. Эта мягкая мелодия взлетает, как прилив, и падает, как отлив. Воздушная и легкая, она ласкает Ванцзи своим убаюкивающим тоном. Она напоминает о тепле, о колышущихся на поверхности дремлющего озера ярких кленовых листьях, о резвящихся в снегу кроликах. Эта мелодия заставляет что-то внутри Ванцзи перевернуться. Он ее знает. Знает эту мелодию, но не понимает откуда. В груди Ванцзи разгорается неприкаянная тоска. «…не засыпай, не закрывай глаза, проснись, проснись, прошу…» Под редкой серебряной дымкой полумесяца все погружается в тишину. Ванцзи направляется домой в сопровождении хрустящего снега под сапогами и с Вэй Ином, зарывшимся в его волосы. Тишина и плотная атмосфера давят на Ванцзи сильнее, чем взрослый мужчина на спине. Даже если он чувствует влагу на шее, он ничего не говорит.

***

Этой ночью Ванцзи видит сон. «Тепло». — Эй, ты ведь помнишь? — мужчина поворачивается и его взгляд светлеет. — Песню, которую ты спел несколько лет назад в той пещере. Как ты ее назвал? «Забыть о сожалениях»? Ха-ха, очень оригинально, — он тихо хихикает. — Почему ты так смотришь на меня? Она мне правда понравилась, но, хоть убей, никак не могу вспомнить как же она звучит… Он напевает несколько нот, и они рассеиваются, как стрекозы в дымке позднего лета. — Как-то так? — он чешет шею. —… — Ай, ну что это за лицо? Если не так, то может поправишь меня, Лань-гэгэ? Или лучше, — он стучит по подбородку, — сыграй ее еще раз! На гуцине, а? Ванцзи вздыхает, но все же тянется за спину, проводя пальцами по лакированной древесине. — Сыграю. В конце концов, мужчина не впервые просит об этом. С первыми отзвуками окружающей их песни веки Ванцзи опускаются. То, что он хранил в себе годами: от зевающей полуночной темноты до шепчущего морозного рассвета. Эта мелодия ценная, особенная и принадлежит им. Ноты слетают из-под его рук, одна за другой, ведомые пальцами, бьющими по металлическим струнам. Едва он сыграл полпесни, как к нему присоединяется второй инструмент. Ванцзи поднимает глаза в немом вопросе. Мужчина напротив поднимает бровь, будто говоря: «Разве эта песня не звучит лучше в дуэте?» И она звучит. Воздушная трель флейты сплетается с душевным звуком струн, следует за сдержанными ревербациями гуциня со словами: «Поймай меня, если сможешь!» Уголки губ Ванцзи приподнимаются от дразнящего вибрато. Его пальцы ласкают струны, а сердце отзывается собственным тремоло.

***

Вэй Ин ушел. Ванцзи просыпается в окружении тихих стен цзинши и молчаливых Облачных Глубин. Не слышны ни приглушенный смех, ни растерянный писк, ни бурчание: «м-м… ещё рано… разбуди меня позже…». «Разве это не то, чего ты хотел? — шепчет предательский внутренний голос. — Тишина и покой, как раньше». — Мгм. Откуда это щемящее чувство в груди? С самого начала он должен был знать, что Вэй Ин не остался бы навсегда. Ванцзи расчесывает волосы, надевает лобную ленту и приступает к ежедневным делам. Подметает пол, убирается в саду, покупает продукты на рынке. Все так же, как было всегда. Ванцзи это понимает. Когда он разворачивает документ, который восстанавливал в течение всей недели, из него вылетает бумажная бабочка и опускается на пол. На крыльях бумажного существа красуются половинки фразы, прижатые вровень с мазками кисти. «Молодой господин, посмотри на этих бумажных животных! Кто нравится тебе больше? О, дай угадаю. Кролики, да? Забирай всех, всё равно я сделал их только для тебя. Даже если они тебе не нужны, я спрячу их в свитках, пока ты не видишь, и у тебя уйдут десятилетия, на то чтобы найти их все. Ха-ха. Эй, постой…» Ванцзи поднимает одинокую бабочку и прячет ее в рукавах. — Вэй Ин.

***

Облачные Глубины никогда не менялись в размере. Белая пелена, покрывающая двор, плавится с первыми признаками наступающей весны. Вжух. Вжух. Вжух. Подметая двор отточенными движениями метлы, Ванцзи рассматривает пестрые лоскуты серого и белого. — Если хочешь, я украшу это место, Молодой господин! Я ведь тогда не шутил, знаешь? Это место такое серое… ему явно не хватает цвета! Ванцзи жил в одиночестве, сколько себя помнил. Он держал в голове каждый укромный уголок и каждую трещину своей каменной обители, знал, насколько действительно это место огромное, но… «Когда тут стало так пусто?» Даже если он замечает, как покупает продукты на двоих, он ничего не говорит. Даже если тушенные овощи получаются более красными и поджаренными, чем обычно, он ничего не говорит. Даже если он набирает рис в две миски, он ничего не говорит. «Молодой господин! И дня не прошло. Не говори мне, что уже соскучился?»

***

«Вэй Ин ушел». Ванцзи говорит себе и прикрывает глаза. Невыносимый аромат сандала окутывает его в терпкий кокон — его единственный спутник в этой комнате. Он незаметным грузом ложится на его веках. Пока посреди этого Ванцзи не чувствует нечто другое. Сладкое дуновение смешивается с морем сандала, мягко оттягивая на себя внимание. «Где?» Отбросив одеяло, Ванцзи тянется за цветочным саше, спрятанном в одежде. Подарок. «Открой, когда мы вернемся в цзинши, — дразнит знакомый голос. — Какой нетерпеливый». Ванцзи может видеть эти слова, пляшущие в мужских глазах. «Это не так», — Ванцзи не отвечает. В конце концов, действия говорят куда больше, чем слова. Сейчас Ванцзи один в цзинши, как и требовалось. Он играет с темно-синими кисточками и чувствует спокойное движение духовной энергии в загадочном тканевом саше. Что случится, если его открыть? «Ну, — знакомый голос хмыкает, — есть только один способ узнать». Цветы. Десятки цветов рассыпались на полу цзинши, имитируя свадебную процессию. Ярко-желтые и нежно-розовые пятна придали деревянным стенам характерный цветочный аромат. Смотря на этот беспорядок, Ванцзи чувствует, как дергается его глаз. Он уже может слышать хохот, разносящийся по Облачным Глубинам, и видеть указывающий на него палец и сопутствующее: «Попался!» Между бровями Ванцзи пролегает мягкая морщинка. «Когда это тут оказалось?» — удивляется Ванцзи, поднимая сложенный пергамент, на котором изображен набросок осла, гоняющегося за подвешенным над ним яблоком. Тепло разливается в груди Ванцзи от этого рисунка. Когда он читает черные слова на белой бумаге, его взгляд опускается на последнюю подпись. Вместо имени отправителя там красуется одинокий голубой цветок, непохожий ни на один другой. Знакомая духовная энергия исходит от нежного бутона. (Солнечный свет. Тепло. Счастье.) Вопреки здравому смыслу Ванцзи прижимает письмо к губам. Неозвученные вопросы застывают в его голове и щекочут горло. Но неважно сколько Ванцзи будет спрашивать, ему не ответят. «Почему ты хочешь, чтобы я выступил с тобой?» «Почему ты оставил мне незабудки?» И: «Почему все это кажется таким до боли знакомым?»

***

Проходят недели. Плотные одеяла снега редеют с каждым днем, растворяясь до кристальных зеркал, сияющих ярче синего неба. Извивающиеся ветви каждое утро выглядят живее под щебетание куропаток с белыми пятнами, бросающихся клевать пробивающиеся ростки весны. Вьющиеся папоротники выглядывают из тени древних дубов, их листья застенчиво, но старательно машут прохожим. Ванцзи проходит по тающей тропинке вдоль деревьев, облаченный в безупречно белые одежды, даже если они опускаются к грибам и орехам. Он осматривает ку грибов и игнорирует: «Молодой господин, посмотри, что нашел» — эхом разносящееся при каждом шаге. Смахивая комки грязи, Ванцзи закрывает глаза, не в силах выносить настойчивый тон мужчины: «Молодой господин, ты знал, что я мастер в сборе грибов? Если я не хорош в этом деле, то не хорош никто…» Тот же голос следует за ним по рынку. / — Молодой господин, Молодой господин! Мужчина машет руками, очевидно игнорируя то, насколько нелепо он выглядит, и привлекает внимание подлетающими рукавами. — Посмотри на это! — он держит два круглых оранжевых плода, по одному в каждой руке. — Хурма… Я давно ее не пробовал. Если тоже хочешь, то откуси, — на лице Вэй Ина расцветает улыбка. — О, стой… прежде чем мы ее купим, я должен спросить кое-что важное. —? Ванцзи ждет, пока мужчина продолжит. Вэй Ин воспринимает это как разрешение приблизиться: — Ответь, Молодой господин, — он ухмыляется и играет бровями, — как ты предпочитаешь? Нежно. Или. Грубо? — … — Ха-ха-ха! — с зажмуренными глазами он сгибается пополам. — Твое лицо! Ай-яй, оно бесценно. Хорошо, хватит. Я больше не буду дразнить тебя. Все равно я собирался взять обе, — он убирает хурму и протягивает руку в ожидании. Щелк. Глаза Вэй Ина загораются со звоном медных монет на ладони. — Спасибо, Молодой господин! Немногим позже Ванцзи слышит вздох мужчины. — Ах… — он дуется. — На самом деле, я очень хочу попробовать абрикосы… какая жалость, что сейчас не сезон. Но хурма тоже оранжевая! Возможно, она тоже пойдет. / Пальцы Ванцзи оглаживают шершавую поверхность абрикоса. Вэй Ину они нравятся, да? Глядя на прилавок, он кивает: — Одну корзину, пожалуйста. «Если дома будут абрикосы, ты вернешься, чтобы попробовать их?» Обратный путь проходит спокойно. С каждым разом пейзаж кажется все ярче. Холодные лучи зимнего солнца уступают место теплым оттенкам, и вместе они сплетаются в танце посреди усыпанных почками деревьев. Дрожащие саженцы выглядывают в приветственном жесте. / — Здравствуй! — Вэй Ин подпрыгивает и его не скрытые перчатками пальцы касаются хрупкого стебля. — Должно быть, ты в ужасе от того, насколько огромен мир, — его шепот тихий и загадочный, — но знаешь что? Однажды ты станешь таким же большим и высоким, как эти деревья вокруг тебя! Я уверен. Ванцзи находит довольно милым то, как Вэй Ин разговаривает с растениями, как с собственными детьми. Он поливает их, сопровождая это поощрительными словами, и окутывает бесконечным теплом своей мягкой и загадочной улыбки. Вэй Ин будто почувствовав на себе взгляд Ванцзи выпрямляется и отряхивается. — Теперь, — он ухмыляется удивительно ярко, — идем? /

***

Будучи ребенком, Ванцзи не любил прикасаться к другим. Тогда он не умел контролировать свои силы — искры льда вспыхивали и опадали на землю при малейшем прикосновении. — Мама, — зовет он. — Мама, почему, когда я касаюсь цветов, они всегда чернеют? — Я не хочу никому делать больно, — он опускает взгляд. — И другим людям я не нравлюсь, потому что со мной слишком холодно. / — Холод? — отзывается Вэй Ин. — Мне он нравится! Приятный и освежающий, прямо как ты, — он подмигивает Ванцзи. Уши Ванцзи загораются. — Вэй Ин… — Да? Это я, — мужчина выглядывает из книги. — Ах… Ты всегда такой холодный. Должно быть тебе одиноко, м? Он захлопывает книгу и стучит корешком по подбородку. — Ох! Я знаю! — он вытягивается и хватает запястье Ванцзи. — Подойди ко мне. — Что ты делаешь? — Разве не очевидно? — теплые глаза смотрят на Ванцзи. — Если вдруг тебе будет холодно, обратись ко мне! Я помогу тебе согреться. Не думаю, что у тебя аллергия на прикосновения к людям или что-то такое, поэтому все в порядке. Ванцзи чувствует себя странно, сидя на коленях другого мужчины. — Я не… — Ты «не» что, м? — Вэй Ин прижимает его ближе и обвивает руки вокруг его талии. — Не будь таким серьезным, Молодой господин. Кроме нас тут никого нет. Мы уже стали достаточно близки, правда? Какая глупость. Если кто-то увидит их в такой возмутительной позе, точно подумает… «Но ведь вы тут одни. В чем дело?» — шепчет предательский голос. Честно говоря, это удобно. Шипящее пламя превратилось в пылающий костер. Вэй Ин, все еще находящийся под Ванцзи, шевелится, чтобы перелистнуть страницу книги. Он пахнет… вкусно. Как первые капли зари, сверкающей на ромашковой поляне. (Приятно.) / По возвращении в спальню Ванцзи колеблется, прежде чем развернуть письмо Вэй Ина. Это уже почти привычка. Еще один пункт в ежедневной рутине: читать дикий каллиграфический курсив, описывающий дату и детали того, что вскоре должно произойти. «В полдень весеннего равноденствия я буду на рынке! Найди меня». Ванцзи оглядывает тонкую вышивку на церемониальных одеяниях, также оставленных Вэй Ином. Для человека, настолько любящего разговаривать, инструкции оказались достаточно краткими. Когда Ванцзи заворачивал письмо обратно, в его голове зазвучал отголосок слов Вэй Ина. «И не забудь взять меч!»

***

— Молодой Господин! Что-то врезается в его спину. Перед глазами Ванцзи появляется черное пятно, и он дважды моргает, чувствуя внезапную тяжесть в руках. — Вэй Ин. — Хе-хе, это я! Я удивлен, что ты запомнил мое имя, ох, — другой мужчина дразнится. — Я волновался, что ты уже забыл меня за несколько месяцев разлуки… Ванцзи качает головой: — Я не забуду. — Конечно, конечно, — Вэй Ин отмахивается. — Так вот. Мне удалось уговорить сельчан помочь нам! Разве они не добры? Молодой господин, я знаю, что ты великолепен и все такое, но твой наряд оставляет желать лучшего. Ты принес одежду, что я тебе оставил? Кивок. — Хорошо, тогда хорошо! Я позволю этим милым дамам позаботиться о тебе, пока я сам переоденусь, — он прощается с Ванцзи. — Увидимся! Затем он ушел. Ванцзи оказывается сидящим перед бронзовым зеркалом, пока две служанки переговариваются позади него. Они затягивают и укладывают его волосы деревянными заколками на невидимых узлах и распыляют на его лицо ароматный туман. На столе (изначально обеденном, но превращенном в туалетный) красуется разнообразие аксессуаров, синие и серебряные из которых сверкают на солнце. — …Бедняжка, — девушка бормочет, поправляя прическу Ванцзи. — Он искал возлюбленного больше десяти лет! — Да-да, — вторая девушка кивает и заколки подпрыгивают с каждым ее движением, — Старейшина Илин самостоятельно обошел всю Поднебесную в поисках того, что вернуло бы воспоминания его возлюбленному. Похоже, он наконец нашел! — Ах, — другая девушка вздыхает, — надеюсь, это сработает! Я слышала от А-Чжу — ну, помнишь, дочь пекаря? — что их история невероятно трагична. Сам Старейшина сказал ей — ты знаешь, как он ведет себя, если переборщит с алкоголем — что ему пришлось обратиться к ведьме, чтобы обратить проклятие! — Ведьме?! — девушка ахнула, обмахиваясь веером. — Должно быть, он заплатил высокую цену. — Я тоже так думаю, — ее глаза казались расстроенными. — Но ты же знаешь его. Для него не существует высокой цены, если это касается его возлюбленного. С каждым их словом морщинка между бровей Ванцзи становилась только заметнее. «Проклятие? Потеря памяти? Высокая цена?» Шелковые церемониальные одежды обводят его фигуру, как нежные ласки возлюбленного. Ванцзи встает и ловит свое отражение в зеркале: он обращает внимание на изящную вышивку на рукавах; старательно вырезанную маску, скрывающую его черты лица; замысловатые нити, изображающие на его силуэте бесчисленные снежинки. / — Молодой господин! Я знал, что эти цветы тебе очень подойдут: они подчеркивают золотые огоньки в твоих глазах, — Вэй Ин отступает назад, чтобы полюбоваться импровизированной цветочной косой. — Ого, мне действительно нет равных в этом. Погоди секунду, я сделаю тебе венок… / Когда Ванцзи оглядывает свою фигуру целиком, он замечает одну деталь. «Эти одежды цвета незабудки».

***

Ванцзи оказывается один посреди возвышенности. Осенний аромат ласкает и теребит его одежду, как чрезмерно нетерпеливый щенок в ожидании еды. Под ним гул, нарастающий с каждым ударом сердца. Окружение кажется знакомым, но это так лишь отчасти. По утрам он проходил до городской площади бесчестное количество раз, но сегодня все кажется непривычным. Внизу столпились все жители: от покрытых пылью фермеров до пузатых трактирщиков. Сотни жителей, стоящих вдоль улиц, превратили площадь в импровизированную сцену. Ванцзи чувствует жужжащее напряжение в воздухе. «Где оно? Когда оно начнется?» Он может чувствовать беспокойный стук своего сердца. Тук-тук. Тук-тук. Удары церемониального барабана звучат в его венах. «Играй героя, — он чувствует чей-то шепот, — защищай то, что любишь; отстаивай то, что дорого». Тук-тук. Что-то приближается. Кто-то знакомый и теплый спускается с небес… Бам! Шквал лепестков рассеивается и открывает вид на мужчину в черных одеяниях. В его шагах чувствуется некоторая угроза, во взгляде скрывается что-то свирепое. Среди оттенков серого кружит смесь отчаяния и желания. — Извини, я опоздал, — Вэй Ин смеется тихо и звонко. — Ты готов? Мужчина в маске крутит меч в руке, машет вперед и назад, разрезает бумажные ленты, оставляя их ниспадать бесполезными клочками. Он играется, подкидывает клинок и наблюдает за неподвижной фигурой Ванцзи, приближаясь все ближе. Толпа вокруг начинает аплодировать, топанье и хлопки сбиваются в громкую какофонию. Маленький мальчик, размахивая крошечными кулаками, выкрикивает: «Одолей демона!» Ванцзи едва уклоняется от резкого выпада, который разрезает воздух в том месте, где секунду назад была его голова. «Молодой господин, — оскал мужчины схож с острым и заточенным лезвием, — если не сосредоточишься, то проиграешь». Вэй Ин продолжает наступать. Его фехтование… необычное. Похоже, это смесь нескольких стилей: в эту секунду он прыгает вперед, яростно разрезая воздух, а в следующую в последний момент уходит от всех ударов Ванцзи. То, как он блокирует и парирует атаки, заставляет Ванцзи чувствовать, что его читают как открытую книгу. Сквозь маску пробивается блеск глаз, бросающий вызов. «Это все, что ты можешь?» — неозвученная фраза звенит между ними. Ванцзи выходит вперед, но ответный звон металла не раздается. Напротив, он чувствует, как что-то тянет его и подкидывает меч ввысь. Вэй Ин ухмыляется озадаченному выражению Ванцзи. «Струна? — он хмурится. — Нет, что-то иное». Вэй Ин снова наступает; чем дольше они сражаются, тем легче становится. Ванцзи начинает привыкать к непредсказуемым ударам соперника. Его клинок оказывается впереди еще до того, как его разум успевает осознать происходящее. «Я уже делал это раньше, — неуловимым призраком проносится мысль. — Я уже сражался с ним раньше, но когда?» Они танцуют. Отдают и забирают, парируют и рубят. Поверхностное дыхание соперника побуждает Ванцзи наступать быстрее. Бей сильнее. Одолей меня, если сможешь. Вэй Ин приближается, и его маска начинает сверкать на солнце; сердцебиение Ванцзи эхом раздается в его ушах. Что-то падает и отражается серебряным очертанием в чужих глазах, от чего дыхание Ванцзи учащается. Сзади раздается резкий грохот разбивающегося предмета о вымощенную галькой дорогу. «Кувшин?» В глазах мужчины что-то мерцает. Затем… Цветы. Вэй Ин призывает шквал лепестков, и всё, что может сделать Ванцзи, призвать ответный залп льда. Вэй Ин спрыгивает с платформы на свою нежно-розовую опору. Разноцветные лепестки ниспадают вниз и окружают их сладким ароматом, пока толпа внизу восхищенно ахает. «Поймай, если сможешь, — говорит взгляд мужчины. — Я прямо здесь. Дотянись до меня. Схвати мою руку прежде, чем я исчезну». Ванцзи призывает облако ледяных кристаллов. Они не отступают, оставаясь в воздухе. Ванцзи блокирует призванный Вэй Ином яростный шторм… …Незабудок? Цветы с синими лепестками растворяются в толпе. Ванцзи дотягивается до мужчины и его пальцы касаются маски. Он тянет ее, чтобы приблизиться к Вэй Ину, но холодный взгляд заставляет его сердце упасть. Ванцзи откидывает голову назад и чувствует, как что-то ослабевает. В это время его зрение расплывается. / — Проваливай, — кровавое пламя лижет темную мантию. Глаза Вэй Ина сверкают красным (Почему они красные? Когда они стали такими?). — С чего ты вообще взял, что мы приятели? Эти резкие слова ножом впиваются в дрожащее сердце Ванцзи. — Мы слишком разные. Ханьгуан-цзюнь, разве ты не воплощение всего правильного? Почему ты так стремишься дотянуться до такого отступника от светлого пути, как я? — Вэй Ин, я… — Не зови меня так, — бросает он. — Мы не близки. Ванцзи пробует снова. — Послушай, Вэй… / — Усянь. С отголоском двух слов, слетающих с губ Ванцзи, обе серебряные маски, одна за другой, касаются земли. Ликование громом проносится по толпе, но Ванцзи её не слышит. Он ничего не чувствует и не видит. Он словно отделяется от материального мира и возвращается в свой собственный. — Лань… Чжань…? — другой мужчина, Вэй Усянь — нет, его муж — пробует на вкус два слова. — Я… Я наконец могу… Лань Чжань…! — Вэй Ин, — эти два слова, слетающие с его губ, кажутся такими правильными. Ванцзи пробует снова и снова, но теперь, помимо тепла, оно приносит незабываемую сладость. — Вэй Ин. — Я здесь. Бичэнь возвращается в ножны. Вэй Усянь кидается в объятия Ванцзи, в уголках его глаз собралась серебряная влага. Ванцзи несколько раз моргает, чувствуя, как что-то проносится по его щекам. «Слезы?» Вэй Ин дрожит в крепких объятьях Ванцзи. — Ты наконец… Я могу… Ты — идиот. Кто сказал тебе жертвовать собой ради меня? Ванцзи качает головой: — Пустяк. Он бы отдал всё, лишь бы видеть своего мужа живым и здоровым. Стук. Ванцзи чувствует кулак на своей груди. — Лань Чжань, — всхлипывает другой мужчина, — ты хоть знаешь, как долго я искал способ избавиться от проклятия? Это даже не первый раз, когда я пробовал что-то подобное. Каждый год твои воспоминания исчезали в ночь чертового осеннего равноденствия. — Я… Мне жаль, — при виде сморщенного от боли лица Вэй Усяня, который больше десяти лет хранил в себе эмоции, внутри Ванцзи что-то переворачивается. — Жаль? Ты думаешь, обычное извинение тут поможет? Кроме того, между нами не должно быть места для «прости» и «спасибо», ты забыл? — его муж ворчит сквозь слезы. — Если хочешь успокоить меня, тебе стоит постараться лучше. Ванцзи тянется вперед и обхватывает щеки мужчины. — Вэй Ин. Его возлюбленный с затуманенным взглядом наконец поднимает голову. — Что… Ванцзи склоняется и обхватывает его губы своими. (Это ощущается таким правильным). Конечно. Ванцзи чувствует тепло на языке: оно в форме позднего летнего вечера и свежих лотосовых пирожных. Оно вызывает привыкание, греет его холодные пальцы и закрытое сердце; говорит с ним со слишком ярким смехом и румяными от алкоголя щеками. Любовь к Вэй Ину всегда была правильной. «Это ты. Всегда был ты».

***

В Цайи есть легенда, повествующая о двух заклинателях: один холоднее льда, другой благоухает жизнью. Их история о судьбе; проклятиях и исцелениях, ведьмах и сельчанах. Однажды заклинатель прошел сквозь облака и моря в поисках исцеления для возлюбленного. Он пробовал все: от цветочных чаев, изготовленных из Исцеляющего Снежного лотоса о тысячи листах до травяных снадобий из семян цветка солнечно-лунной росы из леса Байлу. Ничто из мира людей не работало.

Но что, если его возлюбленного мог спасти бог?

«Ты должен обменять его жизнь на что-то такое же ценное».

«Такое же ценное? Я отдам что угодно. Можешь даже забрать мою жизнь».

«Твоя жизнь? — существо усмехается. — Есть кое-что более ценное, чем твоя жизнь, юноша».

Юный заклинатель пожертвовал своими воспоминаниями, чтобы спасти возлюбленного. Кто мог подумать, что его спасут песня, шоу и пара кувшинов Улыбки Императора?