Мори Номура: текстовой аск

- Ишь чего придумали! - А я говорила – не может он не заметить. – вздохнула Мори. Подмастерье, с которым они несколько часов носились по всему Корпусу то с наспех сделанными «счастливыми» узлами, то с фонариками, сочувственно похлопал её по плечу. Конечно, неудивительно, что нынешний глава Корпуса Канкуро идею отмечать какой-то «басурманский праздник» не оценил. - И иероглифы с дверей стереть заставит… - скорбно добавила Мори. Судя по приближающимся ругательствам, Канкуро остывать не планировал. Мори, представив, как он сейчас вышибет дверь в их мастерскую, вздрогнула. Нужно было срочно что-то придумать. - Он вместе с Шинки, если тебя это успокоит. Он материться при ребёнке не будет. Наверное… - неловко поддержал её Нори. - И ты молчал! – Мори тут же подскочила на ноги. – Будем общаться напрямую с Шинки, значит! Но развить свою мысль Мори не успела. Дверь в мастерскую распахнулась, вошёл Канкуро, сзади которого, весь в железной стружке, семенил Шинки. - Давай, педагог, жги, - подтолкнул Мори подмастерье в сторону кукловода с племянником. И Мори, мгновенно приняв куда более доброжелательный вид, нежели при общении с подмастерьем, принялась «тереть за жизнь» с Канкуро. Да, её способность как-то на редкость удачно вести переговоры в Корпусе использовали на полную. Именно Мори отправляли общаться с Казекаге на тему бюджета; она чаще всех присутствовала на заседаниях Совета; а ещё только Мори умудрилась завести дружбу с Корпусом Полотна, который в Сунагакуре славился своей обособленностью. Вот и сейчас: поздоровалась, вежливо осведомилась о причине недовольства. А потом сразу же перешла к плану Б… «Не смей» - одними губами прошептал Канкуро, который по виду девушки уже заподозрил что-то неладное. Но, к сожалению или к счастью, Мори этого не увидела. - Шинки! А я тебя и не заметила. Мальчик дёрнулся, но на приветствие ответил. И Мори в очередной раз, при общении с семьёй Казекаге, одернула себя – нужно быть мягче. Этот мальчик и так многое пережил. И ведь не зря внутренний голос Мори при виде Шинки всегда вопил – этого ребенка нужно защитить, обогреть. Поддержать, насколько это возможно. Но Гаара её опередил. Потому Мори и не вмешивалась: у мальчика теперь есть Отец. Строгий, заставляющий работать и вести себя достойно. Но именно такой, какой ему и нужен… А ещё дядя. Тот самый, который китайский новый год не даёт им, честным работникам Корпуса Кукловодов, отмечать… А оттого Мори, несколько картинно вздохнув, сказала: - Видел украшения? Да, мне тоже нравятся. Только снять, к сожалению, сейчас придётся. Всё из-за одного человека… А мы ведь тоже ещё ни разу не праздновали… Хотел бы с нами? Шинки смерил Мори недоверчивым взглядом. Но потом, осторожно, будто ожидая подвоха, ответил: - Хочу. Если можно, конечно… Мори выдохнула. Посмотрела на Канкуро, который от этих слов племянника весь как-то скуксился. А Шинки, тем временем, видимо, всё более воодушевлялся идеей празднования. - Надеюсь получится, Шинки. Я поговорю с ним ещё, только… Не уверена. И, как и ожидала Мори, Шинки обратился к Канкуро: - Дядя, а может ты договоришься? Тебя послушают. - Да можно, можно. Отмечайте. – фыркнул Канкуро, подтолкнув мальчика к выходу, так, чтобы он не видел, погрозил Мори кулаком. А потом до ушей Мори донеслось тихое: - Ну и чёрт с вами, педагоги недоделанные. А за такие выходки буду урезать зарплату. Подмастерье рядом фыркнул. Конечно, господин может сколько угодно им пальцем грозить и говорить о зарплате. Но вешать-то фонарики в любом случае ему придётся… Так оно, собственно, и случилось. Ибо уже через полчаса Канкуро, ругаясь сквозь зубы, вешал керосиновые лампы, загримированные «а-ля суровые суновские фонарики». Мори вилась рядом, только старалась особо сильно глаза не мозолить: Канкуро ж и так на грани. Но потом, заметив, что он отвлёкся, шёпотом обратилась к подмастерью. - В следующем году будет сложнее. – заметила Мори. – Шинки повзрослеет…