Забыть не сможешь

      Соске пропал. Его не было в поместье, не было в своих казармах, не было даже в Руконгае, и никто его, даже неслышные слуги их дома и невидимые подчинённые Иори, не видел. Ичиго не мог найти младшего брата уже около недели, да и пятый отряд начал бить тревогу. Учитывая осторожность и ум Соске… старший Айзен не мог поверить в то, что это была оплошность. Нет, тот определённо что-то задумал, используя для этого предсказуемую реакцию старшего брата. Её трудно было не предсказать, даже не обладая гениальными аналитическими способностями.       Конечно, не было ничего удивительного в том, что капитан мог исчезнуть на несколько дней, поглощённый собственными делами, но было абсолютно невозможным скрыться с глаз мотыльков третьего отряда, заполонивших Готей. Особенно, когда это был младший брат капитана данного отряда, за которым Ичиго всегда следил несколько пристальнее, чем за всем остальным Готеем. Тот факт, что Соске научился настолько безупречно прятаться, учитывая все перечисленные усложняющие условия, заставлял Ичиго восхищённо и разъярённо ломать один за другим веера. Благо, умница Юрико всегда подсовывала для этого самые старые или просто неприглядные, от которых давно пора было избавиться.       В дело вступила Сой Фонг, но отряд тайных операций не смог найти капитана пятого отряда. В конце концов за работу взялась сама Шаолинь, перерывая всё Сообщество Душ камушек за камушком, но даже это не помогло, что уже заставило зашевелиться весь Готей. Женщина неловко похлопывала своего бывшего офицера по плечу, не находя слов утешения, и с большим усердием продолжала поиски. Ичиго даже не было нужды строить на лице признаки беспокойства, так как им действительно овладела нервозность. Несмотря на то, что он был полностью уверен в безопасности своего слишком умного и способного младшего братца.       Этот чертёнок наверняка решил поиграть с ним. Соске появится на казни Рукии в идеальное для ухода время. Иначе и быть не могло. Так почему же Ичиго нервничал, а инстинкты Пустого заходились подозрительным воем?       Не было ничего удивительного в том, что вскоре было созвано собрание капитанов. Ичиго получил приказ Главнокомандующего собрать всех старших офицеров для обсуждения исчезновения капитана пятого отряда, и, не глядя, махнул рукой Арате, легкомысленно сбрасывая на него свою обязанность. Кондо, давно привыкший к этому, лишь отпустил дежурный вздох с родным закатыванием глаз, после чего исчез.       Что же придумал Соске в этот раз, чтобы победить в их игре? Какой смысл был исчезать перед самой казнью Кучики Рукии, поставив на уши весь Готей? Отвлечь внимание, возможно… Ичиго постучал кончиком веера по подбородку. Но из-за поднятой тревоги передвигаться по белому городу должно стать намного сложнее. Везде рыщут его бабочки и отряд тайных операций, не говоря уже о сотнях глаз других офицеров. Напротив, было бы разумнее сосредоточить внимание на тех же риока, которые с каждым днём становились смелее, и, пользуясь неразберихой, осуществлять планы…       Нет, это всё довольно предсказуемые мысли. Ичиго набросал этот план, не особо задумываясь, что значит, поступи так Соске, то остался бы на поводке старшего брата. Он задумал нечто куда более сложное, куда более масштабное, нечто, о чём старший Айзен даже задуматься не способен. Готов на всё, лишь бы победить… Ичиго улыбнулся с ядовитой нежностью.       И всё равно проиграет. Соске никогда не победит, как бы не изворачивался. Даже если сейчас он смог скрыться с глаз Ичиго, рано или поздно придётся показаться.       Айзен ощутил ветер, поднятый сюнпо, и взглянул через плечо из своих связных. Рядом порхал мотылёк Связи, моментально скрывшийся в рукаве шинигами, стоило встретиться с Алым. Тот согнулся в поклоне, что было привычным. Чувство неотвратимого отчаяния в его глазах… выглядело слишком чуждым. — Капитан Айзен, к-капитан Унохана распорядилась, чтобы вас привели к ней. Как можно быстрее. Это не может ждать Собрания капитанов. Это… насчёт вашего брата. Его… н-нашли.       Сердце Ичиго пропустило удар. Веер хрустнул в ладони. — Идём.       Ничего не могло быть, повторял себе Ичиго, следуя за связным, хотя на самом деле обгоняя его, и двигаясь уже по направлению реяцу Уноханы-сан, горевшей для него мягким маяком среди духовного моря Общества Душ. Ничего не могло случиться, что не распланировал бы сам Соске, думал старший Айзен, сжимая веер до треска деревянных сегментов. Всё самое страшное будет впереди, когда-нибудь потом, но точно не сейчас, совсем не сейчас, это не…       Унохана осторожно бросила взгляд назад, ощутив знакомую холодную реяцу, и сразу отвернулась, закрывая глаза. Выражение лица возникшего из сюнпо Ичиго было слишком душераздирающим для человека, который всегда сохранял на лице мягкую полуулыбку. Тот, не моргая, смотрел на тело брата, пришпиленное к стене мечом, а в руках с отвратительным хрустом медленно ломался веер. Алый замедлился в воздухе, их крылья двигались словно с трудом.       Ичиго не мог открыть рта. Лишь смотрел на меч, торчащий из тела Соске, на кровь, что тёмным пятном стекала по почти белоснежной стене… Или так лишь казалось, а кровь на самом деле была красной, а стена не такой уж белой? И запах в глотку забивался — это лишь реяцу, его собственная жуткая и жестокая реяцу, которая всегда стелилась вокруг, это Алый, Пустой внутри него, это не…       Он знал, что это подделка. Знал. Такое уже было в тот прошлом или будущем, которого уже не существовало. Урахара-сан рассказывал с едва скрытым удовольствием. Но заставить себя понять и принять это было сложно. Невозможно. Айзен задыхался, смотря на труп — ненастоящий, подделка, иллюзия, ложь — брата. Взгляд бегал по нему, пытаясь уловить несоответствие. Он не мог его найти. Не было ошибок. Это ложь-ложь-подделка-ложь-всего-лишь замаскированный труп какого-то безымянного шинигами… — Капитан Айзен, пожалуйста, успокойтесь… — раздался тихий голос Рецу. — Я спокоен, — бесцветно отозвался Ичиго. — Я спокоен. Я полностью спокоен.       Сегодня кто-то умрёт, моментально уловили шинигами. Состояние капитана Айзена выглядело слишком плохим. Тот, казалось, медленно терял рассудок, бегая взглядом по фигуре младшего брата. Было непривычно видеть, как кто-то, вроде капитана Айзена, терял самоконтроль… но, учитывая картину, что они видели перед собой…       Смертельно бледные офицеры вокруг медленно отступали назад, боясь издать какой-либо звук. По земле уже струилась реяцу, наполненная отчаянием и расцветающей жаждой убийства. Ичиго с трудом разомкнул губы. — Капитан Унохана, вы можете… можете… присмотреть. Я должен кое-что сделать. — Пожалуйста, не совершайте глупостей. Отправляйтесь на Собрание капитанов. — Я не могу, — до ужаса честно отозвался Айзен. — Простите, но в этот раз я проигнорирую ваш совет. — Это не совет. Будьте добры… исполнить приказ Главнокомандующего, — жёстко чеканила Рецу. — Это ваша обязанность, как капитана. Мы должны доложить о нахождении капитана Айзена. И обсудить произошедшее.       Это было грязно и бесчеловечно, но именно эти слова необходимы Ичиго. Тот был не в себе, и неизвестно, что в состоянии аффекта мог натворить. Унохана не могла проигнорировать его состояние, но и помочь в такой ситуации не было возможности. Лишь перевести внимание… пока что. — Я понял вас, капитан Унохана.       В голосе непривычно слышалась злость. На неё, на себя, на весь мир… Рецу не имела права осуждать его или, тем более, стыдить. В её силах было лишь помочь не совершить глупостей, нарушив приказ, а после оказаться аккурат рядом с племянницей напротив Соукёку… Капитан Айзен стоял ещё несколько минут, смотря на тело брата, пока Рецу, скрепя сердце, не нанесла ему точечный удар реяцу, приводя в чувства. Лишь когда он исчез в сюнпо, женщина позволила себе выдохнуть.       Ичиго шёл по знакомому пути, словно в каком-то забытие. Вот он двигается в сюнпо, невпопад переставляя ноги, отчего тело постоянно норовит оступиться на белых заборах или соскользнуть с черепицы крыш. Алый страхует со всех сторон, бабочки удерживают своего хозяина от падения, пока в конце-концов контроль над телом вовсе не забирает Алый. Жёлтые глаза прячутся за пушистой рыжей чёлкой, а сумасшедшая реяцу отпугивает офицеров от нежеланного приближения к капитану. Ичиго не сопротивляется. Нет сил для этого. И желания.       Алый отпускает хозяина исключительно у дверей зала собраний. Ичиго неловко пошатывается, но держится на ногах, после чего заходит и встаёт на своё место, что совсем близко к Главнокомандующему. Он снова первый. Голова зачем-то думает о том, что между ним и Ямамото-сотайчо встанет Шунсуй. Напротив него — Укитаке. Рядом с ним, лицом к самому Ичиго, должен стоять Соджун, но в последнее время тот упорно занимал не своё по статусу место с конца, и напротив оказывались либо Урахара, либо Комамура. Второй чаще. Айзен постоянно засматривался на его клыки, когда Сайджин начинал говорить своим рычащим, раскатистым голосом. — Капитан Айзен.       Да, именно таким голосом. Ичиго, погружённый в мысли, не сразу понял, что клыки, на которые он смотрел, были не воспоминанием, а реальностью. Он заторможено поднял взгляд к недоумевающим глазам Комамуры, отмечая, что они не жёлтые, как у Пустых, а, скорее медовые? Большие, даже белков не видно… — Добрый… день. Капитан Комамура, — ломано отозвался Ичиго, пустым взглядом смотря в медовые звериные глаза. — Что произошло? — клацнул клыками Сайджин, находясь в замешательстве от столь непривычного состояния всегда спокойного капитана Айзена. — Что-то… действительно произошло.       Больше Ичиго не произнёс ни слова. Его сломанный к меносам веер механически двигался, не издавая звуков, капитан перевёл взгляд в пол, и смотрел в одну точку, не моргая. Шерсть на загривке Сайджина встала дыбом. От капитана Айзена исходил запах крови — не его, и не его реяцу, к которой Комамура давно привык — а также отчаяния, непонимания… неприятия и сомнений. Страха. Совершенно чуждые капитану Айзену ароматы. Немного помедлив, зверочеловек встал рядом с ним.       На всякий случай. Один Король Душ знает, что может взбрести в голову этого человека в таком состоянии. Взгляд Комамуры скользнул на Алого, привычно спрятавшегося за спиной хозяина: обычно Ичиго так поступал, чтобы мотыльки не отвлекали капитанов от собрания, так как Алый имел привычку разлетаться по всему залу и лезть к шинигами. Не то, чтобы кто-то был против, даже Главнокомандующий не реагировал на бабочек, облюбовавших его трость или бороду, но обсуждение сильно затягивалось в таком случае. Сейчас же Алый самостоятельно скрылся за Айзеном, вряд ли в нынешнем состоянии тот был способен задумываться о чём-то столь тривиальном.       Последовательно прибывающие капитаны кивали Комамуре, после чего смотрели на Айзена смущёнными, непонимающими глазами, но Сайджин лишь качал пушистой головой, находясь в том же положении, что и они. На приветствия тот реагировал через раз. Лишь Унохана, немного опоздав, отвела взгляд, чем привлекла особое внимание. Раздражение и нервозность постепенно овладевали всеми, подкрепляемые неизвестностью. Капитан Тоусен немного замедлился, проходя мимо, но промолчал. Появившийся Ямамото объявил о начале собрания, на что Кеораку нахмурился. Он приподнял шляпу, обращая взгляд из-под неё на Главнокомандующего. — Яма-джи, я понимаю, что нам стоит обсудить проблему, как можно скорее, и всё же… — Капитан Айзен мёртв.       Старший Айзен продолжал смотреть в пол, равномерно двигая сломанным веером, не обратив внимания, как все повернулись в его сторону. Казалось, тот даже не слышал, что происходит. Зараки цыкнул незаметно. Он ни на секунду не поверил, что мелкий мог погибнуть. Да и Ичиго тоже должен понимать это. И всё же… даже ложь могла напугать его друга, если её сделать столь похожей на жуткую правду. Особенно когда та касалась мелкого…       Ичиго действительно не слышал, о чём говорили его коллеги. Он пару раз пытался сосредоточиться, но безуспешно. В голове словно пузыри… нет, порхали бабочки. Он слышал лишь шелест. Или они грызли его мозг? — Он жив, — напомнил Зангецу со всей мягкостью. — И будет жить. — Верно, дыши, просто дыши, — вторил Алый с неумелой заботой в скрипучем голосе. — Всё нормально, скоро он появится и сбежит в Уэко-Мундо, не волнуйся.       Жив, живой, всё нормально. Ты поверил в иллюзию. Младший не может тебя переиграть таким глупым образом, дыши же, дыши! Это лишь иллюзия, не будь столь жалок, чтобы поддаться ей!       Иначе проиграешь.       Последняя мысль была на редкость освежающей. Ичиго повёл плечами. Этот щенок… как смел Соске напугать его до полусмерти! Зубы скрипнули, на что уши Сайджина дёрнулись. Вот что задумало мелкое отродье… Старший Айзен не смог сохранить спокойствие из-за произошедшего, потеряв всякий контроль над собой, чем дал Соске фору. Подло, грязно… какая умница. Ичиго сломает этому умному ребёнку руки, ноги, а, возможно, и шею. Чтобы даже пошевелиться не мог без него, мелкий… — Капитан Айзен?       Звук шёл из реальности. Ичиго моргнул и медленно повернул голову в сторону Главнокомандующего. На лице возникла кривая ухмылка, которую контролировать он не мог. — Простите, я пропустил ваши слова, — Ичиго внезапно осознал, что веер в его руках полностью непригоден, и неприятно впивается щепками в кожу рук. — О чём шла речь? — Вам запрещено покидать свой отряд до получения новых приказов, — без раздражения в голосе повторил Ямамото. — Надеюсь на ваше благоразумие, капитан Айзен.       Ичиго несколько долгих мгновений смотрел в глаза Шигекуни, после чего медленно кивнул. Он подозревал, что тот тоже знал об обмане, но доказать не мог. Ямамото и раньше казался ему загадочным, и даже спустя несколько сотен лет ощущение не пропало. Может и знал. Может и нет. — Я понял, Ямамото-сотайчо. Не беспокойтесь.       Хорошо, с переломом конечностей Ичиго, конечно, погорячился. Соске обыграл его, стоило признать, пускай и грубо. Молодец, мальчик. Он предсказал, что после собрания на старшего брата навесят ограничения, из-за чего тот не сможет так же активно разыскивать его. Старший Айзен всё ещё хотел прибить этого ребёнка. Когда им доведётся встретиться в схватке, пускай не ждёт пощады. — Но вопрос остаётся поднятым, — напомнил мрачный Кеораку, двумя пальцами придерживая свою шляпу. — Кто его убил? Капитан Айзен не самый слабый капитан, от которого можно тихо избавиться, будем объективны. — Судя по состоянию тела, битва, если и была, то крайне короткая, — сообщила Унохана. — Помимо раны в груди, оставленной мечом, других травм нет. Смерть должна была случиться быстро. — Наш противник сумел напасть на капитана Айзена и убить его за считанные минуты, не привлекая внимания, и не будучи пойманным не в процессе убийства, не в момент… — Укитаке бросил взгляд на Ичиго, но лицо того уже приняло выражение мрачного спокойствия, разве что без привычной полуулыбки, — создания инсталляции. — Зампакто Соске не был атакующего типа, — решил включиться в обсуждение Ичиго. — Но, будь у него хотя бы мгновение, он бы успел использовать кидо. Прошу прощения, в данный момент я могу быть необъективен. — Ни в коем случае, капитан Айзен, — как можно мягче отозвался Джуширо, показав руки ладонями вперёд. — Помимо этого, убийца не был пойман наблюдателями третьего отряда, — заметила Сой Фонг самое неприятное. — Ичиго, ты можешь проверить своих офицеров или мотыльков?       Ичиго покачал головой. — Большая часть офицеров никогда не появляется передо мной, их принимают мои главы подразделений, а отделы друг с другом почти не взаимодействуют. На полную проверку уйдёт слишком много времени. Насчёт мотыльков ситуация намного хуже, я участвую только в выведении Запятнанных и, изредка, Памяти. Мы не ведём их учёт, да и…       Кислый взгляд был послан в сторону Кенпачи. — Это невозможно, когда около тридцати процентов всегда погибают по некоторым неопределённым обстоятельствам.       После озвученных слов стало понятно, как хорошо Соске всё просчитал. Ичиго не солгал ни одним словом. Единственное подразделение, за которым вёлся особый контроль, было под командованием Иори, но офицер самостоятельно следил за всеми своими подчинёнными, и, если капитаны не могли знать о нём, разве что подозревать, то Соске точно знал и о существовании Сато, и его подразделении… Ичиго хотел постучать веером, но тот начал неприятно осыпаться в руках. Верно, он успел пережить многое за эти часы… Пришлось убрать его в рукав, но нового не нашлось, хотя обычно у Айзена и была привычка носить один запасной.       Кеораку хмыкнул и вынул из рукава веер, не глядя протянув его Айзену. Ичиго благодарно улыбнулся, приняв подарок. Так было намного лучше… хотя и остался висеть вопрос, зачем Шунсую веер, и как давно тот ждал своего часа. — Капитан Урахара, вам также запрещено покидать территорию двенадцатого отряда. — Я понимаю, — без эмоций кивнул Киске. — Яма-джи, ты же не считаешь всерьёз, что кто-то из нас мог бы убить другого капитана? — беспомощно взглянул на Главнокомандующего Шунсуй. — Я понимаю, закон, но даже мысль… — Пускай я тоже против подобных вариантов, однако таковы правила, — вмешался Соджун. — Верно, не стоит ждать спуску от человека, который даже собственную дочь не пощадил, — ядовито рассмеялся Маюри. — Считаете было бы лучше, если бы я воспротивился приказу Совета сорока шести? — Мне не нужно что-то считать. Я в такой ситуации не окажусь.       Алый сел на плечо Кеораку, заставив его взглянуть на Ичиго. Тот слегка покачал веером из стороны в сторону. Шунсуй согласно прикрыл глаза, поправив шляпу. Укитаке поочерёдно взглянул на них обоих, но промолчал. Сайджин тоже уловил беззвучный разговор, и, всё же привыкнув к этим шинигами, он понимал, когда стоило озвучивать вертящиеся меж клыками вопросы, а когда нужно было проглотить их до лучших времён. Главное, что капитан Айзен выглядел лучше, чем в начале собрания.       Однако, пожалуй, он приглядит за ним, а то, не дай Король Душ, тот что-то всё же натворит. Заодно поддразнит того щенка-убийцу с очевидными тараканами в седой голове, тот очаровательно дёргался в присутствии Комамуры. — У нас серьёзные проблемы, — с редкой мрачностью сообщил Бьякуя.       Используя форму отряда связных, которая всегда закрывала лицо, он смог немного побродить по Готею, изучая, что успело измениться. К счастью, особые пароли третьего отряда не поменялись, благодаря чему он смог узнать от бабочек Связи последние новости… — Капитан пятого отряда мёртв. Началось расследование.       Карин и Урью остались в замешательстве, но Йоруичи моментально помрачнел. Бывшему капитану не нужно было разжёвывать информацию. — Это не мы. А этот ублюдок точно живой. — Вот только все думают, что мёртвый. И, когда нас поймают, всю вину возложат на нас. — Это не Ичиго, он бы не стал шутить с этим. Даже ради того, чтобы поиграть с нами… он бы не перешёл эту черту. — Хуже, если он поверил в это, — цыкнул Бьякуя, зарываясь рукой в волосы. — Он же… — Нет. Ичиго в это не поверит. Он лучше нас должен понимать, что убийство сфальсифицировано. Но… — кот раздражённо зашипел. — Это плохо, очень плохо… — Объясните, в чём проблема? — напомнил о себе Урью. — Если вы успели забыть, мы немного вне вашего круга беглецов, и не в курсе взаимоотношений в Готее.       Полу-Пустой и опальный капитан остро взглянули на него. Карин невольно сделала шаг вперёд, прикрывая кузена. Йоруичи цыкнул. — Один капитан подстроил собственную смерть, и теперь все отряды будут рыть землю в поисках несуществующего убийцы. А найдут нас. Дальнейшие объяснения нужны, или самостоятельно догадаетесь в каком мы дерьме? — И что нам делать? — Уходить из Готея, — выплюнул Бьякуя. — Бесполезно, с минуты на минуту они опустят стены, и превратят Сейретей в одну большую клетку. Мы не успеем выбраться, зато привлечём внимание. — Тогда что нам делать? — Есть у меня идея… но, в нашем случае, иного выбора и не будет. — Что вы, Джигоку вас забери, забыли здесь? — с очевидным раздражением в голосе, потирая переносицу, поинтересовался Урахара.       Чёрный кот взглянул на него с не меньшей неприязнью во взгляде. Карин поёжилась. Лаборатория двенадцатого отряда навевала самые мрачные мысли. Она прошлась мимо стеллажей, заполненных записями проводимых экспериментов, краем уха прислушиваясь к голосам шинигами. Урью сидел на полу, цепко следя за присутствующими. Бьякуя скрылся где-то в тени, Куросаки не могла не отметить, что в Обществе Душ тот всё время стремился спрятаться где-нибудь. — Подскажи ещё варианты, где нас не ждёт казнь на месте? — И ты решила утащить меня за собой? — криво ухмыльнулся Киске. — О, не волнуйся, лису, которая всегда ходит за тигром, даже без него не тронут, — фыркнул Шихоуин. — Просто дай нам время до казни. Мы заберём Кучики Рукию, и исчезнем с твоих глаз.       Киске взглянул на Йоруичи новым взглядом. Раньше бывший капитан в его присутствии терялась, напоминая побитое животное, преисполненное болью и своим неисцелимым горем, однако сейчас та выглядела заново родившейся. Появился гнев, появилась откуда-то сохранившаяся гордость и язвительность. Словно тот капитан, которым Шихоуин была когда-то, вернулся.       Чего ни Урахара, ни Бьякуя не могли знать, так это того, что Йоруичи изменилась не из-за собственной воспрявшей силы воли. На самом деле после того жуткого дня… Шихоуин думала, что умерла вместе с другими капитанами, тоже съедена алокрылыми мотыльками, а вместе с Тессаем сбежал оживший труп, способный лишь двигаться и ненавидеть себя. Она ела и говорила лишь по привычке, неспособная ощутить что-то кроме разочарования и печали. Поэтому женщина и выбрала обличие кошки: по кошачьей морде нельзя прочитать эмоции, по мяукающему голосу — понять состояние души. Для всех она была лишь сломанной куклой, а Йоруичи не планировала кого-то переубеждать.       Так она себя и ощущала.       Но первым звонком, разбудившим душу, стал Бьякуя. Он сломался даже страшнее, чем она. Но всё же… держался. А потом близняшки Куросаки. Светлые, бесконечно добрые создания, которых Шихоуин нянчила, как собственных котят. Милая Масаки, зная о ней почти всё, с удовольствием позволяла кошке возиться со своими девочками, мурлыкать им позабытые песни, и давать дёргать себя за хвост. Мир не рухнул. Он лишь сменил траекторию. И всё же этого было недостаточно.       Готей теперь казался ей чужим, но кошка не могла перебороть себя, чтобы не вернуться в те места, которые когда-то считала своими безопасными гнёздами. Сейчас они уже не были такими уютными, как столетия назад. Что-то сгнило, что-то пропало. Кошка толкнула лапой бутылку, в которой звенели разноцветные камушки: когда-то, когда она ещё была молодой и счастливой, они с Шаолинь собирали их у пруда Кучики, пока Ичиго ловил их карпов. Это были приятные воспоминания. — Помнится, капитан Кучики долго ругал нас за это, — раздался позади знакомый голос, отчего пушистое ухо дёрнулось.       Шихоуин хрипло усмехнулась, ощущая незнакомую тяжесть в груди. Её лапа вновь толкнула бутылку, но уже в свою сторону. В мутном стекле отражались алые отсветы и фигура за её спиной со светящимися золотыми глазами. — Ругали только меня, — напомнила Йоруичи. — Тебя, как и всегда, Гинрей только хвалил. Он утверждал, что я тебя испортила. — Если вас это утешит, в последние годы жизни он ворчал и на меня, — издал смешок Ичиго. — Я всё же выловил всех его любимых карпов. Соджун теперь тщательно следит за мной. — Вряд ли это помогает. Рыба всё равно исчезает, верно? — Удивительным образом. Никто никогда ничего не видел, а карпов постоянно не досчитываются. Запретное кидо, не иначе.       Кошка обернулась в сторону бывшего офицера. Её взгляд стал несчастным. — Ты изменился… тебе идёт хаори. — А вам — мех, капитан.       Раздался скрипучий смех. Трудно было представить, что смеялась кошка. — Я уже давно не твой капитан. Теперь мне стоило бы называть тебя так, Ичиго. — Вы навсегда останетесь моим капитаном, Шихоуин-тайчо, — улыбнулся Айзен, но в улыбке не было веселья. — Зачем вы вернулись? — А тебе действительно интересно? Или ты пришёл добить последних свидетелей той ночи? — Ни в коем случае, капитан. Я бы никогда не убил вас.       Вопреки здравому смыслу, Йоруичи поверила. Ей хотелось верить в это. — Даже в ту ночь я отпустил вас. Я бы не стал убивать своего капитана, что бы не произошло, и свидетелем чего бы то ни было вы не стали. Я всегда уважал вас. Если бы вы не сбежали, я приложил бы все силы, чтобы снять с вас обвинения. — Лжёшь. — Я искренен.       С лица Айзена медленно скрылась улыбка. Они смотрели друг на друга с невыразимыми эмоциями, не желая больше ничего говорить. Даже зная, что Ичиго лжёт… — Опусти свой веер.       Ичиго вскинул бровь, но послушно сложил веер и поднёс к щуплому кошачьему тельцу. Йоруичи подняла лапу и выпустила когти. Раздался неприятный скрежет. Айзен устало вздохнул, смотря на свой ныне испорченный царапинами веер. — И что это? — Обещание. — Казни? — Нет… мести. Однажды я заставлю тебя пожалеть о той ночи. Всё сделаю для этого. Я порву твою паутину, Ичиго, как и твой веер.       Капитан третьего отряда ухмыльнулся. Теперь это было искреннее выражение лица. Его глаза засверкали золотом. Алый порхал вокруг с небывалым возбуждением. — Я буду ждать, капитан. Надеюсь, что у вас получится исполнить обещанное. А я сохраню этот веер, чтобы помнить. — Постарайся. У тебя всегда были проблемы с памятью.       Урахара хмыкнул, заставив Йоруичи сосредоточиться на настоящем. — Делайте, что хотите. Если вас поймают, я не у дел. — Не сомневалась ни на мгновение.       Оставалось ждать. Само по себе ожидание всегда выматывающее, и всё же Карин не могла нормально дышать. В груди собрался неприятный комок, душащий её, не позволяющий расслабиться ни на мгновение. Нужно было бежать. Нужно было что-то делать. Тишина выматывала. — Это инстинкты Пустого, — помедлив, сообщил ей Бьякуя. Его глаза горели жёлтым. — С ума сходят. Что-то пойдёт не так… — Последний раз, когда я чувствовала себя так, забрали Рукию… — Куросаки закусила губу. — Ты и я… что с нами не так? Инстинкты… Пустого? — Мы с тобой наполовину Пустые. Ты — от рождения, а я уже искусственно-созданный. Проблемы немного различны, но инстинкты — это базовое чувство любого Пустого. Хотя, не всем хватает ума пользоваться ими… Прости, я не могу тебе помочь разобраться в себе, когда сам в подвешенном состоянии. Могу сдохнуть в любую секунду. — Так спокойно говоришь о таком…       Кучики пожал плечами. — Раскроют нас — умрём, попадёмся — умрём, проиграем — умрём, сбежим — всё равно можем умереть… Какая уж тут разница? — Бьякуя направился к выходу из лаборатории. — Поспи немного. Нужно набраться хоть каких-нибудь сил. А я… немного прогуляюсь. — Не боишься попасться? — подал голос Урью. — В отличие от вас, риока, я могу выкрутиться. Официально я всё ещё пропавший без вести. Отдыхайте… как-нибудь.       Уже скоро.       Уже совсем скоро…       Ладони Рукии, удерживающие алого мотылька, дрожали. Будь это обычная бабочка, все ладони уже были бы в пыльце крыльев, но Алый лишь тёрся о её кожу мехом груди и брюшка. Вопреки надеждам, крупное тельце насекомого было холодным. Пальцы Кучики не переставали мять и гладить его, зарываясь в мягкий мех. Внезапно они остановились, а Рукия вздрогнула. Его глаза широко распахнулись. — Д-дыра?       Мотылёк повернулся к ней головкой. В фасеточных блестящих глазках сиял недобрый жёлтый огонёк. Рукия вскрикнула, отбрасывая насекомое от себя. Теперь уже всё её тело дрожало. Что за тварь всё это время была с ней наедине?.. Нет… шинигами подавилась вздохом. Кто все эти годы следует за её дядей, выдавая себя за зампакто?       И знал ли об этом капитан Айзен? — Кучики Рукия, на выход.       Алый уже исчез. Он порхал у лица хозяина, испуская эманации обиды, пока тот не вытянул указательный палец, чтобы мотылёк мог сесть на него, после чего едва ощутимо провёл кончиком другого пальца по нежным усикам. Немного потёр верхнюю часть брюшка. Алый довольно застрекотал. — Уже пора, верно? — Да, капитан, — с фальшивой улыбкой согласилась Юрико, прикрывая глаза. — Отправляемся, в таком случае. — Капитан, ваш веер.       Кучики вручила ему выбранный ею веер. Ичиго взглянул на рисунок на ткани и хмыкнул. Красные камелии, что расцвели по краю чуть более тёмного веера. Его лейтенант умела выражать свои чувства тонко, как подобает аристократам. Сама Юрико использовала в качестве заколки живые белые хризантемы. Ему понадобилось немного времени, чтобы перевести значения её выборов: в конце-концов Айзен не рос в благородном доме, а изучал подобные мелочи уже будучи капитаном, часто используя для подобного Соджуна. Ичиго ощутил острое желание отвесить нечто ядовитое в её адрес. — Как грубо. — У вас траур, капитан. Нет ничего удивительного, что вы в данный момент думаете о капитане Айзене, а не принцессе Кучики. — Не думай, что мы опустим это. Когда казнь закончится, приготовься к наказанию.       Юрико поклонилась. Она с самого начала знала, что всё приведёт к этому, но была готова к последствиям. Ичиго прищурился, расправляя веер. Тоширо, стоящий рядом, бросил на девушку раздражённый взгляд. Очевидно, работа оказалась куда более сложной, чем тот ожидал и доложил капитану. — Идём. Тоширо, ты с нами. — Есть, капитан, — кивнул Хицугайя с лёгким замешательством.       Он-то что забыл на казни? Но противиться капитану… нет такого самоубийцы в третьем отряде. Впрочем, есть одна, да только с поста лейтенанта легко не уходят…       Тук.       Тук. Тук.       Тук…       Инстинкты Пустого с ума сходили, сжимая грудь костяным, впивающимся острыми зубцами в рёбра, обручем. Карин знала, что у них будет лишь шанс, риока обговорили каждую деталь и каждый шаг, подготовили всё заранее, Йоруичи нашёл им путь отхода. Нужно было лишь… сделать… последний рывок…       Тук…       Карин рванула в ту же секунду, когда алебарду начали распечатывать, а та гореть пламенем — Шихоуин подробно расписал им всю план-программу данного мероприятия, а что-то добавил Урахара, завершая общую картину казни. Всего-лишь один рывок. Рукия такая хрупкая и маленькая, что поместится в её руках, как куколка, после чего Куросаки воспользуется мгновениями замешательства старших офицеров, и будет бежать. Конечно, ей далеко до мастера сюнпо, но и бежать нужно не слишком далеко, всего-лишь до Бьякуи, а там он уже поведёт их обоих.       Тук…       Едва ли получается дышать, инстинкты просто кричат, и Куросаки останавливается на мгновение, чтобы отскочить в противоположную сторону. Там, где она стояла мгновением ранее, всё покрылось льдом. Седоволосый юноша с жестокими, звериными глазами ухмыляется ей, но выражение лица резко меняется до откровенного изумления. Мимо проносится тень с такой скоростью, что глаза Карин слезятся от поднятых ветра и пыли. Девочка откашливается, и резко приходит в себя, исчезая в сюнпо. Эти секунды промедления могли разрушить весь план, что за… — У нас гости… — печально сообщает Унохана. — Это было ожидаемо, — придерживает любимую шляпу Кеораку.       Ичиго молча поднял раскрытый веер перед лицом, защищая его от поднятой пыли. Его умный лейтенант особо не напрягалась, спрятавшись за спиной своего капитана, чуть пригнув голову, чтобы длинные рыжие волосы не били её по лицу. Исе повторила бы за ней, но верхнее кимоно Шунсуя неистово трепалось на ветру, из-за чего подобный манёвр был невозможен, и была вынуждена терпеть, стоя на месте. Соджун полуобернулся, чтобы взглянуть на нарушителей, стоило поднятой пыли рассеяться, и застыл, серея лицом. Куротсучи начал неистово хохотать.       Скрестив клинок с безмолвным Тоширо, Бьякуя стоял перед всеми, не пряча лица. Их руки дрожали от прикладываемых сил. Карин заскрежетала зубами: что он творит?! Уголок губ Ичиго дрогнул, когда Юрико выглянула из-за его спины, и замерла, вцепившись рукой в его хаори. Её взгляд с расширенными зрачками метнулся к его лицу. — Какие люди, трудно поверить, да, Юрико? — Ичиго, пользуясь тем, что его выражение лица было спрятано за веером, лукаво улыбнулся.       Впервые его лейтенант испытывала столь сильное чувство к своему капитану. Ах да. Это была ненависть.       Он обманул её.       Снова. — К-какого… почему ты живой?! — неслышно прошептал Хицугайя. — Соскучился по мне? — оскалился Бьякуя.       Шинигами обменялись быстрыми ударами. Тоширо немного отставал, находясь в замешательстве от воскрешения своего старого противника, отчего мог лишь защищаться. Он не знал, мог ли сражаться всерьёз, или же это раскроет его, как предателя, уже не убийцу, как оказалось, не понимал, нужно ли было отступить. Как бы сильно ему не хотелось исправить свою оплошность, Хицугайя не был готов испортить все годы службы и перечеркнуть будущее, поддавшись эмоциям. Его взгляд метнулся к капитану, ища в том помощи.       Ичиго убрал веер, восстановив выражение лица. Теперь на нём читалась мрачность, лёгкое непонимание, скрытое под тенью пушистых рыжих ресниц, очевидное замешательство… но веер едва заметно качался из стороны в сторону. Плечи Тоширо расслабились, и он продолжил защищаться, отказавшись от нападения. Лицо офицера поспешно приняло взволнованное выражение. — Так ты всё это время был живым?! — воскликнул Тоширо.       Бьякуя цыкнул весело: похоже, его партнёр научился контролировать выражение своего лица за эти годы. Какая умница. Истинный офицер третьего отряда, влившийся в паучье гнездо. И, что самое гадкое, тот стал значительно сильнее, чем раньше. Но всё же… Лицо Тоширо с трудом не кривилось в выражении ненависти и отторжения.       Почему? Почему даже сейчас проклятый выродок был сильнее его?! Почему он оттеснял Хицугайю, не смотря на то, как долго тот тренировался?!       Даже сейчас… он оказался слабее…       Если бы не вбитая в подкорку мозга привычка исполнять приказы капитана, Тоширо бы уже сошёл с ума, пытаясь прикончить Бьякую, только на этот раз уже окончательно. Но Кучики, не пользуясь даже шикаем, ломал его защиту. Внезапно на лице полу-Пустого возникла жестокая ухмылка. — А ты всё такой же слабак, как и раньше. Приятно видеть, что что-то неизменно.       Глаза Тоширо заволокло алым.       Карин внезапно толкнули в плечо. Девочка вздрогнула, и резко обернулась. Рядом стояла высокая смуглая женщина с широкой ухмылкой на губах. Под её глазами пролегли тёмные тени, свидетельствующие о постоянном недосыпе. В тёмных волосах затесались седые пряди. Она не была в форме шинигами, да и Куросаки никогда её не встречала, но была неоправданно уверена в том, что знала её. — Малышка, долго ещё будешь стоять на месте? Соукёку почти выпущен на свободу! План, конечно, полетел к чертям из-за нашего неудержимого друга, и всё же… — женщина заметила, что Карин глупо смотрит на неё, не моргая, и вздохнула. — Это я, Йоруичи. — Но Йоруичи же… кот… и мужчина… — В кошачьем облике я говорю мужским голосом, поэтому все думают, что я мужчина, но я — женщина, — мурлыкнула Йоруичи. — Йоруичи! — неожиданно раздался полный ярости крик неподалёку. — Капитан, — помедлив, поприветствовал Ичиго, приняв ещё более мрачное выражение лица.       Сайджин оказался слишком близко к нему, Айзен услышал его недовольный рык над головой. Тот, конечно, с собрания по поводу Соске почти постоянно находился поблизости, беспокоясь за Ичиго — иногда он находил удивительным факт, что, не сформировав с Канаме ту же близкую связь, что в иной реальности, зверочеловек завёл дружественные отношения с ним самим и Кеораку, не исключая, разумеется, Ямамото, но тот был его благодетелем в любом времени. Очаровательно, конечно, что Комамура беспокоился за его душевное состояние, но, скорее всего, тот больше опасался за целостность Готея, если капитан Айзен сорвётся. — Встреча старых друзей спустя столько лет, — раскинув руки, продекламировала Шихоуин, выходя вперёд, чтобы закрыть собой Карин. — Малышка Фонг, Ичиго! Вижу, вы сильно изменились с нашей последней встречи, ха-ха… теперь оба моих любимых офицера стали капитанами. — Я погляжу наглости тебе не занимать, раз решила вернуться, — криво ухмыльнулась Фонг, вынимая меч из ножен.       Взгляд Шихоуин зацепился за руки бывшего лейтенанта. Те были покрыты жуткими шрамами: женщина в погоне за силой не щадила себя, отчего всё её тело напоминало карту пыток. Даже на лице расположилась парочка, пересекая бледную щёку, едва миновав глаз. Следом Шихоуин перевела взгляд на бывшего офицера. Если бы она сама не встречалась с ним в одну из ночей, то никогда бы не подумала, что это не первая встреча. Слишком идеально было это выражение на лице Ичиго. А ведь она раньше не подозревала, какой её офицер талантливый актёр.       Многое Шихоуин, на самом деле, упустила в отношении Ичиго. — Карин, давай же, — негромко шикнула на девочку Шихоуин, заставив ту прийти в себя. — Теперь все будут смотреть на нас с Бьякуей, и у тебя есть шанс. — А как же вы? — Мы справимся, уж поверь. А теперь беги!       Карин сорвалась в сюнпо в то же мгновение, когда Сой Фонг скрылась в нём. Раздался звон позади, но Куросаки не оглядывалась. Прежде, чем она успела сделать новый шаг, перед лицом возник большой красный мотылёк. Карин невольно застыла. Неподалёку раздался вздох. — Ты, видимо, подруга Рукии, о которой она так много говорила… Куросаки Карин, верно? — рыжеволосый мужчина, прижав сложенный веер к губам, смотрел на неё со смесью печали и вины. — Мне жаль. Не могу тебя пропустить. — Вы… вы ведь дядя Рукии? — тихим голосом поинтересовалась Карин, на что мужчина обречённо прикрыл глаза. — Так помогите спасти её! Разве вы хотите, чтобы Рукию казнили?! — Я не могу позволить тебе пройти, — горько повторил Ичиго.       Даже если хочу, уловила невысказанное Карин. Она закусила губу. Алые мотыльки кружили вокруг капитана, и, откуда-то, Куросаки знала, что касаться их ни в коем случае нельзя… но, при этом, опасности от мужчины перед собой она не ощущала. Инстинкты Пустого сохраняли тишину, словно он не причинит ей вреда, что бы не случилось. Чего нельзя было сказать о шинигами с волчьей головой неподалёку. Тот выглядел готовым вмешаться.       Внезапно со стороны Ичиго раздался громкий раздражённый вздох. Он прижал руку к лицу, закрыв глаза. — Да какая, к меносам, разница?! Мой брат мёртв, мою племянницу скоро казнят, а офицер и бывший капитан вдруг оказываются живыми. Это слишком для меня, — бабочки разлетелись, и Айзен указал веером в сторону эшафота и разгорающегося Соукёку. — Даже если потом меня казнят… вперёд. Спаси Рукию. — Спасибо, — севшим голосом прошептала Карин и рванула вперёд, не дожидаясь смены настроения капитана.       Сайджин послал в сторону Ичиго весьма говорящий взгляд, но тот не достиг цели: капитан третьего отряда спрятал лицо за веером. Со стороны волка раздалось покашливание. — Я ничего не видел. — Премного благодарен. — Капитан Укитаке, к слову, тоже. Его очень заинтересовала форма отряда кидо. — О, она выглядит весьма интересно. — Да, её оценили многие капитаны. — У них хороший вкус.       Комамура шумно выдохнул. — Думаешь, это не они?.. — ему не стоило продолжать фразу. — Если это они, — преувеличенно спокойно сообщил Ичиго, отняв веер от лица, — я убью их всех. И девочку тоже не пощажу.       В ответ на жестокие слова капитан седьмого отряда довольно кивнул. Ему было достаточно услышать от Айзена чёткий ответ, разрешающий сомнения, после чего он вернулся к наблюдению за двумя схватками. Никто не вмешивался, установив молчаливое соглашение наблюдать за происходящим. Все довольно очевидно игнорировали маленькую Карин, примерно поняв направление той.       Куросаки и сама заметила, как капитаны реагировали, вернее, не реагировали на неё. Лишь лейтенанты бросали скомканные взгляды вслед, но без прямого приказа не двигались. Она преисполнилась уверенности, что всё получится. Их безумный план по спасению поддерживало столько людей… решила девочка, пока один из капитанов не возник впереди, выставив вперёд меч. Можно было отметить его необычайное сходство с Бьякуей. Карин не успевала его блокировать, но ей и не нужно было: прямо перед ней возник рыжеволосый мужчина, самостоятельно скрестив катаны в другим капитаном. Он бросил на неё намекающий взгляд, на что Карин понятливо кивнула, огибая шинигами, продолжив путь.       Соджун сцепил зубы. — Что ты творишь, Ичиго?! — Спасаю тебя от ошибки. С меня хватит, Соджун, — Кучики поразился сквозящему в голосе друга отчаянию. — Я потерял брата. Я не хочу больше терять семью. — Это против законов Общества Душ! — Да в Джигоку эти законы!       Ичиго отбросил его, заставив Кучики проехать ногами по пыльной земле. Капитан шестого отряда прищурился: шансов победить Ичиго у него не было никаких. Тот был слишком силён, даже когда сдерживался. И не стоило забывать об Алом, который был всюду. Зампакто был одним из самых опасных, способный свести с ума. Не то, чтобы Айзен поступил так с ним, но сейчас друг вряд ли находился в здравом уме… — Рукия! — крикнула Карин, протягивая руку к висящей Кучики. — Карин! Ты пришла! — с неверием воскликнула шинигами, после чего её взгляд скользнул ниже, и девочка осеклась, встретившись взглядом с Айзеном.       Соукёку почти сформировался в огненную птицу, но Рукия не смотрела на своего палача. Алые мотыльки окружали его и её отца, но горло свело, и Рукия не могла закричать тому, чтобы был осторожнее. Пустой. Алый не был зампакто. Он-они были Пустыми!       Карин внезапно отбросило за мгновение до того, как она успела бы коснуться Рукии. Взгляд Ичиго дрогнул, когда он исчез в сюнпо, чтобы поймать девочку, спасая ту от болезненного приземления с последующими переломами: та, очевидно, не умела группироваться, да и весьма приблизительно понимала, как сохранить своё тело в подобных ситуациях. Куросаки прошипела от неприятных ощущений, но бросила через плечо короткую благодарность капитану. Тот, не мигая, смотрел вверх.       Рукия неистово кричала. Из её груди медленно выплывал переливающийся различными цветами округлый камень, вскоре оказавшись в руках неизвестного мужчины. Ичиго нахмурился: тот носил маску на всё лицо и белую форму, приближённую к той, что в будущем будет известна, как арранкарская. Маска не имела выражения, будучи белым овалом с изогнутыми вырезами под глаза. Голову полностью закрывал белый капюшон. Идентифицировать личность не удавалось. Что за маскарад? — Кто это? — поинтересовалась Карин. — Не знаю… — Прошу прощения, — внезапно заговорил мужчина в маске металлическим голосом Пустых, заставив Ичиго вскинуть брови, опустив голову по направлению к капитанам, — но давайте не нарушать естественный ход вещей. Я благодарен, что вы сохранили мою вещь, принцесса Кучики. Прощайте.       Тук. Тук. Тук.       Тук…       Инстинкты Пустых больше не кричали в голове, сжимая грудь Карин ловушкой из костей. Больше не было смысла. Соукёку, проигнорировав мужчину в маске, атаковал Рукию Кучики, за считанные мгновения сжигая ту дотла. Куросаки могла лишь протянуть руку в сторону кричащей от боли подруги, но капитан Айзен крепко удерживал её на месте. Даже слишком крепко: её кости трещали, но Карин не издала ни звука. Она могла лишь смотреть на чужую смерть.       У неё не получилось. Ничего не вышло. Всё было зря. Этот страх, эта боль, это путешествия, эта гонка со временем. Всё зря. Зря.       Зря. Зря. Зря. — Кто ты такой? — поднял голову Кеораку, хмурясь. — Владыка Уэко-Мундо, — со смешком отозвался мужчина, после чего поднял ладонь к небу.       Словно подтверждая сказанное, небо начало трескаться, пока не обнажился рваный зев гарганты, откуда выглядывали Меносы Гранде. Владыку окутал золотой свет, поднимающий его прямо в гарганту. Казалось, что все будут бессмысленно наблюдать за происходящим, но Ичиго выпустил Карин из рук, готовый использовать сюнпо: наглого братца следовало наказать. Но… — Брат!       Ичиго застыл. Он медленно начал оборачиваться, игнорируя возникший шум в ушах, который мутил сознание. Его зрачки неистово дрожали. Соджун напротив пропустил вздох.       Опираясь на Урахару, который выглядел не лучше, чем присутствующие, к ним приближался потрёпанный, но живой Соске. Он слабо улыбался, как человек, который пережил слишком многое. Живой.       Живой… но кто тогда был под маской?!       Ичиго исчез в сюнпо, оказываясь напротив брата за рекордно короткие мгновения, вырывая того из рук Киске. Тот лишь молча отошёл, не находя слов. Соске положил бледные руки на плечи старшего брата, прижавшись лбом к его. Из рта вырывалось хриплое, болезненное дыхание. Ичиго совсем не дышал, глядя в его лицо широко раскрытыми глазами, не моргая. Руки старшего Айзена вцепились в тело младшего брата, Соске мог ощутить, как те дрожали. Живого. Дышащего. Тёплого…       Кто… был… в маске?..       Ичиго не мог обернуться и оторвать взгляд от живого Соске, даже если этот вопрос висел над ним, подобно мечу. — Я жив, Ичиго. Жив. — Жив, — заторможено повторил Ичиго.       Фигура в маске напоследок бросила взгляд на братьев Айзен. Глаза в прорезях маски сощурились, встретившись с глазами Соске. После чего того скрыла гарганта. Кеораку тяжело вздохнул, поправил шляпу. — Что, Джигоку нас всех забери, здесь произошло?..