Всё, что я делаю

Воздух в аэропорту был густым, как кровь. Предательство пахло так же, как и всё вокруг: палённым пластиком, железом и смертью. Вирус не разбирал, кто свой, а кто чужой. Он просто выкашивал ряды, превращая людей сначала в марионеток, а потом — в груды плоти на бетоне. И среди этого хаоса Тэтте наконец нашёл его. Перекрытия рухнули, сооружение обвалилось внутрь себя. Вокруг из стен торчали голая арматура и балки, словно здание неприветливо раскрывало тёмную зубастую пасть, приглашая внутрь. Всё было засыпано серой пылью и чернело от сажи. А Тэтте сидел в этой грязи и прижимал к себе Дзёно. Острые обломки впивались в колени, но он не замечал боли. Он больше не замечал ничего вокруг, главное, что он нашёл. Тэтте так страшно его отпускать. Ему казалось, что если он сейчас разожмёт пальцы, Дзёно осыпется пеплом. И он только крепче, до хруста в суставах стискивал руки. Одна ладонь нежно скользнула по волосам Дзёно. — Ничего страшного, — прошептал Тэтте, успокаивая то ли его, то ли себя. — Это пройдёт. Это закончится и мы вернёмся домой. Слышишь? Мы вернёмся. Я обещаю. В нос забивалась пыль, мешая дышать, и он попытался сделать вдох. Но горло сдавило, а глаза щипало от дыма. Тэтте всё сидел на земле посреди апокалипсиса, обнимал того, кого любил, и шептал в пустоту обещания, которые уже ничего не могли изменить. Потому что отрицать правду иногда легче, чем дышать этим проклятым, пропахшим гарью воздухом. Дзёно не отвечал. Дзёно больше никогда не ответит.