В объятиях сладких грез

Смахнув капельки пота со лба, Драган перевязал распустившийся бинт, обвязывая старые мозоли. Он поднял голову, чтобы оценить свою работу: отец Лады давно просил помощи с починкой забора. Дело вроде несложное, но среди остальных, более трудоемких поручений скотовода руки дошли только сейчас. После того, как юноша закончил в кузнице основную работу, он первым же делом примчался в дом пастушки. Как и ожидалось, её дома не было, видимо, вновь просиживала юбки в доме старшей жрицы. Не уходить же теперь, не сделав работы, потому что первоначальный замысел помозолить девушке глаза не увенчался успехом? Сначала Драган перенес из сарая крупные балки, что сам нарубил пару дней назад, затем отпилил необходимую длину и прибил их плотной сеткой. Так и не скажешь, что на всё про всё ушло столько времени, что солнце уж к закату кланяется. А Лады все нет. Совсем отца не жалеет, заставляет волноваться. И не только отца. – Боги не одарили нашу семью сыном, зато послали тебя, – Ратмир благодарно положил руку на плечо кузнеца. – Благодарствую тебе, Драган, без тебя мы бы еще долго смотрели на эту плешь в заборе. – Мне за радость помогать вам, – Драган устало улыбнулся и дернул новенький забор, проверяя на прочность. – Не обижай старика, оставайся попариться в нашей баньке, я только затопил её. Драган задумчиво выгнул бровь. Помыться не помешает. Пока он придет домой и затопит у себя, уже будет за полночь. Потерев подбородок, юноша признательно кивнул головой: – Полно вам, как я могу отказаться от теплой парильни! Ратмир довольно улыбнулся, как старый кот, и устремился в баню, чтобы все приготовить для уважаемого гостя. Перевязав остатки дерева, кузнец взвалил на плечо связку и для начала направился в сарай. Драган приблизился к невысокой, бурой бане, из трубы которой лениво поднимался темный дым. Он последний раз оглянулся на улицу, глазами выискивая светлые волосы. Разочарованно вздохнув, юноша зашел внутрь, встречаясь в предбаннике с заботливым мужчиной. Маленькая комнатушка служила местом для отдыха и переодевания. Длинная лавка, по-уютному укрытая связанным полотном, расположилась рядом с узким деревянным столом, на котором стоял кувшин с заваренным чаем и пустыми чашами. На потертом сундуке были аккуратно сложены изношенные вещи, над которыми на крюках висели банные рубахи, в которых кутались члены большого семейства во время отдыха от жара и пара. – Располагайся, сынок, вот здесь у нас полотенца возьмешь. Если пожелаешь переодеться в чистое, бери мои старые вещи, – скотовод гордо похлопал по стопке на сундуке, – знаешь, а раньше я был таким же широкоплечим и рукастым молодцем как ты! В свое время от меня вся деревня глаз оторвать не могла, девицы на праздниках только так венки свои рукодельные дарили! Драган криво улыбнулся, желая поскорее остаться наедине и смыть с себя усталость дня. – Пошел я, – мужчина неловко дернул плечами, внезапно застеснявшись старых воспоминаний, – с легким паром. – Спасибо. Тяжелая дверь тихо скрипнула, прогоняя Ратмира. Драган облегченно вздохнул, прикрыв глаза. Он скинул влажную от пота одежду и сложил её ровной стопкой на лавку. Развязал бинты и раскрыл ладонь, растягивая занемевшие мышцы. Выпрямившись, он присмотрелся к банным одеяниям, что висели перед ним. Четыре рубахи, все друг на друга похожие, но в то же время отличающиеся мелкими деталями. Драган потянул один край, убеждаясь, что тот принадлежал отцу семейства: банная рубаха была самого большего размера и из более грубой ткани, чем все остальные. Значит, остальные были женскими. Сам того не понимая, он оглянулся, уверяясь, что остался один, и наклонился к льняной ткани. С первого взгляда они были абсолютно одинаковыми. Лишь покрутив в руках каждую, Драган нашел отличительные признаки. На одной рубахе пояс был пришит по спине, чтобы тот не падал, если развяжется. Наверное, это было одеяние Ганны. На второй же рукава были вышиты золотой нитью, что в некоторых местах успела порваться от бесконечных зацепок о грубые доски и теперь неопрятно торчала в разные стороны. Можно было догадаться, что её носили гораздо дольше, чем остальные. Значит, он принадлежал Софье. Третья же рубаха имела небольшой, почти незаметный рисунок в форме овцы, неаккуратными стежками вышитый на груди. Это была рубаха Лады. Драган провел грубыми пальцами по мелкой вышивке, представляя, как пастушка тяжело вздыхала над кропотливой работой. Он прижался щекой к льняной ткани, вдыхая аромат, что тот хранил в себе. Запах сена, мыла и полевых трав ударил юноше в нос. В голове тут же возник образ девушки, как по её нежной коже струится ткань, что он держит в руках. Как она своими тонкими пальчиками, не привыкшими к тяжелой работе, перебирает волосы, доставая их из-под банной рубахи. Как капельки пота выступают над верхней губой, что та жадно облизывает, пытаясь привыкнуть к жару парильни. Драган нервно сглотнул, сильнее сжав в руках льняную одежду. Он встряхнул головой, отгоняя непристойные мысли прочь, и вошел в парную, не задерживаясь в мыльне. Только опустившись на нижнюю ступень, кузнец обнаружил, что не выпустил чужую рубаху из рук. Сердце неожиданно забилось, словно рядом с ним сидела сама Лада. Он еще раз вдохнул её аромат, духота парильни лишь усиливала эффект, от которого у кузнеца кружилась голова. Он представил, что обнаженная девушка жмется около него, стесняясь своей и его наготы. Драган прикрыл глаза, откидываясь назад, и погрузился в свои грезы.

***

Лада сидела на одной с ним ступени, едва задевая его коленкой. Тут же стыдливо отворачиваясь, она поерзала на месте, прикрывая свою грудь кудрявыми волосами. – По выражению твоего лица можно подумать, что ты не в баню пришла, а в туман к кощеям, – юноша выпрямился, откидывая локти на следующую ступень. – Компании кощеев я была бы больше рада, чем твоей, – она уязвленно дернула плечами. Закатив глаза, Драган раздраженно вздохнул. Он пристально посмотрел на Ладу, удивляясь в мыслях, что даже тут она находит чем ему ответить. – Кощеев нельзя касаться, а меня можно, – кузнец смахнул белокурые волосы с плеча, вызывая волну мурашек по девичьей спине. Невесомо касаясь бледной кожи, он опустил руку. Перебарывая собственную робость, Драган коснулся её колена своим, следя за её реакцией. В реальной жизни, она бы отпрянула от него, как испуганная овечка. Хорошо, что действие происходит у него в голове и он может добавить Ладе немного смелости. Она подняла на него смущенный взгляд, наконец-то расслабляясь. Девушка перебросила волосы на другое плечо и повернулась к нему корпусом, теперь упираясь в его бедро двумя острыми коленками. Почему-то Драгану думалось, что грудь у Лады аккуратная с крохотными горошинками сосков. Она идеального размера, небольшая, но и немаленькая, точно помещающаяся в его потертой ладони. Именно такой он её увидел, когда Лада смущенно спрятала ладони между бедер, прижимая груди друг к другу, и спросила из-под опущенных ресниц: – Попарить тебя? – Не откажусь. Драган выгнул бровь, изучающе скользя взглядом по пышной фигуре девушки, когда та встала и направилась к березовым веникам. Упругая попа вильнула в сторону, когда Лада повернулась к нему лицом и строгим тоном произнесла: – Ложись на живот. Он послушно занял место на второй ступени, поворачивая голову на пастушку. Обжигающие касания веток не могли отвлечь юношу, внимательно следившим за напряженным лицом Лады, что со всей ответственностью подошла к своей задаче. Она била веником по смуглой коже со всей силы, вкладывая в удары всю горечь и обиду, что она чувствовала при общении с Драганом. Наконец-то ей выпал шанс отомстить ему, показать, как ей было больно все это время, ничего не произнося вслух. – Теперь на спину. Он молча перевернулся. Щеки Лады накрыл пылкий румянец, когда взгляд голубых глаз столкнулся с мужским органом. Борясь со своим стеснением, она сдержанно поджала губы и продолжила удары веником по крепкому телу. Женские груди подрагивали в ритмичном такте. Драган тяжело втянул душистый воздух, заставляя себя отвернуться. – Подожди, сейчас настой для растирания принесу. Матушка сама его готовит, чтобы кожа потом упругая была. Лада положила веники обратно на печь и вышла из парильни. Не успел Драган собраться с мыслями, как пастушка уже вернулась. – Это особый сбор трав, масла и кое-какого секретного ингредиента, – залепетала девушка, пытаясь отвлечься, пока зачерпывала тягучую смесь. Слегка дрожащими руками опускаясь на напряженные мышцы, Лада вывела пальцами рисунок на мужской руке, поднимаясь к плечам. Нахмурившись от упорства, она переводила взгляд с темных глаз на рельефную грудь и обратно. Растирая её, она плавно перешла на дальнюю руку, нависши над юношей. Грудь Лады оказалась так близко к нему, что слегка касалась покрасневшей кожи. Член Драгана мгновенно отреагировал и начал набухать. Не замечая этого, Лада растерла другое плечо и вернулась к сильному прессу, перебирая пальцами выступившие кубики. – Нужно расслабиться, а не напрягаться, – тихо буркнула девушка, обращаясь не то к себе, не то к нему. – Рядом с тобой это невозможно. Голубые глаза проскользили к мужскому паху, спотыкаясь о вставший член. Она боязливо сглотнула, зачерпывая новую порцию смеси. Растирая накаченные тяжелой работой мышцы ног, она медленно возвращалась взглядом к пугающему, но одновременно манящему к себе органу. Толстый и тяжелый, как кувалда, он бы с трудом помещался бы в девичьих ладонях. Когда тонкие пальцы провели по внутренней стороне бедра, он подался вперед, взывая обратить на него внимание. Заметив её замешательство, Драган довольно ухмыльнулся. – Его тоже можешь растереть, если желаешь. Застыв от низкого голоса кузнеца, Лада вытерла остатки смеси о его грудь. Самое время вспомнить, чему её успела научить Верея, возвращаясь с хмельных праздников. Тогда она слушала вполуха, прячась от смущения за ладонями. Кто знал, что полученные знания придется опробовать на практике так скоро. Сжав напоследок руки в кулак, она неуверенно взялась за окрепший член. Ей показалось, или Драган вздрогнул? Он завел одну руку наверх, подкладывая её под голову, и увлеченно наблюдал за действиями Лады. Смазанными пальцами она стала водить вдоль ствола вверх-вниз, вызывая протяжный, глухой стон. Сознание медленно покидало кузнеца, оставляя наедине с приятными ощущениями, что дарила девичья ладонь. Пастушка стала проворачивать рукой, то усиливая, то расслабляя хватку. Остатки травяного отвара смешались с вытекающим предэякулятом. Тяжелый стон удовольствия заставил губы девушки дрогнуть в улыбке. Её движения наполнились уверенностью, вытесняя первоначальное стеснение. Она посмотрела на излитое тающим блаженством лицо Драгана. Он приоткрыл тонкие губы, жадно глотая воздух, и сжал кулак, от чего выступили дорожки вен. Облизнувшись от гордости, что таким он стал лишь под её рукой, она закусила губу, поднялась рукой к набухшей головке, проходя по ней указательным пальцем, слегка надавив, и убрала руку. Сдавленный стон оборвался, переходя в разочарованный выдох. Он был так близок к финалу, если бы она остановилась чуть позже… Он удивленно поднял на неё затуманенный взгляд. – Понравилось? – Лада скучающе осмотрела влажные ладони, не обращая внимания на сведенные от недовольства брови. – Смеешь дразнить? – Смею. – Чего этим добиваешься? – Хочу, чтобы ты страдал. Как я все эти годы. Каждый раз, когда мне казалось, что ты близок к тому, чтобы отнестись ко мне по-доброму, ты жалил еще больнее. Получай же наконец в ответ. Она беспечно вытерла остатки смеси себе об талию. Затем лениво забрала чашу с отваром и повернулась к двери, выходя в мыльню. Обезумев от незавершенности и неприятной правды, Драган резко поднялся. Он догнал Ладу у лавки с бочкой прохладной воды и развернул, схватив её за запястье. Та от неожиданности выронила сосуд, что с грохотом разбился о деревянный пол. – Не испытывай мое терпение, Лада. Ты ходишь по хрупкому льду. – Правда? А я думала, что твое сердце спрятано под более толстым слоем. – Лада, я по-хорошему прошу тебя успокоиться и закрыть свой наглый рот. – А ты заставь. Потеряв остатки терпения, Драган впился в розовые губы жадным поцелуем, придавливая девушку к теплой стене. Заведя её руки над головой, он обхватил её запястья цепкой хваткой, второй ладонью прижимая к себе влажное тело. Лада извивалась под смелыми движениями, терлась грудью о грудь, вызывая мурашки по коже. Она хотела обнять широкую спину, исцарапать её до боли, а затем нежно погладить каждый порез, но она не могла. Кузнец крепко держал её руки, не давая возможности их опустить. Наглые губы изредка разрывали поцелуй лишь для того, чтобы укусить или облизать девичьи. Лада задыхалась от нахлынувшей страсти, разгорячаясь еще сильнее. Не в состоянии обнять юношу руками, она потерлась коленкой о мокрую кожу бедра, сползая по стене. Когда Драган услышал тихий писк, похожий на молящий, он освободил её руки и обхватил за ягодицы, приподнимая над полом. Лада инстинктивно обвила его спину ногами, прижимаясь влажным лоном к стоячему члену. Повинуясь коварным ласкам кузнеца, она не могла оторваться от его губ, чтобы заметить, как он пристраивается к ней снизу. Лишь почувствовав, как головка наполовину зашла внутрь, она услышала шёпот вперемешку со сбитым дыханием: – Сначала будет больно… но боль пройдет… потом будет приятнее… Вместо ответа она вновь нашла его губы, цепляясь за мышцы плеч. Неожиданная боль заставила Ладу удивленно ахнуть, впившись ногтями в смуглую кожу. Чувствуя, как девушка привыкает к размеру, Драган насадил её глубже, издавая стон мучительного удовольствия. Он ощущал, как Лада напряглась, как дрожали её ноги, поэтому, все еще удерживая её на весу руками и каменным членом, юноша развернулся и присел на край лавки. Девушка тут же расслабилась, шумно выдыхая. Широкая ладонь опустилась на словно сделанную под неё грудь, слегка сжимая её. Лада подала бедрами вперед, инициируя первый толчок. Значит, у неё чувствительная грудь. Улыбнувшись своим мыслям, Драган оторвался от опухших губ и прильнул к розовому соску, накрывая его мокрым поцелуем. Он катал ее на качелях чувств, то посасывая, то прикусывая нежную горошинку. Растворяясь в нежных ласках, девушка не заметила, как несмелые толчки стали ритмичнее, увереннее, как она сама стала двигаться навстречу сладкой страсти. Одной рукой придерживая Ладу за спину, Драган опустил вторую на клитор, чувствуя скорое завершение. Он помассировал бугорок, вызвав стон наслаждения и сокращения внизу. Стискивая девушку в жарком объятии, он извергся в неё, наполняя теплой спермой, когда та судорожно задрожала, вызывая неприличную улыбку на лице у кузнеца. Он вдохнул её запах, что смешался в аромате сена, мыла и полевых трав. Заметив размазанные пятна крови на мокром полу, он прикрыл глаза, поглаживая нежную спину, пока женские пальчики перебирали волосы на его затылке.

***

Не отнимая от лица льняную ткань, Драган кончил в собственную руку, громким стоном заполняя душную парильню. Нехотя возвращаясь в реальный мир из сладострастных грез, он медленно открыл глаза, восстанавливая ровное дыхание. Кузнец отложил банную рубаху Лады в сторону и встал с места, когда заметил какое-то движение в щели двери. Разве он не плотно её закрывал, когда заходил? Драган нахмурился, вытирая сперму о бока, и всмотрелся в проем, как дверь внезапно захлопнулась.