Что с вашей палочкой, мистер Уизли?

Рон и Гермиона собирались наконец сходить в настоящую чайную для парочек. Жаль, конечно, что Гарри не мог ходить в Хогсмид, но раз такое дело — почему бы не устроить свидание? До этого Рон не мог себе позволить водить Гермиону куда-либо за отсутствием финансов, но затем Риддл получил тело и начал играть в карты на деньги… Наивные мажорные детки решили, что раз Наследник Слизерина умудрился проиграть Уизли свою свободу, он легкая цель… К тому времени, как по Хогвартсу расползлись слухи, что за карты с Томом Риддлом лучше не садиться, он уже обчистил половину слизеринцев и треть хаффлпаффцев до последнего кната. Рон в итоге потребовал себе пятьдесят процентов от выигрыша, за что был обозван Дином «злым гангстой». Они дошли до кафе мадам Паддифут, посмотрели на скатерти с рюшечками, и Гермиона скривилась. — Такое ощущение, что мы идем на чаепитие к престарелой родственнице. — Тогда по торту, а потом за пивом? — предложил Рон. — Да, пожалуй. Когда они перепробовали половину витрины чайной и направились в «Три метлы», снег пошел плотной пеленой, и они чуть не врезались в две идущих в ту же сторону фигуры — приземистую и высокую. — Да-да, — прозвучал узнаваемый голос директора Дамблдора. — Ты лучше скажи, когда ты нежить от моей школы уберешь. — Они ищут Сириуса Блэка, дорогой, о чем ты? За эту меру проголосовали все! — ответил невысокий плотный мужчина в котелке. — Только потому, что дементоры имитируют за вас бурную деятельность и не стоят казне ни кната, — раздраженно возразил Дамблдор. — Эту погань следовало сжечь еще триста лет назад. Сколько магглов они должны сожрать, прежде чем их упокоят? Или вы все-таки планируете дождаться, пока какой-нибудь дементор не применит Поцелуй к ребенку волшебной крови? — Ты преувеличиваешь опасность, они веками служат Министерству! — выпятил грудь коренастый. — И кто тогда Азкабан охранять будет? — Эльфы, Авроры, мне плевать. Нам уже давно нужна реформа, заключенные — тоже потенциальная рабочая сила, знаешь ли… Гермиона схватила Рона за запястье и крепко сжала. Они отстали на три шага. — Кажется, я знаю, где директор взял тело для твоего джинна, — дрожащим голосом сказала Гермиона. *** Вернувшись в опустевшую гостиную (кто-то был в Хогсмиде, кто-то собирал вещи перед отъездом), Гарри застал престранную композицию из Джинни и Риддла: они сидели у камина, развернув кресла друг к другу, и тихо, но явно ехидно переговаривались; в пальцах левой руки Риддла покачивалась ополовиненная бутылка какого-то джина. — Привет? — протянул Гарри, невольно вздергивая брови. — О, привет, Гарри! — тут же обернулась Джинни. — Мерлин, ты весь в шерсти, ты где был? — Навещал Люпина, у него в кабинете как раз был очередной образец, — сказал Гарри, и Риддл, пивший свой джин прямо из бутылки, чуть не подавился от смеха. А что? Чистая правда. Образец со страницы триста девяносто четыре. Гарри быстро проверил карту — Петтигрю в башне не было — и шепотом стер ее. — Риддл, мне понадобится твоя услуга, — без обиняков сказал Гарри, пододвинув к камину оттоманку. — Денег не дам, я проигрался, — драматично сказал Риддл, отсалютовав бутылкой. Странно, но с догадкой он, вопреки обыкновению, промахнулся. — Как? — удивился Гарри. — Профессор Вектор раздела его до трусов, — забавляясь, насплетничала Джинни. — А джин где взял? — поднял бровь Гарри, подозревая, что Риддл не так уж сильно и проигрался, раз смог купить алкоголь у школьных бутлегеров. — Я ходил к профессору Трелони, — Риддл качал головой из стороны в сторону и что-то мурлыкал между репликами. Гарри узнал в тихом напеве известную джазовую композицию, названия которой он не смог бы вспомнить, даже если бы ему к голове приставили пистолет. — Гадала мне по руке. Меня ждут неудачи! И еще у меня в будущем виднеется жена, не то инопланетянка, не то оборотень. А нахрена мне жениться, скажи? Я уголовник. Я в рабстве. Я не могу иметь детей. Какой смысл? К тому же, единственная девица условно адекватного возраста в этой школе, от которой у меня не болит голова, — это девушка Диггори… — Чанг, что ли? — хмыкнула Джинни и, заметив непонимающий взгляд Гарри, пояснила: — Ловец Рейвенкло. — Чжан, — поправил ее Риддл, прикладываясь к бутылке. — Я расстроился, и профессор Трелони одарила меня бутылкой из своей заначки. И, знаете, ежевичный джин — охеренная вещь! Лучшее изобретение человечества сразу после гондонов, джаза и кабельного. Гарри встретился взглядом с Джинни и шепнул: — Давно он так? Джинни подмигнула ему и обратилась к Риддлу, который все больше пьянел: — Поясни еще раз, почему на твоей кличке заклятие Табу? Риддл сполз вниз и нагло закинул свои длинные худые ноги на подлокотник кресла Джинни, возмущенно жестикулируя: — Вы все неучи и читаете неправильно! И какой смысл был составлять себе кличку на французском, если ее никто произнести не может? Сто процентов, если говорить без «т», с ударением на последний слог, сигналка не сработает. — Стой-стой-стой, какая сигналка? — не понял Гарри. — Мама летом рассказывала, — сказала Джинни. — В войну когда кто-то произносил его имя, то получал на свою голову полдюжины Пожирателей Смерти в течение пяти минут. Так что те, кто спокойно произносит «Волдеморт»… — Вольдемор-р-р… — пробулькал Риддл в бутылку. — …это какие-нибудь Авроры, которые так засады на Пожирателей устраивали. Или профессор Дамблдор. Гарри подумал, что учитывая специфику заклятия Фиделиус, его родители, должно быть, постарались в первый же день после установки защиты обеспечить Волдеморта головной болью, безостановочно распевая «Волдеморт, Волдеморт, Волде-Волде-Волдеморт!» — по рассказам Люпина, это было вполне в духе его отца… Риддл мурлыкал в горлышко бутылки какой-то старый госпел. — М-да, придется ждать, когда ты протрезвеешь, — вздохнул Гарри. — Может, к тому времени и Люпину уже полегчает. Он встал, помахал Джинни и пошел в сторону спален, присев на лестнице, чтобы завязать шнурок. — Ты же понимаешь, что это не его вина, — вдруг донесся до него серьезный голос Джинни. Гарри остановился и прислушался — он говорил себе, что хотел удостовериться в ее безопасности, потому что Риддл мог ее и придушить… Хотя на самом деле, конечно же, не мог. — Мгм, — буркнул Риддл. — И не ее. Ты же сам рассказывал, Гонты с середины девятнадцатого века отказались посещать Хогвартс. Откуда ей было знать? Чудо, что она вообще смогла сварить это зелье. — Знаю. Почему любовные зелья вообще не запретят? Они хуже опиума. «Ой, ограничьтесь шестью часами, и это будет считаться невинной шуткой». Это не шутка. Я не хочу ее обвинять. Она единственная хотела, чтобы я вообще появился на свет. Но и Риддлов я в чем-то понимаю, хотя и ненавижу. Единственный сын возвращается домой, но он буквально в шаге от дурдома, шугается людей. Как бы я хотел всего этого не знать… Он смотрел на меня, а видел ее. — У Риддла начал слегка заплетаться язык. — Не хотел бы я быть на его месте. Заканчивается эффект последнего приворотного, и он понимает, что его буквально насиловали месяцами — чудо, что он вообще остался относительно в своем уме. Мне жаль, что я поехал туда, что я полез в это дело, мне жаль, что я вообще обо всем этом узнал! Раздался звон разбитого стекла. Гарри не услышал, что было дальше: его шрам вспыхнул обжигающей болью, и он успел только отвернуть лицо от приближавшихся к нему ступенек, чтобы не разбить свои очки. *** Гарри открыл глаза. Над ним знакомо расплывалась лепнина на потолке больничного крыла. Он потянулся к тумбочке и нацепил на нос очки. С кровати напротив послышалось мрачное, раздражающее «хе» Риддла. И правда, Риддл. С несвежим бардаком на голове, под капельницей. — Что случилось? — хрипло спросил Гарри. Перекатывая между пальцами свободной руки серебряный сикль, словно шулер или пират, Риддл усмехнулся. — Проверим кое-что? — светски предложил он и зашипел. Он зашипел, и Гарри не понял ни слова. — …я больше не понимаю парселтанг? — озадаченно моргнул Гарри. — Почему? — В твоем шраме тоже был кусочек меня, Поттер. И когда Локхарт хотел стереть тебе память, он попал по нему, — двинул бровями Риддл и нарочито стал смотреть в другую сторону. — Вчера я нажрался, расклеился, Джинни снова лезла мне в душу, чтобы потоптаться… маленькая сучка. Пока что все думают, что я допился до алкогольного отравления, а у тебя было что-то типа приступа эпилепсии. Гарри замер на словах «кусочек меня», он очень хотел, чтобы мир снова обрел смысл. — Я был одним из этих?.. — Ага, — цыкнул Риддл. — И, что самое печальное, не думаю, что это было сделано намеренно. Я считал, что становился сильнее, но на самом деле распадался на части. Позорище… — А… а диадема? — Она была достаточно близко, так что она тоже. — Риддл поморщился. — И как же я рад, что воспоминания из нее у меня есть разве что в общих чертах. Так до тебя дошло, Поттер? — Что? — не понял Гарри. — Почему Дамблдор вообще стал заморачиваться, нашел мне тело и предлагал раскаяться. Все ради тебя, — Риддл ехидно, зубасто улыбался. — Чтобы в случае, если Темный Лорд попробует вернуться, и его нужно будет убить, тебе не пришлось умирать. Он все знал. — Том, ну что за театральщина, — сказал Дамблдор, вышедший из кабинета мадам Помфри. — Ты сам как предпочел бы? Прожить неопределенное количество лет очень тревожно, или расстроиться в самый последний момент? Риддл закатил глаза и, спрятав сикль в рукав, применил к капельнице заклятие дозаправки. Гарри хотел было разозлиться и обидеться, но знакомое чувство «меня подставили» почему-то не желало приходить. И потом… — Поправьте меня, если я ошибаюсь… Получается, когда ты ужрался в зюзю джином и расклеился, ты вроде как случайно спас мне жизнь? Риддл выглядел крайне оскорбленным, и Дамблдор, как у них повелось, явно развлекался за его счет. — Никогда больше не буду пить, — мрачно буркнул Риддл, отвернувшись. — О, наши домашние эльфы скажут тебе спасибо, если ты воздержишься от этой практики до окончания школы, — улыбнулся Дамблдор. — Ковер в гостиной Гриффиндора уже не будет прежним… Ты сиди-сиди, капайся, Том. Впервые ты превзошел мои ожидания в самом положительном смысле! Риддл в явном раздражении махнул палочкой и закрыл свою койку ширмами. Дамблдор, посмеявшись, присел рядом с Гарри. — Как ты себя чувствуешь? — спросил директор. Гарри задумчиво почесал бинты на голове. — Да вроде довольно неплохо… Сколько я пробыл в отключке? — Ты здесь со вчерашнего вечера. Не из-за хоркрукса — не совсем. Неудачно упал на ступеньки, у тебя было сотрясение. — Дамблдор задумчиво подкрутил ус. — Знаешь, когда из тебя вышел кусочек Тома, у тебя снова открылся шрам. Теперь можно залечить его так, что и следа не останется. Хочешь? Гарри задумался. — В детстве мне нравился этот шрам, это единственное, что мне вообще нравилось в собственной внешности… Но теперь я знаменитость, и люди на него пялятся — как-то это неприятно, понимаете? Особенно учитывая его происхождение. Да, думаю, я хотел бы его свести. — Отлично, — сказал Дамблдор, похлопал его по руке и поднялся. — Поппи! Неси настойку Растопырника! *** На каникулы народ разъехался по домам: тусоваться в школе с дементорами на праздники никто не хотел. Рон и Гермиона сделали вид, что домой ехать по той или иной причине не желают, но Гарри знал, что они не хотели оставлять его в башне совсем одного. Риддл, который шел в комплекте с Роном, остался по умолчанию. Пока Хогвартс покрывался гирляндами, венками и прочими украшениями, Гарри ждал, когда же полегчает профессору Люпину, чтобы наконец поймать предательскую крысу. …Получив на Рождество «Молнию», Гарри здорово охренел. — У тебя даже руки трясутся, — заметил Рон. — Неужели настолько классная метла? — Последняя новинка, — просипел Гарри. — Я даже не знаю, сколько она стоит, на ней была пометка «уточняйте цену у продавца». — Знаешь, на что это похоже? — хмыкнул Риддл. — Штрафной подарок из серии «крестник, мне так жаль, что я двенадцать лет не мог посылать тебе подарки из тюряги». — Еще это может быть Люциус Малфой, который хотел бы от тебя избавиться, — мрачно предположила Гермиона. — Его, в отличие от Блэка, не лишали наследства. Гарри хотел сказать что-то вроде «наплевать, сдохну, но сяду на эту метлу», но… — Так, приятель, — поднял руки Рон. — Самые крутые метлы в этой школе у кого? — У слизеринцев, — тут же ответил Гарри. — Но мы их уже уделали. — А вторая по крутости метла? — продолжил Рон. — …у меня, — буркнул Гарри, осознавая, к чему он клонит. — То есть, сдав эту внезапную дорогую метлу неясно от кого на проверку, ты ничего не теряешь, так? — сказал Рон. — Так, — скис Гарри. — Тогда не будем терять времени, пошли к МакГонагалл, — сказала Гермиона, поднимаясь на ноги. — Профессор шляпу готова съесть, лишь бы снова увидеть Кубок у Гриффиндора, она точно постарается вернуть тебе метлу в идеальном состоянии. *** Петтигрю, пойманный совместными усилиями профессора Люпина и Риддла (который на самом деле не очень хотел в это участвовать) рядом с кухней за два дня до Нового Года, сидел в кабинете директора, привязанный к стулу, дрожал, рыдал и рассказывал, как он боялся Сириуса Блэка, и что он невиновен, совершенно ни в чем. Рон посмотрел на Риддла с намеком, и тот, пожав плечами, сказал: — Врет. Дамблдор сладко улыбнулся, попросил Снейпа принести из своих запасников Сыворотку Правды, оставил МакГонагалл и Флитвика за старших и, что-то весело насвистывая, исчез в камине. Вернулся он через пятнадцать минут с целой компанией каких-то волшебников. Гарри из них опознал только Министра, который приходил Хагрида арестовывать. Также было несколько Авроров в форменных мантиях, устало, но аккуратно выглядевший седеющий мужчина с усами-щеточкой и строгая дама с моноклем. — Итак? — первой поинтересовалась дама, с сомнением оглядывая привязанного Петтигрю. Рон тут же заголосил: — Этот мужик годами притворялся моим питомцем, он спал в моей кровати, теперь у меня травма! — Мамочки, это же Питер Петтигрю! — всплеснул руками Министр. — Как интересно, — сказал мужчина с усами-щеточкой. — Знаете, Сириус Блэк в свое время, вообще-то, не промахивался. Сыворотку Правды, будьте добры! Снейп влил в Петтигрю зелье, и тот рассказал, как стал анимагом, как начал работать на Волдеморта, как сдал своих друзей… как взорвал половину улицы и сбежал в канализацию, когда Сириус Блэк его нашел. На последнем признании лица присутствующих вытянулись. Снейп, казалось, был страшно недоволен. — Уй… — Дамблдор, зажмурившись, сжал в пальцах переломанную переносицу. — Неловко получилось. — Нужно заняться пересмотром дела Блэка, — жестко сказала дама с моноклем. — Он будет очень зол, — покачал головой мужчина с усами-щеточкой. — Это же такой скандал… — пролепетал Министр. — Я не… — Ой, я вас умоляю, вы будто не политик, — сказала дама. — «Доблестный сотрудник Аврората отсидел по ложному обвинению, но не терял надежды и спустя двенадцать лет раскрыл зловещий заговор, Департамент Магического Правопорядка приветствует возвращение героя». Не в первый раз косяк выплыл, и не в последний. Господа, — она кивнула Аврорам, — в наручники его. Когда Петтигрю увели через камин, и Министр собирался последовать за процессией, директор ласково сказал ему в спину: — Корнелиус. Нежить из моей школы убери, будь добр. — Да-да… — раздраженно сказал Министр. — Сейчас, пока у меня дети с каникул не вернулись, — добавил Дамблдор. — Жду до завтра, дальше начну их жечь. — Я тебя оштрафую! — пригрозил напоследок Министр и скрылся в камине. *** Сириус Блэк явился в своем человеческом обличии в Большой Зал Хогвартса два дня спустя, когда прочел о своем заочном помиловании в украденной газете. Он не был похож на модника со старых фотографий, он был похож на оборванного бомжа. — Поздравляю, — едко сказал Риддл. — Возможно, если ты очень хорошо попросишь свою тетушку, она разрешит тебе завести собачку. Люпин, наплевав на оборванный вид старого друга, тут же кинулся к нему обниматься. У Снейпа был такой вид, словно он хотел отравить кого-нибудь, и лучше бы Люпина и Блэка. Когда беглеца немного отмыли, и кто-то ссудил ему чистую мантию и обувь, Гарри обнаружил себя за очередным странным чаепитием в учительской, только в этот раз в более камерном составе: с директором, профессором Люпином и Сириусом Блэком. — И что, все просто поверили, что я слетел с катушек и грохнул двенадцать человек? — возмутился Сириус. Директор явно решил это не комментировать, а Люпину было немного стыдно, хотя он единственный думал, что взрыв мог быть подставой Петтигрю, и Гарри оторвался от чая: — Я засомневался, когда увидел, как вы с котом Гермионы тусите и под Modern Talking пляшете в форме собаки. — Можно на «ты», — ухмыльнулся Сириус. — Хорошо, Сириус, — согласился Гарри. — Так вот, я засомневался было, но с нами в спальне живет Риддл. Тот еще клоун, но на нем тройное убийство и несколько покушений. Не-не, ты не волнуйся, он в рабстве. — Что у вас тут происходит… — подивился Сириус. — Слушай, Гарри, я знаю, что ты живешь у родни, но… Гарри воспарил духом. Это то, о чем он думал? Крестный предложит ему свалить от Дурслей?! Увы, Дамблдор его тут же обломал. — Постой, Сириус. Мы тут пока с Волдемортом не разобрались. Скажи, Гарри, — улыбнулся Дамблдор поверх чашки с чаем. — У тебя Том жил летом пару недель. Как ему там? Гарри поник. — Говорил, что ему даже чихнуть страшно. Над ним тучка собиралась, когда он на меня ругался, Риддл говорил, что если он только попробует что-то сделать, его разорвет на мелкие кусочки. Сириус тоже загрустил, и Люпин похлопал его по плечу. — Ну-ну, молодежь, отставить похоронный настрой, — добродушно сказал Дамблдор. — На самом деле по Волдеморту у нас неплохие подвижки. Как управимся — съезжайтесь сколько хотите. *** Закончился учебный год. Рону не пришлось играть в шахматы в борьбе с мировым злом. С учителем Защиты не случилось ничего плохого, и Гарри очень надеялся, что профессор Люпин останется и на следующий год. Сириус писал, что снял на лето дом на Тисовой прямо напротив Дурслей, и что гоблины все-таки пустили его в сейф к его кузине, так что коллекция директора пополнилась на еще один хоркрукс. Рон собирался провести первый месяц каникул у Гермионы и обыгрывать в шахматы всех пенсионеров в центральном парке Кингстона. А еще у Гарри наконец-то было разрешение от опекуна на посещение деревни Хогсмид. Казалось, следующий год должен был выдаться вполне спокойным… Гарри стоял во дворе школы и грелся на солнышке после годового экзамена по Защите. Это была полоса препятствий, и Гарри подумал, что если бы не страх, что Волдеморт вот сейчас доберется до Философского Камня, на той полосе препятствий на первом курсе тоже могло быть весело. — Слышал, у тебя все тот же боггарт, Поттер. Гарри мрачно посмотрел на Снейпа. — И что? Сэр. — Это глупо. Я не спал с твоей мамой. — Да, вы говорили. Снейп вдруг мерзко ухмыльнулся, и Гарри пронзило очень плохое предчувствие. Ненавистный профессор склонился ближе к его уху и тихо, но отчетливо сказал: — Зато я спал с твоим крестным отцом. Хороших каникул, Поттер. Снейп развернулся, чтобы уйти к себе в подземелья, и Гарри в ужасе закричал петухом на весь школьный двор.