Кристальная империя. Легенды Теней

12:30, время обеденного перерыва. Одно из самых чудесных и излюбленных жеребятами времени в детском доме, когда можно спокойно отдохнуть от дотошной учебы и постоянных наставлений старших и, сломя копыта, понестись играть в любимые игры со своими друзьями. Не в силах сдерживать терпение, дети сидели как на иголках, ожидая характерного гудка, уже толком и не вслушиваясь в нотацию о письме и чтении. От преподавательницы это не ускользнуло, но она уже привыкла не акцентировать на этом внимания и просто не подавала виду, внутри радуясь за детей о том, что те, не смотря на потерю близких, все ещё радуются каждому дню и встречают его со светлыми улыбками, находя поддержку не только в преподавательском составе, но и в друг-друге. Как только прозвенел оповещающий о конце урока колокольчик, до того пустующие коридоры наполнилась детской смехом. Толпа жеребят бежала на перегонки в сторону уличного дворика, расположенного вокруг детского дома, радуясь наступлению долгожданного перерыва. Как только двери со всей силы распахнулись, в детские лица ударил чистый, свежий воздух. На улице было тепло. Наступила долгожданная весна. Солнечные лучи пробивались сквозь листву деревьев, играя бликами на разноцветных качелях и карусели, вокруг которых уже во всю резвились дети, гоняясь друг за другом и смеясь. Вдали от шумных игр сверстников, укрывшись в тени густых кустов, сидел один жеребенок, отличающиеся от всех. Он был тихим и спокойным, с темно-серой шерсткой и большими зелеными глазами и густой черной гривой, которая развевалась на ветру. Сидя и наблюдая за всеми из тени, тихий и одинокий, с темно-серой шерсткой, большими ярко-зелеными глазами и густой черной гривой, которая развевалась на ветру, он очень хотел присоединиться к игре, только дети продолжали делать вид, что его не замечают. А кто-то и вовсе отмахивался, озвучивая не очень пристойные мысли напрямую. Что он чувствовал в такие моменты? Кручину, тоску, отчаяние, обиду, а может все и сразу… С одной стороны, он уже давно смирился с тем, что изгой. И принял это как данность, как часть себя. Кто-то говорит, что признание своих ошибок и недостатков - облегчение, только вот легче не стало… Мысли о его неправильности продолжили травить детскую психику с ещё большим остервенением, при каждом удобном случае выступая жестоким напоминанием о том, что он - ошибка. Хотя внутри все ещё горела маленькая искрорка надежды. Не смотря на все обиды, он всё хотел верить, что это всего лишь недоразумение, недопонимание. Что, если он будет достаточно терпелив и вежлив, его примут. Когда-нибудь. Примут. Будут относится как к равному им: уважать, ценить, слышать… Эта вера в лучшее была его спасением и его проклятием. Она не давала ему опустить копыта и сдаться, но и не давала избавиться от боли. Он был готов прощать, потому что не хотел, чтобы гнев и обида вытеснили ту крупицу надежды. «Слабак, хлюпик, мямля, размазня, отщепенец… УРОД». Каждое произнесённое ими слово о том, какой он, эхом прокатывалось в детском сознании. Хотелось сжаться в комочек, закрыть уши копытами, исчезнуть, но лишь бы не слышать, не чувствовать. Но даже это не не могло заглушить диссонанс из жестоких голосов, которые, казалось, звучали прямо у него в голове. Это было не просто отчаяние, это была самая настоящая борьба. Борьба не с другими, а с самим собой; с тем страхом, что они, возможно, правы: — Привет! Набравшись смелости, маленький жеребенок в очередной раз двинулся в сторону мини компании из 4-х жеребят, игриво дурачившиеся в самодельных детских замках: — Гляди, опять этот… дефективный, — прикрывшись копытом, прошептал один другому. — Ага, — ответил тот, — и что ж ему непонятно в слове «нет»… — Можно Сомбра с вами поиграет? — Все роли уже заняты. М-м… давай как-нибудь в другой раз. — В голосе парня слышны четко уловимые нотки раздражения. Рядом стоящий 3-й жеребенок с шерсткой терракотового оттенка хмыкнул. Было ясно, следующего раза не будет: — Но хотя бы можно… — Нет, — отсек подальшее уже второй мальчик, нефритового окраса. — Сказали же «нет», значит «нет». Пойми же наконец. — Да и странный ты. Странный, и к тому же слабый. — А слабые никому никогда не нужны, — добавил снова первый. — … Не желая больше тратить ни минуты своего времени на жеребенка, компания продолжила свою игру, показушно игнорируя его присутствие. А сам Сомбра заметно поник, на что парни лишь ухмыльнулись. На самом деле они и представить себе не могли, что невзрачно кинутые ими слова с корнями засядут в его голове: «…Слабые никому никогда не нужны…». На глазах закипели слёзы, которые он отчаянно пытался сдержать. «А ведь правы они, что он странный: он не помнил кто он и откуда появился, не помнил никого из близких, не помнил ничего, кроме своего имени». «В отличии от других, он слишком медленно читал и у него были слабо развиты письменные навыки, что послужило причиной его отставания в учебе, он даже говорить нормально не мог». «Он не стремился способствовать развитию своей магии, как это делал любой другой единорог чуть ли не с пелёнок. Им казалось, что он вообще магией пользоваться не умеет». «Он даже не кристальный пони, чем очень выделялся на фоне других». «Но что смущало его ровесников больше всего так это его обращение к себе по имени и отсутствия знака отличия». «В его возрасте у многих жеребят уже проявлялись таланты и они с ранних лет делали успехи, чем добивались многого, продолжая модифицировать свои способности день да днём вплоть до старости лет, в то время как он молча наблюдал за всем со стороны, то и дело радуясь за сверстников за выполнение поставленых перед ними заданий и преодоление ими трудностей, в то время как сам еле как произносил слоги во время чтения». «И почему он только такой… такой…аномальный». «— Всему своё время, Сомбра, — старшая наставница, мисс Крим, приобняла его за плечи, а затем опустилась на корточки, чтобы быть на одном уровне с ним. — Кем тебе быть и как сложится твоя судьба, решать только тебе.». Заплаканный, мальчик смотрел в её уставшие, но такие светлые, ярко-коричневые глаза. В них не было жалости, только понимание и нежность. Он чувствовал, как её тёплое копыто ложится на его плечо, и это простое прикосновение наполнило его ощущением безопасности: «— Никогда не бойся перемен. Ты уникален. Ты есть ты. И даже в самой тёмной ночи всегда найдется лучик света». — Привет! Из патока навязчивых мыслей его выбил нежный девичий голосок, заставляя жеребенка обернуться на его хозяйку. Маленькая лучезарная кобылка, примерно его ровесница тут час приковала к себе взгляд озадаченного жеребенка. Её шерстка имела светло-пурпурный окрас, а голуболазурная грива была перекинута через сторону. Большие, выразительные светло-голубые глаза смотрели прямо на него, полные спокойствия и интереса. Ему казалось, она знала какую-то тайну, недоступную остальным жеребятам, резвящимся неподалеку: — Ты Сомбра, верно? Уголки её губ растянулись ещё шире, подчеркивая изящные ямочки на щеках. Она одарила его теплой, нежной улыбкой. Сам того не успев осознать, он быстро отвел глаза в сторону, не веря, что кто-то с ним заговорил. Почему-то на душе было так неловко: — Д-да, — протянул Сомбра, стараясь звучать как можно увереннее, но характерные нотки голоса выдавали замешательство парня. — А я - Редиэнт Хоуп, — она решила представится новоиспеченному товарищу полным именем, дабы присечь возникшее неудобство, — почему ты сидишь здесь такой поникший, один… Она повернула голову набок, а потом - чуть влево, окидывая взглядом сначала его, а потом - всю остальную детскую площадку, попадающую в поле её зрения. Когда взгляд упал на хихикающих в стороне жеребят, Хоуп продолжила улыбаться, хотя Сомброй был четко услышан тяжёлый, огорченный вздох. Что-что, а слух у него был отменный. Ему казалось, он мог слышать даже мельчайший шепот в другом конце площадки: — Сомбра… не такой как они, Сомбра…странный. И только сейчас он набрался смелости снова посмотреть ей в глаза. Глаза, полные радости и сочувствия одновременно… Она вновь весело усмехнулась, а в глазах промелькнула озорная искорка: — Тогда давай быть странными вместе? Его сердце пропустило удар. В её словах не было ни жалости, ни насмешки, а лишь искреннее приглашение. В этот момент он почувствовал, как тяжесть, которую он носил годами, начала ослабевать. Впервые он не чувствовал себя чужим. Он почувствовал, что наконец-то нашёл того, кто понимает его: — Давай, — ответил Сомбра уже четко, уверенно, после чего протянул копыто в ответ. Глядя на неё ещё какой-то промежуток времени, он почувствовал неизвестный до этого трепет. Что-то в этой девочке ему казалось интригующим, но вместе с этим - и таким завораживающим. — Пойдем, — звонко залепетала Хоуп, уволакивая жеребенка за собой, — я познакомлю тебя с моими друзьями! — Друзьями? — Агась! Только смотри под копыта, они о-о-очень крошечные, ты можешь случайно наступить на них! *** — Хоуп… проснись, Хоуп. — Мм? До того мирно сопящая на одном из своих учебников кобылка промычала что-то невнятное, после чего с трудом разлепила веки. Перед глазами сразу возник образ высокой, белой пони - принцессы Аликорна, тормошащую её за предплечье: — Принцесса… — Хоуп тут час встала и закрыла учебник, опустив голову вниз в знак уважения. — Я… снова уснула за рабочим столом? Она прикрыла глаза и молча кивнула. Такая благородная, изящная и отважная пони, но вместе с этим такая сильная и отзывчивая. Хоуп всегда восхищалась Селестией как правительницей Эквестрии, а после того, как поехала учится в Кантерлот и начала проводить с принцессой больше времени, прониклась к ней ещё больше: Такой отважной, доброй, чуткой, понимающей… Она умела сопоставлять разные факторы и решать разной степени конфликты, но в это же время она никогда не позволяла себе пренебрежительного повеления по отношению к подданным, она всегда была готова выслушать все стороны и пойти навстречу. Она умела не только говорить, она умела слушать… «Очень чутко слушать…»: — Что-то случилось, Хоуп? Я вижу ты в замешательстве. — Извините, я просто засиделась до поздна. Снова… Только сейчас взгляд Хоуп упал на прикрытое занавесками окно. Раннее утро. Тем временем, от внимания принцессы не ускользнула любопытная деталь о книге ученицы. «История Кристальной империи. Саги о прошлом». Селестия вздохнула и подошла ближе к своей подопечной, в успокаивающем жесте положив кобыто ей на плечо. Принцесса прикрыла веки, опустив голову вниз. Ей было искренне жаль скучающую по потерянному дому кобылку. С момента падения Кристальной империи прошло не так много времени, но Хоуп стала реже улыбаться, её некогда лучезарные глаза наполнились скорбью и унынием. Всё, что она помнила и любила, рухнуло в один миг. И неизвестно когда оно вернется. И вернется ли вообще… Хоть малышка Хоуп и была сиротой, она очень любила детский дом, в котором провела большую часть своей жизни, она любила своих маленьких друзей, которых по неизведанным ей причинам не видел больше никто, кроме неё. Она любила и уважала своих наставников, которые, не смотря на её странности, всегда были готовы помочь и направлять каждого, кто в этом нуждался. А теперь все они… нет, она отказывалась в это верить. Они не могли умереть, ведь так… В глубине души Хоуп все ещё корила себя за то, что не смогла… Не смогла принять нужное решение, когда не только дому, но и её другу грозила опасность… что в тот роковой день она струсила, струсила и сбежала, бросив свой дом и бросив..его… Хоть и продолжала убеждать себя в обратном, что все это было из благих намерений, но нескончаемое чувство вины медленно поглощало её. Не одна ночь не проходила без воспоминаний о доме, маленьких друзьях, жизни, Сомбре… перел глазами то и дело пропалывали все их самые счастливые моменты из детства, которые она только помнила: их совместные игры, приключения, взросление… Он был к ней так добр и ласков. Он верил ей, был готов принять её любой. А она его предала… Сомбра всегда был рядом, когда ей необходима была поддержка. Он всегда был готов прийти на помощь, даже если ситуация не была на их стороне. Казалось, он был готов покорить весь мир лишь только что б на её лице продолжала сиять лучезарная улыбка. Рядом с ним она чувствовала себя самой счастливой пони на свете, она чувствовала себя собой, не боясь быть брошенной или осужденной. Каждое общее воспоминание, связанное с ним, вызывало на её мордочке море эмоций. Ведь именно в такие моменты её жизнь наполнялась яркими, разноцветными красками. А сейчас в глубине души будто зияла дыра. Уж слишком дорог он ей стал за все те проведенные вместе годы. И чем больше она об этом размышляла, тем решительнее была настроена на поиски ответов на все интересующие её вопросы. В перерывах от учебы, кобылка часами просиживала в королевской библиотеке, намереваясь найти хоть что-нибудь напоминающее ей о происходящем с Сомброй. Сначала она интересовалась лишь способом помочь другу детства, днями напролет изучая разной степени сложности заклинания, но чем глубже она копалась в во всей это заварухе, тем больше у неё возникало вопросов и сомнений. А была ли проблема в одном лишь Сомбре? Может ответы на возникшие вопросы стоит искать и не в магии вовсе? Не в современных о ней известиях, существующих на момент «здесь и сейчас»? Может эту занавесу тайн приоткроет прошлое? Историческое прошлое не сколько самого государства, сколько Кристального сердца. На уроках истории преподаватель много рассказывал жеребятам о принцессе Ми-Аморе, чей далекий предок принес Кристальное сердце в их земли и спас её жителей от жестоких, беспощадных теневых пони - умбрум. О появлении Кристального сердца ходили множества мифов и легенд, но точного ответа не знал не один ученый или историк. Сколько бы те не ворошили прошлое. Будто все в один момент взяло и… забылось, исчезло. Не смотря на нехватающие в истории детали, страхи и сомнения, Хоуп до кончиков копыт была полна инициативы довести своё мини-расследование до конца. Она постарается добиться своего, как это делал её один хороший друг… *** 16:24. Очередной день, очередной поиск информации о событиях прошлого. Библиотекарша, не отрываясь от привычного ей чтения одной из научных статей об успехах эквестрийских исследований, молча кивнула кобылке. Хоуп прошла за привычное ей место в дальнем углу помещения, в котором редко когда можно было встретить посетителя. Само по себе крыло, специально отведенное под королевскую библиотеку, было настолько огромным, что складывалось впечатление будто и вечности не хватит, что б все прочитать. Но Рэдиэнт не привыкла так просто сдаваться и с помощью специально выученных для подобных случаев заклинаний быстро находила нужные ей материалы. В очередной раз она прошла мимо основных, обширных стеллажей, полных тех или иных книг, огибая редко встречающихся на пути пони, и завернула в более узкие отведения. Вскоре она дошла вплоть до края и принялась рыскать издания, перебирая пожелтевшие от времени корешки и переплеты: «Саги кристальных гор», «Исторические артефакты Кристальной Империи», «Кристальная империя как субъект истории мира»… С большинством этих изданий Хоуп уже успела ознакомится и перечитать, но кроме большего осведомления о прошлом империи, она ничего полезного не узнала. Увлекшись чтением очередной книги, Хоуп и не заметила как быстро пролетело время. Солнце уже давно село за горизонт. В ночном небе сияла белоснежная Луна. «Сколько времени прошло…». Библиотека давно пустовала, окутывая своей тишиной лишь одну единственную посетительницу, то и дело продолжавшую безнадежно изучать издание. Дочитав практически до конца и окончательно убедившись в том, что тут больше ничего нет, она тяжело вздохнула и захлопнула книгу. Усталость с новой силой накатила на Хоуп. Глаза начали слипаться от недосыпа. Поднявшись с пола, она хотела было поставить книгу на место, но зацепив кучку разбросанных книг, Хоуп не нашла опоры и Хоуп рухнула, ухватывая с собой половину книг. — Ауч! Одна из них, самая верхняя и древняя, упала ей на голову. Поднявшись с под завала, внимание пони приковал выпавший из неё маленький клочок бумаги, размером не больше её копыта. Развернув его, она принялась читать содержимое: «7, К27, Л, №7». Хоуп повертела бумажку, но кроме чисел на ней больше не было ничего написано. После подняла книгу, с которой, как ей показалось, и вылетела странная бумажка и повернула лицевой стороной к себе: — Теории о магии Кристального сердца. Истоки прошлого Она уже читала её, но на её памяти никаких листиков там не было. Может она не заметила? Или кто-то оставил это как закладку? Но почему тогда он не воспользовался имеющиеся на книге закладкой? И зачем писать что-то на ней? Она ещё раз пересмотрела содержимое: почерк не был похож ни на один из ей известных. Первой же мыслью было отдать листик библиотекарше, дабы та вернула его владельцу, но чувство подсказывало ей, что лучше сначала разгадать шифр самой. Она принялась думать. Первой шла пустая цифра «7», в королевской библиотеке так нумировали основные ряды стеллажей. Далее шло «К27» - Хоуп не знала точно, что может означать впереди стоящая буква, но в голову сразу же пришла мысль о том, что это может означать отрасль книги и её порядковый номер. «К» - издания разных отраслей знаний, уклон в историю или магию? Значит нужно завернуть на лево и пройти до конца «подряда», после чего пред ней должны предстать буквы, выстроены в алфавитном порядке. «Мне нужна буква «Л». И последнее - самое непонятное, — «№7». Может это номер страницы? Она решила проверить свою теорию на практике. Пройдя по листику в нужный отсек, она остановилась перед указанным стеллажом. Порядковый номер, подписанный ниже, показывал «27». Оперевшись двумя копытами о стеллаж, она потянулась за книгой. Но та не поддавалась. Хоуп не понимала причины возникшей проблемы, ибо стеллаж стоял в упор к стене и книге явно не могло ничего мешать. Она принялась внимательно осматривать стеллаж. Книга под номером 7 стояла в самом низу. Потянув за неё, Хоуп с легкостью достала её. Будто в ответ на её магию, послышался едва уловимый щелчок, после чего заветная книга К27 легко поддалась уже бледноголубой магии. Потерев ещё видневшиеся ушиб, она принялась листать. Почему-то чувства подсказывали ей, что нужная ей подсказка находится на странице под номером 7. Просмотрев содержимое страницы вдоль и поперек, её внимание привлекла фраза, написанная нетипичным для неё языком. Книга была о магии и её истоках прошлого. Здесь соединялись самые необычные для магов заклиная, связанные с целительством. Данная же страница рассказывала об исцелении через магию теней. Хоуп непонимающе уставилась в книгу. Как осведомленный целитель, она никогда прежде не слышала о подобном способе излечения болезней. И уж тем более не слышала о магии теней. Что-то в сознании Хоуп екнуло. Будто она знала, что нужно делать. Тихим, но твердым про себя голосом произнесла: — ut` hom’ineś ori`ri a potes‘tate umbra! Первые несколько секунд, в помещении царила тишина, после чего послышался второй, уже более протяжный щелчок, и стеллаж отворился в сторону, открывая потайное продолжение отсека: — Воооу, — удивилась Хоуп. Её взору предстали в основном пустующие пыльные полки. Видимо, сюда давно уже никто не наведывался. Усталость тут час как рукой сняло. Она обомлела от своей находки. Войдя внутрь, она сделала несколько шагов вперёд, на всякий случай прикрыв за собой дверь. Магией осветила себе дорогу: помещение казалось не маленьким. Помимо пустующих, были и забитые книгами полки, но внимание Хоуп привлекла одна така голубопурпурная, явно отличающиюся на фоне остальных. Кристаллы на её обложке так и манили открыть, изучить её, выступая ярким напоминанием о кристаллах её родного дома. Подойдя ближе, она взяла книгу и прошептала название: — «Легенды Теней». В груди приятно укольнуло. Почему-то ей как никогда казалось, что здесь она найдёт ответы если не на все, так хотя бы на часть засевших у неё в голове вопросов. Темно-алая полоса доли секунды пронеслась перед радужкой её глаз: — Dic` mihií secretum tu`um, umbrae praete’itorum. Будто не своим голосом снова произнесла Рэдиэнт Хоуп, прежде чем погрузится в новый, неисследованный для себя мир прошлого некогда воинственного и мощного государства - Империи Теней.