amour | zb1

      lucienne boyer parlez – moi d'amour parole

тэрэ хочется превратиться в звездную пыль и улететь в ночное небо. там, где он думал, его точно будет ждать смеющийся хао, с запутанными пушистыми облаками волосах и длинными ресницами, на которых погрязли звезды. нереальный в своём мире. и самый – детка? – невесомый голос опаляет его ухо, что заставляет тэрэ вздрогнуть и выпустить шелковые шторы из непослушных пальцев. ткань, недавно только подвешенная кольцами на карниз, заструилась вниз, как жидкое золото, упав к ногам. – ты испугал меня. нотки недовольство и обиды с нетерпением покидают его грудь и активно начинают пачкать чистый воздух вокруг них, загораживая путь парню. хао должен был почувствовать преграду и зажатость тэрэ в эти дни и оставить его в покое. так, ким надеялся на тишину. – мне жаль, ты же знаешь. чжан хао шепчет извинения в шею тэрэ, убирая его темные пряди за покрасневшие уши. да, как тэрэ мог забыть, что старший всегда поступал так, как он сам хотел. ким слегка дрожит в его объятиях, не то от удовольствия, не то от разочарования, но на удивление не совершает попытки побега. – как у тебя дела, детка? руки старшего тянуться всё ниже, пока тот мурлычет нежности ему в шею. ладони проходят по бокам, задевая голую кожу, пока не доходят до пояса. он прикасается к шнурку спортивных красных штанов, легко развязывая и так не тугой узел. – не трогай. тэрэ отмирает в тот же момент, как хао пытается оттянуть его штаны вниз. он ударяет его по ладоням и хмурит брови, хотя тот и не может это увидеть. боже, на минуту он чуть не забылся. чуть не забыл, что до сих пор был обижен на старшего за тот день, когда хао обманул его. чуть не поддался порыву и не поплыл от мягких слов и теплых прикосновений его рук. чжан хао, знай, что его не так просто подкупить банальными ласками. тихий вздох срывается с губ, когда губы старшего прикасаются к ямочке между его шеей и ключицей. и тэрэ не отстраняется, когда хао разворачивает его к себе и целует в губы, пальцами зарываясь в волосы на его затылке. а может и так просто... * * * тэрэ понимает, что думает, на удивление, слишком много. слишком много для такого человека, как ким тэрэ. — хао-хен, всё будет хорошо, не так ли? — спрашивает тихо, начиная волноваться. как бы он не хотел показывать свой страх, чжан хао всегда умел прочитывать его. даже сейчас, он обнимает его со спины, пытаясь тихим пением успокоить бушующий шторм в его груди. хотя чжан всеми силами сам пытается спрятать свои заплаканные глаза, пока помогает парню натягивать мокрое одеяло на нитки сушилки. – конечно. у нас не может быть по другому, тэтэ, – отвечает легко, пока кладёт подбородок на плечо парня и поправляет помятую ткань, с аккуратностью проводя по изгибам. создавая искусство. даже в таких мелочах. и тэрэ честно хочет поверить всем его словам и обещанием. хотя и признает, что такому обманщику и артисту, как чжан хао, нельзя верить на слово. чертова сирена покорила его сердце. – я вернусь так же быстро, как белый одуванчик потеряет все свои маленькие парашюты, – хао ласково гладит его талию и залезает пальцами под домашнюю футболку, сразу прикасаясь к теплой коже. тэрэ жмурится на его ответ, сдерживая разочарованный стон в горле – снова красивые слова, незакрепленные ни единой скрепкой действий. похолодевшие в секунду руки сильней сжимают тонкую ткань, заставляя чжан хао выдохнуть в ухо парня. "будь осторожнее." – ты веришь мне, тэрэ? это пройдет очень быстро и я вернусь. может быть... и пауза, от которой у младшего замирает сердце и потеют ладони. – может быть, ты даже не заметишь моего отсутствия. ким чувствует, что вес на его плече немного вырос. точный сигнал, что его парень поник, расстроившись своим же словам. тэрэ чувствует что-то большее в его предложение – какой-то намек или скрытый подтекст, которые он должен был понять. – ты дурак. но несмотря на оскорбительные мысли и слова, тэрэ разворачивается лицом к нему и любуясь с нежной улыбкой, берет его щеки в ладони, зажимая между ними. – не дождешься? тэрэ мог только отрицательно покачать головой и пробормотать, приближаясь для легкого поцелуя в губы: – я не забуду тебя. и дождусь. хао дует губы, как всегда делал, когда капризничал. – пообещай, – протягивает мизинец к тэрэ, с целью скрепить слова таким способом. ким без вопрос тянется ближе, улыбаясь искренне и открыто. как всегда он улыбался только ему. – обещаю. потому что ким не мог по другому. * * * а потом маленькая квартирка, снятая на заработанные деньги с уличных выступлений – это было их общей страстью. чжан хао играет на скрипке на их кухне, феерично ведя смычком, как кистью художника, создавая в пространстве звуки, похожие на волны мягкого водопада. красивое зрелище. иногда, у кима кружилась голова, когда он смотрел на игру старшего. да, даже просто смотреть на хао было убийственно. потому что в такое искусство сложно не влюбиться. еще с того дня, когда он впервые услышал его игру в пустующем кабинете музыки во время перерыва, что-то... что-то определённо странное начало происходить в его животе. изначально ким списал это на неудачные панкейки от мэттью и долго ругался на старшего, каждый раз закатывая глаза. но при следующей встречи, когда он узнал чжан хао среди множество учеников музыкального театра, тэрэ почувствовал это снова. тогда он впервые подумал, что возможно, это было не результатом несварения. и с каждым новым пересечением с прекрасным китайским мальчиком он все сильнее ощущал странное пульсирование в глубине своей груди. словно что-то начинало пробуждаться и оживать там, где прежде царила полная тишина. сам ким играл на струнах гитары. похоже, еще с детского сада, на внеклассном часе, он обнял этот инструмент и рыдал, когда его мама пыталась освободить его руку и увести домой. кажется, гитара была его символом, заветной мечтой, которую подарили ему родители. к сожалению, его звучание была полной противоположность речному созвучию хао. он бы назвал свою игру молодой травой, пробивающуюся на асфальте и тянувшиеся к ласковому солнцу. чжан хао же мог перекликаться с этой звездой? если ким поет, то первые ноты походили на горькую смолу, разливающуюся по крону старого дерева. это нельзя было сравнить с ярким цветом голоса хао, который возможно... можно было услышать даже на другом конце земли. * * * вдох. вспышка фотоаппарата. комната только для них двоих. потертые обои с узорами вьющихся лиан, навесной потолок с прозрачными вставками солнечных лучей и люстра с подсветкой в виде стеклянной улыбающейся луны. их дом. под ногами приятно кололся ковёр, скрывавший более грубую текстуру белесого линолеума, изрядно пострадавшего от перемещения тяжелого музыкального оборудования. бесконечные репетиции, возглавляемые тэрэ и его близкими друзьями, оставили свой след в этом месте, превратив его в нечто большее, чем просто дешёвую комнату. это было их maison. их личное пространство, где они могли отдаваться своей душе без посторонних глаз. одни. в своих чувствах. но, иногда парням все же становилось жаль соседей, которым приходилось терпеть их шумный энтузиазм по ночам. хотя, как подозревал тэрэ, квартиры рядом с ними давно уже были пустыми. дождь на улице бьёт по карнизу облупленной крыши, на запотевших окнах красуются деревья и текущие разводами маленькие сердца – а хао в каком-то роде и художник. творец. ким видит множество пёстрых цветов, падающих лепестками на влажный подоконник. красиво, но местами немного неаккуратно. возможно, чжан хао не такой перфекционист, как он. тэрэ улыбается в мыслях от детской наивности хао, когда замечает их имена в большом сердце, в самом центре красуется: “zhanghao × kim taerae = amour. ” так странно, что чжан хао даже в пасмурную погоду видел на стёклах теплое солнце, радость объятий и... их любовь. * * * играет старая винтажная пластинка. мелодия игристыми каплями льётся из проигрывателя, а сладкий, как сахарная вата, голос вокалистки мурчит по пространству, эфирными облаками окутывая голую кожу. тэрэ двигает пальцами ног под ритм мелодии – он узнал произведение с первых аккордов:: lucienne boyer parlez – moi d'amour paroles, 1930 года выпуска. – откуда ты знаешь? потому что это любимая песня его романтика чжан хао.

“Il est si doux.

mon cher trésor, d'être un peu fou.„

чья-то теплая ладонь берёт тэрэ, вырывая из мыслей. – хей, кис кис, танцуем. и это даже не вопрос, а какое-то сильное заявление. почему он думает, что ким согласится на эту идею без сомнений? ответ смеётся ему в покрасневшие от смущения уши: "ты никогда не против, правда же?" да. но ответ вырывается с его губ совсем другой: – а если не хочу. он повторяет эмоцию старшего и надувает губы со скепсисом окидывает хао сверху вниз. тэрэ может побыть сегодня немного вредным с ним? за всю его прошлую ложь. – а за поцелуй? – только это ты можешь мне предложить? – ким вздыхает на очевидность намерий парня, проглядымаемые даже через затонированные стекла, и смотрит затуманенно, ожидая следующего шага старшего. он не поддастся ему. – ну мы посмотрит, как пойдёт. рука ложиться на тонкую талию, пробегается пальцами по ней, играясь плавно и с чувствами. как будто тэрэ был пианином в его руках. хао, ощутив изменившиеся эмоции кима, притягивает к себе и целует в губы, едва пробегаясь языком по ним. какой наглый. – я когда-то был трусом? – хао ухмыляется и самоуверенно откидывает мешающую челку назад. он точно не говорил свои мысли вслух? потому что чжан слишком хорошо его считывал и кажется знал больше, чем он сам... иногда это пугало. может быть, даже больше чем иногда. хао, рассмеявшись и вновь считывая настроение тэрэ по его глазам, игриво толкает его плечом, притягивая еще ближе. как будто пытаясь втянуть его в свое тело и поглотить целиком, не оставив ни кусочка на суше. – это не похоже на вальс, – заметил ким, с поднятой бровью окидывая ладони парня на своей талии. – знаю. это моя личная танцевальная соната. – как назвал? – тэрэ уже не помнил, но кажется последние буквы были произнесены в губы хао. всё слилось в одну сплошную любовь, выход которой ким не мог видеть. или не хотел. – воссоединение звёзд и луны, – тэрэ не разбирает, где слышит искренним смех, наяву или у себя в голове, но он чувствует, что этот звук точно отпечатывается на его коже, как солнечная татуировка. кажется... навечно. чжан мягко берет его ладонь в свои, прижимает к своему сердцу и ведёт за собой, кружа так, чтобы он еле касается холодного пола босыми ногами. резко отпускает, отступая назад в тень, чтобы через несколько секунд вновь приблизиться и воссоединиться с ним легкими прикосновениями и нежностью. нежностью, на которую был способен только он. чжан хао горит, но не как кусачее пламя огня в ночи, а как теплое солнце, с восходом пробуждающее новую жизнь. он целует холодные ладони кима, оставляет следы полумесецев на его плечах, когда прижимается к нему. перед сном он плетёт маленькие косички в волосах парня, аккуратно скрепая их красивыми невидимками. потому что в его душе всё ещё живёт любящий ребёнок. он улыбается, пока смотрит в искрящие глаза тэрэ и с проблесками серьезности размышляет о чем-то, пока ким отворачивается и не может видеть его лица. может, ему было, что скрывать. – луне приходиться отпускать свою любимую звезду, – объясняет едва слышно, боясь сбить тэрэ с ритма. младший поднимает на него взгляд, отвлечённый от созерцания новой незамеченной накануне царапины – снова придется просить помощи у джиун хена. чжан улыбнулся ему, в последний раз, прежде чем отпустить его талию, отступая на шаг назад и прерывая их уединение.

– но, пока мир не упал, им суждено быть вместе.