Поздно

Селим сидел на мягком диване, который стоял посреди балкона, и крутил бокал с ярко-красным и полусладким вином. Оно помогало ему забыться, пережить все проблемы и просто насладиться закатом вечернего Стамбула. Однако не в этот раз. После смерти брата прошло около двух, а может быть и трёх дней. Селим потерялся во времени, не считая ни дни, ни ночи. Он ещё сильнее стал злоупотреблять алкоголем, даже перестал есть, не в силах забыть прошлое. Не в силах забыть предсмертные крики детей. Не в силах забыть серьёзную ошибку, которую он, Селим, совершил. Перед глазами до сих пор стоял образ Баязида, который умолял его сжалиться и отпустить их. А он не послушал... В дверь постучались, прервав поток мыслей. Шехзаде стёр выступившие слёзы, вновь возвращаясь в реальность. - Да.. - слабо ответил шехзаде, думая, что к нему пришла надоедливая фаворитка Нурбану, которая теперь не отходила от него ни на шаг. Но к большому удивлению, в покои зашла вовсе не девушка. - Шехзаде, - Керас-ага и какой-то парень поклонились, подходя ближе. Ага заметно нервничал. - Шехзаде, - протягивая какой-то свёрток пергамента, произнёс парень, - мне было поручено передать вам это. Селим долго рассматривал гонца, пытаясь сфокусироваться на облике, склонившего перед ним колено, а после жестом подозвал его к себе. - Что это? - отложив бокал, спросил рыжеволосый парень. - Это письмо, адресованное вам, шехзаде. - От кого оно? - Селим забрал свёрток из рук гонца, принимаясь медленно его разворачивать. - Мне это неизвестно, шехзаде. Однако велено передать, что это очень важное письмо, которое заставит вас задуматься. Селим был удивлён: "От кого может быть такое послание?" - Можете ступать. - сказал шехзаде, всё ещё находясь в недоумении. Как только двери закрылись, а в камине снова стал отчётливо слышен звук потрескивания дров и пение птиц на закате дня, шехзаде принялся читать столь "важное" письмо, сразу же отметив про себя, что на пергаменте виднелись следы слёз. Селим мгновенно узнал до боли знакомый почерк, вмиг протрезвев. "Дорогой мой брат! Вероятнее всего, ты никогда не прочтёшь это письмо, которое я приказал доставить тебе в этот момент. Ибо, я пишу его только на тот случай, который, как я надеюсь, никогда не произойдёт в действительности. Однако моё желание может и не сбыться. И если ты всё же читаешь это письмо, то на то воля Аллаха, ты забрал мою жизнь. О Селим, о возлюбленный брат! Свет очей моих... Часть души моей... Я знаю, что не заслужил твоей милости, доброй улыбки, светлого взора глаз твоих. Но даже те дни, те жалкие минуты, проведённые с тобой, были райским наслаждением для меня. Моя любовь к тебе, Селим, сравнима лишь с великой любовью нашей Валиде к Повелителю. А может быть, мои чувства даже сильнее... Мой Селим, моя любовь, ты мой месяц среди тьмы, что поглотила нас с тобой в эту пучину вражды и ненависти. Однако я никогда не презирал тебя, брат. Я с самого детства терпел все твои выходки, все твои лживые обвинения, чтобы не разорвать навсегда и без того хрупкую, невидимую нить, связывающую нас. Я, твой покорный раб, готовый преклонить пред тобой колени. Позволял ли ты хоть иногда смотреть на тебя, касаться, позволял ли мне любить тебя? К сожалению, нет. Ты всегда говорил, что я похож на Мустафу и Джихангира, такой же добрый и сентиментальный, но такова моя природа. Наверное, ты ещё больше возненавидишь меня за эти откровения, однако вдали от тебя я словно не живу, а только существую в виде оболочки в этом мире. Моё сердце не бьётся без твоего взгляда. Я мёртв без тебя, Селим. Заместо того, чтобы убить тебя тогда в лесу, когда предоставилась такая возможность, я отступился. Я пожалел тебя, брат. Я отступился от такого жестокого действия, как братоубийство, и сейчас предпочитаю покорно встретить смерть. А ты, если держишь это письмо в руках, не осмелился пойти против Повелителя и спасти меня. О Селим, мой драгоценный брат.. Если ты всё же читаешь эти строки, значит ты вырвал из своей груди (да, именно из своей) собственное сердце. А я же покинул этот лживый мир, оставив тебя наедине с рваной раной на теле. Знай, что твои руки во грехе, что ты забрал жизнь невинного человека, способного любить тебя таким, какой ты есть, Селим. Я оставляю тебя в этом жестоком мире, где ты смог совершить братоубийство. В мире, где ты переступил эту черту и смог стереть с лица земли частичку души своей. Я всё ещё надеюсь, что ты никогда не получишь это письмо, а если мои надежды не оправдаются, то распорядись же мною так, как пожелаешь нужным. Я вверяю тебе свою жизнь, свои тело и душу. Молюсь Аллаху, чтобы ты сделал правильный выбор. И знай, я всегда любил тебя и буду любить даже после того, как уйду из этого мира, мой родной Селим.

Баязид, твой брат. "

Селим кажется перестал дышать. Находясь будто в тумане, он отложил письмо на край дивана, а спустя несколько секунд встал и с животным рыком одним движением руки опрокинул столик. Тарелки со сладостями и фруктами, кувшин с вином и бокал оказались на полу, разбившись вдребезги. Всюду были осколки, но шехзаде, казалось, их не замечал, неосознанно ступая по стеклянной дорожке к стене. Он прислонился к ней, медленно скатываясь вниз и прижимая к себе колени. - Что же я наделал... - осипшим голосом прошептал юноша. Оставалось лишь обессиленно хвататься за голову и рвано глотать воздух, пытаясь не задохнуться от нахлынувших чувств. Горячие слёзы стекали вниз, обжигая кожу, а пустые безжизненные глаза смотрели в пустоту. Все мысли спутались в один беспокойный клубок, распутать который он был не в силах. Селим осознал, что тем чувством, которое он старательно скрывал внутри души своей, прикрывая маской ненависти, была любовь. Искренняя, непорочная и беззащитная любовь. Но уже поздно. Поздно, ведь карие глаза, некогда смотревшие на него с любовью и желанием, теперь закрыты навсегда. Поздно, ведь сердце, бившееся только ради него, остановилось навсегда. Поздно, ведь тело, которое хотелось прижать к себе и не отпускать, теперь тлеет в сырой земле. Поздно, ведь душа, некогда наполненная безмерной любовью, уже вознеслась к небесам и предстала перед Аллахом. Поздно, ведь уже ничего нельзя изменить. Поздно.