Настольная книга влюбленных: магическое пособие

В магии, как и в алхимии, одна мелочь может изменить всё. Ошибка в дозировке, неверно выбранный ингредиент или неучтённая индивидуальность цели — и приворотное зелье вместо пламенной страсти вызовет приступ раздражения. 

Индивидуальные особенности играют важнейшую роль в магическом воздействии. Рост, вес, возраст, даже режим сна — всё это может повлиять на результат заклинания. Цвет глаз тоже имеет значение: скажем, зеленоглазые от природы обладают большей устойчивостью к магическому влиянию, чем кареглазые. А если перед вами человек крепкого телосложения, стандартная дозировка зелья может оказаться недостаточной, чтобы вызвать желаемый эффект.

Не стоит забывать и об изначальном отношении заколдованного к тому, кто накладывает чары. Некоторые заклинания, как говорится, добавляют дров в пламя: усиливают уже имеющиеся чувства и доводят их до крайности, чуть ли не сводя с ума от любви. А некоторые, при таком же раскладе — наоборот могут вызвать отвращение у заколдованного. Здесь столько сюрпризов и нюансов, что меня, опытного исследователя, безумно будоражит вся эта тема до сих пор! Боюсь представить, что происходит с вами, дорогие читатели. 

Но, поверьте, все еще только впереди!

***

Драко сидел на краю кровати, нервно перекатывая в пальцах крохотный флакон. Светлый искрящийся дымок внутри лениво покачивался, отражая слабые блики утреннего света. Вчера это зелье казалось спасением, но сейчас оно было причиной его ярости. И если бы Малфой знал о «побочном эффекте», то ни за что бы не принял его. Никогда. Он бы предпочел умереть от изнеможения, чем видеть такие сновидения. Не снова. В нем кипела гремучая смесь эмоций: раздражение, стыд, и что-то тягучее, липкое, от чего хотелось завыть от отчаяния и немедленно смыть. Драко чувствовал, как внутри растёт волна, способная снести всё на своём пути. “Чертово зелье!” — воскликнул парень, швыряя склянку в стену. С треском стекло разлетелось на осколки, а дымок, вырвавшийся из разбитого сосуда, стелился по полу, будто насмехаясь над ним. Драко тяжело дышал, пытаясь унять бешеный пульс. Нет, конечно, от бессонницы оно помогло. Но стоило ли это того? Теперь ему казалось, что именно оно виновато в том, что его разум предал его. Воспоминания о снах — нет, скорее кошмарах! — настигли его внезапно. Поттер. Это было так абсурдно, так унизительно, что его скулы заныли от того, как он их стиснул. Драко пару раз прикладывал палочку к своему виску, желая наложить “обливиэйт”. Однако, каждый раз его рука опускалась, а заклинание застревало у него в горле. Только не снова. Картинки из снов вспыхивали в памяти одна за другой, как обрывки давно утраченного фильма. Поттер смеялся. Но это был не тот раздражающий смех, которым он обычно сопровождал свои победы на квиддичных матчах или очередную колкость в их бесконечных перепалках. Этот смех был другим: тёплым, искренним, почти… дружелюбным. В глазах не было ни капли привычной издёвки — только удивительная мягкость, которую Драко никогда прежде не замечал. Затем в воспоминании появилось его движение — Поттер протягивал руку. Драко в снах не успел увернуться или возразить. Эта рука, обычно сжатая в кулак, готовая парировать заклинание или жёстко указать на что-то, сейчас казалась почти нежной. Она коснулась его плеча — мягко, как будто утешая. (или лаская?..) Драко вспомнил это ощущение, будто оно было реальным, и его сердце пропустило удар. Он дернулся, как от ожога, тяжело сглотнув. Стыд накрыл его с головой, душащей волной, от которой хотелось немедленно сбежать. Его руки задрожали и он, не в силах справиться с нахлынувшими эмоциями, быстро прикрыл лицо ладонями, словно пытаясь спрятаться даже от самого себя. Но хуже всего было не то, что его подсознание подкинуло ему эти странные фантазии. Хуже было то, что ему это… понравилось. Всё тело обдало теплом, разлившимся по венам вязкой, расслабляющей волной. Это тепло было давно позабытым и оттого особенно пугающим. Оно заполняло каждую клетку, и, хотя сопротивляться было тяжело, он всё же пытался. Драко встал, нервно заправил волосы назад и, накинув наспех мантию, поспешил на завтрак. По дороге в Большой зал он пытался убедить себя, что всё дело в зелье. Оно вскрыло в нём то, что в обычной жизни он бы подавил. Да, конечно, только в нём. Но, как бы яростно он ни пытался забыться, всё возвращалось к одной ужасной мысли: он хотел увидеть Поттера. Хотел. Эта мысль ударила его как пощёчина. Он резко остановился, чувствуя, как жар поднимается к лицу. Не раздумывая, он вскинул руку и со всей силы ударил себя ладонью по щеке, а затем ещё раз. — Сосредоточься! — зашипел Малфой, запуская пальцы в волосы и сжимая их чуть ли не до боли. Почему сейчас? Какого черта? Перед Большим залом он сделал глубокий вдох и, сжав кулаки, вошел внутрь с мыслью “не смотреть на этого идиота ни при каких обстоятельствах”. И пусть это было тяжело (чертовски тяжело), у него получилось. Ни одного взгляда, даже ни единого поворота головы в сторону гриффиндурского стола. Сев на свое место, он старался как ни в чем ни бывало общаться с однокурсниками, обсуждая наискучнейшие темы на всем белом свете. И одному только Мерлину известно, как ему приходилось напрягать мышцы шеи, чтобы не развернуться.  Все это из-за дурацких снов — ни больше, ни меньше. Ну снилась же ему чушь раньше, еще до того, как начались проблемы со сном, и ничего. А теперь — дементор его разбери — вообще непонятно, что хуже: бессонные ночи или эти кошмары. Но это ведь все еще ничего не значило! Просто нужно было посмотреть на Поттера. Да, именно так. Убедиться, что он совсем не похож на того Поттера, что снился ему всю ночь. Что его глаза вовсе не такие яркие, не такие манящие. Что его волосы не такие мягкие, и в них вовсе не хочется запустить руку, приглаживая непослушные вихры.. И улыбка у него, конечно же, такая же идиотская, как всегда. А губы… вообще ничем не примечательные. Конечно же, ничем. Обычно Драко терпеть не мог бессвязную болтовню Паркинсон, но в этот раз он почти с благодарностью смотрел на нее, изо всех сил стараясь сосредоточиться на том, о чем она говорит. Кажется, это даже помогало. После завтрака, на первых занятиях, он смог немного выдохнуть: образы из сна начали стираться, растворяясь в череде привычных мыслей и дел, которые никак не касались Поттера. И выходило вполне отлично. До занятия по зельеварению. Чертово зельеварение.  Драко зашел в кабинет с привычной уверенностью, не допуская даже мысли, что что-то может пойти не так. К этому времени он почти забыл о странном утреннем наваждении и был уверен, что взял себя в руки. Но все рухнуло в тот момент, когда он столкнулся с Поттером в этой тесной, душной каморке. И вот, к своему ужасу, Малфой внезапно осознал: глаза у Поттера действительно такие яркие, будто впитали в себя каждый солнечный луч, что им довелось увидеть. Их глубина тянула его вниз, и от этого становилось невыносимо. А по его блестящим шоколадным волосам немедленно захотелось провести рукой, приглаживая выбивающиеся пряди. Гарри даже не улыбался, но Драко почему-то был уверен, что и улыбка у него восхитительная. И черт возьми, ему вдруг захотелось увидеть ее прямо сейчас — увидеть эту чертову улыбку и сдасться. А его губы… такие, как во сне. Точно такие же. Как он мог забыть? Его сердце заколотилось где-то в горле, а в висках забили колокола. Каждая деталь, каждое движение Поттера оживляли воспоминания, которые он так отчаянно пытался вычеркнуть из головы. Остатки здравого смысла подсказывали: нужно немедленно уйти, отвести взгляд от Поттера, пока не произошло что-то необратимое.  А что могло произойти? Вернувшись к своему месту, Малфой постарался сосредоточиться на задании. Но руки его предательски охладели, словно температура упала до нуля. — У тебя все в порядке? — поинтересовался Забини, заметив странное поведение друга.  Нет, Драко был не в порядке. Но сказать об этом прямо он не мог, лишь привычно огрызнулся в ответ: — Будет, когда ты начнешь работу.  Блейз лишь фыркнул, не став расспрашивать или, что еще хуже, спорить. Он делал большую часть работы, лишь изредка прося Драко о чем-то, поняв, что тот совсем не в настроении.  Малфой изо всех сил старался игнорировать Поттера. Снова. Но каждый раз, чувствуя на себе пристальное внимание двух изумрудов, Драко невольно поднимал голову, будто притягиваемый магией, и смотрел в ответ. Каждый такой взгляд прожигал бледную кожу слизеринца и он совсем не понимал, что с этим делать. Взглянув наконец на котел, Малфой с ужасом осознал: они полностью провалили задание. Парень схватил учебник и торопливо перелистывал страницы, пытаясь найти решение. Но было поздно: Снейп поднялся из-за стола, объявив, что время вышло.  Когда профессор озвучивал оценки, Драко успел смириться с тем, что их варево вызовет у того негодование и придется выслушать много колкостей в свою сторону. Его это не пугало, что он не слышал в криках Снейпа? Но когда очередь дошла до стола, нет, не Малфоя и Забини, а до Поттера и Лонгботтома, ноги юноши подкосились. Каждое слово, произносимое учителем, словно лезвием пролетало прямо по сердцу Драко.  Почему? Почему ему так тяжело слушать ругань профессора? Почему так хочется попросить его заткнуться?...  В грудной клетке вдруг стало так тесно, что Малфой почувствовал, как задыхается: сердце билось с бешеной скоростью и каждый его удар эхом отдавался по ребрам. Его пальцы затряслись, и он с трудом заставлял их удерживать инструмент, который он даже не заметил, когда стал держать слишком крепко, пока не почувствовал боль в ладони. Волнение зудило изнутри и его хотелось вырезать, избавиться раз и навсегда, но Драко не мог и пошевелиться. Утонув в этих ощущениях, он даже не заметил, как Снейп повернулся к ним и с таким же отвращением и презрением смотрел уже в их котел. На это Драко было совершенно все равно.  И как только профессор приказал им убраться из кабинета, парень вдруг ощутил острое желание сбежать. Не медля ни секунды, Малфой сорвался с места — лишь бы подальше от Поттера. Оказавшись в коридоре, он почувствовал, как дышать стало легче. В кабинете зелий всегда были проблемы с вентиляцией, но сейчас Драко понимал, что дело не в ней. Его сердце все еще бешено колотилось, подпрыгивая до самого горла. Парень прислонился к колонне, холодный камень приятно остудил его спину.  Ему нужно было успокоиться, но, разумеется, это было бы слишком идеальным раскладом. Как только Драко увидел выбежавшего следом из кабинета Поттера, раздражение вмешалось в этот непонятный комок эмоций и одна мысль вспыхнула в голове слизеринца достаточно ярко: нужно бежать. Бежать от Поттера и всех этих странных чувств. Кинувшись с места, Малфой вдруг ощутил, как его ноги сопротивляются этой идее, словно это противоречило своей природе. Обращать на это внимание было некогда: он спешил к гостиной слизерина, где этот идиот его точно не достанет.  Но как только он оказался перед ней, его голову просто охватил пустой вакуум. Пароль. Он забыл его! Такое с ним никогда не происходило за все годы обучения.  На секунду он застыл, чувствуя, как нервное напряжение усиливается. Поттер все еще бежал за ним, и Малфой чувствовал, как его сердце от одной этой мысли бьется чаще. Это чувство не отпускало его, и он не мог позволить себе поддаться этому. Не думая, он резко свернул в сторону, уходя глубже в подземелья. Но он знал, что не может убегать вечно. Наконец, он остановился, оглянувшись назад. Поттер не отставал.  — Что тебе нужно, чертов Поттер? — выпалил Драко. Он вытащил палочку и, направив ее на Гарри, но осознал, что не сможет причинить ему никакого вреда. Даже мысль о том, чтобы пустить в этого идиота несколько конфринго, заставляла его внутренности сжаться от стыда.  — Почему ты убегаешь? — спросил Поттер и Малфой разозлился еще сильнее.  Если он не мог объяснить причину самому себе, как он мог объяснить ее кому-либо еще? Да и не должен он отчитываться перед этим гриффиндурком!  — Твое какое дело, тупоголовый! — крикнул он в ответ, стараясь скрыть свое замешательство.  — Ты ведешь себя странно, — заметил Поттер, и эти слова не сделали ситуацию легче. Они только еще больше усугубляли состояние Малфоя, как будто Гарри пытался проникнуть внутрь его головы. И, судя по всему, у него это отлично получалось. Малфой не сразу заметил, что все это время Поттер медленно шагал в его сторону и был уже в непосредственной близости. Опасной близости.  — Это ты ведешь себя странно, придурок! Не подходи, иначе пожалеешь. — Драко точно не знал, что хотел сделать, он лишь надеялся, что угроза прозвучала достаточно убедительно. И Поттер действительно остановился, смотря на слизеринца мучительно долго. По крайней мере, так казалось Малфою, который не знал, куда деться от этих глаз. Он чувствовал себя загнанным в угол и его это злило настолько, насколько и… нравилось? Нет! Это бред. Драко все еще спит, это не может все происходить взаправду. Ха, это точно сон! Парень хотел было опустить палочку, но вдруг… Гарри улыбнулся.  Увидеть эту чертову улыбку и сдаться. Драко ощутил, как тяжелое и непонятное чувство сжало его грудь. Мир вокруг него как будто замер и все внимание сосредоточилось на одном — на этой улыбке. Его сердце словно остановилось, а затем с бешеной скоростью забилось, но теперь каждый его удар был пропитан этим странным чувством, которое не укладывалось в голове. В груди пылало. Словно кровь в венах превратилась в лаву, горячую и бурлящую, которая стремилась сжечь парня изнутри.  Шум в голове стал оглушающим, невыносимым, как смертельная буря, топящая целую эскадру кораблей.  Это было мучительно. Малфой больше не мог вынести ни секунды этого состояния.  — Ненавижу тебя! — через силу выкрикнул он, взмахивая палочкой. — Коллошу! — произнес он вовремя пришедшее на ум заклинание.  Он не мог больше сопротивляться и, если бы Гарри побежал бы за ним снова, он бы… Малфой не мог об этом думать. Он просто бежал и молился, чтобы Поттер остался позади.  И чем дальше уносили его ноги, тем легче было дышать. Драко наконец остановился, когда был чуть ли не на другом конце замка. Его вовсе не волновали изумленные взгляды студентов, мимо которых он пробегал, расталкивая и сбивая с ног. Его волновало одно: Какого хера это все было? Это был точно не сон. Но что-то подсказывало Драко, что все дело в том странном зелье (если полужидкий дым можно назвать зельем), которое дала ему сбрендившая целительница. Слизеринец решил потребовать с нее объяснений и быстрым шагом направился в больничное крыло.  Драко ворвался в лазарет, распахнув двери с такой силой, что они чуть не вылетели из петель. Его шаги гулко отдавались эхом по белым плитам пола, а лицо было искажено яростью. Мадам Помфри, стоявшая у своего рабочего стола и перебирающая пузырьки с зельями, вздрогнула от внезапного появления студента. — Это что за чертовщина?! — закричал Малфой, остановившись перед ней. Его голос был громким и резким, полным негодования. — Что вы мне подсунули?! — Мистер Малфой, — начала целительница, морщась от его тона, — пожалуйста, успокойтесь и объясните, в чем дело. — Успокойтесь?! — почти взвизгнул он, схватившись за волосы. — Вы напоили меня какой-то дрянью, которая... которая... — Он замолчал, не в силах подобрать слова, чтобы описать то, что творилось с ним в последние полчаса. — Эта гадость! Она вызывает... что-то странное! Мадам Помфри нахмурилась, скрестив руки на груди. — Если вы говорите о зелье, которое я вам дала от бессонницы, уверяю вас, мистер Малфой, оно абсолютно безопасно и одобрено МАЗиЛ, то есть магической ассоциацией зельеваров и лекарей.  — Безопасно? — Драко громко рассмеялся, но в этом смехе не было ничего радостного. — Тогда почему я задыхаюсь, у меня дрожат и леденеют руки и я забываю пароль от гостинной собственного факультета! В конце концов,почему я… — он осекся, чувствуя, что сейчас скажет лишнее. Голова снова заполнилась образом Поттера, и он яростно замотал ею, стараясь прогнать эти мысли.  — Вы можете рассказать подробнее? — Помфри шагнула к нему, в голосе звучала тревога. — Я ничего вам объяснять не собираюсь! — Малфой резко отступил, показывая ладонью, чтобы она не подходила ближе. — Просто дайте мне противоядие от вашего дурацкого зелья! — Мистер Малфой, — строго произнесла она, — у моего зелья нет побочных эффектов, требующих противоядия. Если вы чувствуете себя плохо, мне нужно собрать полный анамнез, чтобы помочь вам. — Я же сказал: проблемы с дыханием, мысли путаются, все тело то горит, то коченеет! — про странную реакцию на Поттера Драко умолчал умышленно. Он не был уверен, что это имеет значение и скорее всего это просто глупая побочка, о которой говорить было банально стыдно. — Исправьте это, иначе я расскажу об этом своему отцу и он быстро разберется, что вы мне подсунули! — Не нужно меня запугивать! Тем более, насколько я помню, вы сами просили не сообщать вашим родителям о ваших проблемах с циркадными ритмами. Еще раз повторяю: это было обычное зелье от бессонницы. Целительница внимательно посмотрела на юношу, заметив, как он нервно теребит манжеты своей мантии и продолжила чуть мягче: — Возможно, у вас индивидуальная непереносимость икры полуночной лягушки. Или же… — женщина склонила голову, что-то прикидывая.  — Или же что? — нетерпеливо переспросил Драко.  — Все что вы описали похоже на банальный нервный срыв. Это не мудрено, учитывая ваши проблемы со сном и постоянную… взвинченность.  Сначала Малфой хотел воспротивиться словам целительницы, но потом задумался: эта версия звучала вполне правдоподобно. Он и правда неважно чувствовал себя в последнее время, находясь в постоянном напряжении из-за нескольких внешних факторов.  — И… что с этим делать? — спросил юноша, чувствуя, как его ярость сменяется на неопределенность.  — Я освобождаю вас от занятий на несколько дней. Сегодняшнюю ночь вы проведете здесь, в лазарете, — строго отрезала мадам Помфри. — И возражения не принимаются, я оповещу вашего декана.  Драко вовсе не хотелось ночевать на больничной койке и вдыхать эти лечебные ароматы, от которых его всегда тошнило. Но, похоже, это было лучшим решением. Мысль о возвращении в комнату была невыносима: у него не осталось ни сил, ни желания пересекаться и общаться с кем-либо.  Поняв, что препираться слизеринец не собирается, мадам Помфри указала ему на ближайшую койку:  — Вам нужно отдохнуть, мистер Малфой. Я пошлю домовиков за вашей пижамой, также вечером они принесут вам ужин: спускаться в Большой зал не нужно.  Едва голова юноши коснулась подушки, чувство изнеможения охватило его с невероятной силой. Но сон не приходил. Драко лежал, уставившись в белый потолок, и пытался разобраться в хаосе своих мыслей. Но те то и дело возвращались к одному и тому же. К Поттеру. Сейчас казалось, что этот идиот — причина всех его проблем. Он будто вытягивал из Драко все силы одним своим существованием, мозоля глаза то в коридоре, то на занятии, то в его голове, где Малфой хотел видеть его меньше всего.  Драко с силой сжал кулаки, чувствуя, как вновь разгорается раздражение. Нервы. Это и правда было похоже на банальный срыв, но… Возможно, в этом было что-то еще. Он перевернулся на бок, стараясь загнать неприятные мысли подальше. Нужно было постараться отдохнуть. Но стоило ему закрыть глаза, как перед ним снова встала эта чертова улыбка Поттера. — Мерлин, за что мне это, — простонал он, уткнувшись лицом в подушку. Из-за занавесок раздался приглушенный голос мадам Помфри, разводящую очередную настойку: — Спите, мистер Малфой, меньше стенаний — больше сна. Он фыркнул, но подчинился. Или хотя бы попытался.