Мороз бежит по венам

** Кровь, чернила и абсурд** Середина зимы в Хогвартсе выдалась морозной, но учебный пыл героев не угасал. Утро начиналось с криков сов, доставляющих письма, и стука деревянных ложек о миски с овсянкой. Милица, закутавшись в зелёный шарф с гербом Слизерина, ковырялась в тарелке, пока Ал методично заливал кофеем бутерброд с колбасой. — Ты хоть понимаешь, что это гадость? — фыркнула она, наблюдая, как он откусывает мокрый хлеб. — А ты понимаешь, что без кофе я тебя придушу этой ложкой? — буркнул он, тыча пальцем в её недоеденную кашу. — Доедай, давай. Снейп сегодня обещал трёхчасовой практикум по ядам. Хочешь упасть в обморок к полудню? Рома , сидевший напротив, закатил глаза, листая конспект по Трансфигурации: — Вы оба — ходячее доказательство, что магия не лечит идиотизм. Мерс, ешь. Ал, перестань издеваться над едой. Урок зельеварения превратился в ад ещё до начала. Снейп, скользя между столами, как тень, бросил на стол склянку с мутной жидкостью: — Сегодня, мы учимся нейтрализовать любовные зелья. Мисс Морозова, если вы и на этот раз перепутаете корень мандрагоры с беладонной, я лично залью ваше зелье в уши. Рома, сидевший сзади, прошипел: — Опять он выебывается . — Мистер Булстроид, — Снейп обернулся, прищурившись, — ваш язык скоро станет ингредиентом моего следующего эксперимента. Минус пять очков Слизерину. К концу пары Милица всё же умудрилась взорвать котёл, окрасив половину класса в ядовито-розовый. Алан, вытирая лицо тряпкой, процедил: — Ты — живое проклятие, Мэрс. — А я тут не при чем, хоть скучно! — она вытащила из волос кусок котла. — Снейп аж порозовел. После уроков троица валилась в библиотеку, где Рома пытался втолковать Мерсиде основы защитных заклинаний: — Нет, Опоссум, «Протего» не означает «сжечь всё к херам»! — А как же драма? — она щёлкнула палочкой, поджигая конспект. — Туши, ебанутая! Их гвалт прервала мадам Пинс, выгнав всех троих с криком: «Изыдите, варвары!». Вечерние прогулки стали ритуалом. Они бродили по замку, пугая однокурсников криками «Демигор в туалете!», спорили о том, чья факультетская привидяка страшнее, и воровали пироги с кухни. Однажды Алан устроил диспут с Почти Безголовым Ником о медицинских практиках XV века, пока Рома с Милицой катались по перилам как на аттракционах.

***

Конфликт назревал исподволь. Слизеринцы косились на Алана, чьи маггловские кроссовки и футболка с Einstein явно резали их чистую кровь. Всё громче звучали шутки про «грязнокровок», всё чаще Милицу дёргали за рукав в коридорах: — Морозова, ты что, срать не можешь без своего ублюдка? Взрыв случился у озера. Группа третьекурсников Слизерина окружила Алана, тыча палочками в его конспекты: — Ты тут, грязнокровка, думаешь, магия — это твои циферки? — зарычал главарь, брызгая слюной. — Убирайся в свой свинарник! Милица влетела между ними, толкнув парня так, что он шлёпнулся в грязь: — Ещё раз тронешь его — вырву язык через жопу, понял, пидор гнойный? Рома схватил её за капюшон, как разъярённого котёнка: — Стой, дура! — Пусти, они его… — В этом мире, — перебил он, глядя на слизеринцев ледяным взглядом, — есть два типа людей: умные и те, кто делит людей по крови. Вы — вторые. Поздравляю: вы — куски говна. Тишина. Алан поднялся, подошел к друзьям : — Ром… — Валим отсюда. — Рома развернулся, таща за собой Милицу , которая всё ещё метала молнии глазами. Позже, когда слизеринцы снова попытались задеть Алана, Мерсида просто достала перочинный нож (подарок дяди Гриши) и начала чинить ногти, спокойно бросив: — Продолжайте. Я тут подумала — чистая кровь хорошо отстирывается? Хаос в коридоре остановил Филч, но легенда о «Слизеринской психопатке и её банде» пошла гулять по школе. Алан же, смеясь, записал в дневник: «День 164 в магическом мире. Сегодня узнал, что лучшие друзья готовы убивать за меня. Итог: я — счастливый ублюдок».