Мороз бежит по венам

Кровные узы и чернильные пятна. Март в Хогвартсе встретил героев метелью, засыпавшей окна замка снежной крупой, и нервным гулом экзаменационной подготовки. Библиотека превратилась в поле боя: первокурсники рылись в стопках книг, засыпали на пергаментах и спорили о свойствах драконьей печени. Милица, Рома и Алан окопались в дальнем углу, окружённые горами конспектов. — Ал, если ты ещё раз перепутаешь «Эверто» и «Эмпето», я тебя сама придушу, — Милица тыкала палочкой в его испещрённый пометками учебник. — Да я всё знаю, просто… — он замолчал, глядя на портрет строгой дамы в синем платье, висевший напротив. Та смотрела на него слишком пристально. Рома, заметив его взгляд, прищурился: — Это Юфимия Роули, 1820-й год. Внизу подпись: «Учитель по этике , защитница магглорожденых ». Интересно, она родственница Конкордии Роули? Словно услышав своё имя, из-за стеллажа выплыла высокая женщина в изумрудных одеждах. Профессор Конкордия Роули замерла, уронив книгу о маггловских войнах. Её глаза, серые и острые, как клинок, впились в Алана. — Мистер Роул, — голос задрожал, — не могли бы вы… пройти со мной? *Три дня спустя* Милица ворвалась в гостиную Слизерина, размахивая ветхой газетой «Пророк» 1980 года: — Смотри! «Конкордия Роули, дочь Артура Роули, объявлена недееспособной после скандала с магглом». Они сослали её в Америку после этого , но… — она тыкала в строчки, — тут упоминается ребёнок, отправленный в приют! Рома вырвал газету, пробежав глазами текст: — Ал, это может быть твой детдом… Даты совпадают. Алан, сидевший у камина, сжал кулаки. Огонь отражался в его очках, превращая глаза в две узкие щели. — Не может быть. Она даже не… — он вскочил, сбив стопку книг. — Почему она молчала все эти месяцы? — Может, боялась? — Рома осторожно приблизился, как к раненому зверю. — Её отец, Артур, был фанатиком чистоты крови. Если Конкордия родила от маггла… — Не называй его так! — Ал ударил кулаком по столу. Чайники задребезжали. — Мой отец… он просто умер. А она даже не попыталась! Милица схватила его за плечи: — Ал, дыши. Мы проверим всё. Вместе. Конкордия ждала их в кабинете магловедения, заставленном радиоприёмниками и портретами ученых. Её руки дрожали, когда она протянула Алану старый медальон с выгравированным гербом Роули — змеёй, обвивающей кинжал. — Я хотела найти тебя раньше, — шёпотом проговорила она, — но клятва … Отец заставил поклясться, что я никогда не буду искать тебя. Пока он не умер месяц назад… Алан отшатнулся, будто медальон жёг пальцы: — Вы бросили меня. В детдоме… Они били нас за плач. — Я каждую ночь видела тебя во сне, — слёзы катились по её щекам, оставляя блестящие дорожки. — Твоего отца звали Джонатан. Он… он преподавал историю в маггловском университете. Мы… — Хватит! — Ал рванулся к двери, но Рома преградил путь. — Послушай её, Ал! Ты же видишь — она не лжёт. Милица, стиснув зубы, встала между ними: — Ал, если ты убежишь сейчас, будешь жалеть всю жизнь. Бессонные ночи. Экзамены смешались с метаниями. На уроке зелий Алан перепутал ингредиенты, вызвав взрыв, окрасивший Снейпа в зелёный цвет. На трансфигурации вместо мыши получился плюшевый динозавр, что едва не стоило Рейвенклову двадцати очков. — Соберись, — Рома тряс его за плечи после провального заклинания «Вингардиум Левиоса», когда стол взлетел к потолку. — Ты взорвешь на экзамене себя и нас ! — А какая разница? — Ал швырнул палочку. — Даже если я чёртов Роули, они всё равно будут считать меня грязнокровкой. Милица, сидя на подоконнике с шоколадной лягушкой, бросила неожиданное: — А помнишь, как ты месяц назад доказывал, что маггловская наука и магия — одно и то же? Вот и покажи этим вырожденцам, что кровь — всего лишь жидкость. Рома кивнул, доставая из сумки потрёпанный блокнот: — Мы с тобой до утра. Я объясню защитные чары, а Мерс пусть отвечает за взрывоопасную часть. Конкордия нашла их в Запретной секции библиотеки, где троица рылась в книгах о кровных ритуалах. — Ритуал присоединения, — профессор развернула древний свиток с рисунком плетущихся кровавых узлов. — Ты станешь Роули официально. Но… только если захочешь. Алан молчал, глядя на изображение. Милица, обняв его за плечи, прошептала: — Мы будем там , все вместе. Всегда. Рома, изучая руны, добавил: — Кстати, по закону, усыновление даёт право на доступ в фамильное хранилище Роули. Там могут быть книги, которые помогут на экзаменах. Милица хмыкнула: — Ты неисправимый меркантильный слизеринец. — Это называется прагматизм, Опоссум.

***

Ритуал решили проводить на 21 марта как весеннее солнцестояние. В Родовом поместье Роули, где портреты предков шептались, глядя на Алана в мантии с вышитой змеёй. Конкордия, дрожащими руками, провела лезвием по его ладони, смешав кровь с вином из фамильного кубка. — Кровь к крови, пепел к праху, — эхо разносилось по залу, пока магические нити оплетали их запястья. Когда золотой свет стих, Милица первой бросилась обнимать Алана, не обращая внимания на ворчание тётушек Конркодии: — Позор рода! Рома, пожимая руку Торфину — кузену с хищным взглядом, — пробормотал: — Если троните его, сгною ваше генеалогическое древо в кислотной яме. Вернувшись в Хогвартс, Ал сдал защиту от Тёмных искусств, обратив заклятие профессора в дождь лепестков. На зельеварении приготовил нейтрализатор яда, который Снейп с гримасой назвал «терпимым». — Теперь ты обязан быть гением, — Милица ухмыльнулась, украшая его шрам от ритуала стикером «100% Роули». Когда близнецы Уизли, заметив герб на его мантии, спросили: «Чё, теперь ты князь тьмы?», Ал просто рассмеялся: — Нет. Просто человек с двумя семьями. А вечером, сидя у озера с друзьями и ворованными пирогами, он наконец сказал: — Знаете, я, кажется, понял. Кровь — это не судьба. Это… чернила. Можно написать ей что угодно. Рома, роняя крошки на конспект, усмехнулся: — Глубокомысленно. Теперь доедай торт и учи «Протего», а то завтра на экзамене опять взорвёшься. И под крики сов, уносивших их последние сочинения в ночь, троица зарылась в книги, готовясь к новому дню — уже не первокурсниками.