Мороз бежит по венам

POV :Милица Боровск встретил меня запахом свежескошенной травы и тихим перезвоном колоколов. Усадьба Морозовых, утопающая в яблоневом цвету, дышала покоем и стариной. Здесь время текло медленнее, чем в Хогвартсе, и я могла наконец-то расслабиться после напряжённого учебного года. Тётя Хранимира, высокая статная женщина с серебряными волосами, встретила меня у ворот с распростёртыми объятиями. Дядя Арсений, добродушно улыбался, поглаживая свою окладистую бороду. Они мне сказали что остальные приедут в усадьбу через неделю . У ребят ещё не закончился учебный год и Тетя Лана , Ярик и Тетя Анна тоже задерживаются. А Тетя Перислава поехала в Якутию и приедет только в августе . А Мстислав уехал в Перу никому ничего не сказав и Мирослава обидевшись рванула в Вегас . И все остальные сейчас в Гнезде Морозовых , готовяться к Свадьбе Ярика . В Усадьбе остались только они так как будут сопровождать меня на бал Роули. Дни мои были наполнены прогулками по живописным окрестностям, купанием в прохладной речке и долгими разговорами с тётей о традициях нашего рода. Она рассказывала мне о наших предках, об их подвигах и достижениях, о том, как важно чтить память прошлого и хранить верность своим корням. Но, конечно же, подготовка к предстоящему балу в честь Алана, как наследника Роули, не оставляла меня в покое. Тётя Хранимира и дядя Арсений взяли на себя хлопоты по выбору моего наряда. Мы часами просиживали в их мастерской, где старинные сундуки были полны диковинных тканей и украшений. Тётя примеряла на мне платья из шёлка и бархата, расшитые золотом и серебром. Дядя подбирал к ним ожерелья и серьги с драгоценными камнями, которые, казалось, излучали какое-то волшебное сияние, хотя если вспонить что в Роду Морозовых не было никогда обычных украшений то я уверена что Дядя Арс выбирает артефакты для моей защиты. Они хотели, чтобы я выглядела на балу как настоящая боярышня из рода Морозовых — скромная, но в то же время изысканная и элегантная. Мои волосы они решили украсить живыми цветами и жемчугом, а на руки надеть кружевные перчатки. Всё это было так волнительно и непривычно для меня, привыкшей к простой школьной форме Хогвартса. Но я чувствовала, что тётя и дядя делают это с такой любовью и заботой, что я просто не могла им отказать. Помимо наряда, они также обсуждали со мной программу бала, этикет и правила поведения в высшем обществе. Они хотели, чтобы я чувствовала себя уверенно и непринуждённо в любой ситуации. Начало лето я провела в хлопотах и волнениях, связанных с подготовкой к балу и предстоящей поездке. Но в то же время я чувствовала себя счастливой так как скоро встречу своих друзей . POV: Алан Весь месяц меня гоняли, как загнанного пегáса. Если бы кто-то сказал, что наследство Роули — это лишь титул да пара старых портретов в библиотеке, я бы рассмеялся прямо в лицо. Нет, это бесконечные уроки: «Алан, спину прямее!», «Алан, взгляд — уверенность, а не испуг оленя перед грифоном!», «Рукопожатие должно быть твёрдым, но не каменным, вы же не магл с армрестлингом!». Каждое утро начиналось с того, что мама, Конкордия, будила меня на рассвете, словно сову-почтальона, и вела в бальный зал усадьбы. — Наследник не имеет права спотыкаться о собственные ноги, — её голос звучал мягко, но в нём чувствовалась сталь предков. Она сама вела мои первые уроки танцев, пока учителя этикета не сменяли её после полудня. Мы кружились под тихий напев её волшебной шкатулки, а я то и дело наступал ей на туфли. — Прости, — бормотал я, чувствуя, как горит лицо. — Ничего, — улыбалась она, поправляя мою осанку ладонью на лопатках. — Твой прадед на первом балу упал в фонтан. И всё же род не сгинул. Но танцы были лишь началом. Хуже всего оказались «репетиции встречи гостей». Кузен Торфин, взяв на себя роль то герцога, то древнего вампира из союзных родов, заставлял меня повторять приветствия на десятке языков, включая вейловский диалект. Я путал поклоны, забывал, кому из старейшин целовать руку, а кому — лишь кивнуть. После третьего дня мне снились кошмары, где я кланяюсь собственной тени, а она смеётся голосом мерзкой тётушки Сьюзон что преподовала мне танцы. — Ты не слуга, Алан, — напоминала мама, заставляя меня пить успокоительный чай с мёдом и мятой. — Ты — лицо рода. Каждое твоё слово будет разобрано на свитки, каждое движение запомнят. Но помни: за маской наследника ты должен сохранить настоящего себя. Её слова стали моим талисманом. Когда учителя жаловались на мою «неповоротливость», она стояла за дверью, словно тихая гроза, готовая вступиться. А однажды, после провальной репетиции речи, где я перепутал благодарности с проклятьями, она увела меня к речке. — Видишь, как вода обтачивает камни? — спросила она, бросая в воду гладкий камешек. — Ты — не камень, Алан. Ты — поток. Просто позволь традициям течь через тебя, а не дави их грузом. В последнюю неделю мама сама надела вечернее платье и станцевала со мной вальс, как на настоящем балу. Её смех звенел, растворяя мои страхи: — Если забудешь шаг — посмотри на меня. Я буду рядом. Всегда. И теперь, когда до бала остались часы, я ловлю себя на мысли, что дрожь в руках — не от страха. Это волнение. Потому что за спиной у меня — не просто уроки, а сотни лет рода Роули. И её рука, что мягко подтолкнёт меня в перёд, когда заиграет музыка...

***

Бал наследника Роули Зал усадьбы Роули сиял, будто сама луна сплела его из света и теней. Хрустальные люстры, ожившие под чарами, кружились под потолком, рассыпая искры, превращавшиеся в лепестки магнолий. Гости в шелках и бархате, с гербами древних родов на пряжках, напоминали ожившие портреты из семейной галереи. Алан, в строгом камзоле с серебряным шитьём, стоял у мраморной лестницы, сжимая в ладони мамин аметистовый кулон — её «путеводный камень», как она шепнула на прощанье. Первые такты вальса слились с биением его сердца. Конкордия, в платье цвета ночного неба, легонько подтолкнула сына в центр зала. Шёпот гостей смолк, когда он, собрав волю, сделал идеальный поклон — как учили. Первый танец с матерью стал ритуалом: их па кружилась в такт музыке, и Алан вдруг понял, что не помнит шагов — тело вело само, словно кровь предков дирижировала им. — Видишь? Ты — поток, — улыбнулась Конкордия, и тревога растаяла. Ром и Милица появились позже, словно два контраста. Ром, в неряшливо застёгнутом мундире, уже на пятый минуте умудрился опрокинуть фужер с огненным сидром на герцога Локвуда. Милица же, в белом платье с жемчужной вышивкой, напоминала снежинку в вихре бала — грациозная, но с озорным блеском в глазах. Её блондинистые волосы, украшенные живыми васильками, пахли летним лугом, резко контрастируя с парфюмами аристократов. — Смотри, в углу — малыш-дракончик, — Ром ткнул локтем в сторону Драко Малфоя. Тот, щеголеватый в изумрудном камзоле, но съёжившийся как сова на солнце, пытался спрятаться за колонной. Нянька-эльф лихорадочно поправляла его галстук. — Он же младше нас на три года! — Милица прищурилась. — Интересно, отпустят ли его играть в квиддич вместо церемоний? Подойти решили из жалости — Драко, заметив их, выпрямился, пытаясь изобразить надменность, но дрожь в голосе выдала его: — Отец сказал, я обязан представлять род... хотя тут скучнее, чем на аукционе гиппогрифов. — А мы тут устроим веселье, — Ром достал из кармана конфету-взрывчатку, но Милица ловко выбила её ударом веера. — Хочешь увидеть настоящую магию? — она щёлкнула пальцами, и васильки в её волосах ожили, сплетаясь в венок. Драко ахнул, забыв о важности — через пять минут они уже смеялись, глядя, как Рома превращает салфетки в летающих мышей. Когда оркестр заиграл мазурку, Алан, освободившись от обязанностей, присоединился к компании. Милица, заметив его взгляд на семейных реликвиях Роули, вдруг сказала: — У нас в Боровске есть артефакты постарше — посох Морозовой, что управляет метелью, или зеркало, показывающее сны предков. Если хотите, приезжайте — научу русской ворожбе: тут ваши заклинания отдыхают! — Отец говорит, русская магия — для дикарей, — буркнул Драко, но глаза горели любопытством. — А мой дедушка говорит, кто боится чужого, тот своего не сто́ит, — парировала Милица. — У нас даже блины летают. Ром, уже представляя полёт оладий, добавил: — И медведи на балалайках играют! Ну, почти... Алан, поймав одобрительный кивок матери с другого конца зала, улыбнулся: — Думаю, род Роули не против союза с «дикарями». Под утро, когда гости разъехались, а зал опустел, четверо сидели на террасе, потягивая малиновый морс. Драко, сняв душный камзол, взахлёб рассказывал о тренировках по квиддичу, а Милица рисовала в воздухе рунами планы усадьбы Морозовых. — Летом, после свадьбы Ярика, — сказала она, — приезжайте. Покажу, наших домовых и варить зелье из северных ягод. Только, Драко, свой паучий стиль оставь дома — у нас духи любят искренность. — Я не паучий! — возмутился он, но тут же засмеялся, когда Ром нацепил ему на голову ледяную корону, созданную чарами Милицы. Конкордия, наблюдая из окна, шепнула в пустоту: — Кажется, наш наследник нашёл не только друзей, но и мост между мирами. А внизу, под луной, смеялись четверо — будущее, сплетённое из нитей разных магий, начиналось здесь.