Цвет счастья — зелёный

— Тоши, Тоши, зайка, всё хорошо будет, не реви только — зеленовласая женщина улыбается через боль, но и вы её простите, ситуация слишком комичная, чтобы не смеяться: её муж, невероятный мужчина и по совместительству величайший герой, который активно удерживает первые строчки рейтинга последние три года – иногда редкостная тряпка, которая теперь во всю плачет находясь в родильном покое в разгар схваток. Роды, как и обещали, идут легко, да, больно, но пока, по заверениям врачей, всё очень и очень хорошо, а он паникует так, будто она, ну, минимум сейчас на открытой операции на сердце, и ещё чуть-чуть, и он, её ненаглядный Тоши, останется один с пятью детьми и кредитом на машину, ну паникёр, не иначе, всё с ней будет хорошо, она уверена, всё ведь только налаживается. Свадьба их была прекрасной, своеобразной конечно, но о другой девушка и мечтать не могла: расписались и в традиционных кимоно вдвоём гуляли до ночи, любуясь цветением глицинии, не сказав о свадьбе никому, кроме Инко, сестры невесты, но она бы убила обоих, если бы не узнала первой, не посмотрев на то, кто там герой номер один во всей Японии. Возможно, роды – не лучшее время, чтобы вспоминать свадьбу, но ведь Тошинори и тогда паниковал не меньше, стоя перед отделом регистрации, ревел ещё так долго, он вообще очень много плакал, когда дело касалось его семьи. Как давно это было, ей всего 23, а Тошинори уже 35, он восходящая звезда, только вернувшаяся из Америки, она простая актриса из малобюджетных реклам, еле сводящая концы с концами, ничем не выделяющаяся, да и вообще считающая себя глупой дурочкой, ладно хоть на лицо красивая, причудой, как это не прискорбно, обделена. Казалось, весь её мир катится в тартарары, мать недавно умерла, оставив дом более перспективной младшей сестре и её мужу, и теперь она, Изуми Мидория, бедная и несчастная ютится в съёмной квартире, а её сосед сверху, невероятный изверг, скачет ночами по стенам и потолку, невыносимый старый хрыч. Ничем хорошим в этой ситуации не пахло, пока однажды часа в три ночи ей в дверь не постучали. Перебирая все писаные и неписаные матерные выражения актрисулька поднялась с кровати, накинула халат, в кармане которого всегда лежал перцовый баллончик, и пошла к двери, обещая себе, что точно забрызжет этому гению всё лицо, если ничего смертельно важного этот гость ей не скажет, кто бы это ни был. — Сорахико, открывай уже —послышалось из-за двери, голос был мужской и даже приятный, но Изуми это ничуть не успокаивало, ведь Сорахико Торино – тот самый мужик, скачущий по стенкам, когда она спит. Распахнув дверь, девушка готова была уже накричать на незванного гостя, когда увидела этот шкаф два на два метра, а после и эти невероятные, просто волшебные голубые глаза. Дальше всё как в тумане. В любовь с первого взгляда она не верила, но вот незадача, сама и не заметила, как спустя каких-то пол года они уже жили вместе, ещё через два сыграли свадьбу, а вот теперь совсем скоро в их семье появится новый человечек. Тошинори был невероятным. Невероятным человеком, романтиком, парнем, мужем и идиотом. Перепутать этаж – это надо было умудриться. Найти по памяти в Японии, в Токио, где он не был невероятно давно, нужный район, улицу, дом и перепутать этаж, так определенно мог только он, но если спросить его сейчас: не жалеет ли он, герой подаривший человечеству спокойствие, символ мира, о том, что способен так опростоволоситься? Он с гордостью ответит: нет. Нет, ведь именно эта его ночная ошибка и подарила ему самую невероятную женщину, такую улыбчивую, с россыпью нежных веснушек по щекам, длинными насыщенно зелёными и так мило вьющимися волосами, а ещё с такими яркими изумрудными глазами. Она была гораздо сильнее его – он представлял из себя лишь героя, которому повезло отхватить чужую и уж слишком козырную причуду, на большее он был не способен, общение его с людьми складывалось только из расчета на то, что он герой, а потому все априори с ним согласны, да и в домашних делах он был полный профан. А она, она была другой: самостоятельной, уверенной во всём, она не корила судьбу за то, что была беспричудной, а просто шла дальше с высоко поднятой головой, всегда красивая и ухоженная, была не только внешне идеальна, но и умела всё, что только может понадобиться в нормальной жизни, даже больше: от готовки до выращивания цветов, и, о, боже, это совсем не укладывалось в голове Яги, она умела шить, то есть она могла сесть в выходной вечером, достать машинку и за ночь сделать себе новую юбку или рубашку, ему казалось, что любой из её навыков гораздо невероятнее даже самой лучшей причуды, ведь она всего добилась самостоятельно, а не потому что на нее свалилось чудо, и кто здесь ещё всемогущий? Позже он узнал, что та в шутку называет себя дурочкой, не получившей совершенно никакого образования после старшей школы, ведь мама её тогда заболела, а отца уже не было несколько лет, так что тратить деньги на институт она не могла, да и её сестрёнка ну очень хотела выучиться на врача, к тому же Изуми уже пригласили в модельное агентство, откуда она и попала в актерское. Но Тошинори был решительно не согласен - его жена не была дурочкой, она была невероятно эрудированной, начитанной и более того, гениально разбиралась в людях, умея найти общий язык со всеми, да, возможно она и могла быть довольно грубой, когда не выспится или просто день неудачный, но ведь она тоже человек, не всегда же ей быть ангелом, Тошинори это понимал и любил эту её сторону ничуть не меньше других, возможно даже чуть больше, ведь именно она приближала образ идеальной Изуми к неидеальному ему, он всё понимал, всё, но только не то, чем смог заслужить такую женщину. Слишком уж она была нереальной, хотя может Тошинори просто не знал других женщин, будучи вечно сосредоточенным на работе, он не отвлекался на них, а дома у Гранд Торино, у которого он остановился на какое-то время, то ли потому что скучал, то ли по какой-то ещё причине, можно было расслабиться, сходить выпить кофе и снова встретить в кофейне эти невероятные изумрудные глаза. В любовь с первого взгляда Тошинори верил, правда сначала он познакомился с Изуми, а уже потом узнал, что такое эта самая любовь с первого взгляда, сто из десяти, что это была именно она. Сердце рядом с ней всегда так быстро стучит, что кажется ещё чуть-чуть и остановится от перенапряжения. Протяжный писк вытянул Тошинори из прострации, осознал ситуацию он уже тогда, когда двое медбратьев усаживали его на кушетку в коридоре. Что-то пошло не так, экран, который до этого показывал давление и сердцебиение, почему-то теперь протяжно пищал. Тошинори совершенно ничего не понимал, но чувствовал, что по щеке катится слеза. Врачи бегали по кабинету, прибежали какие-то другие медики, все суетились и никто ему ничего не говорил, дрожь пробивала его всё сильнее, руки тряслись, а мысли путались, словно их запихнули в стиральную машинку и включили на тот ужасно шумный режим, отжим кажется, Тошинори совершенно не разбирался, но пытался успокоить себя подбором аналогий и другими абсолютно тупыми мыслями. Минуты тянулись мучительно долго. Тик. Так. Тик. Так. Секунда за секундой заставляли Тошинори всё больше паниковать, в какой-то момент он не выдержал, вскочил на ноги и ударил в стену рядом с окном, не сильно, но кусок с внешней стороны стены откололся и приземлился с четвертого этажа на чью-то машину. Чёрт. Придётся платить. Это хоть немного перевело его мысли в другое русло, как вдруг он понял, что слышит детский плач. Такой громкий и писклявый, к этому он не был готов. Слёзы уже текли ручьём, и герой пришёл к выводу, что как-то слишком много он сегодня плачет, но это от счастья, от счастья можно. Только вот что там с его Изуми? Врачи вроде подуспокоились и не так быстро бегают, значит всё хорошо? Так ведь? Хорошо не было. Сейчас Тошинори понял, что хорошо уже и не будет. Наверное никогда. Пыстым взглядом глядя на вышедшего к нему главврача, седовласого мужчину в маленьких круглых очках, которые делали его малюсенькие глаза ещё больше похожими на свинчьи, всемогущий пытался осмыслить, что же в масштабах его мира означает это пугающее "Изуми мертва". Может ли он называть себя всемогущим – символом мира, если его мир только что упал и разбился вдребезги. Он снова услышал тикание часов и не выдержав снова ударил по стене, вылетело и окно, и значительная часть стены, разбивая стоящие внизу машины, звук сирен взорвал парковку, но Тошинори было всё равно, ему было уже на всё наплевать. — кхм-кхм — осторожно начал врач, надеясь тут же не получить в нос или ещё куда— если вам интересно, у вас сын, 4300, 54 сантиметра, богатырь настоящий, не иначе — он протер платочком выступившую испарину со лба, так нервничать ему ещё не приходилось никогда. —А. Мальчик мой. Точно. — разъяренному герою словно пелену с глаз сняли, мысли его переключились в другое русло, которое сейчас было если не важнее, то точно значимо, Изуми ему бы не простила, если бы он сейчас бездумно начал всё крушить, совершенно позабыв о сыне. Следующие несколько часов он провел бегая от кабинета врача, оформляя бумажки, до комнатки с огромным окном, где лежали новорожденные, высматривая своего малыша. Двадцать минут в слезах просидел, держа труп жены за руку, в местном морге, куда его пустили в знак благодарности за всё, хотя это был скорее не морг, а просто комната в подвале со специальными холодильниками, куда свозили трупы до прибытия людей, которые бы увезли их в городской морг, вот и его радостная ещё этим утром Изуми поедет туда. Ничего не предвещало беды, но произошёл какой-то разрыв, сердце не справилось, давление слишком резко упало и вообще это всё случайность, как сказали врачи. Потом приехала Инко, от которой он получил несколько пощёчин, что ж, заслужил. Он смотрел на зелёные волосы женщины, понимая, что не может дать сыну Изуми свою фамилию, он искренне хочет, чтобы его ребенок был хоть как-то связан с матерью, Его ребенок, его Изуку, как и хотела его назвать милая Изуми, получил от нее не только имя, но и фамилию. Изуку Мидория. Так и началась первая страничка в жизни маленького человечка и самая тяжёлая глава в жизни большого человека.