Страх в лесу.

Глава 3.

***

«Детство».Одно это слово вызывает у людей прекрасные воспоминания, тепло материнских рук, вечную заботу и легкомыслие, потому что ты ребёнок. В голове у человека пролетают воспоминания, как только он слышит это слово. Осациация у всех разная, но похожая. Солнышко,что светит по утрам и щекочет нос своими лучиками, вкусный запах свежей выпечки бабушки, прогулки, бесконечные мечты. Всё прекрасно,чудесно и светло . Но я никогда в это не верила. Не верила в счастливое время,когда я была ребёнком. Тепло материнских рук? Хах, смешно. Вкусную выпечку бабушки? Никогда этого не видела.А мечтала я только об одном, поскорее бы сбежать.Всегда я смотрела с отвращением на тех, кто с широкими улыбочками рассказывал,что у них всё хорошо с родителями или как они отлично ладят. К горлу прилипало какое то лёгкое чувство тошноты, а с ней смешивалась.. Зависть. И от того, что я это понимала и ничего не могла с этим сделать, меня тошнило уже от сомой себя. Сколько себя помню,с самых малых лет я никогда не была любимым ребёнком. Хоть я и являлась единственным ребенком.. Мать меня не во что не ставила.Никогда.А отец ушёл от нас, как только я родилась. Я не помню ни одного момента, когда мама бы меня погладила по голове, или может, хоть обняла, поцеловала. Нет. Я помню лишь её кровавые стеклянные глаза, полные ненависти. "Ничтожество" "Лучше б я сделала оборт" "Постарайся, постарайся" Каждое слово я помню,как будто это происходило вчера. Силуэт этой женщины не давал мне покоя. В мыслях всплывал её хриплый,от сорванного горла голос, что выбрасывал мне всякое дерьмо в мой адрес;её чёрные длинные волосы, растрёпанные и неаккуратные;А так же.. Её сумасшедшую улыбку и долгий протяжный смех. Я была трёхлетним ребёнком, когда она впервые меня забила до полусмерти. Моё детское лицо было в собственной крови, в глазах виднелся ужас, руки дрожали, да и я сама была как маленький котёнок, загнанный в угол. Нет, я не чувствовала тепло материнских рук,может холодное лезвие ножа на горячей детской щеке, но точно не тепло. И я не ела вкусную выпечку, нет. Когда она засыпала пьяная и грязная в соседней комнате после побоев,я тихо проходила на кухню и жадно ела остатки закусок к вину,что она не доедала. В вечном страхе и ужасе я пыталась жить. Одним словом мучение. Я не жила, я выживала. Просто существовала, как ошибка этого мира. Я постепенно росла,а к матери охолодела. Я не злилась на неё,она не вызывала у меня жалости. Лишь только ненависть. Когда мне исполнилось 14, я сбежала от неё, пока она в очередной раз спала на своём диване полупьяная в отрубе. Взяла самое ценное и нужное для жизни, а так же её дорогие цепочки и кольца, чтобы сдать в ламбард для сбережений. С тех пор я стала беженцем. Просто всю жизнь скиталась по холодным и мрачным улицам. За это время я наловчилась хорошо красть и выворачивалась на изнанку, чтобы как то жить. Я вертелась как могла и меня всё устраивало. Конечно, не обошлось без атак гармонов в своём теле, что заставляли меня думать о любви и заботе, напоминали о настоящем сокровенном желании быть любимой, которое, как я думала, глубоко засунула в угол своей души. Я пыталась забыть о этих мыслях, что меня мучали каждый день. И, в общем то, у меня получилось. Я упрятала свои настоящие чувства и эмоции подальше и в конечном итоге ничего не чувсвовала. Иногда я вспоминала о матери. В некоторых моментах во мне вспыхивали языки пламени ярости и обиды на нее,но.. Потом сразу затихали и тухли. Всю свою проклятую жизнь я пыталась ей угодить, быть первой во всем, пахала больше всех, но однако, ей всё время было недостаточно. Я была для неё лишь объектом,на которого можно было срываться за каждую мелочь, только из за вечного алкоголя в крови или от скуки. Раздумывая над этим всем, в моей голове мешались мысли о том,что лучше бы я вообще не рождалась, не открывала бы глаза и никогда бы не видела свою мать. Что то не давало мне покоя, что то на меня давило, постоянно шипело как белый шум в ушах и дико меня раздражало. Я была холодной и мрачной девушкой. Все меня сторонились, а я от этого и не собиралась входить в дикую печаль. Ведь, мне нравилось мое одиночество, хоть и не всегда.

«Детство».При одном этом слове я хочу кого то убить.

-Кто...простите..? - мои глаза расширились, словно в печень ударили холодным лезвием и прокрутили в этом месте несколько раз. -Оборотень, -повторил мужчина с такой же неприкосновенностью. Тогда то я и поняла почему у меня такой взгляд, клыки,а главное. Нестерпимая жажда крови. Я не представляла, что такое сытно поесть последние три недели, что меня сильно мучало. Слюни я пускала при одном упоминании крови из уст приходящих медсестёр, что переговаривались между собой и в голове последнее время было только чувство ненависти,смешанное с пассивной агрессией. Я лишь медленно перевела на него взгляд и нахмурилась, почему то намокли глаза. То ли, от того, что я замучалась и уже устала бороться с этими негативными чувствами , то ли, из за того что всему этому причина, просто то, что я оказалась чудовищем. Чудовищем. "Ты и без этого была чудовищем, Гвен" Что это за голос? Хихикающий и пищащий.Такой раздражающий,одна мысль приходила в голову-сдохнуть, чтобы не слышать его. Он меня мучал последний месяц и дико бесил. "От себя не уйдёшь, глупая" В его голосе была слышна хитрость и говорил он через широкую ухмылку. -Заткнись! -рявкнула я, но через мгновение очнулась и прикрыла клыки, что в очередной раз вылезли из моей пасти. Он лишь не понял моего выброса. Но после догадался в чем дело. -Вы не ели плоти уже очень долгое время, а препараты,что я вам давал были заменителями. Но вы к ним быстро привыкли и стали желать большего. Ваш инстинкт волка никуда не пропадёт,пока вы не поглотите человеческую плоть. Я зажалась в ужасе и страха,ковыряя ноготь пальцами от паники до того момента, как из него не пошла кровь, тёмная и такая горячая, после я впилась в свою голову и волосы выдирались из моей головы острой болью. Я не могла остановиться быстро дышать и словно задыхалась, но в какой то момент меня успокоил звук пиканья манитора с пульсом. Я должна есть людей? Поедать их и загрызать глотки? Уму не приложу.. Я сама была человеком, никогда не думала об этом. Я боюсь сама себя. Во мне что то сидит. То, что очень хочет кровопролития и охоты. Лучше бы я не перерождалась и так бы умерла. Это хуже ада. Понимать, что если не съешь живого человека, то просто умрёшь сама,или,что хуже, обезумишь. Но при этом не можешь этого сделать... Боишься. Страх. Это самое отвратительное, что я могла чувствовать. Всё своё детство я испытывала бесконечный бескрайний страх, что съедал меня с каждым словом моей матери. Меня словно дёрнуло и в горло подбирался комок, слова не могли вылетить из горла и голова начала сильно пульсировать, под темп такого же громкого стука сердца. -Я чудовище... -Адель, вы не чу.. -Я чудовище!Чудовище чудовище чудовище! - с дрожью в голосе орала я,не слыша своё сознание. Всё перекрыла какая то плотная тьма, сквозь которую ничего не было видно. Мои глаза начали наполняться ненавистью, какой то печалью. Я сходила с ума и протяжно тихо стонала, глаза становились красными и стеклянными. Я кричала, а мой крик эхом доносился по палате. Кайтон был серьёзным и совсем не паниковал, на оборот, был спокойным как ледышка. Он тихо подошёл ко мне и положил на моё плечо холодную ладонь, что привело меня в рассудок. Тело всё ещё дрожало и мои руки импульсивно тряслись, лицо было всё в слезах и я шмыгала. После я медленно повернула к нему голову. Я смотрела в его ледяные глаза, которые так же сверкали. В этот раз в них отражалась какая то жалость ..или милосердие? Не пойму.Но точно знаю, его лёд в глазах треснул и стал теплее. Губы мои дрожали, но я постепенно успокаивалась, а после того,как я замолчала он спокойно произнёс. -Вам нужно принять этот факт. Вы не чудовище и не виноваты,что родились в этой рассе.Уверяю,вы привыкните,не нужно паниковать. Я вроде успокоилась и кивнула,хоть и не сразу. Всё было словно в тумане.Я напоминала сама себе белого мотылька, что летел на сияние, что очень тянул. На свет, что в итоге сожжёт мои крылья. Такой наивный и странный мотылек. Не долго, но я любила гонятся за чем то, что меня интересовало. Недолго. Ведь жить таким мотыльком очень тяжко, как только я что то узнаю ближе,меня обжигает словно огнём или кипятком. И вот. Опять это то чувство. Я хотела узнать по лучше об этом мире, и добилась своего. Узнала называется. Оказалась оборотнем, что всю оставшуюся жизнь должен сжирать людей, чтобы самому не откинуться. В голове промелькнула мысль о том, что тень, что является мне в кошмарах и мешает спокойному сну и мотылёк, очень схожи. Чушь. Зачем об этом думать. «Весело, однако. Ты волк в овечьей шкуре. Теперь это выражение подходит текак ещё ольше,не думаешь? » Я лишь отмахиваюсь от внутреннего беса и пытаюсь забыть все тяжёлые мысли, что таились в моей маленькой голове.

***

Сегодня ночью я опять проснулась в холодном поту. Глаза бегали по палате, что была освещена тусклым синим светом из длинной лампы,повешанной во всю стену на потолке. В ногах была какая то дрожь, я неровно дышала и даже запыхалась. Слышала лишь тиканье настенных часов, что я еле видела. От непривычки я ещё пару секунд не могу прийти в себя. Я не могла отойти от очередного кошмара. Сердце бешенно колотилось, побледнела ещё больше а глаза сверкали от страха. Сон был не таким. Новым. Но таким же страшным,даже страшнее,от чего мурашки шли по телу, а от самых кончиков пальцев и до пяток проходил морозец. В темном, мрачном лесу, что состоит из высоких хвойных темно-синих ёлок и тянувшихся к небу сосен, что точно не предвещали ничего хорошегобыла ночь, суровая и морозная ночь. На земле было тысяча веток и росли разные растения.В небе, что напоминало чёрный холст, были разбросаны звезды, а ярче всех светила луна. Светло-синим светом она озаряла эту глушь. Все животные и птицы спали, а ночные существа просто по какой то непонятной причине попрятались по норам и убежищам. По этому лесу бежала девушка. Болотные короткие волосы со светлыми прядками путались под порывом ветра. Тело было худым и на нем не было живого места. Разбитые коленки, лицо в кровавых садинах,смешанных с её потом и синяки по всей поверхности рук.На правом плече была рана от огромного укуса острых зуб, словно волк набросился, но не доел свою добычу. Зеленые глаза были полны отчаяния и ужаса, она плакала, нет, ревела, словно в последний раз. Грязь на ее лбу мешалась с кровью,что была от части уже засохшей. Кровь шла почти ото всюду, в том чиле и из носа. Одета она была в ободранные одежы. Темно коричневые класические брюки, что были кем то разъедены и испачканы в грязи, а так же вязаная кофточка, от которой почти ничего не осталось. На ногах виднелись ботинки, как будто ношенные год без перерыва.Тоже все в грязи. Шнурки были развязаны. Она бежала и бежала. Долго. Мучительно долго. Спотыкаясь,то об небрежно разбросанных ветвей, то от корней огромных деревьев,она не переставала плакать. Ей хотелось кричать, но голос выдавить было нельзя. Она как будто не могла, потому что если подаст хоть один лишний звук, то её быстро найдёт тот, от кого она так старательно бежит,и безжалостно убьёт. Через боль во всем теле она не прекращала бежать. Ей мешал остановится инстинкс самосохранения. Тогда... Я узнала в этой девушке себя. Нет, не только, потому что она напоминала мне бегунка, что вечно мчался от чего то в страхе, кем я и являлась в прошлой жизни, не только из за того, что она ощущала толкко страх и отчаяние, как постоянно это чувсвовала я. Нет. В буквальном смысле она была в точности как я. Лишь через некоторое время я смогла четко разглядеть в своем сознании лицо этой девушки. И это была я... Гвен Гирбер. Я не понимаю почему я бегу, и от кого. А потом в мутном сне я останавливаюсь. Почему я перестала бежать? Застыв в ступоре я стою с разбитыми коленями и покалеченным телом с полным ужасом в зеленых глазах.Смотрю на кого то в даль. А там.. Были очертания девушки с серебрянными волосами и гетерохромией в глазах, состоящей из голубого змеиного глаза и янтарного. Волчьего. В голове торчали серые уши ,как у собаки. Клыки скалили и были видны даже издалека. Из пальц выросли когти длиной сантиметров 5-6,а так же за ее спиной был пушистый серый хвост..Девушка стояла в тех самых ободранных джинсах и дранной бурой кофте. Вся она была в крови:одежда, руки, лицо и даже зубы. Как же я до последнего хотела,чтобы зубы не были в крови. Особенно чужой, что ею и являлась. В руках она держала девушку лет 16,всю изъеденную почти до костей, столько крови я не видела за всю свою жалкую жизнь. Руки были отрубленны, ноги почти съедены, лишь от одной остались остатки. И их она точно оставлять не хотела. Глотка девушки была жестоко загрызана, а сама она с чвоками вытаскивала из нее кишки зубами и словно поймав рыбку проглотила их за один укус. Когда уже доедала ее кишки ,она начала облизывать своим длинным красным языком ее кровь и все тело, что вызывало рвоту. Она ела ее, словно сладкий десерт или,наоборот, обед . Одно было точно ясно. Ее мысли. Она думала о том, на сколько плоть девушки была вкусна. Эта девушка-Адель. Тело, в котором я сейчас нахожусь. Стоя я смотрю на нее пристальным взглядом. Я хотела бежать. Далеко.Чтобы я не была съеденной, а осталась жива. Но тело не слушалось и не поддавалось разуму. А после.. Она медленно повернула свою кровавую голову в мою сторону и сверкала своим янтарным глазом в ночи, в нем читалась жажда. Она откинула тело бедной девушки с ужасной участью на землю и начала хохотать во весь голос. Вороны каркая разлетелись от эха ее смеха в лесу. А после в один момент с невероятной скоростью она пролетает ко мне. А после я просыпаюсь. Эта ночь была очень тяжелой.После пробуждения,я ловила воздух, словно задыхалась. Снова лечь спать я не смогла.Жуткое явление не выходило из моей головы,и каждый раз ,когда я это вспоминаю,меня начинает трясти. Меня начало рвать. Вырвало меня прямо на белоснежную плитку пола. Рвота была жидкой и неприятной,а главное.. Она была смешанной с моей кровью.В этой луже виднелись кусочки моего вчерашнего обеда. От одного вида крови меня опять рвет, но уже в руку. Я босая бегу по этой отвратной луже в туалет и блюю уже в унитаз. Ещё десять минут я не могу успокоиться и отойти от толчка. Всё время пульсирует голова. Меня накрывает ужасное отвращение от запаха из моего рта и носа. В носу ячувсвовалп блевоту, которую в очередной раз высмаркиваю с соплями и кровью. Вроде мне становится лучше и я смываю всё, что было в унитазе. Пятки были тоже в этой ужасной жидкости и я ненавидела себя. За это всё. И этот мир я тоже ненавидела. За что мне всё это?Я не знала. И вряд ли когда то узнаю. Когда я выхожу из туалета, опять вижу лужу рвоты и меня передёргивает. Ночь. За окном мрак и темень. Сумерки. Эту палату озаряет только тусклый синий свет. И в ней стою я, безжизненно смотря на всё это дерьмо. « Хоть бы эта ночь поскорее закончилась» «От себя самой во рту отвратительно» «Почему я вообще здесь?...» После я медленно прошла по комнате босыми бледными ногами по отвратной луже, совсем её не замечая и нажимаю Красную кнопку у своей пастели. На неё жмут, когда пациенту плохо. Сигнал показывается врачам и они мчатся разбираться. Нажав эту кнопку я села на кровать и тяжёлым взглядом, усталым, таким замученным от этого всего,я смотрела в пол. Через несколько минут подбежали несколько медсестёр, что ахали и охали от вида палаты,несколько медпомощников,которые сразу подбежали ко мне, а так же Кайтан, что был в полном недоумении всего происходящего. Они убирали палату и осматрели меня. Нездоровые красные синяки под глазами, такие же красные,как и глаза, ещё более бледный нездоровый цвет кожи и сухие разбитые губы, на которых до сих пор вырисовывалась засохшая рвота. Оставшаяся ночь прошла незаметно. Я её не помнила. Всё как в тумане. Но когда я проснулась, после трёхчасового сна я была уже чистой, как и пол, на которого я недавно проблевала. Глаза слипались и болели. Свет апрельского солнца щекотал нос, но в этом ремя я думала только о том сне.. О кошмаре. Где была я из двух вселенных, что встретились друг с другом.

«Как же я хочу есть» думала я..