Обмен должностями

Оля быстрым шагом шла по коридору, мечтая поскорее оказаться в своем кабинете, снять туфли и просто прилечь на диван в углу комнаты. Всего пара метров. Одна лестница. Как же ей хотелось избавиться от нового задания, которое дал ректор! Пусть этим займётся Казанцев. Всё равно до вечера спор между ними ещё в силе. При одной только мысли о нём на губах Оли появилась улыбка. Вадим… Мужчина, который снова наполнил её жизнь красками. Тот, кто смог растопить её сердце, доказав, что жизнь не закончена. С ним было легко. Она помнила его прикосновения, ласку, поцелуи... По телу пробежали мурашки, глаза счастливо заблестели. Как же ей хотелось, чтобы этот день закончился скорее, чтобы он оказался рядом и заключил её в свои объятия — тёплые, надёжные, защищающие от всего на свете. — Ольга Сергеевна! Ольга Сергеевна! — раздалось позади. Оля остановилась и обернулась, предвкушая очередной рабочий вопрос. Перед ней стоял пожилой мужчина с тёмными кудрявыми волосами и такой же бородой. Оля натянуто улыбнулась. — Доброе утро! — ответила она с лёгкой улыбкой. — Ольга Сергеевна, простите, что беспокою... — мужчина подошёл ближе, держа в руках пачку бумаг. Оля махнула рукой, показывая, что ничего страшного. — Я понимаю, сейчас Лиза вам помогает, и это хорошо, но у нас на этой неделе была важная тема. Пусть она выучит лекцию... Оля прикусила губу и задумчиво приняла бумаги. Ну, Казанцев! Из-за тебя ребёнок пропускает важные темы... — Спасибо, Геннадий Александрович, — сказала она, пытаясь улыбнуться. — Наверное, много работы? — невзначай спросил преподаватель. Что ты хочешь? — Почему вы так решили? — Оля сложила бумаги в трубку и посмотрела на собеседника, который виновато улыбался, словно нашкодивший мальчишка. — Ну... Вы ведь освободили дочь на целую неделю. Значит, работы у вас невпроворот. Я вам даже сочувствую... — он завёл руку за спину и наклонил голову. — Ольга Сергеевна, чтобы вас не перегружать, я принесу в понедельник все планы по предмету. Перед глазами неожиданно возникла плитка молочного шоколада. Мужчина протянул её, и Оля, тяжело вздохнув, приняла угощение. — Геннадий Александрович, в следующий раз постарайтесь делать всё вовремя, — Оля улыбнулась, забирая шоколадку. — Спасибо… — Ольга Сергеевна, уверяю вас, такого больше не повторится! Честное слово, с этими курсами… — мужчина нервно почесал подбородок. — Я совсем обо всём забыл. — Ну, курсы у нас, да… — Оля перевела взгляд на бумаги, которые он передал ей чуть раньше. — Пойду Лизе отнесу. Она у нас всё выучит. До последней буквы. Казанцев, ты у меня ребёнка с учёбы сорвал?! Ладно бы разовая помощь, но целая неделя?! Ну, Казанцев! Она резко развернулась и поспешила к кабинету, даже не услышав благодарности мужчины за её снисходительность. Я только что взяла взятку в виде шоколадки? Казанцев, ты плохо на меня влияешь. Оля ускорила шаг. Ей не терпелось сказать ему всё, что она думает. Особенно за дочь. Один день? Ладно, простила бы. Но неделя?!

***

— Вадим Юрьевич, с какой стенкой вы столкнулись? — прыснула Лиза, плюхаясь на стул за столом для переговоров. Она придвинула к себе одноразовую упаковку с роллами и достала пиалу с соусом. Глаза её горели. Еще ни разу ей не доводилось завтракать в кабинете матери за чужой счёт, да ещё и роллами. — Да, ослеп от красоты твоей матери и врезался в стену, — отмахнулся он, не отрываясь от экрана телефона. Скоро игра его «Акул», и мужчина сидел на диване, сосредоточенно изучая соперников. — Вадим Юрьевич, вы снова шутите про мою маму? — тяжело вздохнула Лиза, беря в руки палочки. — Лучше идите завтракать… — А что тут завтракать? — он поднялся с дивана, поморщившись от боли в рёбрах. Твою мать. Эффект адреналина сошёл, и тупая ноющая боль дала о себе знать. Лучше бы он вообще не двигался. — Что тут у нас? Роллы? Отличный завтрак, Лиза, — подхватив одну ролину двумя пальцами, он закинул её в рот и направился к шкафу с открытой дверцей. В отражении на стекле он увидел знакомую картину: разбитая губа, рассечённая бровь, а синяк на скуле стал ещё более выраженным. Мужчина машинально потянулся к покрасневшей коже, но тут же одёрнул руку — больно. — На верхней полке аптечка. Может, чем-нибудь обработать? — предложила Лиза, с удовольствием пережёвывая роллы. — Так за что вас стена-то приложила? Вадим протянул руки к верхней полке, нащупав там небольшую косметичку голубого цвета. Открыл её, перебирая содержимое, и наконец вытащил тюбик с надписью «Скорая помощь». — Мне? — усмехнулся он. — За твою маму, я же сказал. Всё лезла и лезла к ней, вот и пришлось дать отпор. Он закрыл аптечку, оставив в руках только крем от синяков и ссадин. Лиза молча смотрела на него. Часть её хотела, чтобы это было правдой. Приятно, когда за твою мать заступаются, заботятся… Да и к самой Лизе он относился очень хорошо. Если не отец, то вполне себе хорошая замена… Вот только у него уже есть совсем другая женщина. — Шутка сейчас была не к месту. Кажется, пары по юмору вы успешно прогуляли? — с язвительной улыбкой сказала она, грустно глядя в окно. — А ты прогуляла вводное занятие, где учат отличать шутки от правды? — он закрыл шкаф, бросил тюбик на стол и сел напротив неё. Сначала поесть, потом уже лечебные процедуры. Он взял палочки и принялся за свою порцию. — Вкусно? — поинтересовалась Лиза, замечая, как он чуть морщится, пережёвывая. — Больно, — пробормотал он, потянувшись к маленькой бутылочке с соком. — Кто вообще ест роллы на завтрак? — Ну, знаете, всё в жизни нужно попробовать хотя бы раз. Может, я помогу вам с «лечением»? — она кивнула на его щёку, но он лишь махнул рукой. Лиза хмыкнула и вновь уставилась в окно. Какой всё-таки отсюда хороший вид… Раньше, правда, мешала ваза. — Вадим Юрьевич, а где мамина ваза? — задумчиво спросила она, переведя взгляд на мужчину. Тот продолжал трапезу, делая вид, что не понимает, о чём речь. — Что? — переспросил он, пригубив сок из бутылки. — Где ваза, которую ректор подарил маме на Восьмое марта? — Лиза посмотрела на пустое место на столе, а потом метнула испытующий взгляд на мужчину. — Какая ваза? Тут ваза была? — он ел роллы с таким увлечением, словно на кону стояла его жизнь. — Эта ваза стояла здесь два года. Каждый день. На этом месте. — отчеканила она каждое слово. — Ты с матерью лучше поговори, чем вазы искать. Может, уборщица переставила или ветром сдуло. — он ловко сменил тему. Слова ее задели, и Лиза уже хотела огрызнуться, но мысли вновь вернулись к пропаже. Просто ваза. Обычная вещь. Но ей хотелось знать правду. — Вы её разбили? — прямо спросила она. — Ешь спокойно свои роллы. Девушка, вы мне мешаете наслаждаться пропущенным завтраком. — Вы её разбили. — уверенно повторила, тяжело вздохнув. — Желаю вам удачи. Эта мазь вам уже не поможет, не спасёт. Лучше сразу скорую помощь подгоняйте, а не мажьтесь ей. — Спасибо за веру в меня. — Он натянуто улыбнулся, но тут же почувствовал резкую боль в губе, и улыбка мгновенно исчезла. Прикоснулся к ране пальцами, шипя сквозь зубы. Кровь. Рана снова раскрылась. — Вадим Юрьевич. — Лиза протянула ему сухую салфетку из пачки на столе. — Поосторожнее. В случае чего… где мне жить? — Дома. — буркнул он, промокнув губу.

***

Женщина резко распахнула дверь приёмной. Никого. Стол помощницы пустовал, будто здесь с утра и не было ни души. По времени та уже как минимум минут тридцать должна сидеть на своём месте. Оля быстрым шагом направилась к двери с золотой табличкой: «Проректор по учебной деятельности. Москвина Ольга Сергеевна». Она не просто вошла — ворвалась в кабинет, захлопнув за собой дверь. Взгляд сразу упал на двух человек: одна, довольно жуя роллы, а второй сжимал в руках окровавленную салфетку, в другой — бутылку с напитком. На столе перед ним почти пустая одноразовая посуда, лишь две роллины сиротливо ждали своего часа. Роллы на завтрак?! От хлопка мужчина и девушка вздрогнули. Они так резко обернулись, будто увидели привидение. Мужчина тут же поднялся, словно готовился к защите, а девушка медленно положила палочки на стол, прикидывая, как выкрутиться из ситуации. — Оля, а что ты тут делаешь? — осторожно спросил он, явно прощупывая почву. — Я? В своём кабинете?! — женщина швырнула на стол листы бумаги и молочную шоколадку. — Вадим Юрьевич, потрудитесь объяснить мне, почему ко мне подходят преподаватели и передают МОЕЙ дочери лекции из-за её недельного отсутствия — по МОЕЙ же просьбе?! — Ольга Сергеевна, ну что вы так… — мужчина сделал пару шагов назад. Москвина окинула его взглядом. Такой побитый? Что с ним? Но эти мысли она быстро отогнала. Сейчас её интересовало совсем другое. — Что я так?! Вадим! Неделю! Неделю ребёнок вместо того, чтобы учиться, торчит здесь и делает ТВОЮ работу! — Мама! Я сама решила помогать! — возразила Лиза, но, поймав строгий взгляд матери, тут же замолчала. — Лиза! Он тебя использовал… Хорошо устроился: одна Москвина за него работу делает, вторая — другую! Ладно, я-то повелась, но дочь зачем втянул?! Ты понимаешь, что у неё на первом месте должна быть учёба, чтобы хоть какое-то будущее было?! Запудрил ей мозги, и она теперь бедная здесь сидит, двинуться никуда не может! — Мама! Да я здесь больше учусь, чем на парах! — Лиза, твой преподаватель сказал, что ты пропустила важную тему. Иди лучше на занятия! — Я вообще-то освобождена! — буркнула девушка. — Лиз… — тихо подал голос Вадим, кивнув на дверь. — Пройдись, пожалуйста… Всего на пять минут… Лиза проследила за его взглядом, тяжело выдохнула и поднялась с места. — Смотрите, а то скорая помощь уже не спасёт… — пожелала она удачи и открыла дверь. — Только катафалк… — сложила руки на груди старшая Москвина. Младшая хлопнула дверью так, что задрожали стёкла. Мама опять не воспринимает её всерьёз. Опять не считает самостоятельной. Опять решает за неё… — Вадим… Юрьевич… — прошипела Ольга сквозь зубы. — Хорошо устроился, да? — Оленька, ну что ты начала… — примирительно шагнул он к ней. — Вадим, ты что с ней сделал? Заставил работать на себя бесплатно, небось? Охмурил? Пообещал ей горы? Или как это у нас сейчас модно — зачем пары, если можно просиживать в кабинете? — продолжала она возмущаться. — Ничего я её не заставлял делать… — он медленно двигался к ней, раскрывая руки для объятий, как охотник, загоняющий добычу в угол. — Ах, не заставлял?! Ты обещал быть честным! Ты уже второй день меня добиваешь! Всё, я устала! Понимаешь? Устала от этой вечной лжи, недоговорок! — Я тебе не лгал. Да, не договаривал, но у нас был спор, — его голос звучал тихо, плавно, почти гипнотически. Он сделал ещё шаг вперёд, накрыв ладонями её плечи. — Я проиграл. Я готов выполнить твоё условие. Возить тебя из дома? Хоть каждый день. Я согласен. Он говорил так, что ей казалось, будто вводит её в транс. Спокойствие окутывало, убаюкивало. А этот голос… Бархатный, глубокий… Москвина готова была слушать его бесконечно. Подкупил… — Вадим! — она резко вырвалась из его рук. — Ты мне объясни, зачем Лизу в это втянул? Что она с этого получит? Пропущенные пары и проблемы на сессии?! — У неё мама — проректор! Какие у неё могут быть проблемы с сессией?! — он отмахнулся, вновь делая шаг к ней. — Тем более, работала она не за бесплатно. В плюсе осталась, ещё каком. — Вадим… Сколько ты ей заплатил? — её глаза расширились. — Немного… Купил то, что она захотела. В этом нет ничего такого. — Он вновь положил руки ей на плечи. Ольга уже не сопротивлялась, и Вадим притянул её к себе, легко коснувшись губами её виска. — Моя милая… Всё хорошо… — Что ты ей купил? — выдохнула она, обхватывая его торс руками. — По мелочи… Часы. — бросил он небрежно, опуская ладони ей на талию. — Как забавно: её время купил за время на руках. Женщина хмыкнула, но спустя секунду напряглась, будто её ударило током. — Вадим… Эти дорогущие часы, с которыми она ходит, ты ей купил?! Она попыталась вырваться из его объятий, но он лишь сильнее прижал её к себе. — Вадим! Это очень дорого! Боже… Давай, давай я тебе часть за них отдам! — Оля, успокойся. Пусть девочка учится зарабатывать и знать себе цену. Она очень хороший специалист. — Он снова поцеловал её в висок. Она тяжело вздохнула, пробормотала что-то себе под нос и, от бессилия, несильно толкнула его в бок. — Больше никогда так… — договорить она не успела. Резкий, глухой мужской стон разрезал воздух. Руки, что только что легко держали её за талию, сжались сильнее. Она не видела его лица, но почувствовала, как напряглось его тело. — Вадим? — обеспокоенно спросила она, подняв голову. Он замер, судорожно выдыхая. — Что с тобой? Ответа не последовало. Боль отступала, но медленно… слишком медленно. — Сядь, пожалуйста, — прошептала она, осторожно высвобождаясь из его объятий. Мужчина медленно опустился на диван, будто опасаясь лишнего движения. — Вадим, что с тобой вообще? — обеспокоенно спросила Ольга, пристально его разглядывая. Побитое лицо, содранные костяшки… А теперь ещё и боль в боку. Когда он успел? С кем? — Всё хорошо. Иди ко мне, — Казанцев, как только боль отпустила, похлопал по коленям, приглашая её вернуться в его объятия. Она — лучшее лекарство от всех болезней. Ольга скользнула взглядом по столу и заметила тюбик с лекарством. Подхватив его двумя пальцами, она осторожно устроилась у него на коленях, свесив ноги в сторону. — Я даже боюсь спрашивать, с кем ты подрался, — вздохнула она, открывая колпачок. Тут же мужские ладони легли ей на талию, притягивая ближе. — Я могу не отвечать на этот вопрос? — пробормотал он, запуская руки под её пиджак. Кончиками пальцев Вадим нежно поглаживал её сквозь тонкую ткань кофты. По телу пробежала дрожь. От его прикосновений кожа приятно горела, а сами движения были такими родными… Она соскучилась. Оля выдавила немного крема на палец, осторожно наклонилась к нему и едва касаясь, нанесла лекарство на разбитую бровь. Осторожно размазала по ссадине, нежно дуя, чтобы не щипало. Казанцев прикрыл глаза, крепче сжимая её талию. Кожу неприятно защипало, и он дёрнул уголком губ. — Терпи, Вадим, терпи, — прошептала она, вновь подув на рану, желая хоть немного облегчить боль. — Поцелуй меня, — его голос звучал хрипло, требовательно. — Куда тут целовать? — она скептически взглянула на него, выдавливая на палец новую порцию крема. Коснулась ссадины на скуле. — Ты же весь в ссадинах. — Лучшее лекарство от ссадин и ушибов — это ты, — промурчал он, открывая глаза. Ольга улыбнулась, встречаясь взглядом с его серыми, глубокими глазами. Он пристально смотрел на неё. Она застенчиво опустила взгляд, стараясь сосредоточиться на своей миссии по спасению его лица. — Не смотри на меня так, — пробормотала она, чувствуя, как щёки вспыхивают под его внимательным взглядом. — Как? — он улыбнулся и снова провёл ладонями под её кофтой. Холодные пальцы коснулись нежной кожи. Она вздрогнула, но он лишь крепче сжал её талию, довольно улыбаясь. — Вадим, тебе нельзя улыбаться, — укоризненно заметила она, но сама не удержалась от улыбки, прижимая палец к уголку его губ, где красовалась рана. Он не перестал улыбаться, а вместо ответа лениво провёл руками вверх, касаясь кружева её белья. — Не могу, — прошептал он. — Когда я вижу тебя, мне хочется только одного — улыбаться. Оля осторожно продолжила растирать лекарство по его коже. Но в следующий момент почувствовала, как её палец мягко обхватили его губы, а подушечку коснулся тёплый язычок. Вадим слегка поморщился, но не остановился. Она сдержала смешок и отдёрнула руку. — Ну и как тебе на вкус "Скорая помощь"? — Очень… сладко… — он всё ещё пытался избавиться от привкуса, скривившись. — Я бы и яд с твоих рук выпил. — Дурак, — с улыбкой хлопнула его по плечу и потянула за лацкан пиджака. — Снимай. — Зачем? — спросил он, продолжая бороться с неприятным послевкусием. Оля вздохнула, встала с его колен и протянула бутылку сока. Он молча взял его и сделал несколько жадных глотков. — Вадим, я же знаю, что у тебя с боком что-то не так. Давай, раздевайся, — твёрдо сказала она, скрестив руки на груди. Он приподнял бровь, лениво усмехнулся: — Оль, мне очень нравится, когда ты командуешь, но в твоих словах не хватает страсти. Добавь… каплю эротики в голос. — Вадим, забудь про эротику, пока не заживёт губа, — парировала она, скрестив руки на груди. — Ольга Сергеевна, — с притворным возмущением протянул он, скидывая пиджак на диван. — Я же могу не только губами… — Вадим! — её щёки мгновенно вспыхнули. Она уселась к нему на колени и приподняла свитер. Под тканью на боку красовалось большое кровоподтёчное пятно, местами кожа была будто усыпана мелкими разорвавшимися капиллярами. Вадим продолжал: — Ну я могу и руками, и… Оля резко прижала ладонь к его губам, затыкая. — Всё-всё, Вадик, я поняла. Ты у нас всемогущий, — пробормотала она. Он мягко поцеловал её ладонь. — Оленька, ты даже не представляешь, на что я способен… Она сильнее прижала руку к его губам, одаривая его строгим взглядом. — Вадик, не на работе… — прошептала, нервно поёрзав на его коленях. Он послушно кивнул, соглашаясь. Она убрала руку. Вадим усмехнулся. — Но дома— было продолжил он, но был перебит. — Вадим! —возмущенно вскрикнула. Вадим лишь шире ухмыльнулся. Дверь в кабинет внезапно распахнулась, и внутрь заглянула Лиза. Она быстро окинула взглядом двоих, заметив, как её мать резко дёрнулась, а Вадим выглядел слишком довольным. С ухмылкой на лице девушка шагнула внутрь, закрывая за собой дверь. — Мда… — протянула она, сцепив руки на груди. — Я-то думала, Вадима Юрьевича будем собирать по крупицам… А тут... Она смерила их оценивающим взглядом и фыркнула. — Я буквально на пять минут вышла, как и договаривались. Переживала, что вас убьют... Прибежала спасать, а оказывается, что и вовсе не вовремя. — Лиза! — Оля, словно ошпаренная, вскочила с его колен, судорожно закручивая тюбик с мазью. — Я человеку помогала! Он вообще-то весь побитый! — Вижу, вижу. Так помогала, что он теперь светится, — рассмеялась девушка. — Я правильно понимаю, что сегодня опять ночую у вас, Вадим Юрьевич, а вы у моей мамы? — Лиза! — шикнула на неё Ольга, багровея. — Что ты вообще несёшь?! — Ну а что? Он что, зря со стенкой ради тебя дрался? Вон, ты ему уже и вазу, небось, простила! Лиза рассмеялась, но замерла, поймав встревоженный взгляд матери и недовольное выражение лица Казанцева. — А, кажется, я что-то лишнего брякнула... — быстро пробормотала она и, пятясь, направилась к двери. — Ладно, не мешаю! Дверь захлопнулась. Оля резко повернулась к Вадиму. — Казанцев, где моя ваза? — её голос звучал подозрительно спокойно. Она медленно перевела взгляд со стола на мужчину, — Вадик… — Оля, больных нельзя бить… — шёпотом напомнил он, напряжённо оглядываясь в поисках предмета для обороны. — Больных обычно добивают, чтобы не мучились, — процедила она, ища взглядом что-то, чем можно было пройтись по наглой… Вадим почувствовал, как по спине пробежал холодок. — Оленька, я люблю тебя! — Дорогой, а как я тебя люблю… Тем временем, за дверью, Лиза шумно выдохнула, прислонившись к ней спиной. И как ей реагировать? Радоваться за маму или плакать из-за отца? Теперь у неё новый отец? Девушка усмехнулась. На её лице мелькнула улыбка, и, поддавшись порыву, она дёрнула за ручку, снова открывая дверь. Но замерла. Перед ней развернулась удивительная картина: Вадим, обняв мать за талию, нежно целовал её, словно растягивая этот момент, смакуя каждую секунду. Ольга сжала ткань его свитера на плечах, будто сопротивлялась, но в итоге сдалась, отвечая на его поцелуй. Лиза фыркнула. — А, ну значит, я могу вас и папочкой называть! А то всё время: Вадим Юрьевич, Вадим Юрьевич… Надоело уже. Пара тут же отпрянула друг от друга, разрывая не только поцелуй, но и объятия. — Всё-всё! Не мешаю! — хохотнула девушка, снова закрывая дверь. Выбрала счастливую семью.