CLOSER

***

Мотивация… Двигатель всего животного и человеческого, как говорят многие, и, в целом, они не так уж и далеки от истины. У всего есть причины, а у каждого — свои цели, которые потом и перевешивают в принятии решений. Очевидно. Вот и у Чонвона своя мотивация — не попасться. Именно поэтому парень слегка раздражённо закатывает глаза и нехотя откладывает палочки в сторону, когда в бар входит группа людей, и каждый буквально сканирует помещение, словно что-то вынюхивая. Они ведут себя слишком подозрительно, отчего тело натягивается, словно струна, и внутри зарождается сильное и уж больно знакомое ощущение. Что-то явно не так. Чонвон максимально беззаботно поправляет капюшон толстовки и залпом выпивает янтарное содержимое стакана. Так и до алкоголизма не далеко, если уже даже бровью не ведёт при подобном. Впрочем, абсолютно плевать, ведь сейчас волнует только грузный незнакомец, переговаривающийся о чём-то с барменом. Вон мысленно благодарит самого себя за то, что именно сегодня умудрился надеть сверху одежду с длинным рукавом, скрывая, тем самым, что-то сильно бросающееся в глаза. Что-то, по чему его моментально бы опознали. Да, Ян уверен, что это по его душу. Тем более, что это подтверждается через считанные секунды, когда подозрительный незнакомец вытаскивает руку из кармана, обнажая свой браслет, и фотография Чонвона появляется в виде голограммы, привлекая всеобщее внимание. Парень матерится одними губами и проводит языком по нижней, задевая уже привычное колечко ближе к углу. В голове пролетают все варианты отступления, которые не задействуют грубую силу, но их становится всё меньше и меньше, когда, скользнув взглядом в правую сторону вновь, он замечает выглядывающее из-под длинных плащей оружие. Мажорский спецотряд, черт бы его подрал. Бармен, решив не испытывать судьбу, без зазрения совести указывает на столик в углу, где сидит Ян, но тот уже оказывается пустым. В стороне лестницы лишь мелькает тень, и амбалы моментально понимают, что тот пытается смыться. Опять. Что ж, время поиграть в догонялки. Как всегда. Чонвон выходит на внешний коридор, больше напоминающий бесконечный балкон, и смотрит вниз. На входе ещё несколько человек, а это значит, что туда точно нельзя, поскольку с одной стороны кучка государственных подсосов, а с другой — тупик. Одно лучше другого, как прекрасно. Парень видит поржавевшую аварийную лестницу в нескольких метрах от себя и начинает карабкаться вверх, понимая по шуму позади, что ему наступают на пятки. Вону не впервые приходится притворяться руфером, поэтому ползёт он ловко и достаточно быстро, чтобы заработать хоть немного времени, пока кто-то не попытается прострелить ему ноги, ведь в голову не вариант. Ян давно понял, что он нужен живым, а с простреленными коленями, например, точно никуда не убежит. В целом, логично, но совсем не привлекательно. И это заставляет перебирать руками и ногами в разы быстрее, как раз говоря о правильной мотивации. Слышится шуршание и что-то похожее на гудение. Пока одни преследуют цель, те внизу послали вслед два дрона, и парень знает, что дело — дрянь. Он спрыгивает на ближайшую крышу, скользя по гравию, и моментально поднимается, уделяя всего лишь секунду на то, чтобы оглянуться. Его нежелательный конец близок, из-за чего ноги срываются на бег сами собой и следуют только вперёд. А ведь Чонвон хотел всего лишь спокойно поесть, но “спокойно” — очевидная роскошь в его ситуации. — Остановись или мы будем стрелять! — кричат где-то позади, и тот, к кому обращаются, даже бровью не ведет. Всё приближается к краю здания и одновременно самодовольно ухмыляется, высматривая пути отступления внизу. В этом здании ни одного чёртового балкона! — Я не шучу, Ян Чонвон! Торможение слишком резкое, отчего Вон еще полметра проезжается подошвой по мелким камням под ногами, поднимая пыль, и чуть не спрыгивает вниз. Сердце колотится от зашкаливающего уровня адреналина, когда с другой стороны оказывается, что этажей-то не пять, а все десять, поскольку дом соединяет собой несколько уровней. Кто вообще придумал это мракобесие? Вот так перепутаешь выходы, потом и плутай кругами, оказавшись в совершенно другом районе, да ещё и на десяток метров ниже. — Если уж так неровно дышите ко мне, то вам следует знать, что я на всех разорваться не смогу, — язвительно лыбится Ян и всё-таки оборачивается к своим преследователям, которые остановились метрах в пяти и направили на него оружие. Дроны, парящие в воздухе, находятся там же, но парень видит две красных точки на теле: бедро и печень. Что то херня, что то, ведь больно будет в любом случае. — Да и вообще, сначала стоит сходить хотя бы раз на свидание, присмотреться друг к другу… — Продолжишь нести херню, и я самолично буду выбивать тебе зуб за зубом, чтобы ел только через трубочку, — недовольно выдаёт предводитель данного спецотряда, который, как раз и общался с барменом, и не перестаёт хмурить брови так, будто Чонвон для него какой-то отброс общества. Хотя, после всего произошедшего, кажется, так он и думает. Высокомерная шестёрка. Чонвон усмехается и совсем не скрывает, что весь этот цирк забавляет его. Который раз они уже так стоят за три года, если учитывать, что подобные погони продолжаются с недели на неделю по два раза? Явно не первый, из-за чего Вон, в какой-то степени, уже свыкся с подобной “неотъемлемой” частью его жизни. Все те угрозы — пустой звук, ведь он всё равно уйдёт. Пускай и с рассечением, огнестрельным или же порезом, но смоется, как и всегда это делал. Не сдастся просто так. — Слушай, мне вас даже жаль, — продолжает парень и, словно бессмертный, начинает расхаживать из стороны в сторону, будто рассуждая. — Сидите на правительской цепи, так жопы рвёте, чтобы поймать меня, но постоянно возвращаетесь ни с чем. Даже вкусняшки не удостаиваетесь, как хорошие пёсики… В этот момент слышится выстрел. Видимо, один из “верных слушателей” не выдержал речей преследуемого и спустил курок. Спектакль начинается. Чонвон хватается за левое предплечье и сгибается, вскрикивая от огнестрельного. Изображает всё негодование, которое есть, и шипит от боли, пока выстреливший испуганно смотрит на главного и не знает, правильно ли поступил, ведь команды не давали. Он явно переживает, что ему влетит по самые яйца, и ещё больше ничего не понимает, когда слышит смех. Надменный и почти неконтролируемый. — Он что, новенький? — Ян нескрываемо насмехается над бедолагой и выпрямляется, убирая ладонь от предплечья, отчего пуля выпадает на пол и теряется среди гравия. Парень тянет на себя рукав толстовки и цокает. — Только испортили мою любимую вещь. Не стыдно? — Что за чёрт?! — выстреливший до сих пор не понимает, почему собеседник не крючится от боли и не истекает кровью, а пуля вообще даже не вошла толком. Смотрит на своих сокомандников, которым, кажется, вообще плевать на мучения бедолаги, ведь все обо всём в курсе. — Что ж ты, капитан, не упомянул такую важную деталь во время инструктажа? — хитрая ухмылка не слезает с лица, пока Чонвон закатывает простреленный рукав худи и обнажает стальной протез, отдающий оранжевым свечением. — Проёб на ровном месте, да? Но от этого даже веселее, спасибо. — Закрой свой грязный…Что за чёрт?! Капитан оглядывается, пытаясь понять, почему его подмога валится с ног один за другим, словно мешки с костями, а дроны, тем временем, даже не пытаются защитить его, всё ещё держа Яна на мушке. Пока на крыше не остаются четверо, вместо девяти, включая “беглеца”, истребление спецотряда не прекращается. Судя по отсутствию луж крови, некто использовал довольно безобидные патроны, лишь отключающие сознание человека на некоторое время, но не навсегда. Ах, как жаль. Ян уже думает, как бы поскорее смыться, воспользовавшись моментом, но любопытство заставляет прирасти к полу, когда откуда ни возьмись появляется неизвестный силуэт. Судя по габаритам и фигуре, это был парень, причём не слишком уж рослый, и двигался он довольно расслабленно в их направлении, широко улыбаясь. Стало ясно, что незнакомец причастен к произошедшему, но косвенно. Чонвон готов дать вторую руку на отсечение, что на одной из крыш затаился снайпер. Или несколько. Удобно. — Ты… — Я, — подошедший парень усмехается и расставляет руки, словно для объятий. — Что, сладкий, скучал? Обнимемся? Ян прыскает со смеху и уже присаживается на выступ, совсем не смущаясь двух точек на себе. Опирается локтем на собственную коленку и подпирает рукой голову, с интересом наблюдая за происходящим. Чонвон не знает, от чего больше бесится предводитель спецотряда: от прозвища или подобного поведения с его стороны? В прочем, так даже интереснее. — Обниматься будешь со своим ёбырем, Джигсо, — ядовито прыскает капитан и наставляет оружие на собеседника, отчего тот только показательно цокает. Кажется, его совсем не волнует тот факт, что дуло упирается в грудь и его лёгкое в любой момент может обзавестись незапланированной дырой от пули. Он что, тоже их всерьёз не воспринимает? — Очень опрометчиво с твоей стороны появляться безоружным передо мной, так ещё и отпускать подобные шуточки. — Думаешь? — усмехается тот, кого и назвали неким Джигсо, а потом внезапно хватается за оружие, выворачивая чужую руку и приставляя его уже к виску капитана, который оказался взят на удушающий. Оставшаяся парочка из команды тут же попыталась дёрнуться, но, увидев слегка пугающий взгляд легкомысленного на вид парня, остановилась. — Ох, прости. Рука сама дрогнула. Но учти, она может дрогнуть и во второй раз, прострелив твою башку насквозь. — Жизнь лишняя? — шипит собеседник, вцепившись в чужую руку. Кажется, сдаваться он не планировал. Ну, и глупец, ведь Джигсо улыбается и наклоняется поближе к уху, опаляя дыханием. — Брыкаешься даже в невыгодном для себя положении, — произносит парень и прикусывает губу после того, как проводит по ней довольно длинным языком. — Что ж, я вроде уже говорил, что тебе нужно пересмотреть своё поведение, капитан. Не волнуйся, мне не сложно напомнить тебе. И после этого Чонвон не видит ровно ничего. Он чувствует боль в шее и сползает с выступа, на котором сидел до этого, встречаясь щекой с пыльной крышей. Тело не слушается и становится совсем ватным. Ян пытается взять себя в руки и подняться, но сознание затягивает дымкой, и он отключается. Твою мать.

***

Гудит. В голове ужасно гудит, отчего Чонвон хмурится, будучи всё ещё не в силах разлепить веки. Чувствует скованность и, когда начинает ёрзать на стуле, понимает, что связан. Причём так, что верёвка неприятно впивается в верхнюю часть тела, не позволяя свободно дышать. Попытка набрать в лёгкие побольше воздуха не венчается успехом, и парень всё же решает собрать все силы в кулак, открывая глаза. Часто моргает, когда делает попытки привыкнуть к свету, и чувствует, как в лоб упирается что-то холодное. Ну, конечно. Дуло пистолета Вон точно ни с чем не спутает. По ходу, он опять во что-то вляпался, но самое обидное, что не по собственной вине. Блин. Чья-то фигура полноценно встаёт напротив, из-за чего помутнённый взгляд оказывается на одном уровне с чужим торсом, переходящим в паховую зону. Ситуацию оценить сложно, поэтому в размышлениях о том, лучше ли заработать пулю в лоб или же взять за щеку, ни к чему не приходит. Ну, а что? В стрессовых ситуациях стоит рассматривать все варианты. Абсолютно все. Неаккуратный толчок оружием в лоб, и Ян прекрасно понимает, что это значит. Поднимает голову вверх и встречается с выжидающим взглядом тёмных глаз. Чонвон не дурак и прекрасно чувствует опасность, но виду не подаёт. Сканирует неизвестное лицо и замечает на нём кривую ухмылку. Складывается ощущение, будто парень попал в психушку, ведь данная эмоция кажется странной. Чересчур странной. А испепеляющий взгляд с нотками психического расстройства совсем не помогает. Повезло так повезло. Какой же прекрасный день, не так ли? — Да я сегодня прям нарасхват, — комментирует Вон и продолжает настраивать фокус в глазах, но взгляд от собеседника не отводит. Страх не сковывает его, ведь ему действительно не страшно. Обыденное пугать не может. В конце концов, может, если его уже прихлопнут, то станет легче? Хотя бы бегать не придётся от правительственных спецотрядов и органов правопорядка. — Любишь пошутить? — Зачастую даже злоупотребляю, — комментирует парень, вызывая у незнакомца смешок. Понравилось или показалось? — Оно и заметно, — отвечает собеседник, но оружие не убирает. Вон приходит к выводу, что тому так больше нравится общаться, поэтому ничего против не говорит. У всех свои вкусы. — Однако если не хочешь сыграть в ящик, советую вывалить о себе всё, что есть, потому что любой подвох в тебе я замечу без особых проблем. Пока твоя полезность неизвестна, мне ничего не стоит украсить ту стену позади твоими мозгами. — Боже, Хёнджин, я же попросил просто присмотреть за ним до пробуждения, а не угрожать расправой. В комнате появляется русоволосый мужчина едва ли ниже того, к кому он обратился, и выходит на свет, обнажая собственное лицо перед Яном. Кожаная куртка, тёмная рубашка, расстёгнутая на несколько пуговиц, и слегка зауженные к низу брюки — всё это моментально привлекает внимание “пленного”, а в голове бегущей строкой отпечатывается простое и понятное “Он тут главный”. Чонвон не скрывает пытливого взгляда, то и дело задевая колечко на губе своим языком, а того подобное нисколько не смущает — мужчина позволяет себя сканировать, проделывая то же самое в ответ. Незнакомец не преследует цели задавить его авторитетом, однако парень всё равно отдаёт отчёт, кто перед ним, учитывая то, как недавний собеседник, хоть и не хотя, но отходит чуть в сторону, убирая оружие куда-то за пояс. Кто они вообще такие, к слову? — Как зовут? — всё же обращается к Вону русоволосый, и взгляд его не выражает ни капли враждебности. Настороженность, может быть, но ни капли агрессии или чего-то ещё. Уравновешенный, и это видно, чего не сказать о блондине, который с нездоровым интересом следит за ним. Чонвон не понимает, что делать. Безопасно ли называть настоящее имя, совершенно не зная, где и с кем находится? “За” и “против” взвесить тоже проблематично, поэтому выбор явно не велик. Более того, Ян точно уверен, что тот блондин, напоминающий психопата, абсолютно точно в состоянии завалить его в любую секунду, однако старший…Парень ничегошеньки не знает о нём, как и понятия не имеет, сколько их здесь ещё. Как минимум одного по имени, хотя это больше похоже на прозвище, Джигсо он успел увидеть ещё на улице. Интересно, а он вообще куда испарился? И что стало с тем бедолагой-капитаном? Столько вопросов, но кто б дал хоть один ответ, твою мать. Заметив замешательство в выразительных глазах, мужчина взял откуда-то ещё один стул и присел прямо напротив, чтобы обоим стало проще разговаривать. Вон облегчённо выдохнул и кое-как размял затёкшую шею, ведь смотреть снизу в верх такое себе удовольствие. Конечно, смотря в какой ситуации, но она явно не та самая. — Мне доложили, что тебя преследовал спецотряд, поэтому было бы неплохо, если бы ты объяснил, чем так не угодил самой правящей верхушке, — добавляет русоволосый, моментально ловя какую-то кривую полу-улыбку на лице собеседника, поэтому продолжает. — После этого я тоже выложу тебе о том, где находишься и кто мы такие, идёт? Ян всё ещё задумчиво смотрит в ответ, а потом откидывается на спинку стула и старается устроиться поудобнее, потому что судорогой сводит уже даже стальной протез. Да, он любит слегка преувеличить, но комфортным его времяпрепровождение точно нельзя назвать. А если ещё учесть то, что его вообще неожиданно вырубили, как и тех бедолаг, то можно ещё снять пару баллов за гостеприимство. Безопасность и все дела, понятно, но получить в шею пулю, пускай и не обыкновенную, совсем не круто. Какое плохое зло он им успел сделать? Зачем его вообще притащили на базу? Хорошие вопросы, а главное, они тут же летят в кучу к остальным, на которых до сих пор не нашлось ответов. В конце концов, Чонвону же никто не запрещает недоговаривать. С него-то и спросить нечего, ведь технически парень не соврёт, но и не выложит всё, как на духу. Звучит отлично, а учитывая, что главный пообещал дать некую информацию взамен, можно воспользоваться моментом. Авось они его будущие союзники, кто знает? Надо брать. — Ян Чонвон, — всё-таки представляется парень и вздёргивает головой, чтобы убрать назад чёрную, как уголь, чёлку, которая без конца лезет в глаза. Кажется, взгляд мужчины даже смягчился, ведь контакт установлен. Уже проще. — Двадцать три года. Пью, курю и бегаю от легавых, потому что они просто неровно дышат ко мне. Популярность она такая, знаете ли. — Ох, понимаю, — кивает русоволосый и усмехается. — И чем же ты их так привлекаешь? — Скажем так, я сынок богатенького мужика с тиранскими наклонностями, тоталитарными взглядами на жизнь и навязчивой мыслью о захвате власти, — Ян даже не скрывает насмешки над собственным отцом и явного осуждения в его сторону. — В двадцать лет мне всё-таки удалось смыться из того дома, вот ему и не понравилось, что контроль надо мной испарился совсем, поэтому меня постоянно и пытаются вернуть обратно. Под папочкино крыло, так сказать. В целом-то, Чонвон не врёт. Конечно, пришлось умолчать о кое-какой важной детали, но пока что будет безопаснее держать подобные подробности в тайне. Мало ли какие цели они преследуют. Ян им пока не то, чтобы доверяет, чтобы выворачивать душу. Если не слепые, то сами заметят, что с парнем кое-что не так. И речь не про протез левого предплечья, нет. — Твой отец заместитель мэра? Ян Сонхён? — моментально вычисляет блондин, стоящий поодаль, и Вон кивает, усмехнувшись. — Я бы похлопал твоей дедукции, да руки связаны, — комментирует он и снова теребит пирсинг на губе. Всегда так делает, когда слишком много мыслей в голове. — Слышал, там предлагают хорошую награду за меня, не интересует, случайно? Чонвон проверяет. Пытается вычислить, на какой стороне собеседник, ведь от этого напрямую зависит продолжение их разговора. Если его собираются отправить бандеролью обратно в родительский дом, то печального исхода явно не избежать, ведь парень не сдастся просто так. Одна мысль об этом вызывает рвотные позывы и искреннее отвращение. Спасибо, не стоит. — Пускай подавятся своими бабками, конченные ублюдки, — с максимальным презрением шипит Хёнджин, и Ян удивлённо вскидывает брови. Он не ожидал подобной реакции, но не может отрицать, что доволен. Похоже, всё-таки они по одну сторону баррикады. — Хёнджин, — мужчина обращается к блондину, как бы призывая утихомирить свой пыл, а потом вновь смотрит на Вона. — То есть ты заявляешь, что не разделяешь взгляды отца? — Именно это я и говорю, — без раздумий подтверждает Чонвон, и ни один мускул на лице не дрогнул, — За эти три года мне удалось много чего насмотреться, поэтому, будучи полностью откровенным, вертел я их всех на сами знаете чём. Если бы пришлось выбирать между спасением какого-нибудь законченного наркомана и всех, кто хоть как-то причастен к властвующей верхушке, то без раздумий позволил бы сдохнуть обоим. Достаточно хорошее объяснение, господин главный? — Вполне, — задумчиво ответил тот и, кинув взор на подопечного, кивнул в сторону “пленника”. — Развяжи его, мы идём на экскурсию. — Так, а имя своё хотя бы назовёте? — спрашивает Ян, получая утвердительный кивок, пока верёвка вокруг тела слабеет. Русоволосый поднимается со своего стула и тут же задвигает его на место, чтоб не мешал. — Ли Минхо, но все зовут меня Гат.