Никогда

Когда она проснулась, утро было поздним. Но и ощущения были непривычными, иными. Она лежала с закрытыми глазами и еще в плену остатков сна осознавала что не в своей кровати. Слишком жесткое последнее белье. А потом в голове замелькали картинки вчерашнего вечера и ночи. Её щёка касалась чего-то тёплого, а вокруг талии чувствовалось лёгкое, но уверенноедавление. Эви открыла глаза и, затаив дыхание, осознала: Леви обнимал её. Его рука лежала на её талии, голова чуть наклонена, волосы небрежно касались её виска. Она замерла, чувствуя, как сердце стучит быстрее. В голове пронеслись десятки мыслей — стоит ли встать, пошевелиться, сделать вид, что ничего не произошло? Но вместо этого она решила остаться. Закрыв глаза, она притворилась, что всё ещё спит, позволяя себе хотя бы ненадолго насладиться этим спокойным моментом.Его теплом. Его объятия были теплыми, а дыхание, тихое и ровное, едва касалось её шеи. Это было почти нереально, но в этом тепле и близости чувствовалось нечто большее, чем просто случайность.Эви потеряла счет времени затаившись в этом тепле. Когда Леви начал просыпаться, его движения были ленивыми, будто он всё ещё находился во власти сна. Он не сразу понял, что рядом кто-то есть. Его пальцы чуть сжались на её талии, и он, приоткрыв глаза, заметил, что его лицо буквально в паре сантиметров от лица Эви. Её выражения лица было таким умиротворённым, что он на мгновение подумал, будто всё это лишь часть его сна. Но потом понял: это не сон. Она действительно здесь, рядом с ним, в его объятиях. Леви замер. Его взгляд пробежался по её чертам: мягкие ресницы, чуть взлохмаченные волосы, едва заметная улыбка на губах. Его сердце дрогнуло, а холодная маска, которую он всегда носил, все еще не попыталась вернуться. —Эви… — тихо пробормотал он ей в волосы, будто проверяя, проснулась ли. Она не пошевелилась, продолжая притворяться, что спит. Её дыхание было ровным, но он заметил, как её губы едва заметно дрогнули. —Даже во сне, ты такая... упрямая, — прошептал он, его голос был мягким, почти шёпотом. Его рука чуть приподнялась, и он осторожно убрал прядь волос с её лица. Его прикосновение было настолько лёгким, что она едва это почувствовала. —Спасибо… что возилась со мной, — добавил он почти беззвучно, думая, что она этого не слышит. Эви, не выдержав, чуть приоткрыла глаза, не двигаясь, но позволяя ему понять, что она всё слышала. Их взгляды встретились, и Леви замер. Его лицо слегка напряглось, но не от раздражения, а от чего-то более глубокого — возможно, смущения, возможно, осознания. —Я думала, ты всё ещё спишь, — тихо сказала она, голос звучал тепло, с ноткой шутливости. Леви чуть отодвинулся, но его рука всё ещё лежала на её талии. —Извини, — произнёс он, его голос был хриплым, но искренним. — Не хотел… —Всё в порядке, — перебила она, её улыбка стала чуть шире. — Мне даже… стало тепло. Он посмотрел на неё, и в его глазах мелькнуло что-то нежное, почти уязвимое. — Тепло? —Да, — кивнула она. — Слишком редко можно увидеть тебя таким. Настоящим. Леви усмехнулся, но в его усмешке не было ни горечи, ни отстранённости. Он наконец позволил себе быть мягче. — Наверное, это потому, что ты меня утомила своей заботой. —Утомила? — притворно возмутилась она. — Это ты упрямо ворочал нос от всех моих порывов. —Возможно, — тихо ответил он, снова прижимая её чуть ближе, словно боялся, что этот момент исчезнет. Эви не возражала, её сердце трепетало, но она чувствовала, что сейчас не время говорить что-то большее. Вместо этого она просто позволила ему быть рядом, в этом тепле и близости, которые, казалось,были важны им обоим. Леви медленно выдохнул, снова прижимаясь к Эви. Его голова опустилась на её макушку, а дыхание стало ровным и глубоким. В комнате было тихо, только слабый утренний свет пробивался через шторы, создавая мягкую, почти интимную атмосферу. И вдруг, прежде чем он успел подумать, прежде чем мог сдержаться, слова сорвались с его губ: — Давай ещё просто полежим. Вот так... Эви замерла, чувствуя, как сердце начинает стучать быстрее. Его голос был тихим, почти шёпотом, но в этих словах была такая искренность, что она не смогла сдержать улыбку. —Конечно, давай, — ответила она, её голос звучал мягко и тепло, как будто она боялась разрушить этот момент. Леви остался неподвижен, но она почувствовала, как его тело чуть расслабилось. Это была редкая уязвимость, которую он никогда не позволял себе показать. Даже ему самому его слова, казалось, были неожиданностью. —Ты правда хочешь просто лежать? — тихо спросила она, улыбаясь, хотя и знала ответ. —Угу, — буркнул он, укладываясь удобнее. — Просто... не хочу двигаться. Эви засмеялась, её смех был тихим, как звон хрустального колокольчика. — Хорошо, тогда ты весь день будешь вот так лежать. И не вздумай вставать, ясно? Леви хмыкнул, но в его хриплом голосе была улыбка. — А ты весь день теперь будешь держать меня в плену? —Да, — ответила она с игривой серьёзностью. — Сегодня твоя задача — просто лежать и ничего не делать. —Ты ужасна, — пробормотал он, но в его голосе слышалась благодарность. —Я знаю, — ответила она, чуть повернув голову, чтобы взглянуть на него. — Но кто-то же должен позаботиться о тебе. Он посмотрел на неё, и в его глазах мелькнула нежность, которую он редко позволял себе показывать. Его пальцы чуть сжали край её футболки, словно он пытался удержать этот момент. — Хорошо, что ты… здесь. Эти слова прозвучали настолько просто, но настолько значимо, что Эви почувствовала, как её сердце наполнилось теплом. Она не ответила, только обвила его рукой, позволяя себе наслаждаться этим моментом, который для них обоих был чем-то большим, чем просто утренний отдых. Солнечный свет мягко пробивался сквозь шторы, заливая комнату тёплым золотистым светом. Спальня Леви была строгой, почти аскетичной: чёрные и серые оттенки, идеально ровные линии мебели, минимализм в каждойдетали. Деревянная тумбочка с простой лампой, книжная полка с несколькими томами, чётко выстроенными в ряд. Но сейчас, благодаря мягкому свету, комната выглядела иначе. Она казалась более тёплой, почти уютной, как будто отражала состояние своего владельца. Леви лежал рядом с Эви, его голова всё ещё покоилась на её макушке. Он выглядел спокойным, расслабленным, каким она никогда его раньше не видела. —Ты с такой строгостью подобрал сюда мебель... — шепотом констатировала Эви, стараясь не нарушить тишину. —Конечно, — ответил Леви, его голос был низким, но спокойным. — Всё должно быть функциональным. Эви тихо засмеялась. —А тебе никогда не хотелось чего-то… мягче? Может, пушистый плед или пару подушек с яркими цветами? —Нет, — отрезал он, но в его голосе скользнула тень улыбки. — Это отвлекает. —От чего? — игриво поинтересовалась она. —От порядка, — серьёзно ответил Леви, как будто это было чем-то очевидным. Эви снова засмеялась, и её смех был тёплым, как солнечные лучи, которые касались их лиц. —Знаешь, Леви, иногда ты звучишь как командир, даже лёжа вот так, в постели. —Потому что это работает, — ответил он, слегка приподняв голову, чтобы взглянуть на неё. — Люди слушают, когда ты уверен в том, что говоришь. —А сейчас? — улыбнулась она. — Ты хочешь сказать что полностью уверен? Леви тихо усмехнулся, его глаза чуть сузились, но в них светилась мягкость. —Сейчас я просто хочу, чтобы ты перестала задавать странные вопросы. Эви фыркнула, делая вид, что обиделась. —Хорошо, молчу. —Не надолго, — бросил он, снова укладываясь. Они лежали так ещё какое-то время, наслаждаясь тишиной и редкими репликами, которыми перебрасывались, словно лениво перебирая старые тёплые воспоминания. Леви, как ни странно, чувствовал себя комфортно. Эви была рядом, её голос делал всё вокруг каким-то другим, более мягким, более настоящим и теплым. И даже серый интерьер более не казался таким скупым и холодным. Через какое-то время они оба задремали. Комната утонула в тишине, лишь слабое шуршание ветра за окном нарушало покой. Эви, лежа рядом с Леви, чувствовала, как его дыхание становится ровнее, и позволила себе расслабиться.Но через какое-то время что-то заставило её проснуться. Это был тихий, едва слышный звук — рык, глубокий, хриплый, словно издалека. Она открыла глаза и сразу поняла, что что-то не так. Леви снова ворочался, его лицо было бледным. Он слегка подёргивал плечами и натягивал на себя одеяло. Эви прижала руку к его лбу — он был горячим, снова слишком горячим. —Леви… — встревоженно произнесла она, тронув его за плечо. Он слегка застонал, глаза оставались закрытыми, а дыхание стало прерывистым. —Чёрт, — прошептала Эви, быстро вставая с кровати. Она пошла за влажным полотенцем, стараясь не паниковать, но её руки дрожали. По пути она включила чайник, что бы сделать ему жаропонижающее. Так же на экстренный случай захватила тазик, в который и налила немного холодный воды для компресса. Вернувшись,приложила бесконтактный термометр, и сердце ёкнуло, когда на экране высветилось: 39.1. Она аккуратно убрала волосы с его лба и приложила холодное полотенце. Леви вздрогнул, чуть приподняв веки, но взгляд его был всё ещё мутным. —Эви… — пробормотал он, голос был слабым, почти детским. —Ты снова горишь,— быстро ответила она, садясь рядом. — Нужно сбить температуру. Он чуть повернул голову, его лицо выглядело усталым и измученным. —Холодно… —Нет, Леви, просто ты горячий, — мягко, но настойчиво сказала она. — Потерпи, сейчас охладим твою голову и я принесу тебе заваренное лекарство...Хотя, может стоит врача... — Не хочу врача... — Ладно, посмотрим. В комнате же было тихо, если не считать приглушённых звуков дыхания Леви, его редких стонов и слабого ворчания.Сквозь шторы в комнату то и дело пробивался приглушённый свет серого дня. Солнце мелькало за облаками, но каждый раз исчезало всё быстрее, уступая место нарастающему ветру. За окном раскачивались ветви деревьев, их движение создавало ощущение беспокойства, которое, казалось, проникало и внутрь. Эви осторожно скользила влажным полотенцемпо его лбу и вискам, затем переходила к шее, обтирая раскалённую, как лаву кожу. Она старалась двигаться максимально мягко, чтобы не потревожить его лишний раз, но каждый её жест был наполнен тревогой. —Леви, ты не можешь продолжать кутаться, — сказала она, когда он попытался натянуть на одеяло еще и плед. —Холодно, — выдавил он, слабо двигая рукой, чтобы спрятаться под покрывалом. —Я понимаю, — мягко ответила она, но не дала ему это сделать. — Но тебе нужно сбить жар, иначе будет хуже. Леви недовольно застонал, но ослабил хватку на одеяле, позволяя ей продолжать.На кухне послышался щелчек от вскипевшего чайника. Когда она вернулась в спальню с чашкой тёплого напитка, Леви лежал так же, как она его и оставила, но его лицо выглядело ещё более измождённым. Эви поставила лекарство на тумбочку. — Ты должен выпить лекарство, — ее голос звучал мягко и она наклоняясь ближе. —Садись. —Не хочу, — упрямо пробормотал он, отодвигая голову. Она вздохнула, присев рядом и нежно, но настойчиво касаясь его плеча. — Леви, я спорю с тобой не потому, что мне это нравится. Я делаю это, чтобы тебе стало лучше. Так что хватит упрямиться и просто выпей. У тебя сейчас не такая высокая температура, как вчера, но её всё равно нужно сбить. Пей. А если что, у меня есть тазик,— она подмигнула, переводя ситуацию в шутливое русло. В этот момент он приоткрыл глаза и сразил её уничтожающим взглядом, на который она только хмыкнула. Он молчал, но после долгой паузы чуть приподнялся и нехотя взял чашку из её рук.Сделав несколько медленных глотков, он поморщился, словно капризный маленький мальчик, прислушался к себе. Снова сделал несколько глотков. Выдохнул, а потом медленно но всё же допил до конца. —Вот видишь? Ничего страшного, — сказала она, улыбаясь.— Не тошнит, все хорошо? Он вяло кивнул головой и укутавшись в одеяло отвернулся от нее. Эви не протестовала, лишь аккуратно провела прохладным полотенцем по шее и вискам.Он тихо застонал и, прежде чемЭвиуспела понять, что происходит, свернулся калачиком, развернулсяи уткнулся лбом ей в бедро. Эвизамерла, чувствуя, как её сердце сжалось. Леви, которыйвсегда казался неприступным, выглядел таким уютным, уязвимым маленьким комочком. Она осторожно положила руку на его голову, водя пальцами по его волосам, чтобы успокоить. А потом начала проводить холодным полотенцем по шее, за ушами и сзади, под волосами. — Всё будет хорошо, Леви, — шепнула она, глядя на его спокойное, но болезненное лицо. — Я здесь. Ты можешь просто сейчас все отпустить. Большене нужно ничего контролировать. Хотя бы сейчас, пожалуйста. Отдохни. Но Леви вдруг потянул её за руку, и прежде чем она успела среагировать, он повалил её на кровать, к себе. Несмотря на слабость, его движения были четкие и выверенные. Он укрыл их одеялом и обвил Эви руками и ногами, словно ребёнок, который не хотел отпускать свою любимую игрушку. Его лицо уткнулось в её шею, дыхание было тяжёлым, но не таким прерывистым, как раньше. — Леви, господи... Ну что ты... — Эви просто не могла подобрать слов, потому как впервые видела своего начальника, великого любителя командовать, таким. —Мне всё равно, — пробормотал он, его голос был хриплым, но упрямым. — Мне холодно, а ты… тёплая. —Леви, я не могу быть теплой, у меня ниже температура чем у... — начала умничать она, но он перебил её, прижавшись ещё сильнее. —Не важно. Хочу так. — А потом очень тихо добавил. — Я же болею… Эви вздохнула, чувствуя, как сердце щемит от странной тоски. Она осторожно обняла его, одной рукой, а другой стянула с тумбочки влажное полотенце. Очень аккуратно она продолжала прикладывать компресс к его лицу, чтобы хотя бы немного охлаждать его голову. —Ты упрямец, знаешь? — сказала она тихо, её голос был полон тепла. —Знаю, — пробормотал он, его слова были почти невнятными. Его тело дрожало, словно он боролся не только с жаром, но и с каким-то внутренним холодом. Он сжался ещё сильнее, и в его голосе, приглушённом и слабом, появилась неожиданная откровенность: —Последний раз я так болел… мама была жива. Мне было девять. Она… она всегда сидела рядом. Эви почувствовала, как горло сдавило от его слов. Она обняла его чуть крепче, её пальцы осторожно гладили его волосы. —Она была хорошей, да? — мягко спросила Эви, стараясь не спугнуть этот момент. Леви слегка кивнул, его нос прижался к её шее, а Эви переложила холодное полотенце ему на шею. —Угу. Она всегда знала, что делать. Его голос дрогнул, и Эви почувствовала, как его хватка усилилась, словно он боялся, что она уйдёт. Он горел и явно был в бреду. Она очень сомневалась, что услышала бы эту историю он него в здравом уме. По этому данное откровение показалось ей невыносимо личным. — Мамы такие, да! Заботливые и хорошие. — Угу... Снаружи начал накрапывать лёгкий дождь. Капли мягко стучали по стеклу, наполняя комнату тихим, успокаивающим звуком. Леви больше ничего не говорил, только крепче прижимался к Эви, словно её тепло было единственным, что могло спасти его от холода — не только физического, но и того, что он носил в себе так долго.Но через несколько минут тишины Леви вдруг заговорил. Его голос был едва слышен, словно он боялся, что слова, сорвавшись с губ, отнимут последние силы. —Она всегда пела мне, когда я болел, — прошептал он, а его дыхание, тяжёлое и горячее, щекотало её шею. — Это было так глупо… Песенки, которые она придумывала на ходу. Но… они помогали. Эви мягко провела пальцами по его волосам, убирая пряди, что лезли ему в глаза. Она чувствовала, как каждое его вздрагиваниеотзывается болью где-то внутри неё, и понимала, что его сейчас нужно отвлечь. Нужно поговорить с ним, что то спросить, неважно, что именно, важно было вырвать его из оков потока воспоминаний, из того лабиринта, по которому он блуждал, причиняя себе боль. Заходя все дальше и дальше. —Помнишь о чем были песни? — осторожно спросила она, её голос был таким тихим, что почти растворился в ритме дождя за окном. Леви замер. Она почувствовала, как его пальцы на её спине слегка напряглись. — Это было так давно... Что-то про… луну, — наконец пробормотал он, а потом шепотом зачитал строки. — «Ты мой маленький воин, луна тебя сбережет, засыпай этой ночью с улыбкой, и добрый сон тебя унесет…» Чёрт, я даже не помню всех слов. Это так глупо… Эви улыбнулась, несмотря на ком в горле. Её рука продолжала гладить его волосы, движения были медленными и успокаивающими. —Это не глупо, Леви. Это… красиво. — По этому я не ненавижу петь. —Потому что это напоминает тебе о маме? Он вздохнул, так болезненно, что никакого ответа Эви не потребовалась. Она погладила его по голове и перевернула полотенце более прохладной стороной, прижимая к его виску. Дыхание стало чуть ровнее, но напряжение в его теле всё ещё ощущалось. —Она всегда знала, как успокоить меня, даже когда мне было плохо. Даже когда… — он замолчал, и Эви поняла, что он борется с эмоциями, которые так долго прятал. —Даже когда было совсем трудно? — тихо подсказала она, не торопя его. Леви чуть заметно кивнул, не поднимая головы. —Я всегда был её маленьким солдатом, — сказал он, его голос звучал горько. — Она так меня называла, а я… я всегда хотел быть сильным для неё. Но, в конце концов, я не смог ничего сделать. Эви почувствовала, как его слова разрывают её сердце. Она наклонила голову еще ближе, обнимая его крепче, словно пыталась разделить его боль, вытянуть её из его души. —Это не твоя вина, — прошептала она ему в волосы, её голос дрожал. — Ты был ребёнком, Леви. —Она всегда… всегда так делала, — пробормотал он, и его пальцы бессильно опустились на её запястье. — Когда мне было плохо… держала меня, обнимала. Эви замерла, давая ему возможность говорить, зная, как важно было не перебивать. —Пела мне. Гладила по волосам. Не отходила от меня… — его голос дрогнул, и в нем послышалась горечь. — Я думал, больше никто так не сможет. Её сердце будто сжалось, а по телу пробежала дрожь. Она погладила его по горячей спине, обнимая, словно хотела спрятать от всего мира. Для нее Леви был сильный, будто камень, сдержанный до холодности, но со скрытой ранимостью, которую он никогда никому не показывал. Но не сейчас… В данный момент, для Эви,он был словно потерянный мальчик, который так отчаянно нуждался в тепле и заботе, даже если сам этого не признавал. И видеть его таким, прижимать к себе, ощущать, как он, несмотря на всё, позволяет себе расслабиться — это щемило ее сердце, и рождало странное желание защищать его от всего мира. Чтобы он больше никогда не почувствовал себя одиноким, чтобы это тепло стало его безопасной гаванью. Дождь за окном стал сильнее, его ритмичный стук медленно убаюкивал их. —Спасибо, что ты здесь, — неожиданно пробормотал он, его голос был тихим, почти неразличимым. Эви улыбнулась, чувствуя, как её глаза наполняются слезами. —Не за что…— ее голос звучал нежно.— Лекарство скоро подействует. Тебе станет гораздо лучше, — она тихо вздохнула. — А если прислушаешься, то за окном шумит дождь. И, поверь мне, он смоет все дурные воспоминания и оставит только спокойствие, — Эви хмыкнула. — Есть такое поверие, что когда человек засыпает под дождь, то он забирает всю боль и горечь, оставляя только покой и добро внутри. Он ничего не сказал, просто ещё крепче обвил её руками, а затем, будто впервые за долгое время, позволил себе расслабиться. Тепло её тела, её слова и мягкое прикосновение стали для него спасением в эти сложные сутки.