Моя судьба

      Свет приглушен. Тигнари научил его пользоваться лампами с помощью чувства стихий; послушные флуоресцентные цветы внутри плафонов отзывались на электро с большой охотой. В Храме всю жизнь приходилось зажигать свечи и факелы.       Удивительно много нового было в Столице.       Кровать аккуратно заправлена. Окно выходит на порт. Сетосу повезло с комнатой — точнее, повезло с ней Страннику; он сам почти в ней не жил, ему не нужно было складывать куда-то личные вещи — их попросту не было, как и личного имени. А Сетос спал на ветвях деревьев в пригороде, залезая повыше от тигров ришболанд, мылся в реке, и только изредка мог себе позволить напроситься к Сайно или Тигнари на ужин — а они по доброте душевной говорили ему остаться переночевать. А потом Странник швырнул ему ключ от общежития. Так все и началось.       Сетос привык к лишениям и ограничениям. Старейшины считали его неуправляемым — бойким, непоседливым и неуемным; воспитание шло через запреты. Рамки. Границы.       Но он, как песчинки в пустыне, всегда мог найти обходной путь. Как когда в завязанной на несколько узлов котомке все равно на дне найдешь песок — так и он понемногу учился смягчать углы, подстраиваться под настроения, ловить полутона и подтексты.       А со Странником только так — и не иначе. Коснуться хочется — но нельзя, сбежит. Сжать в объятиях — и того хуже, на спокойном и мягком лице не хочется видеть злобу и раздражение.       И Сетос просто плывет по течению. Отдавая Страннику право решать первому: первый совместный ужин; первый долгий разговор по-душам; первые переплетенные пальцы; первый поцелуй — Странник начинает сам; дальше подхватывает Сетос, не давая возможности отступить назад, испугаться, обжечься – учит, что ему можно доверять.       — ... и в итоге, он сказал мне, что на выходных Сайно все-таки будет дома, значит будет семейный ужин. Тебя тоже ждут, — Сетос прижимается плечом к плечу Странника. Кладет голову в изгиб шеи и трется носом, вдыхая мягкий запах дождя и травы. — Я. Я тебя жду в первую очередь.       Странник хмыкает. Запускает пальцы в кудрявые пряди и чешет Сетоса за ухом. Бездна, и когда они успели стать настолько близки — что ему самому хотелось получить от Сетоса каплю тепла?       — Мне нечего там делать.       — Ты часть моей семьи.       — Не разбрасывайся словами на ветер.       Сетос отстраняется и поворачивается, упираясь руками по обе стороны от бедер Странника. Глядит хмуро. Долго. В гляделки Странник играть еще как умел — и смотрит в ответ колко и с вызовом. С усмешкой на тонких губах — хотя не хотел задевать на самом то деле. У Сетоса в глазах читается «Я недостаточно стараюсь?» — и Страннику совестно. Малость.       — Я не разбрасываюсь словами. — Сетос говорит тихо и медленно. — Я люблю тебя.       Странник кривится. Не может поверить, хотя Сетос говорит об этом несколько раз в день, а доказывает делами и того чаще. Избегает ли Странник проявлений любви в свою сторону? Определенно да. Боится ли остаться вновь один? Боится. С обретением нового тела он стал чувствительнее не только физически, но и эмоционально; цвет лица выдавал смущение, взгляд синих глаз — замешательство; сердцебиение — волнение.       Сетос наклоняется ближе к нему. Пальцами скользит по руке в длинном темном рукаве до голых плеч. Потом — пальцы остановились на шее и притянули к себе; Сетос целует его — это не была редкость. Сетосу нравились поцелуи. Живот сводило от терпкой любви; ее хотелось показывать, о ней хотелось говорить; Странника хотелось, поцелуи нужно было оставить там, где никто кроме них не знал бы; Страннику было непривычно.       Ярко.       Много.       До воздуха, что резко заканчивается в легких, если подлетаешь слишком высоко в небо. До пульса такого, словно бежал от Ламбада по лестницам до самого Храма Сурастаны. До расфокусировки зрения, как будто израсходовал слишком много силы стихий, и беспомощный падаешь посреди боя — но Странник не из тех, кто привык легко сдаваться.       Однако сейчас так хотелось добровольно признать поражение.       Он выдыхает в губы Сетосу, когда тот отстраняется. Томно, облизываясь и приобнимая за шею в ответ. Сетос хочет что-то ляпнуть, но Странник затыкает его быстрее, не давая болтать (хотя любит его болтовню, но сейчас это было бы невыносимо). Странник тянет его на себя и сам ложится спиною на немного разворошенную кровать, на которой они лежали, читая и разговаривая, весь последний вечер; и Сетос нависает над ним. Нелепый. Щеки покраснели.       Странник опять целует его и ныряет в разрез на рубашке на спине, пробегается пальцами по позвонкам. Сетос, кажется, мурчит, и с тяжелым дыханием утыкается Страннику в плечо, удивляясь неожиданным ласкам.       Так далеко они не заходили.       Учитывая прошлое Сетоса, дальше поцелуев он в принципе никогда не заходил.       Анемо помогает. Странник, отталкиваясь от кровати слегка, переворачивает их обоих. И вот уже Сетос лежит под ним; копна каштановых кудрей россыпью раскинулась на простынях, в глазах шальные огоньки. Он улыбается и тянет к Страннику руки.       — Я люблю тебя, — опять говорит. Невыносимо и до дрожи в руках. Странник садится ему на бедра; чувствует жар. Кладет руки на живот, хватаясь за пряжку ремня в форме песочных часов.       — Я собираюсь заняться с тобой сексом, — вместо сладких речей отвечает Странник. Сетос фырчит и отворачивает взгляд.       — Нам не рано?..       — Думаешь, рано? Хорошо. Ложимся спать.       — Нет!       Сетос вздрагивает. Странник ухмыляется ему, медленно стягивая ненужный ремень с пояса.       — Я пойду с тобой на ужин, если сейчас ты будешь лежать смирно и не дергаться. понял?       Сетос улыбается. Кивает. Странник привстает, чтобы приспустить его штаны. Сетос запрокидывает голову, и Страннику очень хочется укусить его шею — съесть его целиком.       — А если дернусь? Не пойдешь? — Сетос низко спрашивает; у него бегает кадык. У Странника по спине — мурашки. Укусить. Хочется. Сетос смотрит на него, глаза у него почти закрыты, но все еще сверкают светом приглушенных ламп.       Сетосу волнительно — но он уступает. У Странника — гордость, которую даже одним всеобъемлющим словом не описать; у Сетоса — уступчивость в моменты, когда этой гордости нужно взять верх. Ему не сложно — но сердце бьется сильно-сильно; Странник чувствует кожей пульсацию по венам и слышит его тяжелое дыхание.       Странник хмыкает, поднимая его рубашку вверх. Гладит по старым шрамам и царапается, как кот; щекочет ребра и снимает с Сетоса верх одежды — благо, шарф и перчатки уже давно были сняты.       И все-таки не сдерживается, прикусывая кожу на шее.       Слишком хотелось. Слишком сладко. Сетос — это изумленное томное «Ах!» и ладонь, что легла на плечо сразу же, стоило укусить. Скулящее «М-м…» и стыдливо спрятанное в подушку лицо. Странник прижимается к нему всем телом; бедром чувствует как Сетос возбужден; наверняка и Сетос то же самое чувствует в ответ — и краснеет, когда Странник шепчет ему на ухо: «Ты слишком много болтаешь для того, кто правит молчанием.»       Сетос дуреет — примерно как Кавех, когда перепьет слишком много вина на общих посиделках, и еле плетется домой, цепляясь за Хайтама; Сетос никогда не пил так, чтобы опьянеть, но почему-то ему в беглой мысли кажется, что он пьян. Что Странник — это его вино. Зная их темпераменты, их первый секс должен был быть наполнен страстью и негой, но вместо этого вокруг них атмосфера полного доверия и излишней нежности: Сетос боится спугнуть, Странник — отпугнуть.       Странник гладит его член сквозь ткань. Думает: как часто Сетос, мечтая о нем, ласкал сам себя? Как прикасаться к себе нравится ему? Как такой, как он, может любить такого, как Странник? Как. Ему. Сделать. Хорошо. Сетос – стон на каждом выдохе. Сетос – глаза к потолку и размазанная разводами по щекам сурьма. Сетос – дрожь во всем теле.       Странник — затуманенный доселе непривычным желанием сделать другому хорошо разум. Странник — нерешительность в действиях. Странник — как стоять на обрыве под сильными порывами ветра. Как делать в этот обрыв уверенный шаг вперед.       Словно все ведет к катастрофе. Словно вело с первой секунды. С первого «Красивая у тебя шляпа», с…       — Насиби, думаешь много, — Сетос накрывает его руку своей. Странник прячет глаза за челкой — смущен. Перегружен.       Никакой катастрофы не успевает произойти.       Капля поддержки. Все, что было нужно. Знать, что ты не один. Спугнуть — уже поздно; отпугнуть — тоже. Они остаются без одежды быстро; беспорядочно целуют друг друга; лежат кожа к коже. Синхронно; сплетая пальцы, берут оба их члена в ладони.       Много времени не требуется. Пальцы нежные-нежные, невесомо растирающие влагу по головке, странный, но нужный обоим ритм — дрожь, выдохи, испарина на лбу, липко. Кто первый излился — не ясно. Вдох. Выдох. И тут синхронно; веки сами собой закрываются, в ушах бьется сердце.       Надо помыться.       Но сил хватает — только обтереться краем простыни, лечь в обнимку, гладить по щеке и смотреть влюбленно; кто на кого — решайте сами.       Любовь все равно наконец признало и то, и другое сердце.