Антитеза одноимённости

      Кирилл       Кирилл вошёл в просторную аудиторию и сразу понял: все места заняты незнакомыми лицами. Напряжение висело в воздухе — студенты явно чувствовали себя не в своей тарелке. Усмехнувшись, он заметил дальний ряд парт у окна: на последней кто-то сидел, но место рядом пустовало. Пока поток людей продолжал заполнять аудиторию, Кирилл быстро направился туда и бросил рюкзак на стол.       Слева от него сидел молчаливый парень, повернувшись спиной и что-то печатая в телефоне. Несмотря на лёгкую сутулость, высокий рост выделялся — он явно был на голову выше Кирилла. Волосы тёмные, аккуратные, ухоженные. «Надо бы взять на заметку», — подумал Кирилл. Судя по опрятной внешности, этот парень мог оказаться потенциальным умником. Лучше подружиться заранее.       Хотя Кирилл не особо любил учёбу, держался на уровне хорошиста. Кабинет — с его стендами, картинами и интерьером, напоминавшим кабинет истории — встречал их новый этап жизни, как бы он ни хотел это отрицать. Пора было крепко взяться за учёбу. Если рядом окажется хороший напарник — возможно, всё пойдёт по восходящей.       В кабинете уже царил лёгкий шум: подростки начали знакомиться, некоторые обменивались приветственными рукопожатиями. Для Кирилла здесь не было ни одного знакомого лица, и он не жалел об этом. Новое место, новые люди, которые не знают о тебе ничего — это шанс заново построить свою личность и репутацию.       Сосед слева немного подвинулся, и Кирилл невольно обратил на него внимание. Вдруг замер: на него смотрели поистине завораживающие глаза — синеватые и пронзительные, словно глубокий океан, способные заглянуть в самую глубину души.       Внутри у Кирилла что-то приятно зашевелилось, словно нежное щекотание — настолько сильное, что по телу чуть не пробежала судорога. Он приоткрыл рот, собираясь хоть что-то сказать, но его опередили.       — Привет? — поздоровался парень с аккуратным и приятным голосом.       Несмотря на вопросительную интонацию, в его словах звучала явная уверенность.       — А-а… ага, — попытался произнести Кирилл небрежно, но это вышло жалко.       Сосед странно взглянул на него — изучающе и одновременно забавно, если судить по таинственной улыбке. Кирилл это заметил и почувствовал, как его охватывает смущение. Сердце забилось быстрее. «Соберись уже», — приказал он себе.       — У меня что-то на лице? — решился он, переходя в контратаку.       Парень лишь покачал головой. Этот пустой жест поставил Кирилла в ступор: он ожидал хоть слова, но в глубине души понимал — даже это не помогло бы развить дальнейший диалог. Куда исчезла его уверенность?       — Нет, просто немного задумался, извини, — произнёс парень всё с тем же изящным акцентом, который постепенно начинал раздражать Кирилла.       Раздражал по совершенно неожиданной причине — этот акцент ему просто нравился. Даже извинение звучало так, будто прощения просил не сосед, а сам Кирилл.       Углубившись в экран телефона, сосед продолжил переписку, а Кирилл остался в безмолвном наблюдении. В конце концов он попытался оставить эту неловкую ситуацию позади. Напоследок решил для себя: во время собрания лучше забыть об этом парне и не оглядываться.       Тем временем он умирал от скуки. Их собрали здесь, но с какой целью? Социальный эксперимент — загнать подростков в аудиторию и позволить им самим социализироваться? Интересная концепция, подумал Кирилл, но покинуть её не мог.       В этот момент в аудиторию вошла женщина преклонных лет, и все замерли. Перед ними стояла дама, явно перешагнувшая рубеж в пятьдесят: осанка напоминала вопросительный знак, седые редеющие волосы и обвисшая кожа придавали облику печальный вид.       В мыслях Кирилл закричал: «Женщина, пожалейте себя, идите на пенсию!» — но когда она заговорила неожиданно твёрдым голосом, он пришёл к выводу, что перед ним стоит какой-то генерал в костюме пожилой женщины.       — Добрый день, будущие студенты, — начала она, листая синий журнал. — Меня зовут Железняк Светлана Михайловна. Я ваш куратор и буду сопровождать вас на протяжении всего обучения в нашем замечательном колледже.       «Или до тех пор, пока старость не возьмёт своё», — шутливо подумал Кирилл и усмехнулся. Однако заметив движение слева, не удержался — и тут же пожалел: сосед снова смотрел на него своими очаровательными голубыми глазами, полными неуместного интереса.       Кирилл нахмурил брови от такого настойчивого внимания.       — Чего тебе? — резко спросил он.       — Ничего, — спокойно ответил тот.       — Молодые люди за последней партой! — прозвучало громом среди ясного неба.       Юноши одновременно вздрогнули и обернулись к куратору.       — Я понимаю, что вокруг новые лица и желание познакомиться велико, но это может подождать. Я ясно выразилась?       — Да, просим прощения, — ответил его сосед, извиняясь за обоих, что привлекло внимание Кирилла больше всего.       Он вновь, стараясь быть незаметным, нарушил свою установку: острая линия подбородка, ровный нос, длинные ресницы… Внутри снова что-то заиграло, но, осознав, что отвлекается на странные детали, Кирилл быстро отвёл взгляд.       А нельзя ли пересесть?       — Скажу сразу: вас ожидает непростой год. Колледж — это не школа, а важная ступень на жизненном пути. Крайне важно подойти к учёбе с полной отдачей, если вы не хотите оказаться отчисленными уже в первом семестре, — продолжала она с надменным тоном.       Кирилл слушал без энтузиазма. Его отец, когда-то учившийся здесь на той же специальности и занимавший пост старосты, подготовил сына ко всем возможным испытаниям. Теперь Кирилл понимал: возможно, лучше бы он так основательно не готовил — тогда не пришлось бы скучать.       — А теперь давайте проведём перекличку.       Кирилл невольно уловил краем глаза, как парень слева, не стесняясь, играл в «три в ряд» на телефоне. Скука охватила не только его. В этот момент он пришёл к выводу: если предположения верны и этот юноша действительно смышлёный, их первое общение сложилось странно для завязки дружбы. Оглядевшись, Кирилл заметил, что ни одно из лиц присутствующих не излучало той притягательной харизмы. Выбор очевиден.       Перекличка шла своим ходом. Светлана Михайловна называла имена, студенты поднимали руки. Не все присутствовали — как минимум четыре имени остались без ответа.       Кирилл приготовился: его очередь приближалась.       — Раевский… — куратор задержалась на этой фамилии дольше обычного, и Кириллу показалось, что голос её даже слегка дрогнул. — …Кирилл.       Он уловил её взгляд, блуждающий в поисках его присутствия, — в нём отражалось явное недоумение, словно она не могла осознать, что произнесла. Медленно поднял руку:       — Здесь.       Поймав его взгляд, она замерла. Неприлично долго изучала его. Кирилл вспомнил, как парень рядом делал то же самое — только в его глазах читалось любопытство чистой росы. Ему показалось, что на мгновение она даже улыбнулась.       Неужели она его знает? Прошло ещё несколько секунд, прежде чем Светлана Михайловна наконец отвела взгляд. Кашлянув, она продолжила перекличку.       — Селиверстов… — и вновь странная пауза.       Она не успела закончить, как снова обратила взгляд к Кириллу — теперь во всём обвисшем лице читалось неподдельное удивление. Смотрела она куда-то явно левее него. И слева кто-то зашевелился.       — Здесь, — донёсся знакомый голос.       Кирилл повернул голову и увидел соседа, чуть приподнявшего руку. По крайней мере, теперь ему стала известна фамилия. Но что могло вызвать такой резонанс у куратора? Почему, произнося и его собственное имя, она чуть не испытала сердечный приступ?       На этот раз куратор пришла в себя почти мгновенно, но продолжать перекличку, похоже, уже не собиралась. Кашлянула, положила журнал на стол и сняла очки, внимательно рассматривая обоих парней.       У Кирилла от этого аж засосало под ложечкой.       — Не верится… — едва слышно пробормотала она.       Некоторые учащиеся обернулись к ним с любопытством. Отлично, теперь они в центре внимания. Так вот как становятся знаменитостями?       — Прошу прощения? — с недоумением спросил сосед.       То, что он тоже оказался в замешательстве, немного успокоило Кирилла — но взглянуть на парня он не решался. Наконец куратор решила говорить:       — Вы двое задержитесь после собрания, — приказала она, словно вынося приговор, и обратилась к остальным: — прошу прощения, сегодня голова нещадно болит. Наверное, всё из-за погоды…       «Ахуеть», — не прошло и суток с момента поступления в новый колледж, а его уже вызвали на беседу с куратором. Первое сентября ещё не наступило, чёрт возьми! Что он мог сделать не так? Он ведь даже толком ничего не успел сделать. Разве что родился с фамилией, из-за которой, похоже, его и задерживают.       Что касается её головы — это, безусловно, была ложь. Погода за окном ни капли не давала повода для мигрени: солнце ярко светило, зелень деревьев ещё радовала глаз. Где-то в глубине колледжного парка росло огромное красное дерево, завораживающе контрастировавшее с зеленовато-коричневым окружением. При виде этого дерева, когда он приехал поступать, он едва не ахнул от восхищения. Неужели это сам канадский клён?       Кирилл почувствовал лёгкий толчок в левое плечо. Обернулся — и вновь его встретил пронизывающий голубой взгляд Селиверстова.       Будь он проклят.       — Ты что-то натворил? — с любопытством наклонился к нему собеседник.       Кирилл невольно отшатнулся, вызвав у того лёгкую растерянность. Неловко усмехнувшись, всё же приблизился ближе.       — Э-э, нет, а ты? — тихо ответил он.       Сосед приподнял брови, словно обдумывая ответ.       — А по мне видно? — улыбнулся он, и Кирилл не смог сдержать усмешку. Ему почему-то казалось, что уши его горят.       — Мало ли, — подшутил он, и собеседник хихикнул в ответ.       — Значит… Кирилл Раевский? — подытожил тот.       — Значит… да, — согласился Кирилл. — Селиверстов..?       — Роман, — представился он, протянув руку. — Можно просто Рома.       Кирилл взглянул на протянутую руку, на некоторых пальцах которой сверкали серебряные кольца. Внутри него бушевал шторм эмоций, и он изо всех сил старался сохранить самообладание.       Он пожал руку Роме, встретив его улыбку, которая лишь на мгновение озарила лицо парня. В этот короткий миг в памяти Кирилла осталась яркая картина этой притягательной улыбки.

***

      Роман       Что-то в Кирилле Раевском глубоко зацепило Рому. Казалось, они совершенно чужды друг другу, ведь до этого момента их пути никогда не пересекались. Тем не менее, с первого взгляда Рома украдкой наблюдал за ним, не в силах оторвать взгляд. Их первое знакомство оказалось необычным… даже интимным, если задуматься.       После тех странных мгновений оцепенения первым пришёл в себя Рома, а вскоре к нему присоединился и Кирилл. За эти короткие секунды Рома успел рассмотреть в нём всё, что могло привлечь его внимание: пухловатые губы, изящный нос с лёгкой горбинкой и — безусловно — завораживающие глаза цвета предосенней зелени, в которых словно рос густой лес с вкраплениями бурой земли.       Возможно, не стоило так увлекаться, и Рома в какой-то момент попытался отвлечься. Однако после этого случая их небольшие «касания» продолжали происходить — словно намекая, что от этого чувства так просто не избавиться. Самым запоминающимся стало то, что во время переклички куратор неожиданно обратила внимание на них, будто без повода, а затем вызвала обоих на разговор — одновременно.       Это был странный, но многообещающий опыт. Рома начал осознавать, что в этом может скрываться нечто большее. Возможно, именно Кирилл станет его первым другом среди незнакомцев. Решать все возникающие трудности вместе значительно легче. Тем более что с самого начала между ними возникла необъяснимая связь. Все знаки указывали на одно, вновь предвещая нечто интересное.       Но если отвлечься от мыслей о Кирилле и углубиться в только что произошедшее?       Рома был абсолютно уверен: корень этого дела связан с его отцом и, вероятно, с одним из родителей Кирилла. Они с Кириллом знакомы от силы десять минут, а какой-то загадочный фактор из прошлого уже заставляет их идти плечом к плечу.       Тот пробел, который куратор оставляла между именем и фамилией, когда произносила их — это мог не заметить только глухой. Его отец учился здесь именно у этой женщины, иначе почему бы ей так реагировать? А значит, родитель Кирилла тоже учился здесь. Не исключено, что их отцы были знакомы или дружили — хотя это больше похоже на дешёвые сказки о вечной дружбе, передающейся из поколения в поколение.       «Господи, у него даже имя такое же, как у моего папы», — подумал Рома, потирая глаза. Слишком много совпадений в одном факторе. Интересно, что на этот счёт думает сам Кирилл?       Он повернулся к нему — и обнаружил, что тот сделал это одновременно с ним. Ну конечно, ещё и синхронизация мыслей! Снова эти лесные глаза, но сейчас не время для восхищения.       — Что думаешь об этом? — тихо прошептал он.       — Полная хуйня, лучше бы остался дома, — грубо, но точно оценил ситуацию Кирилл.       Рома не мог не усмехнуться.       Действительно, может, стоило остаться дома? Отец постарался вчера изрядно, готовя сына к этому собранию. Интересно, а как обстояли дела у Кирилла? Рома всё ещё не был уверен, учился ли кто-то из его родителей здесь, и даже если бы это было так — не факт, что уделил бы время подготовке к такому обыденному мероприятию. Не все родители такие дотошные, как его собственный. Но даже несмотря на это, Рома его любил.       Наконец перекличка завершилась, и Светлана Михайловна перешла к скучному инструктажу. Она рассказала о шестидневном расписании — некоторые студенты вздохнули с тяжестью — о необходимости выбора старосты и прочих тонкостях. Рома не испытывал ни малейшего желания брать на себя должность старосты или заместителя. Хлопоты подразумевали суету, которая отвлекала бы от учёбы.       Наконец куратор объявила об окончании собрания. Студенты, словно освобождённые от оков, выдохнули и начали покидать аудиторию. В помещении остались только трое: куратор и двое на первый взгляд невинных уже студентов.       Рома бросил взгляд на Кирилла и, без удивления, а скорее с приятным чувством внутри, заметил, что тот тоже смотрит на него. Слегка наклонил голову в сторону куратора — тот слабо кивнул в ответ. Осторожно поднявшись и захватив сумки, они направились к женщине.       — Мы что-то сделали не так? — сразу спросил Рома.       Кирилл, стоящий справа, с интересом разглядывал куратора, оценивая, похоже, их катастрофическую разницу в росте. Рома улыбнулся при виде этой сцены: Кирилл был ниже него на сантиметров пятнадцать-двадцать, а старушка смотрела прямо в грудь самому Кириллу.       — Нет, я вас задержала по другой причине, — ответила она. — Я отдала этому колледжу сорок лет своей жизни, и сегодняшний день, вероятно, запомнится мне на всю оставшуюся жизнь, несмотря на старческую дырявую память, — поправила свою бежевую блузу. — Я знала ваших отцов, когда они были вашего возраста. Но когда они обучались под моим крылом, я даже не могла представить, что у меня появится возможность взять под своё крыло и их сыновей.       Что там Рома говорил о дешёвых сказках о вечной дружбе и поколениях? Похоже, он действительно обладает даром предвидения. Но давайте вернёмся к сути: значит, Светлана Михайловна была куратором его отца и отца Кирилла. Значит, их родители действительно могли учиться вместе.       Рома и Кирилл встретились взглядами — в молчаливом обмене ощущалось обоюдное удивление. Их отцы учились здесь. У одного и того же куратора. Но что это значит для них двоих? Зачем их задерживать лишний раз? Вопросов слишком много.       — Понимаю, что в какой-то степени трачу ваше время впустую, — произнесла она, и Рома подумал: «Вот это да, женщина явно не лишена ума».       — Я лишь хотела попросить вас передать вашим отцам привет от меня и пожелать вам успехов в учёбе. Надеюсь, вы не подведёте.       Ромв всем существом ощутил напряжение. Почему-то возникло смутное чувство, что на него возлагаются великие надежды благодаря репутации отца. Оказаться в тени родителя — это последнее, чего он желал. Даже если куратор не будет ежедневно напоминать об этом, он всё равно будет чувствовать себя не в своей тарелке, словно не способен вырваться из-под гнёта ненужных ожиданий.       — Хорошо, не буду больше вас задерживать. Идите, мальчики.       На мгновение Рома заметил на одной из страниц журнала список группы, а затем — как женщина начала листать к самому концу, где были записаны чьи-то номера. Это зацепило его, но он не стал задерживаться и направился к выходу.       Они уже подошли к двери, и Рома остановился в её проёме, когда голос куратора вновь раздался в воздухе.       — Рома!       Он обернулся, приподняв бровь.       — Ой, я имела в виду… то есть Кирилл!       Теперь и Кирилл повернулся.       Что только что произошло? Она перепутала их имена? В именах Роман и Кирилл нет ничего общего. Вообще ничего.       — Пожалуйста, передайте Роману, вашему отцу, что я рада. Рада, что после всего произошедшего у него всё наладилось в жизни.       «Что за нахуй?» — выругался Рома про себя.       Отец Кирилла оказался его тёзкой? Это уже не укладывалось в разуме Ромы, который пытался разобраться во всём с холодной головой. Как оценить ситуацию рационально, если она сама по себе полна иррациональности?       Он заметил озадаченное выражение на лице Кирилла. Конечно, у него будет такой вид — столько новой информации, да ещё и с отцом что-то произошло в прошлом, о чём даже куратор, которая всю жизнь была для него незнакомкой, так переживает. Что же случилось?       — Хорошо… я… э-э… передам, — запинался Кирилл, его голос звучал полным растерянности.       Они вышли из аудитории и остановились посреди просторного коридора. Рома смотрел на Кирилла, не зная, что сказать. Просто попрощаться? Нет, это казалось слишком неподходящим.       — Кирилл? — начал он. — Как ты себя чувствуешь?       — Ну… честно говоря, я не знаю, — он глубоко вздохнул. — Всё слишком странно. Похоже, наши отцы знакомы друг с другом, да?       Значит, Кирилл тоже пришёл к этой мысли. Рома, конечно, не стал бы называть её окончательно верной, но она имела право на жизнь.       — Кажется так, но лучше спросить у них лично, — пояснил он, напоследок бросив взгляд в лесные глаза друга. — Завтра первый учебный день, так что… до завтра, выходит?       Кирилл заулыбался и ответил обнадёживающим тоном:       — Выходит, что да.       Они вместе спустились на первый этаж, вышли из колледжа и, молча обменявшись улыбкам и, крепко пожали друг другу руки, прежде чем разойтись в разные стороны.