Антитеза одноимённости

      Роман       Предварительно постучав в кабинет Анны Сергеевны, они открыли дверь и вошли в небольшую комнату. В воздухе всё ещё витал знакомый аромат, но теперь он вызывал у Ромы не восхищение, а неприятное ощущение, предвещающее сухость в носу. Он взглянул налево, где за своим столом сидела сама хозяйка кабинета.       Её тёмные волосы были взъерошены и собраны в неаккуратный пучок — сегодня у неё явно было нелёгкое утро.       — Здравствуйте, — поздоровался Рома, привлекая внимание женщины.       Её усталые глаза и общее выражение лица говорили сами за себя. Здравия здесь было мало.       — Здравствуй, Рома, — ответила она с лёгкой небрежностью в голосе, на что Рома отреагировал спокойно. Она посмотрела куда-то вбок от него. — А ты..?       — Кирилл, — представился стоящий рядом юноша. Рома решил взять его с собой, чтобы познакомить с Анной Сергеевной — в будущем им предстоит множество совместных встреч. — Здравствуйте.       — И ты здравствуй, — произнесла она, вставая со стула и подходя к ним. — Надеюсь, Сообщество может положиться на тебя? Раз уж такой человек, как Рома, выбрал тебя своим заместителем, значит, он явно не сомневается в тебе и твоих способностях.       Её слова звучали уверенно, но Рома почувствовал лёгкое беспокойство: на самом деле он не знал, что из себя представляет Кирилл, когда произнёс его имя на избрании заместителя.       Опять же, он выбрал его практически наобум. Кирилл в тот день просто неудачно привлёк к себе внимание: сначала — когда впервые поздоровался с ним, а потом — во время самого мероприятия, получив «прелестную» точку за отсутствие тетради. Первый раз ошибочный, второй — фатальный. Да и почему-то именно в тот момент Роме захотелось поиздеваться над ним, и этот странный порыв до сих пор оставался для него загадкой.       Вспомнив разговор с Катей в столовой, который вполне годился за некий допрос по отношению к нему, он прокрутил в голове, как она пыталась вытянуть из него объяснения по поводу его собственного неожиданного ухода накануне и требовала извинений за то, что он не сразу разъяснил ситуацию. Она настаивала на том, чтобы он научился отвечать за свои действия.       Возможно, ему стоит в тишине обдумать, почему же всё-таки он выбрал именно этого человека.       — Да… — Кирилл многозначительно посмотрел на него, от чего Рома едва сдержался от желания ударить его по лицу, лишь бы он не сказал чего лишнего, — …я точно его не подведу.       — Мы оба надеемся на это, — поддержала его слова Анна Сергеевна, после чего вернулась за свой стол. — В чём дело? Зачем пришли?       Рома помахал перед ней папкой с необходимыми копиями документов на имя Кирилла, и на лице той появилось недоумение. Неужели она забыла о своей просьбе вчера?       — Документы, которые вам были нужны. Мы принесли их, — уточнил Рома.       Анна Сергеевна тут же подняла брови в осознании и потянулась за папкой. Он передал ей её. Листая файлы с распечатанными копиями, та заулыбалась.       — Рома, ты — лучшее, что случалось с этим колледжем. Я тебе это уже говорила? — с огоньком в глазах произнесла она, вытаскивая из файла одну из копий и вникая в буквы на бумаге.       Кирилл, стоящий слева от Ромы, наклонился к его уху. Рома почувствовал его тёплое дыхание и... этот запах, от которого по всему телу пробежала волна странной эйфории, вскружившей голову и развязавшей все внутренние узлы.       — И самое худшее, что случалось со мной, — тихо прошептал он, его голос звучал с укором.       В воздухе всё сильнее разливалась волна уже нового аромата. Рома сглотнул слюну и, не удержавшись, вероломно ударил того в бок локтем. Кирилл на мгновение простонал от резкой боли и чуть согнулся.       Анна Сергеевна с интересом приподняла взгляд над папкой, на них.       — Разумеется! — сразу же отозвался Рома, сделав шаг вперёд и закрыв собой ломающегося Кирилла. — В первый раз, когда я помог вам подписать все документы.       Женщина кивнула, поддерживая слова Ромы, в то время как Кирилла, который уже более-менее пришёл в себя после удара, она словно не замечала, полностью поглощённая разговором с Ромой.       — Помнишь, как я поручила тебе рассортировать все документы активистов по папкам? — её голос дрожал от смеха. — Ты тогда всё разложил, уверенный, что сделал всё правильно, не обратив внимания на то, что я просила тебя не трогать личные дела в фиолетовых папках.       — Вы меня тогда заставили делать всё сначала! — с недовольством воскликнул Рома. — Хотя не уточняли, что розовые папки тоже подпадают под вашу эту категорию «фиолетовых»!       Анна рассмеялась, открывая серый шкаф за спиной.       Перед парнями развернулась яркая картина: множество разноцветных пластиковых папок, аккуратно рассортированных в картонные органайзеры, на каждом из которых чёрным маркером были написаны названия групп.       Это были папки с личными делами участников Сообщества, которых порой в шутку, а иногда и с пренебрежением называли «шестёрками». Рома, хоть и догадывался о причинах такого прозвища, понимал, что оно не совсем корректно: участников, конечно, нередко подписывали на мероприятия без их ведома, но они не были слугами — скорее людьми, которые сначала жаловались, а потом улыбались во все зубы.       — Рома, Кирилл, пока обед не прошёл, не хотите чаю? — предложила она, вытаскивая из шкафа тяжёлый органайзер с чёрной надписью «Ю-124» на обороте.       Она с грохотом поставила его на стол. Рома наблюдал за происходящим, прокручивая в голове возможные варианты ответа.       — Почему бы и нет? — вдруг произнёс Кирилл.       О, так он всё-таки умеет общаться с другими людьми. Просто волшебно.       Ладно, Рома прекрасно понимал, что Кирилл вполне контактирует с социумом. Он не раз видел, как тот прогуливался со своей небольшой компанией — всего из трёх человек, включая его самого. Эту троицу он чаще всего замечал невзначай за пределами школы, когда они молча курили, вдыхая никотин и выдыхая вонючий дым, словно каждое движение и каждый взгляд заменяли слова.       Золотая троица или всё же затхлая? Рома сравнил их со своей компанией: их уже было четверо. Вечно невыносимо правая Катерина, хитро улыбающийся Ваня с клинком за спиной, спокойный и уравновешенный Паша — всегда умевший вставить точное слово, и сам Рома, чья личность оставалась самой странной и спорной в их компании для него самого. Интересно, что произойдёт, если их две компании когда-нибудь встретятся? Вселенная схлопнется? Или же это обернётся тривиальной поножовщиной? В последнем первым напавшим точно будет Цветков, а остальные будут втянуты лишь казусом федерис.       Анна Сергеевна отвлеклась от своих дел и с нежной заботой принялась накрывать свой маленький столик, расположенный позади неё. Изящным жестом пригласила парней присесть, попросив перенести два стула. Кирилл и Рома послушно взяли по одному и устроились у накрытого стола.       На столе красовались две кружки в блюдцах с голубыми чудаковатыми рисунками. Рядом стояла коробка с кубиками сахара и стакан с хаотично уложенными приборами. Рома оценил эту атмосферу: она навевала воспоминания о сельских чаепитиях — непривычная, даже слегка небрежная, но в то же время уютная и тёплая.       Тем временем глава Сообщества поставила на стол электрический чайник и включила его. Затем, вернувшись к своим делам, достала из внутренней полки пустую голубую папку и начала с вниманием вставлять в прозрачные файлы копии документов Кирилла.       Рома с интересом наблюдал за движением её пальцев, которые мастерски, всего за считанные секунды, пронизывали каждый документ в тонкую щель файла. Эта женщина точно уже не первый год занимается подобной работой. Бросил взгляд на Кирилла — тот уже погружённо что-то набирал в телефоне. Почувствовав на себе чужой взгляд, Кирилл поднял глаза и вопросительно посмотрел на Рому. Тот решил последовать его примеру и тоже проверить телефон.       С момента, как он стал старостой, его телефон не замолкал: одногруппники, незнакомые студенты, преподаватели — каждый писал по любому поводу. Рома испытывал смешанные чувства: с одной стороны приятно, с другой — бесило, особенно когда по пустякам.       Открыв телефон, он мгновенно подтвердил свои догадки: упоминание в групповом чате, повестка из новостной группы колледжа и — что привлекло наибольшее внимание — сообщение от Кати. Ему он придал наивысший приоритет.       «Как хорошо, что она не читает мысли», — мелькнула у него мысль о женщине, когда он открыл чат с подругой. Трибунал, [21.11.2024 12:17] Мы с Ваней в кафе. Ты придёшь?       «Чёрт возьми», — выругался Рома, глядя на часы: «12:25». Ему очень хотелось бы встретиться с ними в кафе и, заодно, что-нибудь там купить, но времени, увы, не хватало, чтобы успеть добежать до них.       Электрочайник тем временем бурлил всё громче, и в какой-то момент раздался щелчок — вода наконец закипела. Анна Сергеевна подошла к столу и начала разливать горячий чай по кружкам парней.       В этот миг Рома осознал, что забыл положить в свою кружку чайный пакетик, в то время как Кирилл уже давно это сделал. Он исправил свою оплошность, и в воздухе тут же заиграли завораживающие нити лимона и шафрана.       — Угощайтесь, мо́лодцы, — произнесла женщина с искренней улыбкой, но с теми же усталыми глазами.       Она вернулась за свой стол и начала что-то записывать в большом журнале. Похоже, она не собиралась присоединяться к их небольшому перекусу, заметил Рома, и в тот же момент его мысли вернулись к неотвеченному сообщению от Кати.

Вы, [21.11.2024 12:25] Я сейчас у Анны Сергеевны по поводу некоторых документов. Не смогу прийти, извини. Может, как-нибудь в другой раз?

      Подруга мгновенно отреагировала: в ту же секунду она появилась в сети и начала печатать ответ.       Рома с наслаждением сделал аккуратный глоток горячего, восхитительного чая, аромат которого стремительно окутал всё пространство вокруг стола. Трибунал, [21.11.2024 12:26] Документы? Он с тобой?       Если он сейчас соврёт и сделает вид, что не понимает, о ком именно она говорит, каковы шансы, что Катя в этот самый момент не появится здесь из кафе и, к примеру… не обольёт его водой из этого чайника?       Нет уж, рисковать так сильно он не собирался. Шутки шутками, но пора отучать себя лгать друзьям, особенно когда некоторые из них способны уловить обман с полуслова. Даже если эти «некоторые» на самом деле состоят всего из одной настырной девушки.

Вы, [21.11.2024 12:26] Да, он со мной.

      Ответ пришёл практически мгновенно, и удивил Рому не столько скоростью, сколько своим содержанием: Трибунал, [21.11.2024 12:26] Окей, здесь Ваня устроил истерику, мол, ему недостаточно молока в кофе Пойду исправлять ошибку бариста. Пиши, если что Может, потом познакомишь меня поближе со своим Кириллом.       Её реакция казалась слишком мирной на фоне ситуации, которая совсем недавно вызывала у неё бурю эмоций.       Сейчас Катя напоминала Роме Германию тридцатых годов: та тоже заключала пакты о ненападении, блистала на международных конференциях и налаживала культурные связи — лишь бы за фасадом «дружелюбия» скрыть готовящуюся бурю. Мир, дружба, жвачка, Мюнхенское соглашение… А затем пришёл тридцать девятый — «милый и добрый», а за ним последовали сороковой и сорок первый, а потом ещё пару лет мировых страданий.       Создавая иллюзию добрых намерений перед лицом врага, чтобы потом при встрече безжалостно приставить к его голове Вальтер П38.       Или, быть может, он просто преувеличивает, и на самом деле у Кати нет никаких недосказанных мыслей по этому поводу?       К счастью, следующее сообщение от Кати, вероятно, ответило на все его вопросы. Трибунал, [21.11.2024 12:27] Извини за мои истерики по поводу Кирилла.       Рома решил не отвечать, но в мыслях у него возникло множество вариантов, как бы он мог отреагировать.       Катя изменилась на глазах, и то, что так кардинально подействовало на неё, оставалось загадкой для него.       Он отложил телефон и вернулся к своей кружке чая.       — Кирилл, ты же взял с собой паспорт и студенческий? — спросила Анна Сергеевна, не оглядываясь на парней и продолжая печатать что-то в своём ноутбуке.       Рома сначала посмотрел на неё, а затем на Кирилла, который ответил:       — Да, взял.       — Отлично, — произнесла она, не отрываясь от экрана. — Подай, пожалуйста.       Кирилл встал из-за стола. Подойдя к женщине, вручил ей паспорт и студенческий билет, а затем вернулся на своё место и продолжил допивать оставшийся чай.       Рома вспомнил о том, что до конца обеда оставалось менее двух минут. Им пора было завершать трапезу; впереди их ждала литература на третьем этаже, до которого ещё предстояло дойти.

***

      Кирилл       Он сделал последний глоток чая и бережно вернул кружку на блюдце. Горячий напиток был просто бесподобен. Его чарующий аромат, пронизанный явным лимоном и какими-то душистыми травами, окутывал пространство вокруг, оставляя тонкий след экстаза внутри. Однако Кириллу было не до этого. Его взгляд неотрывно приковал экран телефона, где продолжал сверкать чат с другом. Лёха, [21.11.2024 10:02] Кирилл, как ты после вчерашнего? Всё в порядке? Может, встретимся?

Вы, [21.11.2024 12:24] со мной все нормально прости, вчера я целый день был не в настроении, а обстановка в клубе только добила вам с стасом лучше было вдвоём пойти подольше повеселились бы

      Кириллу действительно было жаль, что он не заметил сообщение Лёхи сразу. Обычно он не игнорировал людей так долго, предпочитая заранее предупреждать о своей занятости. Он надеялся, что его объяснений будет достаточно и не придётся успокаивать друга по поводу вчерашнего инцидента при личной встрече.       Как бы ему хотелось, чтобы Лёха был таким же простым и невозмутимым, как Стас: тот не беспокоил его ни вчера, ни сегодня. И вчера вечером именно он очень быстро пришёл к выводу, что пора расходиться по домам, — как-то умудрившись уловить изменения в его настроении (как будто это было так сложно). Сегодня же Стас вообще не появлялся на горизонте, хотя Кирилл был уверен, что тот переживает из-за произошедшего не меньше Лёхи — просто иначе. В нервных ситуациях Стас всегда вёл себя холодно, рассматривая их с любопытством, а не с мыслью «что же делать, чтобы всё исправить?!» Это всегда вдохновляло Кирилла, и он старался перенять эту привычку, но пока что успехи были скромными.       Вчерашний вечер служил тому ярким доказательством.       — Кирилл, — произнёс Рома, отставив свою кружку на блюдце после последнего глотка чая. В его голосе звучало лёгкое волнение. — Нам пора.       Кирилл взглянул на экран своего телефона. Рома прав: до звонка на урок оставалось около минуты. Кивнув в знак согласия, он встал из-за стола вместе с парнем напротив.       Анна Сергеевна, сидя за своим ноутбуком, обернулась к ним.       — Как вам чай? — спросила она, вернувшись глазами к экрану.       На краю её стола лежали его паспорт и студенческий билет, и Кирилл задумался, когда же он сможет их забрать.       — Было очень вкусно, спасибо вам, — с непривычной для его слуха искренностью поблагодарил Рома.       Кирилл полностью разделял его мнение: чай действительно был великолепен. Однако в данный момент его больше волновало, когда он получит свои вещи обратно. Рома уже направлялся к выходу, а Кирилл медлил, разглядывая спину друга. Анна Сергеевна вновь обратила на него внимание и, похоже, вспомнив о чём-то важном, окликнула его:       — Ой, точно, Кирилл! — он обернулся, притворяясь, что искренне не понимает, в чём дело. Ну и актёр. — Не забудь документы, я всё уже заполнила.       Он подошёл к её столу, мысленно радуясь тому, что этот этап с документами подходит к завершению.       Анна протянула ему корочки и добавила:       — Добро пожаловать в Сообщество инициативной молодёжи. Надеюсь, ты не пожалеешь о том, что стал частью нашего большого и дружного коллектива.       Кирилл едва сдержал ухмылку: мог ли он сейчас признаться, что вовсе не планировал становиться частью этого коллектива, где каждый вынужден колесить по городам ради разнообразных ненужных мероприятий? Ладно, лучше не портить отношения с самого начала.       Забрав свой паспорт с билетом и попрощавшись с женщиной, он поспешил догнать уже выходящего из актового зала Рому.       Спускаясь по лестнице на первый этаж, они молчали, погружённые в свои мысли.       Вокруг них беззаботно расхаживали другие студенты, совершенно не заботясь о том, что обеденное время вот-вот завершится. На скамейке сидела пожилая уборщица и оживлённо беседовала с женщиной, вероятно, куратором каких-то групп.       Кирилл незаметно бросил взгляд на Рому, который шагал рядом, и задумался: что же теперь будет? С этого момента он стал приближённым этого человека и официальным членом Сообщества. Что его ждёт впереди? Есть ли у Ромы, который был на голову ниже его ростом и обладал загадочной аурой — одновременно обыденной и вызывающей живейший интерес узнать о себе больше, — ответы на его вопросы?       — Рома! — прозвучал строгий женский голос, знакомый и Кириллу. Он и Рома одновременно обернулись. Это была Светлана Михайловна. — Подойдите ко мне, мальчики.       Кирилл почувствовал лёгкое недоумение: она забыла его имя? Или, став заместителем старосты, он автоматически потерял свою индивидуальность? Пущай ещё и начнёт называть его Эмили. Ох, да, если точнее, то Ромой.       Они подошли к пожилой женщине, в руках которой были неаккуратно сложенные бумаги, помещённые в фиолетовую папку. Стояла она у двери в кураторскую — небольшое помещение, чуть больше учебной части, с тремя столами, за которыми сидели три «всадника апокалипсиса», ну, то есть кураторы групп, не имеющие обязанности вести уроки.       Если Кирилл правильно понимал, у каждой группы мог быть куратор из числа этих женщин, которые не преподавали, или же кураторы среди тех, кто уже наоборот — преподаёт. Например, у бухгалтеров куратором была Марина Николаевна, преподаватель математики. Если он не ошибался, их куратором должен был стать Аркадий Геннадьевич, преподаватель права, но поскольку у него уже было много групп, их группу решили передать под руководство Светланы Михайловны.       Было ли это временной мерой или постоянным решением — никто не знал. Хотя, возможно, Рома был в курсе. Надо будет расспросить его об этом позже.       — Да, Светлана Михайловна? — спросил Рома.       Куратор взглянула своими карими глазами, полными жизненного опыта, сначала на него, а затем на Кирилла. Это вызвало у обоих смешанные чувства, словно они уже что-то натворили.       — Вы зарегистрировали… — начала она, переводя взгляд на Кирилла и словно ожидая от него чего-то.       Кирилл быстро понял суть ситуации.       — Кирилл, — напомнил он с натянутой улыбкой.       Неприятно, конечно, что его имя забыли всего через день. Однако он понимал: пожилая женщина имеет дело со множеством студентов и стоит отнестись к ней с пониманием.       — Точно, извини пожалуйста, — вымолвила женщина и вновь обратилась к Роме. — Вы зарегистрировали Кирилла в Сообщество?       Рома внимательно окинул Кирилла взглядом, и тот едва не вздохнул: почему сегодня все так пристально его рассматривают?       — Да, он зарегистрирован, — произнёс староста, вернув взгляд к куратору, и в этот момент раздался звонок на урок. — Есть уже какие-то новости?       — А вот новости есть, — ответила Светлана Михайловна, и Кирилл насторожился, прислушиваясь к её словам.       Далее она подробно объясняла, что на следующей перемене им необходимо подойти к ней и взять список предстоящих мероприятий для ознакомления, а затем выбрать три пункта, в которых один из них будет участвовать от лица колледжа.       Кирилл с округлёнными глазами посмотрел на Рому и ещё больше удивился: тот совершенно спокойно воспринял услышанное. «Приём, человек, ты даже первый семестр здесь не закончил. Откуда такая смиренность?» — протестовал он в душе.       — Да-да, Кирилл, всё именно так и работает, — скромно улыбнулась куратор, заметив удивление на лице своего… помощника? Подчинённого? Раба? Как же назвать Кирилла?       — Да нет, всё в порядке, — попытался отмахнуться Кирилл, но назойливый парень слева шепнул ему на ухо: «Врать у тебя получается просто отменно», и теперь ему хотелось ударить его в живот так же, как тот сделал это с ним в кабинете Анны Сергеевны.       — Ну ничего, все в начале нервничают, а потом за уши не оттянешь от списка, — Кириллу стало действительно интересно: правда ли это или просто маркетинговый ход по привлечению новых кадров. — У меня третьекурсники участвуют в двух семинарах и трёх встречах. На этой неделе они будут ездить по шести инстанциям; благо фонд Сообщества покрывает все расходы.       Только воспитание его драгоценной матушки не позволило Кириллу сейчас уронить челюсть от услышанного. Это же какой-то бред! Пять пунктов и шесть остановок в разных местах. Безумие!       — А у них вообще остаётся время на учёбу? — поинтересовался он из чистого любопытства — так-то он с удовольствием бы уклонился от занятий.       — В поездках нам на телефоны отправляют видеокурсы уроков, которые мы пропустили, — вмешался Рома, и от его официального тона Кирилла чуть не вырвало: как же тот выделывается. — Здесь уже всё зависит от нашей самостоятельности и дисциплины.       — Да, всё верно, — подтвердила Светлана Михайловна, углубившись в бумаги, которые держала в руках. — Ну что ж, идите на урок. Не забудьте забрать списки, они сейчас только печатаются.       Парни кивнули и, попрощавшись с куратором, направились на занятия.       В коридорах царила тишина, лишь издалека доносился слабый голос преподавателя, который, похоже, решил оставить дверь своей аудитории открытой. Возможно, хотел избежать духоты: сейчас многие классы напоминали парилки — особенно кабинет физики и иногда кабинет истории. Почему это происходило, Кирилл не мог сказать точно: возможно, дело было в кривой работе отопления, в проблемах с окнами, а может, и в том и в другом.       Когда они поднялись на лестницу, Кирилл всё ещё прокручивал в голове список мероприятий, из которого ему и Роме нужно было выбрать минимум четыре.       — Получается... — он остановился на лестнице между вторым и третьим этажами. Рома, услышав его, тоже замер, стоя на три-четыре ступеньки выше. Опять. — Кто-то из нас будет участвовать во всех этих мероприятиях? Один?       Рома молча смотрел на Кирилла, потом бросил взгляд в сторону, явно размышляя над ответом, но в итоге просто кивнул.       Кирилл хмыкнул, передавая этим жестом саркастическую радость. Вовсе он не был рад такому раскладу.       — А в скольких ты участвовал? — вспомнил он вопрос, который задавал себе ещё во время разговора с куратором.       — В семи, — ответил староста.       Кирилл округлил глаза. Когда же Рома успевал участвовать в стольких мероприятиях?       — В семи!? — вырвалось у него ненароком.       Рома захихикал от резкой реакции заместителя.       — Да, в семи. А что?       — Как ты успевал вообще?       — Легко. Но теперь будет ещё легче, ведь у меня появился ты, — произнёс он с невыносимым кокетством, явно намекая на то, что мог бы обойтись и без Кирилла.       Тот усмехнулся и ответил:       — Я тоже не в восторге от того, что однажды один ужасно занятой парень произнёс среди двадцати девяти фамилий именно мою. Не хочешь заодно обсудить, почему ты назвал именно меня?       Староста вдруг подозрительно замолчал, что не могло не привлечь внимания Кирилла. Значит, Рома сам не может объяснить свои действия? Любопытно.       Ещё более любопытным было то, что Рома просто отвернулся от Кирилла и продолжил подниматься по лестнице. Он не ответил на его вопрос и буквально сбежал от него. Теперь у Кирилла появился рычаг давления на этого идеального Рому — и этот рычаг заключался в открытии его совершенной неидеальности.

***

      Роман       Литература проходила относительно спокойно. Басистый голос Фёдора Константиновича неустанно звучал, рассказывая об истории написания «Отцов и детей». Он с увлечением делился подробностями о том, как Тургенев кропотливо трудился над своим произведением, подчёркивая, как непросто тому было за границей, и как быстро тот завершил работу в родном селе Спасском.       Рома вполуха слушал, в то время как Катя, сидящая слева, лениво записывала что-то в тетрадь. За окном царила тяжесть осени, а в аудитории ощущалась такая же подавляющая атмосфера: студенты изо всех сил пытались создать видимость активного участия, пока Фёдор Константинович неподвижно вёл свою лекцию.       Рома облокотился на руку и уставился в одну точку, погружаясь в размышления. Он проводил параллели между своей жизнью и произведением Тургенева. Он и его отец — два человека, казалось бы, близких по крови, но столь разных в своих взглядах.       Разница во мнениях была настолько велика, что споры становились для них опасными. Это чувство мучило Рому с середины лета, когда он готовился к поступлению в колледж. Тогда они с отцом впервые сильно столкнулись со своими разрозненными взглядами на мир, и Рома понял, что ему лучше избегать таких конфликтов в будущем.       Отец рассказал матери о том, что певец его любимых песен, как оказалось, вышел замуж. Рома до сих пор помнит, с какой неприязнью отец сказал это, добавляя нецензурные слова. В конце он заявил, что удалил все песни этого исполнителя из своего плейлиста, напоследок выдав своё коронное: «Этот мир катится в ад».       Рома попытался вмешаться как можно аккуратнее, сказав, что это не повод отказывать себе в прослушивании любимых песен. В результате они разругались, но мать всех утихомирила. По её просьбе Рома извинился перед отцом, обнял его и произнёс фразу, смысл которой постепенно вытекал из трещин в его душе — трещин, которые с того момента неумолимо рокотали в его сердце: «люблю тебя».       Ему стало опасно открывать рот в собственном доме. Среди родных. Лучше молчать, пока он существует благодаря этим двум людям. Он им благодарен, но точно не за то, что начинает чувствовать себя чужим в их окружении, не за то, что они подпитывают это чувство дискомфорта.       — Рома, что он сказал? Я не услышала, — прервала его размышления Катя, как скала среди океана мыслей.       Он посмотрел на неё, немного растерявшись.       — «Май 1861 года — возвращение писателя на Родину», — шёпотом повторил он слова преподавателя и бросил взгляд на всю аудиторию.       Сколько времени прошло с тех пор, как он «заснул»?       — Спасибо, — поблагодарила Катя с подозрительным взглядом и снова углубилась в свои записи.       Рома с интересом уставился на свою тетрадь. Последняя запись, сделанная его рукой, гласила: «Весна 1861 года — Тургенев завершил первую половину романа». Значит, он не так уж сильно отстал от общего хода лекции.       Возможно, он вовсе не отставал, а просто его размышления каким-то образом синхронизировались с тем, что говорил Фёдор Константинович. Это происходило с ним не в первый раз; он по-прежнему удивлялся, и в то же время испытывал радость от своей способности так легко совмещать несколько дел одновременно.       Через десять минут раздался звонок на перемену. Рома устало поднялся со своего места, в голове у него крутилось напоминание о том, что необходимо зайти к куратору и забрать списки мероприятий. Он бросил взгляд на Кирилла, и, встретившись с ним глазами, слегка наклонил голову в сторону выхода из кабинета, как бы намекая на предстоящее дело. Кирилл кивнул, и они одновременно направились к двери.       — Рома!       Рома обернулся. Окликнула его, конечно же, Катя, подбегая с лёгкостью, присущей только на переменах.       — Ты сейчас к куратору? — спросила она, стараясь, казалось, не замечать присутствия Кирилла рядом.       — Да, мы идём к куратору, — ответил Рома, невзначай подчёркивая, что не один.       Катя странно взглянула на Кирилла, а затем вернулась к Роме.       — Я с вами, — подытожила она, приподняв свою зачётную книжку в чехле, на котором красовался комичный кот со взрывом позади головы. — Нам скоро получать зачёты по физике, а у нас даже зачётки не готовы. Как раз спрошу у неё, что делать.       Рома хмыкнул в ответ, соглашаясь с её доводами, и они втроём вышли из кабинета, синхронно направляясь к лестнице.       Как бы это ни звучало удивительно, за один семестр им удалось пройти всю программу по физике. Из-за ошибки или умысла составителей расписания у их группы оказалось семь уроков в неделю вместо положенных пяти, и к ноябрю они завершили около девяноста процентов годовой программы. По словам Оксаны Леопольдовны, им оставалось ещё примерно тринадцать уроков до годового зачёта, а их зачётки были подписаны лишь на титульной стороне.       Приятного в такой гонке было немного: многие самостоятельные и контрольные работы просто обходили их стороной, а знания приходилось закреплять дома — без домашних заданий, исключительно на самостоятельной основе. Что, впрочем, вряд ли огорчало большинство. Хотя Рома, неплохо разбиравшийся в физике и математике, нередко именно от них получал кипящую голову.       Во время пути к куратору Рома чувствовал себя не в своей тарелке. По обе стороны от него шагали два знакомых человека: с одной стороны — близкая подруга, с которой он дружил уже полгода, а с другой — почти незнакомый парень, которого он выбрал своим заместителем только вчера. Грубо говоря, тогда они впервые и заобщались.       Это сочетание вызывало у него противоречивые чувства, словно между ними витала искра, способная воспламенить воздух. Он не любил, когда у него возникало ощущение, что кто-то из его компании может оказаться в тени, а в данной ситуации всё казалось ещё более сложным. В какой-то мере он чувствовал себя не на своём месте. В тени.       Спустившись на первый этаж и свернув по коридору, они молча дошли до кабинета куратора. Первым в комнату вошёл староста с заместителем, а Катя решила остаться у двери и дождаться их окончания.       Это произошло быстро: куратор передала каждому по три листка, на которых с обеих сторон был напечатан бесконечный список мероприятий, в четырёх из которых одному из них предстояло участвовать в обязательном порядке. Рома напоследок попросил у Светланы Михайловны степлер, чтобы скрепить непослушные листы. Та достала его из шкафчика и передала юноше.       Закрепив свои бумаги, он помог Кириллу сделать то же самое. Они быстро пролистали списки, и тут, как гром среди ясного неба, прозвучал голос Светланы Михайловны:       — К завтрашнему дню выберите, кто из вас поедет от нашего колледжа, и пусть он зайдёт ко мне со списком с тремя выбранными пунктами.       Рома кивнул в знак понимания, но где-то справа раздалось тихое:       — Завтра?!       Он посмотрел на Кирилла с широко раскрытыми глазами и не удержал хихиканья, как и Катя, стоявшая в дверном проёме. Сколько уже раз сегодня тот чуть не уронил глаза с орбит?       — Да, Кирилл, именно завтра. Мне нужно отправить список людей уже завтра к концу дня, а через неделю все отмеченные разъедутся по своим инстанциям.       — Ты поедешь, — решил Рома, и в этот момент Кирилл взглянул на него с недоумением и искренним удивлением в глазах. — Заодно сможешь быстро познакомиться с этим делом.       Куратор поддержала эту идею, и в этот момент лицо Ромы озарилось улыбкой. Он был доволен своим решением и не мог не заметить шокированное выражение лица своего заместителя.       — Но я вообще ничего в этом не понимаю! — воскликнул Кирилл, указывая пальцем на список. — Что нужно брать с собой? Как всё это будет проходить? Что меня вообще ждёт?       — Тебе всё расскажут на месте, а потом ты привыкнешь, — пояснил староста, медленно направляясь к выходу.       Кирилл поплёлся за ним, готовый продолжить явно не завершившуюся дискуссию.       — Светлана Михайловна, у меня вопрос насчёт наших зачёток… — произнесла Катя, пропуская парней через дверной проём и закрывая за собой дверь.       — Рома, я не хочу ехать! Я же там потеряюсь! — продолжал настаивать Кирилл, его голос звучал полным отчаяния.       Рома закатил глаза и повернулся к нему. Какой же он неуверенный.       — Кирилл, я же сказал, что тебе всё объяснят. Просто следуй указаниям. Мы все с этого начинали, и как-то выжили, — повторил он, но Кирилл лишь хмуро уставился на него.       Усталый вздох вырвался у Ромы как-то рефлекторно. Неужели ему придётся ехать с ним?       — Езжай со мной, — произнёс Кирилл, и Рома удивлённо вскинул брови.       Это было неожиданное предложение, скорее даже приказ.       — А что ещё мне для вас сделать, Ваше Низшество? — с сарказмом спросил он, наблюдая, как на лице Кирилла меняется настроение.       — Сними меня с должности заместителя.       Ну Кирилл явно наглел на глазах. Может быть, он ещё и официальную церемонию захочет устроить?       — Мечтать не вредно даже для низократов, — подколол его Рома, на что Кирилл подозрительно хмыкнул.       Между ними повисло странное молчание, и они продолжали смотреть друг на друга. Кирилл возобновил свой путь по шумному коридору, и Рома всё больше интересовался его поведением. Что он задумал?       — Я не перестану выпрашивать своё снятие до определённого момента, — сказал Кирилл загадочно.       Власть действительно одурманивает.       Рома даже заулыбался: какая вообще власть? О чём он думает? У старост нет никакой власти — это лишь иллюзия, навязанная для привлечения студентов на эту должность. Хотя, наверное, возможность легко уйти с уроков под предлогом вызова к куратору и есть малая доля власти.       — И что же это за момент? — спросил он, догнав Кирилла, который шагал с ужасной быстротой.       Куда он спешил? До звонка оставалось ещё целых пять минут.       — Пока ты нормально не объяснишь, почему именно я, а не кто-то другой, — ответил парень с хитрой улыбкой.       Рома отвернулся, проклиная всё, на что падал солнечный свет. Он не мог это объяснить. Хотя нет, мог бы сказать, что просто хотел поиздеваться над ним, но это было бы слишком глупо и скомпрометировало бы его. Он любил железобетонно аргументировать свои действия, но одновременно совершал глупости, на которые нельзя было найти стоящую аргументацию — и это нередко оборачивалось для него злой шуткой.       — Этого момента не случится и точка, — сухо заключил он, не желая развивать тему дальше.       Кирилл продолжал смотреть на него с той самой издевательской улыбкой, которую Рома уже хотел забыть навсегда.       — Ладно, — неожиданно произнёс Кирилл. — Так вот о поездке на следующей неделе…       — Наконец осмелел? — с укором спросил Рома.       — Нет, я по-прежнему не поеду один, — он остановился прямо у входа на лестничную площадку.       Рома сделал то же самое. Они отошли от дверного проёма, чтобы не мешать входящим и выходящим.       — Ты сейчас серьёзно? — Рома не понимал, чего пытается добиться Кирилл.       В глубине души его терзали мысли о том, что тот хочет заставить его пожалеть о том моменте, когда он назвал его имя на выборах.       И у него это прекрасно получалось.       Рома уже начал жалеть об этом. Он начал жалеть ещё со вчерашнего дня. Ещё с того момента в столовой. И это чувство троекратно усилилось, когда он случайно столкнулся с ним, почувствовав слабый запах сигарет на его рубашке.       А его улыбка… Она была ужасна! Кривая и искажённая, она заставляла глаза смеяться с заметным укором.       Красивым укором.