Антитеза одноимённости

      Роман       Чего-чего, а звонка от Кирилла Рома точно не ожидал в этот вечер. Когда раздался звонок, он как раз заканчивал ужинать макаронами, деля стол с недавно вернувшимся с работы отцом.       Ужин, как всегда, проходил в бурном обсуждении между родителями: мать, погружённая в готовку пирога, непрерывно делилась своими новостями, а отец, не отставая, рассказывал о своих проблемах на заводе. Рома, положив грязную тарелку в раковину, подумал, что такая традиция за столом скоро станет неизменной, если уже не стала.       В этот момент он и почувствовал вибрацию в кармане штанов. Выйдя из кухни, он проверил, кто звонит, и увидел на экране большими буквами «Булочка с сигареткой». Это зрелище, мягко говоря, сбило его с толку.       Несмотря на это, сам разговор прошёл относительно спокойно и даже немного продуктивно, что не могло не радовать Рому. Он быстро отбросил недоумение и вернулся к своим обыденным домашним делам — просто сидел с телефоном в руках, ведь все остальные дела были завершены.       Однако в его голове всё ещё крутилась мысль о том моменте, когда он назвал фамилию Кирилла на выборах. Вечер медленно переходил в ночь, и Рома смог оправдать свои действия лишь тем, что Кирилл «просто не вовремя обратил на себя внимание своим приветствием, а потом точкой по биологии». В какой-то мере такая отговорка выглядела даже убедительно, но всё равно его мучила неуверенность: а вдруг это не сработает?       Но если собственное оправдание его устраивает, то почему его должно волновать мнение других? Действительно, не должно. Значит, всё прекрасно — дело закрыто.       Уже лёжа на кровати с телефоном в руках и смотря прохождение игры, он заметил уведомление из группы «Молодёжь 2024». Нажав на него, он открыл групповой чат и увидел короткое сообщение от Анны Сергеевны о предстоящем Дне матери. Рома не забывал об этом празднике, но вот кое-что другое было не менее важным.       «Господи, а Кирилл же не в курсе!» — промелькнуло у него в голове. В следующие секунды он быстро нажал на нужные кнопки, и в чате появилось жирное сообщение системы: «Вы добавили Булочка с сигареткой». Теперь оставалось гадать, позвонит ли Кирилл снова в панике или недовольстве: почему его не добавили раньше или зачем вообще добавили в этот чат.       В любом случае, это тоже одно из обязательных условий члена Сообщества. К тому же в этой группе часто публикуют информацию, способную ответить на многие пока ещё не созревшие вопросы Кирилла. И тогда ему не придётся беспокоить Рому своими сообщениями… или звонками.       Звонка от Кирилла так и не последовало — вместо этого на экране высветилось уведомление о новом сообщении от «Булочки с сигареткой». Рома вздохнул, подумав, что, пожалуй, стоит переименовать этот контакт. Стыдно признаваться, но он явно переборщил с выбором такого прозвища. Булочка с сигареткой, [21.11.2024 18:15] Интересно, а если не секрет, то ты когда собирался меня добавить в группу, если вообще собирался?

Вы, [21.11.2024 18:15] Ближе к нашему выпуску.

Булочка с сигареткой, [21.11.2024 18:15] Чудно.       Ему показалось, или Кирилл действительно начал ставить точки в конце каждого сообщения? Рома перелистал переписку и убедился в этом наглядно. Более того, все запятые были расставлены с удивительной точностью, не говоря уже о том, что каждое предложение начиналось с заглавной буквы.       Он прекрасно помнил, как Кирилл общался раньше — в сентябре тот несколько раз писал в чат их группы, и тогда, что Рома отчётливо помнил, использовал лишь строчные буквы и не обращал внимания на пунктуацию. Что же заставило его проявить такую грамотность? Рома ощущал, что Кирилл всегда был грамотным, просто не показывал этого — ни одной оценки ниже четвёрки за прошедшие самостоятельные работы по русскому языку. Вот же хитрец. Вопрос, конечно, был риторическим.       В течение следующего часа Рома пытался выжать из телефона хоть какую-то толику досуга, чтобы как-то пережить оставшийся вечер без скуки, но всё было безуспешно. Тогда он решил проверить, не задано ли чего-то на другие дни недели: в отдельной группе, предназначенной для всяческой информации, не было новостей — а значит, заданий нет.       Домашнего задания не оказалось, и Рома решил проверить, нужно ли ему написать какие-нибудь конспекты. Да, он обычно дописывает их на уроках, но бывают и такие редкие случаи, когда приходится обращаться к ним даже дома.       И вот сейчас как раз настал такой момент.       Судя по расписанию, первой парой традиционно была физика в душном кабинете, а затем — пара обществознания. По физике все конспекты были готовы, а вот реферат по обществознанию он так и не успел дописать — когда он хотел это сделать на втором уроке истории, Галина Владимировна устроила им самостоятельную работу, и все его планы накрылись медным тазом. Наверное, сейчас самое время закрыть этот гештальт.       Тема реферата оказалась поистине многогранной и сложной: необходимо было исследовать понятия личности и свободы, опираясь на глубокую мысль Николая Александровича Бердяева: «Быть личностью трудно, быть свободным — значит взять на себя бремя».       Прочитав эту цитату, Рома почувствовал, как его охватывает отчаяние — желание открывать тетрадь по обществознанию и заполнять белый лист исчезло. Если говорить откровенно, даже формулировка темы казалась утомительной. Однако Рома решил не тратить время зря и принялся за работу. Чем быстрее он начнёт писать, тем скорее сможет избавиться от страха чистого листа.       Кто такая личность и что такое свобода       Рома сомневался, что такой простой заголовок сможет отразить всю глубину и серьёзность выбранной темы. Но это реферат не по русскому языку, так что преподаватель не будет придираться к такому. По крайней мере он надеялся на это.       В первую очередь он решил обдумать структуру своего текста: начать с введения, затем раскрыть понятие личности, за ним — понятие свободы, а в конце подвести итоги в заключении. Да, это казалось вполне разумным планом.       Он начал формировать в голове первые строки введения. К его удивлению, слова приходили к нему с удивительной лёгкостью, и он почти мгновенно начал записывать их в тетрадь. Слова словно рвались из него, как пулемётная очередь, и Роме оставалось лишь ловить их одну за другой, стараясь не упустить ни одной идеи и одновременно не дать им рассыпаться.       Цитата Николая Бердяева «Быть личностью трудно, быть свободным — значит взять на себя бремя» поднимает важные вопросы о том, что значит быть личностью и свободным человеком.       Личность — это уникальная совокупность качеств и опыта, которые делают каждого из нас индивидуальным…       Он уже не замечал, как, словно в трансе, погрузился в написание второго абзаца уже о понятии личности. На мгновение он остановился, чтобы проверить, не допустил ли ошибок в своём потоке мыслей.       Вспомнив уроки обществознания шестого класса, он задумался над банальным, но в то же время глубоким вопросом: что такое личность? Это комплекс ярких качеств и навыков человека, позволяющий ему взаимодействовать с окружающими, заниматься самовыражением и создавать как материальные, так и духовные ценности. Однако это определение казалось слишком «сухим» для реферата, хотя и вполне обосновывало само понятие личности.       Рома посмотрел в окно, за которым расстилался тот же тёмный осенний вечер. Без постукивающего по стеклу дождя и лёгкого освежающего ветерка думать было крайне сложно. Во дворе, среди чётко работающих фонарей, один из них продолжал мигать, словно выделяясь на фоне остальных и наперекор своему назначению крича: «Я не такой, как все! Я — другой, таким, каким хочу быть я сам».       И вдруг Рому осенило. Как бы странно это ни звучало, этот фонарь был ярким примером самостоятельной личности, хотя сама ситуация вызывала у него мысли о том, что он пытается оправдать фонарь за его невыполнение прямых обязанностей.       Прямые обязанности фонаря? Какой же бред. Рома даже рассмеялся над своими глупыми размышлениями. Но с другой стороны: можно ли взглянуть на этот фонарь под другим углом? Недостаток каждого можно обернуть во что-то полезное, если найти остроумный подход.       Получается, каждая личность в обществе имеет свои особенности, которые мы по своей недальновидности делим на «достоинства» и «недостатки». На самом деле нет ни того, ни другого; есть лишь серая мешанина под названием «особенности». Безусловно, в некоторых ситуациях даже такой подход может оказаться недостаточным, но всё же...       Достоинство любого человека в определённой ситуации может обернуться недостатком, и наоборот. Но нельзя забывать об ответственности за своё самовыражение и самоутверждение. Наверное, именно эти признаки делают человека не пустым сосудом, а настоящей личностью.       Интересная мысль.       Роме точно стоит учиться на юриста, а не философа или кого-то ещё, кто занимается изучением общества?       И вот таким получился его абзац:       …Становление настоящей личности — это непростой путь. Бердяев говорит о том, что это связано с необходимостью самосознания и самовыражения. Мы должны принимать ответственность за свои действия, что может быть очень сложно. В современном обществе на нас часто давят различные стандарты и ожидания, и это может затруднить процесс становления подлинной личности. Внутренние конфликты между тем, кто мы есть на самом деле, и тем, чего от нас ждут другие, могут вызывать много стресса.       Стоит ли углубляться в возможные решения конфликта между собственным «я» и окружающим «нея»? Тема весьма интересна, но сейчас Рому больше интересует анализ данных понятий, нежели поиск ответов на эти вопросы.       Тем не менее, даже после такого чёткого расставления приоритетов, Рома не может не задуматься: если личность формируется выбором исключительно собственным, который одновременно влечёт за собой ответственность, то какова роль общества в этом процессе? Ответственность, несомненно, определяется стандартами окружающих — а значит, возникает вопрос: имеют ли право другие ограничивать личность в её выборе, за который она сама несёт ответственность лишь из-за решений окружающих?       Стоит ли фонарю светить ночью, а не днём, только потому что ночью темно для других?       В раздражении Рома резко перелистнул страницу тетради и продолжил писать реферат.       Свобода — это когда тот самый мигающий фонарь может продолжать мерцать, нарушая общий ритм фонарных столбов; это когда личность имеет возможность самовыражаться и удовлетворять свои желания так, как ей хочется. Но здесь есть важнейшая и невыносимая сноска — вновь ответственность.       Пора обратиться к цитате Бердяева, иначе Рома очень быстро отвлечётся от основной темы.       Свобода — это возможность действовать по своему выбору и следовать своим желаниям. Однако Бердяев подчёркивает, что свобода — это не только привилегия, но и бремя. Когда мы свободны, мы должны осознавать последствия своих решений. Это может быть тяжело, потому что свобода требует от нас ответственности за свои действия. Без ответственности свобода может превратиться в хаос.       «Превратиться в хаос», — повторил Рома, осознавая глубокую взаимосвязь между понятиями личности и свободы.       Даже самый невежественный человек может заметить, что без свободной личности не может существовать и истинная свобода, так же как мирная свобода невозможна без личности. Личность, лишённая свободы, теряет свою суть; она становится рабом, пустышкой, неспособной сделать ни шагу без указаний извне. Однако несвобода не ограничивается лишь порабощением одного другим. Свобода без личности — это нечто столь же несущественное, как и личность без свободы.       Но в этой сложной игре важнейшим игроком также является ответственность.       Личность, лишённая ответственности, может стать убийцей, насильником или вором; а свобода без ответственности порождает насилие, преступления и теракты.       Ответственность необходима, но Рома всё ещё не может понять, что же на самом деле представляет собой истинная ответственность. Или, возможно, как в случае с самой личностью и свободой, здесь нет чистого белого и чистого чёрного, а лишь серые оттенки, которые в одной ситуации могут означать миротворение, а в другой — ущемление и злоупотребление?       Рома решил, что следующим шагом будет не заключение темы, а установка связи между исходными понятиями. Пожалуй, так будет даже интереснее.       Личность и свобода взаимосвязаны. Чтобы быть свободным, нужно осознавать себя как личность. Без этого осознания свобода может стать беспорядком. С другой стороны, свобода позволяет нам развиваться и самовыражаться. Но для этого нужно уметь принимать решения и нести за них ответственность.       И, наконец, вывод, над которым Рома не слишком долго размышлял.       Удивительно лишь одно: как Бердяев смог заключить все размышления Ромы в одну небольшую цитату? Это и есть суть риторики — умение в одном слове передать целую палитру мыслей и чувств?       Рома дописал последние слова и с облегчением поставил долгожданную точку в этой эпопее самобичеваний.       В итоге, слова Бердяева показывают, что путь к подлинной личности и свободе не так прост. Быть личностью — значит преодолевать трудности самоопределения, а быть свободным — значит осознанно принимать на себя бремя ответственности за свои выборы. Это взаимодействие между личностью и свободой — важный аспект нашей жизни и философских размышлений о том, что значит быть человеком.       Он медленно провёл взглядом по всему тексту, над которым трудился целых две страницы, и остановился на скромном заголовке своей этакой научной диссертации. «Я точно не умею озаглавливать тексты», — подумал он, едва сдерживая усмешку над собственной слабостью.       Теперь все дела были завершены. Домашнего задания не осталось, долгов тоже, конспекты написаны, всё расписано до мелочей.       Рома взглянул на экран телефона: «19:11». Он потратил около часа на реферат и всё равно располагал достаточным количеством свободного времени, которое не знал, как использовать. В воздухе витали щекочущие нотки свежеиспечённой сладкой выпечки. Этот аромат согревал душу и вызывал приятные спазмы в желудке, словно предвещая праздник.       Рома уже подумывал лечь спать пораньше, ведь дел больше не было, а лишний час сна точно не помешает, особенно перед утренним подъёмом. Однако в этот момент из кухни раздался твёрдый, почти командующий голос матери:       — Дмитрий, Роман, идите пирог есть!       Лишь услышав слово «пирог», мужчины мгновенно оказались на кухне, словно по зову генерала. Воздух здесь был пропитан восхитительным ароматом выпечки, который проникал в самые глубины души. Вкусовые сосочки на языке вот-вот ожили бы, дабы добраться до пирога и начать его поглощать без ожидания хозяев.       Пирог всё ещё сохранял тепло, а в сочетании с горячим чаем он казался настоящей пищей богов. «У неё золотые руки», — подумал Рома, наслаждаясь первым кусочком достаточно большого для троих пирога с аппетитной вишнёвой начинкой.

***

      Наутро он проснулся очень рано. Естественно, ведь вчера, поддавшись неизбежному и пытливому безделью, он отправился на боковую уже около девяти вечера.       Неподвижно лежа на кровати, он просто смотрел в потолок. За окном царила такая же темнота, как и ночью. Любимая осень, когда выходишь из дома в полумраке, а возвращаешься также в темноте.       С трудом потянувшись к телефону, он проверил время — вдруг уже далеко за восемь? Время между шестью и восемью утра почти не меняло пейзаж за окном: заметно светать начинало только к девяти, а до этого лишь едва уловимая синева боролась с тёмными облаками.       Как оказалось, он не только проснулся рано, но и обошёл будильник в этой временной гонке — до его сигнала оставалось ровно четыре минуты. Удивительное явление.       Рома с сонливой тяжестью в теле встал с кровати и начал приводить себя в порядок. Обычно в это время его отец уже был на пути на работу, а матери не нужно было спешить — у бухгалтеров нынче с графиком всё довольно легко: иногда она уходила в десять утра, а иногда и в час дня. И сейчас она наверняка спала, так что Рома, таким образом, оказался в доме «один».       Поставив чайник на плиту, он ушёл в ванную. Закончив все водные процедуры, он вернулся на кухню как раз к моменту кипения воды. Перед тем как налить чай, он приготовил пару бутербродов — вот и весь его завтрак.       Рано утром еда обычно не лезет в желудок; от неё его тошнит неимоверно. Поэтому он старался есть как можно меньше, а лучше вообще обходиться без завтрака. Но однажды мать пообещала ему устроить настоящий военный трибунал, если он продолжит игнорировать утреннюю трапезу. Рома знал: она всегда сдерживает свои слова, особенно когда дело касается таких обещаний.       Позавтракав, он вымыл посуду — по поводу которой мать также угрожала трибуналом — и, надев тёмные брюки, белую футболку и лёгкую голубую рубашку поверх неё, накинул тёплую куртку и вышел из дома.       Всё шло по давно установленному алгоритму. Роме нравилось, когда всё было под контролем, когда порядок царил вокруг. Но иногда даже вечная стабильность начинала раздражать своей неизменностью, как острая игла, щекочущая нервы под кожей. Порой ему хотелось чего-то другого, чего-то контрастного привычному взгляду на мир. Освободиться от оков дня сурка и поддаться порыву неизвестности и непредсказуемости...       Но, увы, Рома не рисковал этим так же, как не рисковал провоцировать мать сдержать одно из её обещаний о завтраках или грязной посуде. Он боялся выйти из привычного постоянства — ведь это могло повлечь за собой неожиданные последствия, которые требовали бы обдумывания и принятия. А у него не было ни времени, ни желания заниматься этим — хотя желание всё же присутствовало. Странный парадокс.       Тем временем он уже прошёл большую часть пути до колледжа. Выйдя из метро, он пошёл по знакомой дороге и взглянул на время в телефоне: «08:17». Сегодня он немного припозднился. Наверное, потому что решил не спускаться, а после подниматься по эскалатору самостоятельно. Вот и яркий пример того, как отклонение от установленного алгоритма может привести к потере контроля над ситуацией.       Не сказать, что он является образцом пунктуальности, но называть его опоздуном было бы совершенно неправильно. Скорее, его отношение ко времени можно описать так: опоздать в колледж — неприемлемо, но если ты уже там, то небольшая задержка на уроках посреди дня — не катастрофа. В общем, на запланированное мероприятие он точно не опоздает, но если в рамках самого события предусмотрен сценарий с несколькими этапами, то он не может гарантировать строгое соблюдение расписания.       Одним словом: я здесь, и это уже неплохо.       Мысли о всяком уже утомляли его, и он решил отвлечься, подняв взгляд на небо — оно всё ещё окутано темнотой. Однако, по сравнению с тем моментом, когда он только вышел из дома, облаков стало значительно меньше. Высокие здания вокруг возвышались над ним, и он ощущал себя крошечной пешкой, которой остаётся лишь хвататься за то, что доступно его коротким ручонкам.       На самом деле было совершенно очевидно: никто не способен контролировать события своей жизни. Сейчас он идёт по тротуару, но в следующий миг, сделав шаг по этому неровному, слегка сырому камню, который местами утопал в лужах, он может оказаться перед ослепительными фарами автомобиля, услышать громкий гудок — а может быть, и не услышать. И всё: больше не будет необходимости пытаться сохранять порядок вокруг себя, желать погрузиться в реку свободы и избавиться от самоистязающего анализа. Не будет необходимости делать ничего. Останется лишь темнота.       Он не верит ни в ад, ни в рай, ни в бога — из-за этого у него часто возникают споры с родителями. Естественно, у верующих родителей должен быть неверующий сын, наотрез отказывающийся верить в чудеса и магию. А может, он всё-таки атеист? Рома пока не знает.       Он не задумывался о том, кто он на самом деле: неверующий или полностью отрицающий. Ему сейчас не до этого. Для себя он абсолютно уверен в том, что бога нет, но во время серьёзных контрольных работ в компании друзей всё равно говорит напоследок: «С богом». Это скорее стало устойчивым выражением, не имеющим отношения к его мировоззрению, но суть не в этом.       В колледж он пришёл за пять минут до звонка. В вестибюле царила оживлённая атмосфера: кто-то из студентов сбрасывал с себя куртки, а кто-то спешно переобувался в сменную обувь. Рома, следуя примеру первых, снял свою куртку и подошёл к гардеробу.       Сдав куртку дежурным у стойки, он забрал свой номерок и поспешил на третий этаж, где находился кабинет информатики…       — Роман! — ...но его планы неожиданно нарушил знакомый пожилой голос.       Это была любимая Светлана Михайловна.       Он обернулся и на мгновение удивился, увидев стоящего рядом с ней Кирилла. Вот так доброе утречко.       — Здравствуйте, — поприветствовал он женщину.       Обменявшись рукопожатиями с Кириллом, их взгляды встретились, и на мгновение задержались друг на друге дольше, чем следовало. Рома слегка смутился от этого.       — Здравствуй, — сказала Светлана Михайловна, держа в руках множество бумажек и журнал какой-то группы, который явно не принадлежал им — Рома чётко помнил, что их журнал не выглядел столь потрёпанным. — Ну как? Вы с Кириллом уже решили, куда поедете?       Рома немного растерялся от её вопроса и рефлекторно вновь взглянул на Кирилла, чьё лицо было слишком уж нейтральным.       — Мы? — спросил он, и тут парень напротив него напрягся.       Рома едва удержался от улыбки.       — Ну да, разве… Точно, — вспомнила она, глядя на юношу слева от себя. — Кирилл, мы же запланировали, что ты едешь один.       Парень всё ещё молчал, метая взгляд с одного лица на другое: с морщинистого на юношеское.       Рома уже не мог сдерживаться, и по его лицу расползлась кривая улыбка.       — Э-э… ну… — Кирилл смотрел на старосту с умоляющим и одновременно обвиняющим взглядом, словно тот только что предал его, — да, конечно, я один.       — Нет, почему? — всё-таки Рома решил вмешаться. Оба смотрели на него: одни глаза — с любопытством и ожиданием, другие — с огнём в глубине, как у персонажей фильмов на волоске от смерти, но вдруг увидевших своё спасение. — Мы всё-таки решили между собой, что едем вдвоём.       — Точно? — переспросила она, и Рома заметил, как только что расслабленное лицо Кирилла вновь обрело тени беспокойства.       Утро у Кирилла действительно успело выдаться хорошим. Наверное, этого достаточно на сегодня.       — Да, точно, — наконец ответил он, наблюдая за тем, как Светлана Михайловна перелистывает свои бумаги в поисках чего-то определённого.       Кирилл, который теперь стоял ближе к нему, чем к ней, наконец отбросил все волнения. Интересно, что он скажет, когда они останутся наедине?       — Какие пункты? — спросила куратор.       Женщина нашла то, что искала: реестр мероприятий, немного отличающийся от того, что она отдала им вчера.       Рядом с пунктами были большие пустые строки для указания участников мероприятий. На листке уже были обведены в кружок некоторые пункты с чьими-то фамилиями рядом.       — Седьмой, тринадцатый и двадцатый, — пробежался Рома по списку.       Он заметил, как Кирилл с большим интересом вглядывался в этот документ, словно искал фамилию и имя определённого человека.       — А Черёмухин Алексей здесь есть? — сдался он в своих поисках.       Рома вспомнил этого человечка: они не общались, но Алексей часто попадался ему на глаза во время подготовок в актовом зале или на выездах. Чаще всего он видел именно Лёху рядом с Кириллом и ещё одним парнем их возраста, имя которого оставалось для Ромы загадкой. Он знал многих студентов благодаря Сообществу, и это одновременно и радовало, и огорчало: некоторых знакомых он предпочёл бы забыть.       — Который староста у программистов? — уточнила Светлана Михайловна, перелистывая бумаги в своих руках.       В этот момент раздался громкий звонок на первый урок, но никто из троих не сдвинулся с места. В вестибюле по-прежнему царила многолюдная суета.       «Скажу, что куратор задержала, как всегда», — мелькнула у Ромы мысль, после чего он согласительно хмыкнул:       — Это он.       Кирилл посмотрел на него с явным интересом.       Серьёзно? Он хоть что-то знает о студенческом совете? Точно, он же не в курсе… ведь вчера Рома забыл добавить его и в группу совета, которая, кстати, была похожа на «Молодёжь 2024» своими «полезными» новостями.       Надо будет по приходе в кабинет физики быстро добавить его туда.       — Да, — подтвердила Светлана Михайловна, поочерёдно указывая пальцем на знакомое имя и фамилию, написанные рядом с тремя пунктами, которые Рома некогда определил во вторую категорию мероприятий — классическое волонтёрство в ветреную и дождливую погоду. Как-то даже стало грустно за него. — Он волонтёр на следующей неделе в понедельник и четверг. А почему ты спрашиваешь?       — Хотел узнать, может, он едет с нами, — пояснил тот, напомнив Роме о важном вопросе, который стоило задать куратору.       Странно, что сам Кирилл не спросил об этом, учитывая, что именно он поднимал этот вопрос вчера.       — А уже известно, кто в целом с нами едет? — поинтересовался он.       Светлана Михайловна, словно заранее подготовленная к такому вопросу, мгновенно вручила им двоим листок со списком из десяти человек, среди которых Рома знал практически всех — ну, как знал: скорее, был знаком, но не настолько близко, как с Димой или, тем более, с Катей.       Из их группы в списке значились всего три человека, остальные семеро представляли разные специальности. Настю Янтарову, одногруппницу и одну из активистов, он знал достаточно хорошо. Из программистов — старый добрый Миша и две девушки, Оля и Таня; с ними Рома общался на дружеской ноте, хотя Мишу знал чуть лучше. Две девушки-экономистки, Елизавета Померанц и Юлия Федотова, были знакомы лишь в лицо, как и Гришка из монтажников. Его напарник Валера иногда перекидывался с Ромой парой слов.       Все эти юноши и девушки были первокурсниками.       Не сказать, что Сообщество строго сортирует активистов по курсам обучения, но иногда в одном автобусе оказывались студенты от первого до четвёртого курса. К счастью, конфликты в таких ситуациях возникают крайне редко, а порой первокурсники и старшекурсники даже находят общий язык.       Так Рома познакомился с Егором Тагановым, студентом третьего курса лечебного дела, во время экскурсии в музей. Как его вообще могли отправить на такую ненужную экскурсию при столь загруженной программе — Рома до сих пор не мог понять. Но это знакомство он определённо не хотел бы забыть. Как ни странно, всю экскурсию они обсуждали гипоталамус и его важнейшие функции для человека. Всё началось с того, что Рома шёпотом назвал картину Казимира Малевича «Чёрный квадрат» «зафоршенным бредом под маской великого искусства», а о тех, кто его возвысил, высказался ещё лаконичнее: «идиоты, которым просто нечем было заняться».       — Идите, вы уже сильно опаздываете. У вас сейчас физика? — спросила Светлана Михайловна, аккуратно упорядочивая бумаги в руках.       Рядом с ней появился старшекурсник, явно желающий задать вопрос, но она его пока не заметила.       — Да, — ответил Рома, и в этот момент старшекурсник заговорил низким голосом:       — Светлана Михайловна, ваша помощь нужна.       Куратор резко повернула голову в его сторону, и, увидев перед собой знакомое лицо, кивнула ему. Затем вновь обратилась к своим подопечным:       — Я подойду на втором уроке, идите пока.       Рома и Кирилл кивнули в знак понимания и направились по коридору вглубь колледжа.       Где-то позади них едва слышался тихий разговор куратора со старшекурсником. В коридоре мимо них проходили студенты, многие из которых не спешили на первый урок, хотя с его начала прошло уже не менее пяти минут.       — Мне стоит задать вопрос о том, что за биполярку ты там демонстрировал? — начал Кирилл, пока они поднимались по лестнице.       На втором этаже Рома попытался сохранить серьёзное выражение лица:       — О чём ты?       Кирилл встал на ступеньку выше, и Роме пришлось смотреть на него снизу вверх — шея тут же начала затекать.       Он вопросительно хмыкнул.       — Ты будто специально издеваешься надо мной, — сухо произнёс бедняга, скрестив руки на груди. — Тебе это просто так нравится?       — Не думаю, что издеваться можно ещё и случайно, — с намёком на улыбку подчеркнул Рома, обходя его стороной и продолжая подниматься по лестнице.       Впереди появилась молодая девушка, и Рома уступил ей дорогу.       — Рома, не спрыгивай с темы! — он сравнялся с шагом старосты и подрезал его, так что они снова остановились посреди ступеней. — Сначала ты выбираешь меня своим заместителем, а потом начинаешь буквально ставить палки в колёса: заставляешь ездить на какие-то мероприятия одному, не говоришь мне сразу, чем я должен заниматься, а делаешь это какими-то импульсами — вчерашнее добавление меня в группу…       — Точно! — Рома достал телефон из кармана, и Кирилл застыл от неожиданности. — Спасибо, что напомнил. Тебя же надо ещё в группу студенческого совета добавить.       Кирилл был обескуражен таким одновременно и предсказуемым, и неожиданным поворотом событий.       — Ты что, блять, издеваешься?! — воскликнул он, не сдерживая эмоций.       Рома добавил его в группу и снова посмотрел на него с задумчивым выражением. Наверное, пора закрыть все гештальты.       — Слушай, первое: я тебя выбрал действительно совершенно наобум, но с другой стороны, ты сам очень не вовремя обратил моё внимание на себя. Сначала на пустом месте поздоровался со мной, хотя до этого мы практически не общались, кроме первого сентября. А потом очень своевременно, прямо на выборах, получил точку по биологии, — он убрал телефон в карман и тоже скрестил руки на груди. — Извини, но твоя приветливость и забывчивость сыграли с тобой злую шутку.       — То есть лучше бы я вообще не разговаривал с тобой позавчера — живее остался бы, да? — он иронично усмехнулся.       Вместе с ним это сделал и Рома, подчёркивая смехотворность ситуации.       — Получается так. А по поводу добавления в группы: извини, тут уж я признаю свою ошибку. Я просто забыл тебя сразу добавить во все необходимые сообщества, но не переживай, больше такого не случится. Последняя группа, куда тебя нужно было добавить — это группа студенческого совета, и ты там уже тоже есть. Если уж вернуться к самой поездке: ты либо запамятовал, либо специально проигнорировал тот факт, что я наперекор своим планам еду с тобой, чтобы таскать тебя за ручку по всем инстанциям.       — Вот это благодать! — грубо отшутился Кирилл.       У Ромы уже давно затекла шея. Он вновь обошёл его и продолжил подниматься.       Они дошли до третьего этажа; вокруг уже стало тихо.       — И с какой же вероятностью твоя помощь будет похожа на то, что ты демонстрировал последние два дня?       — Не знаю, в мои планы не входило заниматься теорией вероятности в общении с тобой. Но, признаюсь, иногда играть с твоим настроением очень весело, — с улыбкой произнёс Рома.       Наконец, они достигли четвёртого этажа. Теперь им оставалось лишь пройти по коридору до самого конца, где располагался кабинет физики.       — Садист малолетний, — бросил Кирилл, и Рома тихо рассмеялся.       Дальше они продолжили идти в молчании. Ему стало интересно: действительно ли Кириллу теперь всё равно, или он просто не против? Эти два взгляда на ситуацию явно отличались друг от друга, и Рома испытывал желание выяснить, как именно Кирилл воспринимает его действия.       Они переступили порог кабинета физики, и их встретила знакомая утренняя духота кабинета. На противоположном конце просторного помещения их внимание привлекла Оксана Леопольдовна, преподаватель физики с милейшим отчеством. Она, сосредоточенно диктуя материал, помогала Кате, которая имела счастье выполнять задание у доски.       Рома не подразумевал под этим ничего дурного, но признавался сам себе, что никогда прежде не встречал человека с таким отчеством, если такие вообще часто встречаются.       — Здравствуйте, извините за опоздание, нас куратор задержала, — автоматически произнёс он, стоя на пороге кабинета рядом с до ужаса высоким Кириллом. Куда же тебя так вымахало?       Оксана Леопольдовна и Катя сразу обернулись к ним, а вместе с ними и несколько других студентов, сидящих за партами. Одногруппники при виде Ромы сразу же развернулись, в то время как на другом конце кабинета преподаватель и бедная студентка продолжали внимательно смотреть на них.       — Что ж это так часто Светлана Михайловна вас задерживает, друзья мои? — с улыбкой и характерным для себя высоким тоном спросила преподавательница.       Рома давно заметил, что она общается со студентами с искренней добротой, однако в её манере общения ощущалась и лёгкая строгость. Сочетание невысокого роста, полного телосложения и удивительно прямой осанки придавало ей что-то такое, что оставляло студентов в забаве и одновременно вызывало лёгкое чувство трепета.       — Ну меня-то она обожает задерживать, а вот Кирилл только начинает вливаться в эту серенаду, — подшутил Рома, и они с Кириллом направились к своим местам.       К счастью, Оксана Леопольдовна не любила затягивать формальности; ей было важно услышать извинения, а дальнейшие объяснения опоздавших могли подождать.       — Как так? — поинтересовалась она, время от времени поглядывая на доску, где Катя уже справилась с большей частью задачи.       Рома догадался по формуле «N=q/e», что тема сегодняшнего урока была такой же, как и на предыдущем — электрические заряды, заряженные тела и их взаимодействия. В физике темы всегда длинные, а в итоге они решают лишь пару задач и переходят к следующему разделу с не менее громким названием.       — Рома назначил Кирилла своим заместителем, — вмешался Дима, что совершенно не удивило Рому.       Тем временем сам Кирилл молча уселся за одну из своих любимых предпоследних парт.       — Вот как! — воскликнула Оксана Леопольдовна, открывая свой журнал, исписанный вдоль и поперёк синими ручками разной яркости. — А почему вы сразу не сказали? Мне это обязательно-преобязательно нужно записать.       — Так вы же не спрашивали, — выразительно ответил Саша.       Рома уселся за парту, на которой заметил знакомые вещи Кати, и с интересом наблюдал за происходящим.       — Да что вы? — с привычной ухмылкой произнесла она. — Вам что, отдельное приглашение нужно? Ну вот, смотрите мне тут.       — Оксана Леопольдовна, я всё, — раздался твёрдый голос Кати у доски.       Рома взглянул на доску и, увидев объём задачи, невольно благословил всё, на что светит солнце, за то, что не ему выдался шанс решать эту огромную задачу. Ответ выглядел до смешного простым: 0,25 Н.       Рома поразмыслил и решил, что переписывать весь этот кошмар не будет. Он даже не знал самой задачи, так что в этом особого смысла не было — все формулы, которые использовала подруга в решении, у него и так были в тетради.       Преподавательница долго и внимательно изучала решение, время от времени произнося в воздух одно-единственное «так» примерно раз в три секунды, пока Катя смиренно ждала с таким выражением лица, будто сейчас стояла не у доски, а на эшафоте, ожидая своего смертного приговора.       — Так, — вновь повторила женщина. Это было уже седьмое «так» подряд, отчего Рома не удержался и улыбнулся. — Всё правильно, в ньютоны перевела? Да, умница, можешь садиться, ставлю пятёрку.       Катя незаметно для остальных, но не для Ромы, с облегчением вздохнула и вернулась на своё место, потирая руки от мела. Сосед по парте посмотрел на неё с широкой улыбкой.       — Ну и задачка, да? — тихо проговорил он назло ей.       Оксана Леопольдовна обладала слухом, способным уловить нецензурную лексику из другого кабинета на самом нижнем этаже, но на обычный лексикон у неё это не распространялось.       В ответ его встретил полный злости взгляд подруги.       — Да, пока вы с Кириллом развлекались у Железки, меня драли как только могли, — саркастично улыбнулась она. Рома точно знал: если бы не обстоятельства, она бы в него плюнула. И не раз. — Ладно краткая запись, ладно формулы, ладно решение — это всё как корове сиську рвать, но, блять…       — Так, кто это там позволяет себе выражаться? Кому язык отрезать? — прогремел громогласный голос Оксаны Леопольдовны.       Рома с Катей украдкой обменялись взглядами. Слышать ругательства она могла, но понять по шёпоту, чей голос посмел произнести подобное, было значительно сложнее.       — ...Но переводить всё в ньютоны — это полнейший бред. Я пока там... — она замолчала на мгновение, затем понизила голос до почти неуловимого шёпота, — ебалась с этим мелом, а потом с этой конченной формулой, причём без калькулятора, чуть в кондиции не вошла. Эта дура как назло сегодня свой позабыла, а у остальных даже нет смысла спрашивать — никто не носит его с собой или вообще не купил. Группа долбоёбов.       Преподавательница в начале года настоятельно просила каждого приобрести калькулятор, чтобы пользоваться им как на самостоятельных, так и на обычных классных работах. Но, как всегда, в лучших традициях, никто из присутствующих, кроме Ромы, не удосужился выполнить её просьбу.       Хотя кто-то из группы всё же купил калькуляторы, многие из них чаще всего забывали их дома. А Катя... ну это Катя, и Рома с трудом сдерживался, чтобы не рассмеяться.       — Так чего у меня не взяла? — рискнул он, указав на свой калькулятор на парте, который вытащил буквально несколько секунд назад.       Её взгляд стал ещё более суровым.       — Я тебе его в жопу засуну, и ты у меня ртом будешь срать, шутник…       — Катерина! — Рома быстро повернулся к своей тетради, но подруге явно уже не было смысла делать то же самое. — Это что за слова такие?! И от тебя-то!       — Это не я! — попыталась оправдаться Катя, в то время как под партой сильно ущипнула Рому за ляжку.       Ему это точно не понравилось: парень наклонился вперёд от боли, стараясь не выдать своих страданий.       — А что это я тогда слышала по-твоему?       — Ну... сквозняк? Оксана Леопольдовна, честное слово! — от такой явно глупой отмазки по кабинету раздался хохот и возгласы удивления.       — Все тихо! — выкрикнула женщина, а затем обратилась к главной виновнице торжества: — ну, Катерина, ещё раз услышу такое — язык мылом тебе разотру. Чтобы больше не слышала подобных словечек!       Роме пришла в голову мысль, что её акцент и манера речи идеально подходят для озвучки тех самых героев из мультфильмов и старых подростковых комедийных сериалов — тех, кто, казалось бы, переигрывает, но при этом обладает внутренним огоньком и уникальной изюминкой.       А урок физики продолжался в привычном ритме. Как всегда, к середине занятия, когда они успели решить несколько задач из затхлых книжечек Оксаны Леопольдовны, преподавательница попросила Рому подойти и сфотографировать необходимые конспекты, чтобы он мог отправить их в общий чат, а все остальные смогли переписать за оставшееся время.       Это стало неотъемлемой частью каждой пары физики. Тема следующего конспекта была поистине крышесносной: «Потенциальная энергия заряда в однородном электростатическом поле». Рома сделал фотографии всех выделенных преподавателем разделов, и в итоге у него получилось целых восемь снимков, полных информации, которую всем предстояло переписать в тетрадь.       Во время конспектирования в классе царила тишина и спокойствие. Духота кабинета всё ещё ощущалась, но струйки прохладного ветерка из приоткрытых окон спасали ситуацию.       Рома успел переписать лишь три фотографии, когда раздался звонок на перемену. Он мог бы остаться и продолжить работу, чтобы быстрее закончить, но что бы он делал потом? Оксана Леопольдовна заранее не отпустила бы его, поэтому он встал из-за парты и, следуя за одногруппниками, направился в прохладный коридор. Некоторые из них, конечно, остались, чтобы завершить начатое. Ну, это их решение.       Однако, увидев сцену в коридоре, Рома понял, что лучше бы он остался в классе и занялся чем-то полезным.       У окна стояла высокая фигура Кирилла, а рядом — Катя, не то что на голову ниже, а может даже на две. Они о чём-то беседовали, и со стороны казалось, будто они давно знакомы — как старые друзья.       Рома аккуратно подошёл ближе и уловил отголоски их разговора:       — ...Думаешь, я сама не задаюсь этим вопросом?       Кирилл заметил подошедшего Рому, а Катя обернулась к нему с любопытством после. Этот жест со стороны двух знакомых, одна из которых, казалось бы, была ему близкой подругой, заставил его почувствовать себя чуть-чуть преданным.       В глубоких синих глазах Кирилла и карих глазах Кати, в которых едва заметные линзы играли на холодном свету, не было ничего враждебного, но и доброжелательности там тоже не ощущалось — возможно, это лишь плод его воображения.       — Рома, — произнесла Катя, как бы приветствуя его.       Он лишь нейтрально промычал в ответ, одновременно кивнув головой.       — Познакомились? — спросил он, нарушая затянувшееся молчание, царившее в кругу.       Двое напротив переглянулись, и Катя, оценив взглядом Кирилла, ответила кратко и с лёгким высокомерием:       — Ага.       — Вполне, — поддержал тот, бросив на Рому заинтересованный взгляд.       Неловкости в ситуации было так много, что Рома мог бы ею позавтракать до отвала, особенно учитывая, что сегодня он ушёл из дома, как всегда, толком не поев.       Он посмотрел на нечитаемое лицо подруги и решил хоть как-то разрядить обстановку.       — На обеде в парк? — предложил он.       Кирилл между ними выглядел не слишком заинтересованным.       — Можно, — отозвалась подруга, её голос звучал сухо.       Она явно была отстранена от разговора.       — Я мешаю? — спросил Рома, чувствуя, что напряжение в воздухе становится невыносимым.       Катя и Кирилл смотрели на него с нескрываемым удивлением, но он старался сосредоточиться только на лице девушки.       — С чего ты взял? — в её голосе послышалась тревога, что лишь больше озадачило Рому.       Кирилл продолжал молчать.       — Я подошёл, и вы оба стали какими-то отстранёнными, — пояснил он, нервно засунув руки в карманы брюк. — Полагаю, я мог как-то помешать вашему разговору. Вы ведь что-то обсуждали, не так ли?       В ответ Катя почему-то молчала; по её виду было видно, что она подбирала слова. Настолько сложно ответить на такой простой вопрос?       К счастью для неё, наконец заговорил Кирилл.       — Мы обсуждали, почему ты выбрал меня своим заместителем, — это была неожиданная откровенность. Рома даже немного растерялся от этого признания, но старался этого не показывать. — Если быть точным, она подошла ко мне и невзначай затронула эту тему.       Видимо, у Кирилла появился новый враг; взгляд Кати, смотревшей на него, выражал смесь осуждения, гнева и подавляющего чувства стыда или смущения — Рома не мог точно определить. Но сейчас Катя выглядела как разъярённая фурия — это было очевидно. Рома бы рассмеялся над её реакцией, если бы не побаивался последствий такого поступка.       — Похоже, я поняла, почему он выбрал тебя, — произнесла она, скрестив руки на груди. Рома и даже Кирилл с любопытством посмотрели на неё, ожидая, что же она скажет. — Вы с ним так похожи, когда дело касается того, чтобы подставить своего ближнего.       Хотя сказано это было с лёгкой насмешкой, Кирилл всё равно бросил на Рому взгляд, словно узнал о нём что-то новое и непростительное. Взгляд новоиспечённого заместителя подтолкнул его подыграть подруге.       — Знаешь, меня по-настоящему заводит входить в доверие человека, чтобы потом подставить его в самый неподходящий момент. Это вызывает у меня истинный экстаз, — он тоже скрестил руки.       Катя, наблюдая за ним, надменно фыркнула, но на её лице Рома заметил лёгкую ухмылку.       — Странно, что не оргазм, — неожиданно вставил Кирилл.       Рома уставился на него с широко раскрытыми глазами, а Катя лишь захихикала от такого меткого комментария.       Однако Рома не собирался сдаваться.       — А ты так и жаждешь увидеть меня в таком возбуждающем виде? — спросил он, и теперь с широко раскрытыми глазами стоял Кирилл.       Катя не смогла удержаться и тихо рассмеялась, стараясь не привлечь внимания остальных в коридоре. Но окружающие в любом случае не смогли бы их услышать: оглушительный звонок возвестил о начале второго урока, и все присутствующие начали возвращаться по кабинетам.       — Он идиот, и ты идиот, — резюмировала она, когда они последними подошли к кабинету физики. — Поэтому один выбрал другого. Иного объяснения нет смысла искать. Я уверена.

***

      Кирилл       Из разговора с Катей он не вынес ничего существенного. В целом, он не понимал, что именно произошло. Ситуация выглядела не то чтобы странной, а скорее необычной для него.       И дело было не в самой динамике беседы — подобные шутки, как пошлые, так и смешные, и даже немного грубые, он слышал и от Стаса, и от Лёхи почти каждый день. Речь идёт о самих участниках диалога. Кирилл не ожидал, что такие люди, как Рома и Катя, которых в их группе считали не просто одними из, а самыми что ни на есть примерными студентами, могут вести себя вне учебной обстановки так же, как среднестатистические подростки.       Возможно, Кирилл, как и многие другие, обманул себя, полагая, что если эти двое учатся на почти сплошные пятёрки, то они обязательно должны быть занудными и скучными. Теперь он чувствовал себя глупо, сидя за предпоследней партой, пока Светлана Михайловна, пришедшая через пять минут после звонка на урок, отмечала присутствующих в журнале.       Остальные всё ещё дописывали конспекты по физике, а у Кирилла, как всегда, не было дел: он закончил их ещё в конце первого урока. Иногда его умение быстро писать оборачивалось скукой, и это «иногда» происходило практически на каждом занятии, где требовалось конспектирование или переписывание длинных текстов.       С другой стороны, из этого разговора он узнал кое-что интересное о конкретном человеке. Он взглянул на Рому, который всё ещё переписывал конспект с телефона. Его внимание привлекла симпатичная девушка рядом со старостой, занятая аналогичным делом: даже она не понимала, почему Рома выбрал именно его своим заместителем.       Этот вопрос уже не волновал его так сильно, как раньше, но он всё равно держал его в голове из принципа. Ему хотелось узнать ответ на этот вопрос, вместо того чтобы просто забыть о нём. Если Катя не может объяснить выбор Ромы, то вряд ли другие друзья Ромы смогут это сделать.       А что это значит? Это значит, что кроме Кирилла даже близкие друзья Ромы не понимают природы произошедшего. А что это значит? «Что ни пизды, ни три звезды — я не смогу найти ответ на этот вопрос», — ответил сам себе Кирилл. Безнадёжно. Так же безнадёжно, как пытаться понять Рому как человека — его действия и характер не укладываются в рамки скучного человека, это совершенно очевидно.       Поэтому Кирилл решил оставить все попытки разобраться в этих вопросах. Они казались ему бессмысленными и безнадёжными. Если ему действительно хочется узнать Рому лучше, почему бы просто не сблизиться с ним? Ну-ну, будто ему нечем заняться.       — Селиверстов Кирилл, — окликнула его Светлана Михайловна, дойдя до его имени в списке группы. Он уже собирался произнести привычное «здесь», но опередила его сама куратор: — так, он здесь.       То есть самое главное преимущество заместителя старосты заключается в том, что теперь Кирилла автоматически отмечают в журнале как присутствующего на уроке? Это было бы преимуществом, если бы он сейчас сидел дома и отдыхал весь день, а Светлана Михайловна, не глядя на его парту ни на секунду, ставила бы галочку возле его имени. Но что-то подсказывало ему, что такое не прокатило бы и никогда не прокатит.       Куратор покинула кабинет, и тишина вновь окутала помещение, нарушаемая лишь редким шелестом страниц тетрадей. Кирилл взглянул на наручные часы: до конца урока оставались ещё долгие пятнадцать минут, которые тянулись мучительно, словно издевались над ним.       От навалившейся скуки и необъяснимой моральной усталости он лёг на парту и уставился в окно, за которым сквозь тяжёлые облака пробивалась бледная, сонная синева неба. Заметно светать начало совсем недавно, а о дожде в прогнозе он не смотрел. Впрочем, Кирилл редко обращал внимание на прогноз погоды — хотя стоило бы сделать это привычкой. Несмотря на то что иногда расчёты синоптиков оказываются далеки от истины, знать, что его может ждать, было бы не лишним: по незнанию проще простого одеться слишком легко или забыть зонтик — и оказаться замёрзшим, мокрым, или, что хуже всего, и тем и другим сразу.       Кирилл вздрогнул и открыл глаза. Веки казались невыносимо тяжёлыми. Он уже начал засыпать от ожидания, а этого ему совсем не хотелось. Спать хотелось, но не на уроке — не потому что это урок, а потому что впереди его ждала ещё целая череда пар, растянувшихся за полдень. Если он уснёт сейчас, то следующие час или полтора будет ощущать себя ходячим мертвецом только потому, что позволил своим глазам закрыться на мгновение, но не смог оставить их в таком состоянии на следующие два часа. Нельзя себе этого позволять. Иначе будет очень тяжко…       — Кирилл, — голос отразился эхом в уголках его разума, множась и сливаясь в настоящий хор.       На этот раз он вздрогнул сильнее, выпрямив спину и слегка ударившись о спинку стула. Где-то в позвоночнике стало невыносимо больно. Зажмурившись, он поднял взгляд и увидел знакомое лицо Ромы, рядом с которым стояла Катя с недовольной миной.       — Что? — прохрипел он, сжимая и разжимая веки.       Что сейчас произошло? Сколько времени? Где он вообще находится?       — Ты уснул, — последнее слово стало самым нежеланным для Кирилла. Он действительно уснул. Это произошло так быстро и одновременно так долго. Он даже не заметил, как забылся, как закрыл глаза, и время потекло словно горный ручей. — Сейчас перемена. Мне не стоило тебя будить?       Этот вопрос показался странным. Зачем он его задал? Чтобы поиздеваться? В любом случае, если взглянуть на Катю за его спиной, то над кем-то он уже начал издеваться.       — Стоило. Спасибо, — решил ответить Кирилл.       Он не хотел, чтобы их диалог затягивался в таком неловком месте.       Сжав тетрадь в ладонях, он потянулся к рюкзаку, не заметив, как ручка стремительно покатилась к краю стола. Она упала на пол, но каким образом она через секунду оказалась в руках Ромы, Кирилл в полусонном состоянии сказать не мог.       Староста без раздумий протянул её ему.       — Спасибо, — поблагодарил он, вернув её себе и положив в пенал.       — Ну всё, пойдём уже, — заныла Катя, просачиваясь между Ромой и партой. — Нас Ваня уже заждался.       — Ладно, — ответил Рома.       Кирилл заметил его кивок с улыбкой, адресованный, к несчастью, именно ему, прежде чем тот направился к выходу из кабинета.       Не желая терять время, Кирилл накинул рюкзак на плечи и тоже поспешил к выходу, первые секунды покачиваясь на ногах от резкого подъёма. В таком состоянии он будет ещё долго — всё из-за того, что случайно слишком долго оставил глаза закрытыми.