Антитеза одноимённости

      Кирилл       Кирилл ловил себя на мысли, что учёба в колледже превратилась в бесконечное конспектирование. После часа монотонного письма у него напрочь исчезало всякое желание не только писать, но и думать — сознание уплывало в астрал, из которого хотелось поскорее выбраться. Признаться честно, было просто лень, а единственным желанием оставалось поскорее закруглиться с этим делом.       Но главная проблема только ждала своего часа.       Как выяснилось, Кирилл напрочь забыл о домашнем задании по обществознанию — каком-то странном реферате, который нужно было сдать вместе с конспектом, просто отдав тетрадь преподавателю. Теперь он не знал, что делать. Точнее, что с ним сделают. Ведь конспект они начали писать в первой половине пары, а о злополучном реферате им напомнили лишь под занавес.       Кирилл уже давно был в процессе — больше того, он почти закончил. Семь листов! Целых семь листов ушло на это дело. Вырывать их ради реферата, а потом пытаться приклеить обратно — или, того хуже, переписать всё заново — было не самой заманчивой идеей. Вклеить новый лист с ещё не написанной работой тоже казалось ненадёжной авантюрой.       Если Елена Дмитриевна откроет его тетрадь, она сразу заметит пробел. А она непременно станет проверять — Кирилл писал конспект не просто так. И тогда… Гром среди ясного неба! Она увидит реферат и сразу поймёт: сделан он был прямо на паре. А Елена Дмитриевна к таким вещам относилась трепетно — для неё было принципиально важно, чтобы домашние задания не просто выполнялись, а выполнялись вовремя.       В общем, дела Кирилла шли просто прекрасно. Завидуй кто угодно. А тема реферата оказалась какой-то совсем невразумительной: нужно было родить несколько внятных абзацев, отталкиваясь от одной-единственной цитаты какого-то Бердяева о личности и свободе. Прелестно.       Он быстро окинул взглядом аудиторию: может, кто-то из одногруппников поможет? Хотя чем они могли помочь? Разве что посочувствовать. Но соболезнований Кириллу было мало.       Большая аудитория обществознания, выдержанная в серых и белых тонах, отличалась расстановкой парт — они были сдвинуты вплотную, образуя пять-шесть сплошных рядов у окон. Пока пробираешься к своему месту, неизбежно цепляешь за каждый выступ. Ладно, если сидишь с краю, у прохода: заскочил и сел, поднялся и ушёл.       Угадайте, какое место выбрал Кирилл? Правильно. У окна. В самой глубине ряда, в глухом углу. Отсюда нельзя было просто так выйти — парты вплотную прижимались к стене, а значит, чтобы покинуть кабинет, ему приходилось дожидаться, пока соберутся и двинутся к выходу те, кто сидел ближе к двери. И только тогда он мог начать свой привычный штурм собственных же коленей.       Точно. Одногруппники, сидевшие правее.       Он посмотрел вправо и в глубине души даже обрадовался, а потом мысленно выругался — ведь его положение вынуждало обратиться к тому, кто в последнее время стал частым гостем в его жизни.       Кирилл сидел на втором ряду. Места быстро разобрали, а он взял то, что осталось — надеялся, что потом пересядет куда-нибудь поудобнее. Разумеется, не вышло. Вот и подписали себе приговор на ближайшие четыре года.       На втором ряду вместе с ним сидело ещё пять человек. Справа — Тёма, у прохода расположились Дима и Саня, а между Артёмом и Димой — Катя и Рома. Рома был слишком далеко: их разделяли Тёма и Катя, и обратиться к нему за помощью сейчас казалось делом затруднительным, понял Кирилл.       Поэтому он решил дождаться звонка. Конспект он уже дописал, оставалось разобраться с этим дурацким домашним заданием.       Почему же он решил обратиться за помощью именно к Роме? Потому что тот — староста. Очевидно же. Вот и всё объяснение. Парень у всех на счету — прилежный студент с огромным потенциалом. И такой молодец выбрал себе в заместители кого? Кого-кого? Точно-точно, самого Кирилла.       Короче, Рома просто обязан помочь. В конце концов, что ему стоит — просто поговорить с самим заместителем директора? Может быть, как Кирилл не раз замечал, соврёт прямо в глаза человеку, который ему так доверяет. Уж врать у Ромы, судя по всему, получалось превосходно. Вот пусть и помогает Кириллу с тем, с чем тот не справляется в силу своей… воспитанности. Скажем так.       Звонок прозвенел. Началась небольшая перемена, но в классе мало кто шелохнулся. Многие всё ещё дописывали конспект — тетради с конспектами нужно было сдать сегодня, а значит, лучше пожертвовать переменкой, чем потом часами искать, ловить, прыгать вокруг Елены Дмитриевны, лишь бы вручить ей заветную тетрадь. Не сидится же этим преподавателям на одном месте.       Некоторые всё же рискнули и вышли из кабинета — передохнуть и дать руке отдохнуть после конспектного штурма. Елена Дмитриевна по традиции удалилась почти сразу — бросила на прощание «не теряйтесь и не опаздывайте» и вышла, не захлопнув за собой дверь.       Катя с Ромой оставались на своих местах, а вот место Тёмы пустовало. А значит, какой-никакой контакт с этими двумя Кирилл поддержать мог — хотя из этой пары ему жизненно необходим был именно Рома.       — Ром, — подозвал он парня. К слову, повернулись сразу двое. — Ну, Ромы.       Катя фыркнула в ответ на шутку и снова углубилась в конспект, а Рома смотрел на него с ожиданием.       — Можешь помочь?       Едва он это произнёс, как девушка снова на него посмотрела. На этот раз — с интересом.       Он изо всех сил старался не обращать на неё внимания, хотя это было практически невозможно — она загораживала собой его цель.       — Смотря с чем, — ответил Рома, подтягивая свой стул ближе к парте. Спинка у бедняги давно зазубрилась.       Тут Кирилл не знал, как бы подойти к сути своей проблемы покрасивее. Вдобавок он не понимал, ради кого так выделывается с витиеватыми формулировками — чтобы не спугнуть Рому с пути согласия или чтобы не приманить агрессивную дворняжку рядом с ним.       — Язык проглотил? — уже начала рычать Катя.       — Одинцова, — твёрдо произнёс Рома, — обед только на следующей перемене.       Катя высокомерно фыркнула, хотя на её лице проскользнула улыбка.       — Да пошёл ты.       Рома улыбнулся, но улыбка тут же сошла с его лица, когда он снова взглянул на Кирилла.       — Кирилл, так в чём дело?       Тот сначала искоса посмотрел на Катю, словно давая понять — не влезет ли она посреди их разговора? Девушка, впрочем, казалась увлечённой конспектом, так что был небольшой, но шанс, что она не возникнет в диалоге в самый неподходящий момент.       — Я забыл написать реферат по обществу, — наконец объяснил он. — Можешь помочь?       — Тебе дать тетрадь? — Рома приподнял свою толстую тетрадь, на развороте которой виднелась страница, исписанная вдоль и поперёк мелкими, сжатыми строчками.       Любопытная деталь — Рома всегда использовал чёрную ручку вместо синей.       — Нет-нет, — сказал Кирилл, — реферат я сам напишу на следующем уроке. Просто… не мог бы ты договориться с Ленкой, чтобы она не возмущалась, что у меня конспект написан раньше домашнего задания?       Рома нахмурил брови, ожидая деталей, которые прояснили бы, почему Кирилл не может сделать это сам.       — Просто мне она не поверит, а ты, ну, как бы, староста, все дела, — уточнил Кирилл.       — А ты его заместитель, — внезапно вклинилась Катя, — так в чём проблема?       Казалось бы, она грубит, иронизирует, язвит и демонстрирует всё своё богатое мастерство пассивной агрессии — в общем, явно пытается задеть. Но Кирилл воспринимал это как нечто само собой разумеющееся. Её тон и слова казались ему скорее шуточными комментариями, чем попыткой указать на чью-то… ничтожность?       Да, такое вполне входило в репертуар Кати. Она даже не смотрела ему в глаза, и Кирилл готов был поклясться: будь она чуть менее сдержанна, на её лице можно было бы разглядеть намёк на улыбку.       — Рома меня только на днях поставил на это «золотое» место, — специально сделав акцент на слове «золотое», пояснил он.       Староста лишь язвительно фыркнул.       — Я подумаю.       «Сука, да в смысле «подумаешь»?» — закричал в душе Кирилл. Если это «подумаю» затянется так же, как в прошлый раз, когда решалось его участие в выезде, и завершится очередным биполярным набором действий, то Кирилл этого просто не переживёт.       Ему хотелось ответить жёстко, указав Роме на его излишнюю деловитость, совершенно неуместную в данной ситуации.       И он ответил.       — Хорошо.       Если честно, вышло не так жёстко, как он планировал. Вышло вообще никак. Почему он так ответил? Нежелание конфликтовать? Или нежелание развивать тему до ещё более запутанных разборок? А может, всё дело в девушке, сидящей рядом?       Этим утром Катя казалась ему менее категоричной и острой на язык. Он не хотел списывать это на агрессию. Просто у девушки прорезались зубки, вот она и пользуется этим даром в полную силу. Он лишь надеялся, что она не умеет читать мысли.       В конце концов, прозвенел звонок на очередной урок. Кирилл так и не вышел из класса, да и от Лёхи со Стасом не было вестей — тоже заняты, судя по всему. Интересно, как там Стас, смог выпить свой кофе или в кофемашине учебной части не оказалось молока? На обеде они, может быть, встретятся, и тогда Кирилл спросит о судьбе кофемана.       Одногруппники потихоньку начали возвращаться. Они один за другим занимали свои места, а преподавателя всё не было. Кирилл украдкой поглядывал на Рому, гадая, что же тот надумал — если вообще начал думать — и собирается ли что-либо предпринимать.       Рома, казалось, был полностью отрешён от происходящего: сидел и продолжал дописывать чёртов конспект. Может, стоило предложить ему дописать конспект за него, а тот взамен поговорил бы с Еленой Дмитриевной? Ну уж нет. Катя бы тогда точно отсмеялась вдоволь. Дописывать за кого-то конспекты было бы светлым и благородным делом, если бы вместо Ромы сидел Стас или Лёха — друзья всё-таки, потом вернут должок.       Ну насчёт Стаса сомнения, конечно, были. Правда, сомнения эти — размером с Гром-камень.       Он не считал Рому грубым или неприятным человеком. Но факт оставался фактом: они не были знакомы, не были близки, и у них не было никаких обязательств друг перед другом. Так? Ну… да-да… если не считать того, что Кирилл теперь его заместитель. В общем, всё это было сложно. Тем более почерк у Ромы был слишком уж «царский» — его заглавные буквы выглядели богаче, чем сама Екатерина Великая. Даже у Одинцовой почерк был понятнее исключительно в силу его простоты.       Впрочем, жалкая двойка по обществознанию не слишком бы испортила ему жизнь — всего лишь слегка подпортила бы средний балл. Дело было не в оценке. Кирилл просто не хотел портить впечатление о себе. У него и так диалог с большинством преподавателей не клеился, а Елена Дмитриевна была, пожалуй, единственной, кто считал его «белым человеком» и ожидал работоспособности и достижений, а не отмахивался при первой же встрече со словами «опять ты».       Тем временем все продолжили писать конспекты. Некоторым было и вовсе всё равно — они сидели в телефонах, играли, переписывались. Но когда через десять минут в кабинет вернулась преподаватель, каждый поспешил изобразить бурную деятельность. Выглядело это даже забавно.       Кирилл же, уже закончив с конспектом, по наивности сидел и вертел в руке ручку — не догадался присоединиться к всеобщему спектаклю. И это немедленно обернулось последствиями.       — Кирилл, чего сидишь? Уже закончил? — раздался голос Елены Дмитриевны. Резкий, но без тени враждебности.       В голове тут же заиграла тревожная музыка: «Только этого не хватало». У Елены Дмитриевны насчёт заслуженного отдыха были свои, особые взгляды. Она никогда не позволяла студенту просидеть оставшееся время в телефоне, даже если он справился с заданием досрочно — всегда находилось что-нибудь дополнительное.       У Кирилла рука отсохнет, если сегодня он ещё что-нибудь напишет на тему обществознания. А впереди ждали математика и русский язык…       — Э-э, нет, я просто думаю, — выдавил он невпопад.       — О чём же это таком важном ты думаешь? — мгновенно откликнулась преподаватель.       В кабинете кто-то захихикал. Что ж, теперь отступать было некуда — Кирилл попался.       Он замер, пытаясь придумать ответ. К счастью, Елена Дмитриевна великодушно отвела ему на это целых пять секунд.       — Думал, что бы вам ещё такого написать, — попытался он ответить максимально серьёзно, но вышло, как всегда.       Даже справа, откуда сидели два «зодчих» их группы, донеслись сдержанные смешки. «Вот же суки», — мысленно выругался Кирилл, изо всех сил стараясь не улыбнуться. Ситуация была абсурдной даже для него самого.       — А что тут думать? — удивилась преподаватель. — Тема урока «Факторы производства». Всё, что нужно, есть в учебнике. Никаких отсебятин.       Кирилл покорно закивал.       — Да, я понял.       — Отлично. Тогда не бездельничаем, — закончила она, усаживаясь за свой высокий стол, заваленный всякой всячиной — от стопок учебников до… проектора.       Странное, хоть и неудивительное соседство, которое Кирилл заметил лишь на мгновение — его внимание перехватили другие, куда более роковые слова.       — В конце урока сдашь тетрадь самым первым. Посмотрим, что ты там такого надумал.       Стоило ли что-то отвечать на этот подарок судьбы? Разве что кивнуть — ни больше, ни меньше.       Теперь ему предстояло не просто сдать тетрадь, а сделать это первым, лично в руки. Ещё более «завидная» участь. И кавычки вокруг этого слова мог убрать лишь один человек, чьё имя Кирилл даже в мыслях не хотел произносить.       Так он и просидел весь оставшийся урок, уставившись в нетронутую тетрадь с готовым конспектом, бесцельно вращая в пальцах ручку, которую так ни разу и не использовал.       Звонок прозвенел, и все разом устремились к столу преподавателя, чтобы сдать тетради. По одному лишь взгляду Елены Дмитриевны было ясно: с особым нетерпением она ждала одну-единственную. Кирилл медленно поднялся и направился к ней. В боковом зрении мелькнула знакомая тёмно-русая макушка, но он не стал заострять внимание на этом предателе.       Однако несколько фраз из разговора соседей до него всё же донеслись.       — Если подумать, это даже не реферат, а скорее сочинение-рассуждение.       — Боже, мы сейчас не об этом.       — Ладно, ты права.       Он протянул тетрадь в слегка морщинистые руки преподавательницы, и та с готовностью потянула её к себе, раскрыв, чтобы во всех подробностях рассмотреть сие творение.       Самое ужасное, что Кирилл с содроганием предсказывал, случилось мгновенно.       — А где реферат? — её голос звучал то ли с издёвкой, то ли с ноткой угрозы. Кровь в жилах стыла.       Он не знал, что ответить. К счастью, и здесь Елена Дмитриевна дала ему несколько секунд на раздумье…       — Э-э… — ...но этот шанс был потрачен впустую.       Внезапно позади послышались шаги.       — Елена Дмитриевна.       Женщина медленно повернула голову. Кирилл последовал её примеру и увидел… «Ромочку». Он бы сейчас улыбнулся всеми тридцатью двумя зубами, если бы испытывал хоть каплю удовольствия.       — Что, Ромочка? — её голос внезапно смягчился, став слащаво-любезным, что резало слух.       Наверное, только слух Кирилла.       — Кирилл уже объяснил вам ситуацию? — староста звучал настолько серьёзно, убедительно и твёрдо, что Кирилл на секунду растерялся, пытаясь вспомнить, что же, чёрт возьми, он должен был объяснить.       Елена Дмитриевна с любопытством хмыкнула.       — Нет, этот молодой человек мне ничего не объяснял, — она посмотрела на Кирилла с ожиданием. Что он должен был сказать на этот раз? — Ну?       К чёрту рассудок. Если позориться, то до конца. В конце концов, Рома как-нибудь выкрутится — ведь виновником этой авантюры был исключительно он.       — Я не смог написать реферат… — он запнулся, вот и первая брешь в его защите, — …потому что был занят бюрократической волокитой в Сообществе.       Брови Елены Дмитриевны поползли вверх. Разумеется, в такой бред нужно было ещё суметь поверить. Вкупе вспомнил заумное словечко. Просто бинго.       — Это что за новости? — повысила она голос. — С каких это пор ты в Сообществе, Кирилл? Почему я ничего об этом не знаю?       Кирилл мысленно возрадовался, что в аудитории, кроме них и Ромы, никого не осталось. Даже Кати не было видно — вероятно, не захотела наблюдать за столь жалким зрелищем.       Он уже собирался излить очередную порцию третьесортной лжи, когда в игру вступил несравненный Рома со своим первоклассным обманом, приправленным любезностями и безупречными манерами.       — Это моя вина, Елена Дмитриевна, — женщина тут же перевела на него взгляд. — Я не проинформировал вас, что Кирилл теперь мой заместитель. Мы с ним уже разобрались со всеми формальностями. Теперь и он член Сообщества.       — Вот как, — в её голосе прозвучало неподдельное удивление.       Это было даже слегка оскорбительно.       — Да, и пока мы погрузились в бумажную работу, совсем забыли о домашнем задании. Честно признаюсь, я и свой реферат написал на скорую руку прямо перед парой.       Он ещё и выставил себя жертвой обстоятельств!       Елена Дмитриевна замолчала, перелистывая конспект Кирилла. Теперь последнее слово было за ней. Кирилл украдкой взглянул на профиль Ромы, и тот, почувствовав этот взгляд, встретился с ним глазами.       В его взгляде читалась странная нотка. Кирилл не знал, как описать её точнее, но у него сразу возникло стойкое ощущение, что Рома ещё припомнит ему эту «услугу», если это можно так назвать.       — Хорошо, причина уважительная. Ничего страшного, — затем она снова посмотрела на Кирилла. — Почему сразу не сказал?       Действительно, почему? Может, потому что вы бы всё равно не поверили?       — Я не знал, как преподнести это, чтобы не показаться глупым и не вызвать подозрений, что я лгу, — на удивление, это прозвучало вполне убедительно.       Преподавательница добро усмехнулась.       — Кирилл, я не считаю тебя обманщиком. Ты просто немного неуверенный и тихий. У меня нет причин не верить тебе.       — Но и доверять — тоже, — с лёгкой улыбкой добавил Кирилл, вызвав смешок даже у старосты.       — Это что, предупреждение? — улыбнулась она.       — Скорее скрытая просьба не обременять его поручениями излишнего доверия, — парировал Рома.       Что ж, вышло действительно забавно. Кирилл улыбнулся, размышляя о том, что же только что произошло.       Теперь ему предстояло не только разобраться с конспектом по биологии, но и написать реферат по обществознанию. Нужно было не забыть забрать у преподавателя тот самый листок с конспектом.       Рома действительно помог ему. Не так, как планировал Кирилл, но помог. Он не ожидал, что староста пойдёт навстречу и спасёт от очередного провала. Выходит, этот парень, каким бы колким, грубоватым и капризным он ни казался, просто мастерски блефует. А в последний момент, когда ты уже почти пошёл ко дну и лишь кончик носа торчит из воды, он неожиданно протягивает руку помощи.       Остаётся только ноздрями хвататься.       Этот урок Кирилл запомнит надолго — новая установка, позволяющая смотреть на многие вещи под непривычным, но куда более ясным углом.

***

      Роман       И ведь предупреждали его: «Покажи себя преподавателям с лучшей стороны, будь у них на хорошем счету. Много пользы принесёт». О, польза действительно была. Вот только Рома не предполагал, что пользу своей безупречной репутацией он принесет… ну, скажем так, не совсем себе.       Конечно, в какой-то мере этой услугой Кириллу он помог и себе — Кирилл не останется в долгу. Но Рома только что изрядно понервничал. Врать кому угодно, но Елене Дмитриевне, заместителю директора, он не планировал в течение всех оставшихся курсов. Ладно, соврать, мол, опоздал не потому, что проспал, а по вине чёрной кошки. Но придумывать целую историю, шить из ниток правды целое полотно лжи… Просто так вышло.       — Ну наконец-то, — с недовольством выдохнула Катя, увидев выходящих из кабинета Рому и Кирилла. На последнего, как обычно, она старалась не смотреть. — Рома, неприлично заставлять ждать себя даму.       — Так если бы его дама ждала, — как-то невпопад бросил между строк Кирилл, с таким же отрешённым видом проходя мимо них.       Рома захрипел от резкого удивления и накатившего смеха. Лицо Катерины страшно было даже описать. Изумление, сменившееся дикой злостью, — это лишь мазок на том полотне ярости, что проступило на её чертах.       — Селиверстов Кирилл! — её голос был предвестником немедленной поножовщины. Не иначе.       Кирилл остановился и медленно обернулся, с лёгкой усмешкой на лице. Губы были сжаты, будто он одновременно и сожалел о своём выпаде, и получал садистское удовольствие от происходящего.       — Да-да?       — Ничего, — фыркнула Катя, не в силах за такой срок придумать остроумный ответ, — просто будь впредь осторожен. Вдруг на тебя у подъезда кирпич с крыши свалится.       Но даже такой ответ был неплох, подумал Рома. Уж кто-кто, а Катя точно могла наворожить на обидчика что-нибудь этакое.       Смельчак-весельчак лишь пожал плечами, не в силах сдержать улыбки.       — Не думаешь, что моя смерть скажется на Роме очень негативно? Кто же за него будет на выездах пропадать?       — Учитывая, что ему и с тобой приходится на них выезжать, от тебя не слишком-то много проку. Большой потери твоя кончина ему не доставит, — с оскалом парировала она.       — В таком случае, избавь себя и меня от такой расточительности и встань на мой пост, — предложение Кирилла было ожидаемым если не для Кати, то для Ромы — точно.       Он фыркнул, приковав к себе внимание великих дебатирующих.       — Мне, безусловно, безумно нравится, как вы по-философски рассуждаете о том, что принесёт мне пользы, а что — нет. Но я сомневаюсь, что если мой заместитель и мои друзья переругаются, да ещё и при мне, то мне от этого будет приятно, — он поднял руки в знак капитуляции, двинувшись по коридору. — Так что либо делайте это не в моём присутствии — в туалете, через голубиную почту, на дуэли, не знаю… либо попросту подружитесь.       Катя нарочно скривила лицо, будто пробуя нечто мерзостное. Кирилл же приподнял брови, заинтересовавшись этим предложением. Но следующий голос оказался за новым участником.       — Необходимость во всех этих тонкостях дипломатии может кануть в Лету, если ты сейчас мне не поможешь, Ромочка. Потому что в этом случае я прикончу тебя на этом же месте, — из небольшой группы людей Ваня торопливо вышел с лестничной площадки, направляясь к ним.       В обеденное время коридоры пустели с поразительной скоростью — все расходились по магазинам, кафе или столовой. Сейчас эта тишина была как нельзя кстати. Рома приостановился и с вопросительным взглядом уставился на Ваню.       Что могло случиться? Неужели его гремучая смесь кофе с кефиром дала о себе знать?       — Пролей свет истины, Вань. Что случилось? — он скрестил руки на груди, мысленно отмечая, что Катя и Кирилл отошли в сторону, превратившись в зрителей.       Она встала в такую же позу, а Кирилл, засунув руки в карманы, занял позицию слева. Две пары глаз — одни цвета холодного океана, другие землистого оттенка, — искрились неподдельным интересом к разворачивающейся драме.       «Выглядят они вместе… неплохо», — мелькнуло у Ромы. Даже с такой разницей в росте. Он улыбнулся этому случайному наблюдению, но тут же вспомнил, что у Кати уже есть свой «амбал».       — Да вот, — Ваня встал напротив него, уперев руки в бока. Кажется, в этой компании сегодня собрали все возможные позы. — Вследствие моей ошибочной покупки кисломолочной продукции — хотя должна была получиться покупка без частицы «кисло» — и твоего мерзкого, предательского, вероломного умалчивания сего пренеприятнейшего факта, я погряз в ситуацию настолько мрачную, что вскоре могу против воли сыграть в ящик.       От услышанного Рома впал в лёгкий ступор. Слишком много слов, но, на удивление, каждое он смог переварить — в отличие от наблюдателей.       — А можно более приземлённо? — спросил он, махнув рукой в сторону Кирилла и Кати. — Для заинтересованных в суде лиц.       Ваня с интересом оглянулся и лишь сейчас обнаружил зрителей. Его взгляд задержался на Кирилле дольше, чем следовало.       — А этот… — он небрежно ткнул пальцем в сторону Кирилла. — Он здесь что забыл? Он присяжный?       «Ну, ожидаемо», — пронеслось в голове у Ромы.       — Нет, он следующий на очереди, — с дерзкой улыбкой вступила Катя. — После твоего дела будем его рассматривать. Причём по уголовке.       Но Кирилл, как заметил Рома, был не слишком увлечён их разговором — он смотрел куда-то в сторону лестницы, откуда появился Ваня. А потом вытащил руки из карманов и сделал несколько шагов в ту сторону. Кого он высматривает?       — Стас? — крикнул он. И действительно — с лестничной площадки показался парень с пшеничными волосами, чья тёмная одежда была испачкана чем-то призрачно-светлым, будто его облили мутной жидкостью.       Рома вспомнил его — тот самый третий в компании Кирилла, незнакомый ему. Теперь он знал и имя.       А Ваня… Лицо Вани при звуке имени «Стас» напряглось, а тело будто окаменело.       — Здоров, Селик, — хотя он и поздоровался с приятелем, но был явно рассеян. Ещё на лестнице он выглядел так, будто кого-то ищет, и теперь продолжал озираться. — Ты не видел здесь одного пиздюка с тёмными волосами?       Рому будто током ударило. Он резко посмотрел на Ваню, который медленно пятился за его спину. На лице читался неподдельный ужас и безмолвный крик: «Помогай, нахуй!». Катя же, словно верховная жрица этого хаоса, наблюдала с чрезвычайно довольной и заговорщической ухмылкой.       — Э-эм, не-е-ет? — Кирилл скользнул взглядом по Ване, уже что-то подозревая. — А чё у тебя с одеждой?       Но смена темы запоздала. Белобрысый парень вздрогнул, заметив знакомое лицо, пытавшееся скрыться за спиной Ромы.       — Вот эта сука! — рявкнул он. — А ну, иди сюда!       Он рванул к ним, заставив Рому рефлекторно отпрянуть назад, совсем забыв о трусливом «тушканчике» у себя за спиной.       — Господи боже, Рома! — простонал Ваня, когда оказался на холодном кафеле, прижатый сверху телом Ромы. — Ты из меня сегодня точно инвалида сделать хочешь!       Женский смех оглушительно прозвучал со стороны. Катя даже не думала помогать. Как, впрочем, и Кирилл, прикрывавший ладонью рот, чтобы не выдать широкую улыбку. Но по его смеющимся глазам было всё ясно.       А тот, кого звали Стас, подошёл и начал обходить их, испепеляя взглядом Ваню, который извивался под Ромой, пытаясь спрятаться от голубых глаз разъярённого юноши.       Драка казалась неминуемой.       — Что здесь происходит? — раздался новый мужской голос.       Шум стоял нехилый — в основном благодаря Стасу и Ване. С трудом встав на ноги и на мгновение обрадовавшись, Рома тут же понял, что рано радуется: лёжа на полу, он был укрытием для Вани, теперь же стал живым щитом.       — Отпусти парнишку и встань передо мной, сопля! — с угрозой прошипел Стас.       — Да Стас, что происходит?! Оставь ты их!       Рома посмотрел на автора, пожалуй, единственной адекватной идеи в этой кутерьме, и на миг обрадовался.       Им оказался уже знакомый Лёха.       Рому обычно бесило, когда на любой его отказ ему тыкали в нос: «Ну ты же староста!». Но сейчас он отчаянно надеялся, что Лёха, как-никак староста, наведёт порядок.       И, слава богу, надежда оправдалась.       Стас уже вовсю толкал Рому, пока Ваня продолжал юлить за его спиной. Катя с Кириллом, наконец осознав, что шутки кончились, бросились на помощь. Кирилл пытался оттащить Стаса, но тот, сильный и изворотливый, отшвыривал его со словами: «Не лезь, Селик!». Катя встала в оборону, прикрывая Рому.       Увидев девушку, Стас на секунду смутился, но это его не остановило. А Ваня… Ваня лишь подливал масла в огонь, осыпая Стаса оскорблениями.       — Стас, успокойся уже! — повысил голос Кирилл, хватая того за руки.       — Убери его, Кирилл! — подбадривала его Катя, на лице которой всё равно играла озорная улыбка.       «Неужели ей нравится, когда мне плохо? Падаль», — мелькнуло у Ромы.       И тут подоспел Лёха.       — Всё, стоп, хватит! — он грубо оттолкнул Стаса, и тот всей тушей рухнул на Кирилла, но тот, на удивление, удержал его. — Что за детский сад?! Что случилось?!       — Он гонялся за мной с самого обеда! Подстерёг у двери и начал угрожать! Он бешеный, блять, прививайте животных вовремя! — осмелевший «тушканчик» подавал голос.       — Да потому что эта шваль на меня кефир в учебке пролила!       — Такими же успехами гонялся бы за шкафом! Кефир лежал в нём, а не был в моих руках! — парировал Ваня.       — Очень сомневаюсь, что шкаф взял, сам открыл кефир и потом положил его в себя, накренив на закрытую дверь! — вот она, примерная картина произошедшего, подумал Рома. Становилось понятно и остальным. — Да ты, хуесос, сам знал, что он там!       — Ложь, клевета и провокация! — взвизгнул Ваня, подпрыгивая и опираясь руками на лопатки Ромы.       — Да Ваня, слезь уже с меня! — не выдержал Рома, отталкивая от себя этого прилипалу.       Вся одежда была в пыли, и он с отвращением отряхивал песочного цвета пятна.       — Вот так ты значит со мной, — плюнул Ваня.       Он ещё и обижаться смел?       — Что за балаган вы тут устроили?!       При этом крике вздрогнули все. Из своего кабинета вышла Елена Дмитриевна. Её взгляд сочетал недоумение и ярость, а тон, каким она крикнула, заставил похолодеть внутри даже Рому.       — Ничего, — первым выпалил Рома, и тут же, хором, его поддержали Катя, Лёха, Кирилл и Стас.       Лишь Ваня молчал.       — Вас по всему колледжу слышно! — её голос на этой ноте стал поистине звериным. — Рома, почему весь грязный?! Катя, что с причёской?! Лёша!       — Ничего особенного, просто немножко поругались, — попытался объяснить Лёха. — Ситуация уже разрешена, а если нет, то разрешится либо дуэлью, либо казнью обоих.       — Шутки шутишь, значит? — слова Лёхи явно не успокоили Елену Дмитриевну. — Мои самые лучшие студенты — и такой кошмар устроили!       — Ну, между нами и «лучшими студентами», Стаса я бы в этот список не включал, — пошутил Лёха, и тут в переговоры вступил Рома.       — Ваню тоже не следует.       — Кирилла тоже, — ввернула Катя, и Рома тут же бросил на неё сердитый взгляд, от которого у той глаза вылезли на лоб от непонимания.       — Кирилл… — он посмотрел на почти забытого парня. Их взгляды встретились. — …на пути к этому.       К счастью, благодаря преобладанию «лучших студентов» в этой перепалке, Елена Дмитриевна, хоть и отчитала их вдоль и поперёк, решила дать им второй шанс.       Но даже так она успела прополоскать каждого, включая Рому. Если Ване, Стасу и, возможно, Кириллу было плевать, то Роме, Лёхе и Кате было не до смеха.       — Что вы вообще устроили, идиоты? Вам не говорили, что единственным преступлением среди бела дня, которое никто не замечает, может быть только коррупция? — с притворной злостью спросила Катя, пока их разношёрстная группа из шести человек поднималась на второй этаж — на первом диванов не было.       Враги внезапно стали терпимы друг к другу. Даже Ваня со Стасом, главные виновники вакханалии, притихли, хотя и поглядывали друг на друга исподлобья: один с угрозой, другой — с опаской, но с тем самым азартом лудомана.       Все хранили молчание в ответ на вопрос — всем и стоило, ведь он был адресован лишь двоим, но и те помалкивали.       Рома присел на край дивана, справа от него — Катя, справа от неё — Кирилл. Лёха, Стас и Ваня, к неудовольствию последнего, устроились на противоположном диване. Одно хорошо — Лёха, как буфер безопасности, сел между ними.       — Он открыл шкаф, и на него пролился кефир, — заявил Ваня, тыча пальцем в Стаса.       Тот ядовито усмехнулся.       — Который ты поставил туда к моему приходу. Я открыл дверцу — и вуаля! — он с пафосом указал на свою одежду. — Меня обкончали посреди бела дня.       — Не благодари, идиот, — саркастически ухмыльнулся Ваня, но стоило Стасу сделать резкое движение, как он чуть не подпрыгнул от испуга.       «Ну точно тушканчик», — на лице Ромы расплылась улыбка. Он посмотрел направо. Суровая Катя и Кирилл с тем же выражением лица, что и у него самого. Вдруг его взгляд зацепился за странный шрам на щеке Кирилла — не то чтобы странный, скорее необычный. Беловато-розовая линия тянулась от подбородка до края челюсти. Даже красиво.       «Интересно, откуда?»       — Ладно, признаю, по невнимательности не закрыл крышку, из-за чего кефир и пролился, — словесная баталия тем временем продолжалась. — Но этого бы не случилось, если бы не ты.       Рома искренне удивился, когда Ваня указал на него. А он-то тут причём?       — Ты что несёшь? — грубо спросил он, выпрямляясь.       — А что? Разве не ты умолчал ещё в магазине про этот кефир? И потом, когда мы расходились, ты не дал Кате спросить про него!       А, вот о чём он. Ну что ж, это месть, Ванюша. Сладкая, холодная, отточенная. Блюдо подано.       — Не понимаю, о чём ты, — сладко улыбнулся Рома, вызывая у Вани бурю негодования.       — Ха-ха, глаза протирай перед выходом из дома, свинья палёная, — усмехнулся Стас, узнав новые детали.       Ваня бросил на него испепеляющий взгляд.       — Та же рекомендация тебе, мразь белобрысая, — процедил он сквозь зубы.       К счастью, никто не воспринял этот накал всерьёз — все лишь рассмеялись. Вскоре к смеху присоединились и сами виновники. И Рома надеялся, что это не смех перед тем, как за углом перерезать друг другу глотки.       Помнится, он совсем недавно представлял, что будет, если его компания и компания Кирилла столкнутся. Ждать пришлось недолго. Повод нашёлся, неизбежное свершилось, но судьба их пожалела, лишив подручных средств.       Среди всеобщего гвалта его привлёк смех Кирилла. Катя встала и что-то живо изображала, пародируя Ваню. И в этот момент Рома впервые увидел, как Кирилл смеётся по-настоящему. Широкая, открытая улыбка обнажила ровные зубы, глаза сощурились, собравшись в лучистые морщинки.       И в этот момент Кирилл повернул голову и посмотрел прямо на него, всё ещё не сгоняя с лица того самого, нового, интересного выражения.       И тут в Роме что-то переклинило.