Антитеза одноимённости

      Кирилл       Заметил ли он странную перемену в Роме? Ещё бы. Пытался ли понять, в чём дело? Пытался — насколько хватало сил и возможностей. Преуспел ли? Абсолютно нет.       Происшествие, что случилось только что, могло бы дать ему подсказку, но Кирилл сомневался в этом. Хотя на нём самом оно отозвалось с пугающей силой. Что вообще произошло? Он и сам не мог толком понять, а на губах то и дело расплывалась улыбка при воспоминании, как Стас тянулся через Рому к Ване. Жаль, конечно, было одного Ваню.       Но тот миг, когда Рома повернулся, и их взгляды столкнулись, вызвал внутри него не просто смятение, а настоящую бурю — неуютно, неприятно, будто на него уставились как на экспонат в музее.       И даже пойманный на месте «преступления», Рома не спешил отводить глаза. Несколько томительных секунд он продолжал смотреть своими глазами — цвета влажной земли, смешанной с лесной зеленью. Красивый, пронзительный цвет. К счастью, будто очнувшись, он наконец отвёл взгляд.       Но даже это не спасло положение. Мысль о заострении внимания на этой странности Кирилл отбросил — слишком уж всё было сюрреалистично. Однако образ того взгляда, как и инцидент в клубе, и недавний сон, продолжали тихо тлеть в сознании. Первое всплывало при одном виде Ромы, а остальное отзывалось внезапной судорогой в теле, которую он изо всех сил старался скрыть, и гнетущим чувством отрешённости.       Как-то незаметно их две компании слились в одну. Натянув куртки, все двинулись к выходу. Посидев ещё несколько минут на первом этаже, ровно за двадцать минут до конца обеда Стас изрёк своё коронное: «Хочу покурить». И почему-то с этими словами с диванов поднялись абсолютно все, причём в унисон, на что сам Стас не преминул язвительно пошутить.       Группой они вышли на улицу, неспешно бредя и переговариваясь. Стас, что было иронично, с неожиданным интересом общался с Ваней, обсуждая их недавнюю стычку, но уже без злобы, а с присущим ему философским цинизмом: мол, лет через пять будем вспоминать и смеяться. Словно эти пять лет они решили пропустить загодя.       Тем временем Лёха пристроился к Кате. Неожиданно, но в то же время закономерно, они завели разговор о недавнем «повышении» Кирилла.       — Как это вообще произошло? — с неподдельным любопытством спросил Лёха.       Катя усмехнулась, явно довольная, что тот не в курсе дел лучшего друга.       — Знаешь, иногда я сама задаюсь этим вопросом…       Лёха с подчёркнутой галантностью взял девушку под руку. Ну прямо джентльмен.       А сам Кирилл в это время не знал, куда себя деть, ровно как и Рома, шедший справа поодаль от всех, внимательно изучая жухлую траву и разбитый асфальт с дождевыми лужами. «Ну просто сама судьба», — мелькнуло у Кирилла.       — Тоже пытаешься понять, что сейчас происходит? — он подошёл к нему слева, выдерживая вежливую дистанцию.       Староста поднял на него взгляд, зацепившись за вопрос. У Кирилла было мгновение, чтобы рассмотреть его задумчивое, отрешённое лицо. Глаза и впрямь были красивыми.       — Не знаю, — Кирилл тут же уставился перед собой, едва Рома заговорил. — Но, пожалуй, в новых знакомствах нет ничего плохого, разве нет?       Кирилл задумался лишь на секунду.       — Пожалуй.       В этом и впрямь были свои плюсы, а минусов пока что не видел никто. — Пашенька! — выкрикнула Катя.       Кирилл и Рома обернулись синхронно. К ним направлялся высокий — даже выше Стаса, позже осознал Кирилл — парень с короткими тёмно-русыми волосами. Одет он был изысканно: длинный шерстяной тренч до колен и массивный вязаный шарф, выглядевший невероятно уютным.       Кирилл видел его пару раз в компании Ромы, но знал о нём немного. Только то, что он учится на архитектора и уже на третьем курсе. Что ж, это объясняло, почему он смотрелся так харизматично и зрело.       — Привет всем, — он окинул взглядом незнакомые лица. Катя тут же примчалась к нему, оттеснив ошарашенного Лёху.       Судя по тому, как этот парень с тёплой улыбкой на неё посмотрел, они были парой. Выглядели они вместе гармонично: деловой, серьёзный юноша и яркая, острая на язык девушка. Возможно, они дополняли друг друга, несмотря на поразительную разницу в росте. Она вообще хоть раз дотягивалась до его макушки?       Следующие слова незнакомца были обращены к его пассии:       — Это у нас такое пополнение, солнце? Чьи подкидыши?       Многие в группе рассмеялись. Ваня парировал:       — Временная мера, несём на мусорку выбросить.       И это вновь вызвало волну смеха. Кирилл не удержался и улыбнулся, почему-то сразу посмотрев на Рому, стоявшего справа. На лице того играла сдержанная улыбка.       «Чего не смеёшься? Слишком взрослый?»       — Паш, привет, — проговорил Рома, пожимая тому руку. — Что-то типа пополнения.       Значит, Пашей зовут.— Ну вы и набрали в моё отсутствие, — удивился Паша. — Меня зовут Павел, приятно познакомиться.       Тут же все «новички» в глазах Паши по очереди начали пожимать старшему руку. Кирилл пожал последним, отметив про себя его крепкое, уверенное рукопожатие. Паша и впрямь был самым высоким — приходилось слегка закидывать голову.       — Кирилл. Приятно познакомиться, — представился он.       Паша коротко ахнул, вызвав у Кирилла недоумение. Чему удивляться? И почему он ещё и многозначительно посмотрел на Катю?       — Тот самый? — уточнил Паша, повысив тон.       — Да, тот самый, — подтвердила девушка, на секунду бросив взгляд на Рому.       О-о-о, ясно. Похоже, в его отсутствие его здесь основательно обсудили. Отполировали все косточки. Можно ли теперь считать себя местной знаменитостью?       — Я так понял, я стал настоящим событием в вашей компании, — с ухмылкой проговорил Кирилл.       Они все стояли у тропинки в парк, сбившись в тесный круг из семи человек.       — Скажем так, — с приподнятыми плечами подтвердил Паша.       «Классно. Что сказать».       — Для нас это тоже было неожиданно, хотя узнали мы об этом спустя… день, правильно? — в голосе Лёхи слышалось наигранное недовольство.       Кирилл уже открыл рот, чтобы ответить, но Стас, как всегда, опередил:       — Да пойдёмте уже, я сейчас себе вены вскрою, если не покурю.       Ну естественно. Кто о чём, а плешивый — о бане.       — В будущем ты сторчешься, — с глубоким вздохом произнёс Ваня.       Все тут же послушно засеменили в сторону парка. Видимо, свою дозу никотина планировалось получить там, несмотря на запрет. Впрочем, какое Кириллу дело? Ему меньше всего стоило переживать, учитывая, что он и сам не раз нарушал правила.       Беспокоиться следовало разве что Роме и Кате — «лучшим студентам». Поймают их на этом злодеянии — и пойдёт пластинка о том, как они связались с бездарями, испортились и опустились.       Но каково же было изумление — нет, ошеломление — Кирилла, когда Рома попросил у Паши сигарету. Тот протянул ему одну из пачки, прикурил от своей, и староста спокойно затянулся, словно так и надо. Катя и Ваня, похоже, не видели в этом ничего удивительного — Ваня и сам составил компанию, затягиваясь Пашиной сигаретой. Лишь Катя оставалась неколебимой. Поколение, выходит, не совсем потеряно.       Вид курящего Ромы удивил Кирилла не самим фактом — ему было плевать, он и так знал, что парень не ангел. Его поразило то, с каким спокойствием Рома плевал на правила — казалось бы, он так дорожит репутацией.       — Бля, Паш, — прокашлялся Ваня, протягивая тому сигарету со скамейки. — Опять карамельные?       — Вообще-то, всегда, — усмехнулся старший, забрав сигарету и облокотившись на дерево.       Этим деревом был кроваво-красный клён — прекрасное, статное дерево в глубине колледжного парка. Под ним стояла небольшая скамейка, на которой восседали Катя, Ваня и Лёха. Остальные располагались стоя — скамейка была всего одна.       — Ну и говно, — вынес вердикт недовольный Ваня.       — Дарёному коню в пизду не смотрят, — влезла Катя, щёлкнув его по лбу.       Ваня осыпал обоих витиеватыми проклятиями, но все лишь посмеялись.       Лёха, облокотившись на подлокотник, сделал затяжку и оглядел компанию.       — А вы, выходит, все в симке?       — Нет, — ответил Рома.       Кирилл невольно на него посмотрел: тот стоял рядом с Пашей, постукивая носком ботинка по корню клёна.       — Из нашей компании только Рома, — начала Катя и, конечно же, многозначительно подняла брови, глядя на Кирилла, — ну и с недавних пор Кирилл.       Лёха хмыкнул, выпуская дым.       — Из нашей — только я, — и теперь он посмотрел на Кирилла, повторив тот же дразнящий жест бровями, — ну и с недавних пор Кирилл.       Улыбка на лице уже «почти что друга» была до ушей. Кирилл фыркнул, выпуская струйку дыма, в ответ на это партнёрское издевательство. Быстро же их компании скооперировались. И очень быстро все решили настроиться на волну беззлобных насмешек над ним.       — Какие же вы мрази, — бросил он, закатывая глаза.       По группе вновь прокатился смех. И тогда в их кругу установилась приятная, живая тишина. Она не была неловкой — все просто наслаждались моментом, не желая нарушать этот хрупкий штиль лишними словами.       Воздух пах сыростью и опавшей листвой. Кирилл глубоко вдохнул прохлады и посмотрел на небо: серые тучи затянули всю синеву, что ещё недавно радовала глаз. И этот момент был прекрасен. Как ни странно, это новое знакомство оказалось на удивление удачным — кто бы мог подумать, что всё закончится так... тепло?       Он посмотрел на Рому, и тот, будто почувствовав взгляд, повернулся. Их глаза встретились уже в который раз за день.       Уголки губ Ромы дрогнули в лёгкой, но искренней улыбке, после чего он снова поднёс к губам догорающую сигарету.       Кирилл не смог сдержать ответной улыбки — такой же лёгкой, такой же искренней, и тоже потянулся за своей сигаретой.       «Нет, начнётся», — пронеслось у него в голове.       Именно. Всё только начинается.

***

      Роман       — Ромка, — раздался вдруг голос Стаса, заставив Рому вздрогнуть. — Ты же, получается, тут самый любимый у преподавателей?       Вопрос был странным. Вернее, для Ромы он давно перестал быть таковым — он привык и к таким подходам, и к тому, что обычно следует за ними. А после едкого комментария Лёхи: «Началось», — в его способностях к прорицанию и вовсе не осталось сомнений.       — Ну да, — ответил он с такой интонацией, будто это была аксиома, не требующая доказательств. Само собой разумеющееся.       — Не подсобишь?       Сдержать усмешку Рома не смог — уж слишком ситуация была комичной. На помощь, как назло, пришло воспоминание о забытом в пальцах окурке. Самое время от него избавиться. Он щёлкнул фильтром, и тот, описав дугу, исчез в мусорном баке.       Больше он этот ужас в рот не возьмёт. Не то чтобы то тепло, что разливалось по телу с карамельной приторностью, было неприятно… но спустя несколько минут накатывала странная пустота. Сиюминутное удовольствие, обманка.       И тут его ждала искренняя неожиданность:       — Стас, ты серьёзно?       В разговор вдруг вступил Кирилл. Рома перевёл взгляд с одного на другого: две Эйфелевы башни, честное слово. Правда, Кирилл слегка проигрывал в этом генетическом соревновании — всего на пару жалких сантиметров.       Но обойти красавца Пашу им было не суждено. Метр восемьдесят пять чистой, неоспоримой екатерининской собственности.       — А что такого? — искренне удивился Стас, разводя руками. И правда, что? — Мне показалось, обстоятельства самые что ни на есть подходящие.       — Ты даже фамилии его не знаешь, а уже лезешь со своими проблемами. Кстати, если быть более точным, ты не помнишь — а ты её недавно точно слышал, — подчеркнул Кирилл, скрестив руки на груди. Сигарета в его длинных пальцах почти догорела, но он, кажется, уже забыл о её существовании.       — Ну, если начистоту, то многие, кто обращался за помощью, и имени-то моего толком не знали, — Рома слегка приподнял плечи в небрежном жесте. — Но на сей раз я, пожалуй, поддержу своего заместителя.       — А я впервые согласна с Кирюшей, — встряла в разговор Катя, снова борясь с непослушной прядью волос. — Господи, сегодня же этот говнец состригу.       Улыбка мелькнула на лице Ромы помимо его воли.       — Катя, — резко произнёс Кирилл, и его твёрдый тон заставил Рому насторожиться. Что это вдруг? — Пожалуйста, не называй меня так.       Катя замерла на мгновение, сбитая с толку этой резкой сменой в обычно спокойном или снисходительно-весёлом Кирилле. Она даже забыла про свои волосы, так и оставшиеся полузавязанными.       К счастью, субординацию она соблюла — Рома понял это по мгновенно выровнявшемуся выражению её лица и тому, как она, будто невзначай, вернулась к своему манёвру с причёской.       — Хорошо, Кирилл, больше не буду.       Да, Катя была остра на язык и порой доводила до белого каления, но при этом она обладала врождённым чутьём на границы. Она не умела считывать настроение с полувзгляда — мало кто умеет, — но она молниеносно чувствовала, когда шутка безобидна, а когда способна стать искрой над пороховой бочкой. И как же здорово у неё это получалось, подумал Рома.       — Ну так в чём дело, Рома? — не унимался Стас. — Я же имя твоё знаю…       — Румянцев! — Лёха с Кириллом выпалили его фамилию в унисон, но обращать на это внимание не посчитали нужным.       Ваня от этого почему-то вздрогнул, мельком заметил Рома.       — Да вы, сволочи, наоборот, поддерживать меня должны! — возмутился Стас, воздевая руки к хмурому небу.       — Стас, губу закатай, ты знаешь его от силы полчаса! — вступил Лёха, отправляя свой окурок в урну с олимпийской точностью.       — И что теперь?! — парировал Стас, проводя взглядом за траекторией бычка. — А кто-то сегодня торжественно клялся на атеистической совести, что это — последняя!       Рома наблюдал за происходящим с неподдельным интересом. Узнавать компанию Кирилла через такие разборки — что могло быть увлекательнее? Судя по округлившимся глазам остальных, он был не одинок. Лишь Кирилл, последовавший примеру Лёхи и избавившийся от сигареты, смотрел по сторонам с видом священного мученика. Весь его вид так и кричал: «Я их не знаю. Я просто мимо проходил».       Рома не сдержал тихого хихиканья.       — С темы-то не съезжай, бестолочь! — глаза Лёхи были округлены от внезапно нахлынувшего воспоминания о данном обещании.       — Да вы оба хороши, — рассмеялся Паша, и Рома мысленно с ним согласился.       После ещё нескольких бесплодных попыток доказать свою правоту, Стас и Лёха, фыркнув друг на друга в знак перемирия, угрюмо замолчали.       — На следующей паре снова будут шептаться, как неразлучные, — безошибочно предсказал Кирилл, тем временем подойдя к Роме справа.       — Они всегда так? — поинтересовался Рома, и в его голосе звенела забава.       — Пожалуй, сегодня они даже скромничают, — с лёгкой улыбкой ответил тот, бросая взгляд на помирившихся спорщиков.       Кстати, о паре — скоро обед закончится, мелькнуло у Ромы. Как не хотелось разрушать эту лёгкую, непринуждённую атмосферу, особенно сейчас, когда разговор сам собой перешёл на что-то отвлечённое: новости, сплетни, глупые шутки — на всё сразу.       Рома глянул на время: «12:21». Красивое сочетание цифр. Но оно не отменяло того, что до начала пары оставалось всего девять минут. И что у них там следующее?       Почему-то инстинктивно Рома посмотрел на Кирилла. Тот поймал его взгляд.       — Математика, — сразу ответил он, будто прочитав вопрос по глазам.       Рома даже оторопел. Он ещё ничего не успел спросить — а ему уже дали ответ. Не зря он выбрал его заместителем — кто-то понимает с полуслова, а этот — вообще без слов!       — Ого, э-э, спасибо, — неуверенно проговорил Рома, слегка запнувшись.       Он окинул взглядом остальных друзей и усмехнулся: а можно ли теперь считать Лёху и Стаса друзьями? Ну, ладно, он посмотрел на остальных друзей и друзей друга… а Кирилла можно считать другом? «Боже», — Рома закатил глаза, — «какая разница».       — Господа и дама, — подал он голос, отталкиваясь от шершавого ствола клёна. — Нас ждёт менее девяти минут свободы, предлагаю возвращаться в альма-матер.       По группе прокатился хор недовольных вздохов.       — Ну, пойдём, — с обречённостью бросила Катя, поднимаясь с влажной скамьи. — Блин, теперь задница мокрая.       Она отряхнула одежду, затем посмотрела на Пашу, выразительно приподняв брови. Тот сигнал уловил мгновенно.       — Солнышко, к великому сожалению, у меня осталась только физра, — произнёс он с хитрой улыбкой. — Так что я домой.       Рома, присоединяясь к тронувшейся с места группе, в очередной раз задался вековым вопросом: что сложного в том, чтобы просто ходить на физкультуру? Потом таким «стратегам» приходится сдавать всё и сразу в конце года, устраивая себе адский марафон.       — Ах ты мелкая, паршивая, лживая тварь, — Катя скрестила руки, и всё её существо излучало ледяное негодование.       Паша лишь рассмеялся в ответ.       — Хорошо, провожу вас.       — «Вас»? — мгновенно взвинтила она голос.       — Хорошо, хорошо. Тебя, — сдался Паша, поднимая руки в знак капитуляции.       — То-то же, — довольно протянула Катя, решительно забирая его под руку.       — Паша, скажи честно, а встречаться из вас двоих кто предложил первым? — влез Лёха с широкой ухмылкой.       — Естественно, я, — отрезала девушка, уже направляясь к колледжу.       — Даже спорить не буду, — с комичным вздохом покорности проговорил Паша, приобнимая её.       — Я не поняла, у тебя есть ещё и причины спорить со мной?       Рома шёл в общей куче, улыбаясь и смеясь вместе со всеми, но не комментируя, как остальные. Ему было куда интереснее наблюдать, как между всеми ними понемногу натягиваются невидимые нити — симпатии, общие шутки, зарождающаяся дружба.       Казалось бы, всё идеально. Лёгкий ветерок играет прядями волос, редкие капли с небес, наливающихся свинцовой тяжестью, падают на асфальт, а жёлтая листва кружится в неторопливом, печальном вальсе.       Но нет. Благодаря одному назойливому элементу, идиллия длилась недолго…       — Ромка, — голос возник прямо у уха, и Рома рефлекторно рванул локтем назад. — БЛЯТЬ!       Все разом обернулись. Рома посмотрел назад: сзади, скорчившись в виде вопросительного знака, стоял, собственно, Стас. Своей позой он до боли напоминал Ваню. Точно, Ване Рома сегодня уже отвесил подобный «привет» в магазине.       — ХА-ХА-ХА! — залился Ваня. — Рома, ты просто гений. Двоих за день уложил.       — Стас, что случилось? — с беспокойством спросил Лёха, подбежав к «пострадавшему».       Рома подошёл следом. Неужели нельзя подойти спереди, а не подкрадываться сзади, как чёртов призрак?       — Стас! Прости! Я не хотел! — затараторил он, чувствуя себя неловко.       — Ничего… жив… — с трудом выдохнул Стас, медленно выпрямляясь. — Мощно ты мне всадил.       — Да можете вы просто не подходить ко мне сзади, а?! — повысил голос Рома, с раздражением закатывая глаза.       — Его не нагибаем, ребята, — сквозь боль пошутил Стас.       Рома снова закатил глаза. Очень смешно. Кульминации пошловатого юмора ситуация действительно достигла. Но компания ответила громким смехом, и все, продолжая перешучиваться, двинулись дальше к колледжу.       — Что тебе-то надо было? — вернулся к сути Рома, хотя по лицу Стаса было ясно — тот и не забывал.       — У меня тут с некоторыми преподами проблемки набежали, после того как я проболел недельку, — как-то уж слишком невинно проговорил Стас.       Рома заметил, что справа к нему кто-то подошёл. Оглянулся — Кирилл. Давненько он его не слышал.       — Недельку? — переспросил Рома, поворачиваясь обратно к Стасу. — И уже проблемы?       Стас выглядел растерянным.       — Э-э-э, ну… — он почему-то бросил взгляд на Кирилла, — несколько недель?       Рома вопросительно приподнял бровь. Маловероятно, что и за пару недель можно так основательно запустить учёбу.       — Последняя попытка, Стас, — вступил Кирилл, и в его голосе слышалась насмешка.       Стас отчётливо прошипел что-то нецензурное.       — Ну, около месяца… ну, может, чуть больше, — наконец из него посыпались более правдоподобные цифры. Рома изо всех сил старался не ухмыльнуться.       Что ответить? Ситуация — не редкость, но и приятного мало. Хотя чего ему-то переживать? Проблемы-то не его. Но с другой стороны, почему бы не помочь? Только познакомились, стоит пойти навстречу… С третьей стороны, это чертовски бестактно — просить об услуге в первый же час знакомства.       И тут снова появился Кирилл.       — Поставь ему ультиматум, — тихо прошептал он ему на ухо.       И этот запах… снова тот самый, щекочущий и свежий, от которого по спине бегут мурашки. Он смешан с лёгкими нотками никотина, создавая аромат неизвестного и загадочного происхождения, но такого головокружительного… У Ромы, конечно же, закружилась голова, а слова застряли в горле.       Что, чёрт возьми, происходит?       — Эм… ну… — он бессвязно пробормотал, сам не понимая, к кому обращается.       В голове проносились обрывки фраз, варианты ответов. Их было так много, что он даже не успел задаться главным вопросом: а с чего это он вдруг так охотно слушается Кирилла?       — Хорошо, я помогу тебе… — наконец выдавил Рома, вызвав у Стаса всплеск радости и немое негодование на лице заместителя.       — Ура! — начал ликовать Стас. — Спасибо…       — Но только при одном условии, — закончил Рома с заговорщическим видом, что мгновенно приковало внимание обоих.       Краем глаза он заметил, что к их разговору присоединился и Лёха. Они уже поднимались по ступенькам крыльца. Паша с Катей исчезали в вестибюле, она всё ещё пыталась уговорить его пойти на физкультуру, а Ваня обернулся на задержавшуюся троицу с любопытством.       — Сука, Кирилл, — Стас сразу понял, кто вдохновитель. Он тяжело вздохнул. — Ну, и что за условие?       — Какая у меня фамилия? — широко улыбнулся Рома, уверенно скрестив руки на груди. — Скажешь — так уж и быть, замолвлю за тебя словечко.       Лёха подавил резкий накат смеха, Ваня, поняв суть подвоха, довольно ухмыльнулся.       — О-о-о, чур, ему никто не помогает! — заключил Ваня, хлопая в ладоши и скрываясь в дверях.       Лёха последовал за ним. Стас же долго и пристально смотрел на Рому, а затем медленно перевёл взгляд на его спутника. Высокий, со спокойными глазами цвета морской волны и с такой же хитрой, почти кошачьей улыбкой.       — Кирилл, будь другом…       — Срать кругом будешь ты, — отрезал Кирилл.       Рома довольно хихикнул и развернулся ко входу. Кирилл — его тень. Стас ещё пару секунд постоял в одиночестве, а затем бросился за ними.       — Ну, Ромка, ну помоги! Тебе же это ничего не стоит! — заныл он, но твёрдая рука Кирилла, вставшая между ним и Ромой, ясно дала понять: этот номер не пройдёт.       Рома посмотрел на Кирилла, который мягко подтолкнул его вперёд и отгородил от назойливого просителя. И это было… приятно.       — Всё, Стас, условия озвучены. Выполняй, — с дразнящей улыбкой добавил Кирилл.       Вся комедия ситуации была в том, что никто не учёл простого факта: Стасу достаточно было свернуть в кураторскую и спросить у Светланы Михайловны фамилию её любимого старосты. Она бы не задумываясь её назвала, даже не уточнив имени.       Но открывать Стасу глаза, подсказывать этот очевидный ход было бы преступлением. С куда более лёгким сердцем Рома зашагал рядом с Кириллом по коридору к лестнице. На четвёртом этаже их ждала математика, потом жалкий урок русского языка, а после — всё больше запутывающаяся, но оттого не менее интересная паутина новых отношений.

***

      Второй урок математики тянулся, как патока. Воздух в классе был густым и неподвижным, наполненным лишь скрипом мела и тихим стоном подростков, бьющихся о непробиваемую стену лени. Студенты погрузились в омут логарифмов с таким видом, будто их заставили разгадывать древние руны без перевода. В ответ на всеобщий ступор Марина Николаевна, учительница с бездонным запасом педагогических уловок, с торжествующим видом извлекла из недр своего стола заветный файлик с бумажными квадратиками — местная, суррогатная версия «Голодных игр», где призом было не выживание, а мимолётная возможность остаться в блаженном неведении у доски.       Рома, уткнувшийся в тетрадь, где кривые строчки логарифмов смешались с его собственными каракулями, мысленно выдохнул. Он был под номером двадцать два, а из файлика, под одобрительный вздох аудитории, был извлечён номер восемнадцатый. К доске, с трудом оторвавшись от стула, поплёлся Максим Карпенко, чьё вечное бравирующее безразличие, казалось, было его главной чертой.       Именно в эту минуту относительного спокойствия Рома и обратился к своей соседке по парте, Кате.       — Ну как? Смогла уговорить Пашку? — прошептал он, отложив в сторону ненавистную тетрадь.       Катя, не отрываясь от собственной, ответила с игривой ноткой, от которой у Ромы защекотало любопытство:       — Конечно, получилось.       — И что же ты ему пообещала взамен? — Рома не удержался от улыбки. Он представлял, что можно предложить студенту, дабы он добровольно отказался от такой сладкой мечты — улизнуть с физкультуры.       — А я что, ещё и должна что-то отдавать, чтобы он начал выполнять свои прямые обязанности? — фыркнула Катя, но в её тоне была фальшь. — Это базовый минимум!       Рома знал эту подоплёку. Слишком уж сладко прозвучало её «конечно» — той интонацией она сама себя и сдала.       — Катерина, ты уже прокололась, — его улыбка растянулась до ушей, а в глазах заплясали озорные огоньки. — Давай, раскрывай карты.       Подруга тяжело вздохнула, дописывая решение с такой медлительностью, будто выводила не цифры, а древние иероглифы. Рома уже бился над седьмым примером, а она всё копошилась на четвёртом. Наконец, с грохотом отложив ручку, она обернулась к нему с нарочито угрюмым видом и уже открыла рот для признания, как...       — Все согласны с решением Максима? — разнёсся по аудитории спокойный голос преподавателя.       Воздух в классе снова застыл. Макс у доски стоял, беззаботно облокотившись на край, излучая всем своим видом весёлое «а мне всё равно». Рома с Катей синхронно подняли глаза на доску. Длинный, запутанный пример под номером два венчался насмешливо коротким ответом — «два». Именно такой ответ красовался в их тетрадях.       Но у Макса всё было с точностью до наоборот: решение занимало пару строчек, а ответ был гордым и одиноким — «пять».       — Я поняла, — тут же прошептала Катя, заставив Рому удивиться её проницательности. На доске не было ни одного промежуточного действия, лишь исходник и этот нелепый итог. — Он каким-то чудесным образом двадцать пять после логарифма превратил в пять и пять, и при сокращении получилось пять.       — Жесть, он перепутал умножение со степенями, — тихо фыркнул Рома, поймав суть ошибки.       И Катя снова его обошла. Она обладала поразительной скоростью мысли — могла в уме расколоть как орех сложнейшее уравнение, порой даже не прикасаясь к ручке. Эта её способность вызывала в Роме тихое, неподдельное восхищение.       — И тишина, — заключила Марина Николаевна, и на её губах играла лёгкая, понимающая улыбка. Она смотрела на своё унывающее и ленивое племя без злобы, словно садовник, взирающий на поле, где среди сорняков всё же пробиваются редкие ростки.       — Ну? — обвела она взглядом притихший класс. — Матвей? Женя?       В ответ — молчание. Плечи, пожатые в немом вопросе.       — Рома? Катя? — вот и долгожданное обращение к «спасательному кругу» группы. У каждого преподавателя есть такие — те, на кого можно возложить бремя знания, когда остальные тонут в невежестве. — Хоть вы что-нибудь скажите.       — Говори ты, — уступил Рома, подталкивая подругу локтем.       — О, благодарствую, — с напускной гордостью и усталостью в голосе ответила она. — Ну, там должно получиться два.       — У него в журнале, — не удержался от шутки Тёма Лыткин, и по классу пробежался сдержанный смешок.       — Ты вообще молчи, бестолочь, — парировал Максим, но его улыбка от этого стала только шире. Казалось, его рот вот-вот порвётся от этой безразличной гримасы.       — Всё-всё, тихо, — вмешалась Марина Николаевна, подходя к доске. — А у нас тут пять, значит. Почему?       — Полагаю, он двадцать пять представил как пять и пять, а не как пять в квадрате, — чётко пояснила Катя.       Слово «полагаю» прозвучало чисто символически, для смягчения тона, что Рома мысленно тут же и отметил.       — Да, Максим? — обратилась преподаватель к «великому зодчему» у доски.       — Абсолютно, Марина Николаевна? — его улыбка и озорная интонация были совершенно неуместны.       Но в том-то и дело, что ему было всё равно. Рома снова с этим столкнулся — он вечно забывал, с какими отъявленными пофигистами ему выпало учиться.       И пока Марина Николаевна начинала размашисто исправлять решение, а мел застучал, выводя развёрнутые доказательства, сознание Ромы снова уплыло. Его терзало чувство незавершённости.       Ах, да! Их разговор! Математика бессовестно его оборвала.       — Вернёмся к нашему разговору, — сказал он, поворачиваясь к Кате, которая с облегчением рухнула на стул. — Я всё жду секретную формулу того, как ты уговорила своего Пашеньку.       Катя ядовито усмехнулась.       — А что, у тебя кто-то есть для использования этой формулы? — ехидно поинтересовалась она. — На Кирилле хочешь её практиковать?       Рома тяжело вздохнул. Опять эти шутки.       — Бред, — недовольно пробурчал он, скрестив руки на груди.       Катя заметила, что задела его за живое, и мгновенно сменила гнев на милость.       — Ну ладно-ладно, не обижайся, солнышко.       — Ну-ну, — буркнул Рома, демонстративно отворачиваясь.       Девушка закатила глаза и сдавленно выдохнула, словно произнося проклятие.       — Ладно, хорошо, — сдалась она. — Каждый урок физры — один мой поцелуй. Вот и вся формула.       Рома посмотрел на неё с разочарованием. И это всё? Как банально.       — Так просто?       Она пожала плечами.       — Вас, мужчин, очень легко заставить делать свою работу, стоит лишь только коснуться темы близости, — сказала она это с заговорщической улыбкой. — Может, вы и острые на язычок, да слабые на передок.       Рома закатил глаза.       — Ну не надо же всех под одну гребёнку ставить, — процедил он.       — А ты что, не интересуешься этим? — в глазах Кати запрыгали любопытные чёртики.       Разговор стремительно катился в опасную зону.       — Ну нет, почему, — смутился он, чувствуя, как теплеют щёки. — Просто… пока не тороплюсь с этим.       — Если учесть, что некоторые в нашем возрасте уже потрахались, время как раз актуальное для простых и лёгких отношений с кем-то, — резюмировала Катя, и в её голосе и взгляде появилось что-то настойчивое, почти поучительное.       — Что ты имеешь в виду? — нахмурился Рома.       — Что пора думать не только о будущем, строить планы, стараться, учиться ради него, — голос её стал твёрдым, лекционным, — но и думать о настоящем. Рома, серьёзно, если рядом с тобой будет понимающий тебя человек, который сможет тебе помочь, поддержать, любить в конце концов, тебе будет легче во всех смыслах.       — Катя, стоп, — он поднял руку, словно останавливая поток. Тема зашла слишком далеко. — Нет, хватит, ты заходишь на территории, которые под запретом. Мы уже говорили об этом, ты точно помнишь.       Катя вздохнула, облокотившись на руку и смотря на него с мечтательным интересом.       — Рома, ты не представляешь, какой ты красавчик, так ещё и умный… — начала она, но резкая перемена во взгляде Ромы заставила её осечься. — Хорошо, хорошо, больше не буду.       — Отлично, — этим словом Рома поставил жирную точку в неприятной беседе.       Они уже не раз наступали на эти грабли, и каждый раз это грозило перерасти в конфликт. А сегодня у него не было ни сил, ни настроения ссориться с Катей — единственным человеком, с которым ему было по-настоящему легко.       Спасительный звонок прозвенел, словно вытаскивая его из глубокой воды. Собрав вещи, они вышли в коридор и через несколько минут уже сидели за своей привычной партой у окна на русском.       — Я не выдержу этот урок, может, домой пойти? — стоном протянула Катя, сладко потягиваясь на стуле. Её суставы отозвались громким, жалобным хрустом. — Ох, бляха, как хорошо.       Рома с трудом подавил смех. Он окинул взглядом аудиторию — задние парты пустовали, некоторые одногруппники уже благоразумно слиняли.       — Можем пересесть на последнюю парту, чтобы ты поспа…       — Отличная идея! — Катя резко вскочила, сгребая в охапку вещи, и ринулась вглубь класса. — Иногда тебе в голову приходят действительно хорошие мысли.       — Недавно ты назвала меня умным парнем, — крикнул он ей вслед, пробираясь между партами.       — Для других — да, но для меня — ты обычный, заурядный мальчишка, — парировала она, уже усаживаясь на новом месте — прямо за спиной у Кирилла, который, уткнувшись головой в парту, казалось, уже достиг нирваны.       Их диалог явно был слышен всем присутствующим, но Катю это, похоже, не смущало.       — Очень приятно слышать от тебя завуалировано, что ты отшиваешь меня потому, что я слишком «тупой» для тебя, — с наигранной обидой в голосе сказал Рома, присаживаясь рядом.       — Очень приятно слышать от тебя, что ты рассматривал меня как один из вариантов для своих самых первых отношений, — гордо парировала Катя, но тут же, увидев его нахмуренный взгляд, подняла руки в знак капитуляции.       — Однажды ты так договоришься, — Рома погрозил ей пальцем с улыбкой.       — В жопу себе его засунь, родной, — ответила она с лисьей ухмылкой.       Урок русского прошёл в том же томительном ритме, что и математика, с той лишь разницей, что вместо логарифмов на доске выписывали сложные предложения. Рома из последних сил заставлял себя конспектировать, а Катя, устроившись справа, беззастенчиво сдалась в объятия Морфея. Её спина мерно вздымалась в такт медленному дыханию.       Его взгляд переметнулся на широкую спину Кирилла, сидевшего напротив. Тот был сгорблен над какой-то работой. И тут Рому осенило: рапортичка! Этот вопрос мучил его с самого утра. Аккуратно наклонившись вперёд, чтобы заглянуть на парту Кирилла, он как раз поймал момент, когда тот выпрямился, закончив свою кропотливую работу. И Рома увидел то, что хотел: толстая, потрёпанная тетрадь была исписана до боли знакомыми таблицами.       «Всё-таки не забыл», — с облегчением подумал Рома, как вдруг Кирилл обернулся и поймал его на месте преступления. К счастью, Рома успел откинуться назад.       — Э-э, Ром, а сегодня Настя была? — спросил Кирилл, с надеждой глядя на него.       — Была, — внезапно очнулась Катя, широко зевнув, — но ушла после обеда. Ради бога, я справляюсь с вашими задачами лучше вас.       Кирилл удивлённо приподнял брови.       — Катя, так давай я отдам тебе рапортичку? — предложил он с наигранной надеждой.       Рома даже не думал вмешиваться — это была битва, в которой тому не светило ничего.       — Кирилл, даже не пытайся, — убила его надежды одна-единственная фраза Кати. — Это твоё проклятие. Моё проклятие сейчас на физре мячи отбивает.       — Тебе всё-таки удалось его уговорить? — с неподдельным интересом спросил Кирилл.       — Только посмей у меня спросить, как я это сделала, — Катя многозначительно посмотрела на Рому, и тот не смог сдержать широкой улыбки.       — Ладно, — сдался Кирилл, но в его глазах всё ещё тлел огонёк любопытства. — Ну так как ты его уговорила?       — Сука, — сдавленно выдохнула Катя, закатывая глаза.       Было даже приятно наблюдать за этой сценой. Всего пару минут назад они все изнывали от скуки и усталости, а сейчас вот — живая, почти домашняя перепалка. Кирилл, словно настырный щенок, атаковал вопросами, а Катя, шипя и ворча, отбивалась, но в её тоне не было злобы.       И, к великому удивлению Ромы, в конце концов она сдалась, начав что-то шептать Кириллу на ухо, от чего у того ещё сильнее загорелись глаза. Секрет, похоже, всё-таки был раскрыт.