В тисках веры

Уже знакомый подвал с кровавыми разводами на стенах встретил сыростью и неприятным металлическим запахом. Элен показывала это место, а священники – именно те, кто явился к ней домой в ночи. Это осознание не принесло ни радости, ни утешения. Дни наполнились болью, преследующейдаже во сне, и допросами. Сначала казалось, что они хотят лишь поговорить и мирно выяснить причастна ли я к колдовству, но позже иллюзии рассеялись, когда они поняли, что признаваться я не собираюсь и одиночная камера сменилась подвалом, а руки сковали кандалы.  Гулкие шаги разнеслись на лестнице, ведущей к выходу, не предвещая ничего хорошего. Губернатор навис надо мной, вглядываясь в лицо в поисках ответов, но каменная маска не давала ему разглядеть моего отчаяния. - Ну что, Лилит, готова говорить? - Иди к черту. Небольшая фраза потребовала немалых усилий, за которыми последовала всепоглощающая агония. Сломанные ребра горели, уже при жизни отправляя в кипящий котел, ждущий в аду. Все надежды погасли, оставив только желание провалиться во тьму и исчезнуть, лишь бы больше не чувствовать. Несуразная обида и ощущение предательства не желали уходить и следовали за мной по пятам. - Хочешь знать зачем это все? – Спросил Роб словно почувствовав куда свернули мои размышления. Смотря в трещину на шероховатой стене, я не нашла сил ответить, впрочем, ему это и не требовалось. – Видишь ли, когда меня направили сюда я действительно хотел помочь. Я верил церкви, верил что ведьмы зло и их нужно истреблять, но госпожа Мэри переубедила меня, дав поговорить с тем, кого давно нет в живых. И после этого я понял, что все учения бесполезны, Господь не милостив как принято считать, а жесток и безразличен. Мэри же уговорила меня пойти на риск. Лихорадка, бушующая в поселении наших рук дело. И ты в этом повинна, но почему-то не хочешь признаваться. Еще до моего прихода вы решили устранить всех недоброжелателей, первой вашей жертвой стал бывший губернатор, виновный в смерти своих же детей, они же и запустили проклятие, уносящее жизни всех остальных. Вы должны были продолжить, но ты вдруг стала вести себя по-другому. Мэри это не понравилось, и она решила отомстить, именно поэтому ты сейчас здесь, а она в своем поместье. Она подложила тебя как жертвенного агнца, чтобы мы могли продолжить отчищать мир от мерзости. Лишь узкий круг жителей достоин жизни, ибо они прозревшие и отказались от привычного всем Бога. Все служители церкви знают. К приближающейся осени нужна была жертва, чтобы всевышний был милостив к нам. Твоя кандидатура была что ни на есть кстати. Пожертвовав тобой, мы сможем отогнать от себя подозрения, и никто не узнает о наших планах. Его монолог прервался с появлением Лиама, сочувствующий взгляд которого был направлен на проступающие гематомы, но он не спешил помочь. Осознав это мое сердце с громким треском, разбилось, упав. - Почему она? – Привычно тихо спросил Лиам, не поднимая головы, словно он знал, что это случится. На его лице не было паники, лишь безразличное умиротворение. - Не задавай вопросов, ты знаешь свои задачу. Диалог прервался, но я не заметила этого, все глубже погружаясь в пучины своего разума в поисках ответов, которых не существовало. Передо мной упала тень, а после тьма поглотила мой разум. Мрамор жертвенного алтаря впивался в спину, притупляя чувства. Казалось, силы покидали тело вместе с кровью. Потолок закружился перед глазами, тени мертвецов прятались по углам, оплакивая меня. Было ли то плодом воспаленного сознания или происходило на яву? Впрочем, то было не важно, ничего не имело значения кроме разъедающих тело и душу мучений. Боль ластилась кошкой и лизала руки, поглощая каждую частичку тела, перетягивая все внимание, не оставляя сил на другие мысли. Поглощенная агонией я не издала не звука, выражая свой протест единственным способом. Показывая, что они не сломали меня, хоть это было далеко от правды. Тьма заволакивала разум пуховым одеялом, обещая забвение и избавление от боли. Нежные руки гладили лицо, словно не они распороли тело ради мнимого одобрения всевышнего. Соль ядовитых слез разъедала раны, въедаясь в кровь. - Прости. – Шептал он срывающимся голосом. – Прости, прости, прости… Сюрреалистичность ситуации поражала, булькающий смех вырвался вместе с болью и надрывным кашлем. - Это был твой выбор. – Через силу выдавила я. – Вы не спасете мою душу, лишь запятнаете свои. Безумный взгляд голубых глаз метался в поисках решения, которого не существовало, осознание вины и совершенных действий заволокли их пеленой. Резкое движение повлекло за собой адское жжение, словно я заживо сгорала в геенне огненной.  - Прости. - Тихо пробормотал Лиам, укладывая меня обратно на жертвенник. – Я все исправлю, клянусь. Его дальнейшие действия поблекли в тумане, окутывающим сознание. Надрывный плач призраков звенел в ушах, а перед глазами плясали их скорбные лица, сменяющиеся разноцветными вспышками. Громкий звон заставил через силу разлепить потяжелевшие веки, повернуть голову одеревеневшими мышцами. Яркий всплеск света, как от костра, первое, что попадает в поле зрения. Пятна оранжевого быстро распространяются по церкви, следуя за размытым силуэтом, идущим в мою сторону. Удушливый дым наполняет легкие, затрудняя итак поверхностное дыхание. Должно быть это пожар, а не просто вспышки света. До работающего на последнем издыхании, как и весь организм, мозга, информация доходит долго.  - Я нашел способ освободить нас всех, моя милая Лилит. – Опустившись на колени передо мной, сказал обезумивший в своей идее Лиам. – Огонь отчистит всех нас и предаст души творцу, как и души до ныне умерших здесь, хоть они и были грешниками… Так говорила сестрица и госпожа Мэри. Жар подступал с каждым его словом все ближе, убивая всякую надежду на спасение. Черный туман заполнял помещение, кружил под потолком и забирался под кожу и выходил надрывным кашлем, смешанным с кровью. Нам оставались считанные минуты, но я надеялась, что в следующей вселенной таролог даст нам больше времени. Иллюзий на то, что мои муки прервутся давно не осталось, а уповать на его милосердие не приходилось. - Коль нам суждено сегодня умереть, то… - хрипло прошептала я – Я люблю тебя, мой милый Лиам. Надеюсь, это не последняя наша встреча. Целомудренный поцелуй, пропитанный горечью слез и отчаяния, был последним, что я почувствовалаперед тем, как провалиться в обволакивающую, словно пуховое одеяло и обещающую забвение тьму.Тьма же была первым, что встретило меня после. Мокрая от соленых слез подушка неприятно липла к лицу. Ночные кошмары протягивали свои когтистые лапы из темноты, пытаясь схватить за не укрытые лодыжки и утащить под кровать. Громкие всхлипы наполнили комнату, приобретающую очертания, а кокон из одеяла стал самым надежным убежищем. События несуществующих вселенных остались шрамом на сердце, который снова кровоточил. Казалось, душа давно должна была очерстветь, но невыносимая боль доказывала, что этого не случилось. С каждой минутой проведенной в таком положении становилось трудно дышать, но сил на то, чтобы исправить это не находилось. Чужая рука отогнула край тяжелого одеяла, давая доступ к такому необходимому кислороду. Такие пробуждения уже стали рутиной, поэтому вместо вопросовпоследовали лишь молчаливые объятья, подтверждая, что все закончилось и я больше не одна. Ничего из этого не повторится, но навсегда останется уродливым шрамом.