Видящая

На поваленном дереве, укрывшись капюшоном от холода, сидела девушка. Ее светлые волосы на снежном лоне теперь не выделяются так, как летом. Теплая одежда пускай и согревала тело, однако в груди все равно было морозно, а в карих глазах блестели злые слезы. Это несправедливо! Это она должна была умереть, она самая слабая в своей деревне. Что за дурацкая шутка богов?! Прокляла бы она их всех за такие шутки, если они все-таки существуют! Неподалеку раздался треск упавшей балки. От марева пожара, окутавшего всю деревню и уже начавшего плавить снег, глаза Саги заслезились еще сильнее. Взять, что ли, войти в пламя? Сгинуть вместе со своим племенем, и дело с концом. Все равно в одиночку с острова ей не выбраться: кораблями управлять она не умеет. Нет, нельзя. Отец ведь для того ее и отослал подальше, чтобы она осталась жива. Как сильно он расстроился бы, если бы узнал, что его дочь так глупо потратила свою жизнь, которую он ей сохранил? Очередное постороннее движение привлекло внимание девушки. Недалеко от нее, на окраине полыхающей деревни, приземлился дракон. Этого еще не хватало. Если нападет, Сага не сможет отбиться и едва ли ей удастся сбежать. Но вскипевшее в ней злобное волнение почти сразу улеглось. Рептилия была истощена еще больше чем девушка -- снег под ее лапами уже окрасился красным. Хорошо же ее покоцали... Белый дракон обвел мутным взглядом то, что еще осталось от деревни, -- скоро и этого не станет, огонь свое дело знает -- повернулся к девушке, так и сидящей на бревне, и странно курлыкнул-мурлыкнул. Зрачки в голубых глазах сузились, верхняя губа приподнялась в оскале. Дракон напрягся всем телом, но огнем не плюнул. То ли настолько устал, то ли сама Сага выглядела так жалко, что тратить на нее залпы не было смысла. Девушка, в свою очередь, просто смотрела в ответ. Мысли в голове были злые, неприятные. Ну, давай. Что делать будешь? Кинешься или нет? Дракон решил не кидаться. Только попятился на нетвердых ногах, отошел глубже в тень и слился со снегом. Видать, у него других проблем хватает. И правильно, пускай валит куда подальше. У Саги сейчас тоже проблем -- хоть захлебнуться в них. Спустя некоторое время послышался новый звук падения. В этот раз не балки. *** Когда рептилия открыла глаза, то нашла себя лежащей под навесом, на шкуре и укрытой шкурами. Рана в боку еще болела, но уже не так сильно. Рядом весело трещал костер, а еще пахло свежей кровью и перетертыми в кашицу травами. Грустная девушка тоже была здесь, довольно близко. Но сидела под другим навесом и пила что-то из какого-то мешка. Драконица зарычала, но ее не удостоили и взглядом. Успокоило ее это или больше оскорбило, решить для себя она не смогла. От запаха свежей крови во рту тут же собралась слюна, а желудок неприятно заныл. Прямо у себя под носом она обнаружила горку безжизненных тушек. Зайцы, какие-то птицы. Много, она вполне сможет наесться. Грустная девушка шевельнулась, когда в костре обвалилось несколько палок. Вздрогнула, подкинула в огонь еще дерева и наконец посмотрела на рептилию все тем же немигающим взглядом. Та в ответ угрожающе оскалилась, но больше ничего не предприняла. Так и остались сидеть: одна смотрит, другая рычит. Чем не идиллия? Наконец, решив, что если ее не убили в беспамятстве, то и сейчас не должны, драконица фыркнула и, косясь на человека, принялась за еду. Захрустели кости, вторя костру. Дракон глотал пищу быстро и жадно, едва заставляя себя жевать. От возни съехала шкура, которой рептилия была укрыта. Расправившись с последней тушкой и довольно облизнувшись, она изогнула шею, чтобы осмотреть свою рану. Та выглядела... Неплохо, вообще-то. Лучше чем драконица могла надеяться. Грустная девушка постаралась, даже приложила каких-то целебных трав. Это хорошо. Так она быстрее восстановится и продолжит бежать. Те драконы летели прямо за ней и вскоре могут найти. Уловив движение, драконьи зрачки сузились и метнулись в сторону девушки. Та, не обращая внимания на зверюгу, устраивалась на своей шкуре. Внутреннее чутье сбилось, так что рептилия не была уверена скоро ли рассвет, но небо было черным, затянутым тучами. Грустная девушка так и не издала ни звука, только отвернулась, подставляя не защищенные спину и шею. Так глупо. Одно движение – и ей не жить. Но драконица не собиралась его делать. Этот человек позаботился о ней, накормил и помог с ранением, хотя спокойно мог убить. Она отплатит ему тем же. Рептилия устроила голову на лапах и уставилась в огонь, пытаясь поймать сон за хвост. Завтра ее уже здесь не будет. Но тут со стороны грустной девушки донеслись странные звуки. Приподняв ушной отросток, драконица перевела взгляд на нее. Она мало знала о людях, несмотря на внушающие уважение годы прожитой жизни, так что не сразу поняла, что слышит не что иное, как плач. Сколько лет этому человеку? Она выглядит достаточно взрослой, чтобы выживать самостоятельно, и в то же время слишком маленькая, слишком хрупкая. Должно быть, еще детеныш. Где ее стая? Ответ был очевиден. От того огромного костра, который зачем-то устроила грустная девушка, еще несло смрадом жженого мяса и болезни. Получается, она осталась совсем одна. Рядом не было никаких других запахов, что могли бы принадлежать другим людям. Не удержав любопытство, драконица осторожно, чтобы не тревожить рану, встала и подошла к человечке. Та напряглась, но даже не попыталась защититься — только сжалась в комочек и закрыла морду лапами. Обнюхав ее, рептилия убедилась: если на этом острове еще остались другие люди, то эта с ними не контактирует. Чужие запахи на ней были, но уже старые. Неделя, может, немного меньше. Одинокий детеныш на острове. Слабый, опечаленный и напуганный, прячущийся за ледяным спокойствием и злостью. Запахи говорят куда больше, чем глаза. Могла ли драконица оставить ее тут? Могла. Но не станет.