Видящая

А время бежало дальше. Репутация "странной" по-прежнему сопровождала Сагу, но не то чтобы она об этом переживала. Скорее просто было неприятно, но лишь потому что на "странную" смотрят. Она будто заново училась-вспоминала что это такое - жить. По крайней мере, чувство было такое, но откуда оно взялось сказать точно было нельзя. Слишком уж замылились и покрылись туманом забвения некоторые воспоминания о "прошлой жизни". Теперь она не могла сказать точно сколько ей было там лет. Вероятно, старше двадцати. Лица прошлых родителей Сага с трудом могла вспомнить. Отныне ее единственным отцом был Хаук Лунн, охотник из рода викингов. Лучший отец о котором можно мечтать. Он не пытался ее изменить, переделать. Он просто... Был. И давал дочери все, что только мог. Все викинги так или иначе умеют охотиться. С луком, топором и просто голыми руками. Но Сага не могла. Ей не хватало сил даже для того, чтобы натянуть тетиву, не говоря уже о перспективе вступить в рукопашный бой. Зато она умела виртуозно вязать узлы и расставлять силки и ловушки. Почти все викинги умеют разводить огонь, возводить лагеря в дикой природе. Однако Сага умела лучше. Все викинги могут ходить по лесу. Но Сага могла жить там, не попавшись на глаза ни единой душе. И всему этому ее научил отец. С того памятного дня, когда Хаук спросил умеет ли она прятаться в лесу, характер ее ученичества изменился. Теперь отец не ловил ее повсюду для того, чтобы обучить чему-то -- она сама будила его и тянула за собой. Естественно, было сложно, но ей это нравилось. Нравилось наблюдать за животными, искать их следы и норы. Нравилось из раза в раз подкрадываться к отцу пока он выслеживает дичь: однажды ей удалось напугать его до чертиков и таким образом пройти своеобразный "экзамен". Нравилось слушать его глубокий спокойный голос, повествующий о диких зверях и травах, ветре и мхах, грибах и ягодах, который все рассказывал-рассказывал-рассказывал. Большой остров стал ей домом. И даже простецкое название впечатление о нем не портило. Домом стала и деревня. Тоже Большая. Да, викинги поражают своим умением давать названия географическим объектам, прямо диву можно даться. Деревенские дети росли вместе с Сагой. И вместе с ней менялись. Сага не была совершенным изгоем среди них — скорее "местной дурочкой". Ходит себе, смотрит на всех неотрывно, пытливо, порой даже не мигая. Пропадает в лесу на несколько дней. И молчит. Молчит-молчит-молчит. А если все-таки изволит заговорить, то некоторые считают своим долгом шутливо это "отпраздновать". Но это теперь. Теперь дети больше не пытаются внушать ей страх, а взрослые не провожают неодобрительными взглядами. Теперь, когда она доказала свою полезность. Это был ее дом. Это были люди, что живут в ее деревне. И она хотела быть им полезной. Ее силки удвоили количество дичи, что приносила ее семья в деревню. Она изучила лес так хорошо, что знала все места, где растут грибы-ягоды, и всегда первая узнавала, когда за ними стоит идти. Все знали, что пока Сага не принесет свою первую корзину ягод, грибов или даже дикого плода, в лес идти бессмысленно. А приносила она много. Одну часть оставляла себе и отцу, а другую всегда отдавала старейшинам, которым было тяжелее всего ходить в лес. И готовила. Морсы, компоты и варенья из ягод, пироги, зажарки из грибов. Следуя странным рецептам, которые, как все полагали, она изобретала сама. Порой Хаук за голову хватался, когда Сага выпрашивала на день рождения не платье или куклу, – впрочем, подобное было вполне в характере его девочки — не оружие или заморские сувениры, а заморскую снедь. Семена, специи, сухие травы. Да, с ними еда получалась вкусной, но ведь тратить деньги, на взгляд охотника, можно и с большей пользой. Однако девочка, а потом и девушка, была непреклонна. И также непреклонна она была в том, чтобы не трогать драконов. Сага даже не удивилась, когда еще будучи маленькой впервые увидела змеевика, что попытался украсть куриц из амбара. В то время Маленькая часть ее сознания еще была на месте и точно знала, что драконы существуют, и они опасны. Так что реакция серьёзной и Взрослой на них не была бурной. Зато ею быстро овладело желание изучить их, понять. Откуда и произросло в ней категоричное нежелание участвовать в убийстве драконов. Отказывалась она и ставить на них ловушки, отказывалась убивать Жутких Жутей, то и дело попадающих в ее силки. Это же драконы. В ее прошлой жизни их не было, поэтому в этой она ими восхищалась. И здорово боялась, естественно. А время шло и шло. Прошел пятнадцатый день рождения. Жизнь была спокойной, размеренной, привычной. И любимой, а от того -- ценной. Сага помнила, что в той, прошлой жизни, она скорее выживала чем жила. Что иронично, ведь в этой куда больше опасностей. Но она любила Большой остров, его ручьи и озера, пущи и буреломы. Любила деревню, где каждый был ей знаком и каждый знал ее. Любила отца, своего настоящего отца, который любил ее в ответ и если бы мог, положил бы весь мир к ее ногам. Любила ходить вместе с ним на охоту, помогать и просто тихо проводить время вместе. Порой он ночевал в лесу вместе с ней, и тогда они говорили. Тихо, шепотом, потому что по-другому она не могла, а он -- боялся спугнуть такое редкое настроение дочери. Все началось с ее болезни, наверное. С возрастом она перестала постоянно подхватывать простуды, правда, хрупкое здоровье все же давало знать о себе раз в год, когда ей приходилось переносить сопли, температуру и головные боли с режущим глотку кашлем. А после, прямо перед Сноглтоком, прибыли торговцы. И вообще-то это было странно, но они задержались в далеких краях и не успели вернуться домой до того, как встал лед, и попросили о зимовке на Большом. Их радушно приняли, тем более что те заплатили за убежище своими товарами. Специи, соль, чернила, ткани. И рыба, много рыбы. Как-то один из торговцев случайно чихнул над одной из бочек со скользкими серебристыми тушками, да так, что вокруг едва не оглохли. Его тогда пожурили, но ладно, чего уж там. Бывает. А потом был праздник, который в Большой принято отмечать всей деревней в Главном зале. И ели там тушеную рыбу из той самой бочки. В тот день на празднике не было двоих: Саги, что в очередной раз простудила горло и предпочла переждать болезнь в покое, и того торговца по имени, кажется, Фьорг. Хаук был расстроен, но согласился с решением дочери. Лишний раз и без того дышащий на ладан организм тревожить нельзя. Лучше уж так чем претерпевать еще одну смерть. За месяц до этого Огден -- деревенский юноша на год старше Саги -- вывалился за борт рыбацкого судна, да так и сгинул. Удивительно, то был корабль его отца, а парень отлично плавал и был силен -- совсем недавно зарубил своего первого дракона, целого престиголова. Таковы опасности жизни викингов. Не дракон загрызет, так прикончит что-нибудь другое. На следующий день после праздника все узнали, что Фьоргу нездоровится. Он заперся в отдаленном пустующем кубрике и отказался выходить. А еще через день уже вся деревня кашляла и чихала. Хаук, который и сам проснулся, чувствуя себя неважно, с каждым часом хмурился все больше. А затем в один момент встал и взашей вытолкал Сагу из дома, наказав, чтобы та ушла на дальний конец острова на пять дней и не смела раньше времени даже приближаться к деревне. Несмотря на то, что сама она еще не до конца выздоровела. "Все слегли. Тебе с твоим здоровьем только второй раз заболеть не хватало", -- пояснил охотник. Убедил девушку только аргумент "иначе высеку так, что месяц сидеть не сможешь", который мужчина использовал, на ее памяти, ровно три раза за все время ее нынешней жизни. Проверять исполнит ли свою угрозу отец она не стала и молча, хотя и с крайне недовольным видом, повиновалась наказу отца. А через пять дней ее ждала пустая деревня. Трупы ведь не могут сделать ее "полной", так? Тот торгаш непонятно где подхватил Бич Одина. Случайность. И приплыл именно на Большой остров. Случайность. И чихнул на ту бочку с рыбой он тоже по случайности. И на праздник Сага не пошла тоже исключительно по стечению обстоятельств. Какова ирония. Человек с самым слабым здоровьем на острове стал единственным, кто не почил от болезни. Хотелось кричать от несправедливости: от того, что ее спокойная любимая жизнь полетела к чертям. От того, что она не успела даже проститься с родной деревней и ее жителями. От того, что ее отец, ее добрый, ласковый и такой сильный и мудрый папа -- мертв. Сага даже не сказала ему ничего на прощание. *** Над водой летел уставший, изнеможденный дракон. Рана в его боку все пуще распускала лепестки боли при каждом взмахе крыльев. От интенсивной потери крови в глазах с вертикальным зрачком начинало двоиться. Ища покоя и тепла, он устремился к единственному яркому пятну, выделяющемуся на фоне окутанной ночным мраком воды. Зареву крупного пожара.