Моя странная зависимость

      Из окна ванной на втором этаже открывался вид, от которого перехватывало дыхание. Бассейн простирался внизу, как идеально синее полотно, врезанное в изумрудную зелень заднего двора. Амелия, закутанная в мягкое бархатное полотенце, словно в защитный кокон, стояла у окна и не могла отвести взгляда.       Билли сидела на краю бассейна, безмятежная, как морское божество. Её ноги легко касались воды, рисуя на поверхности ленивые круги. Солнце уже начало клониться к закату, окрашивая всё вокруг в тёплые золотисто-розовые тона. Певица запрокинула голову, подставляя лицо последним лучам, и Амелия видела, как играет свет на её мокрой коже, как блестят капли воды в чёрных волосах.       После того, что можно было назвать лишь одним словом — «поцелуй» — Амелия буквально выпорхнула из бассейна. Слишком быстро, слишком панически. Она помнила только, как пробормотала что-то невнятное про туалет и почти бегом рванула в дом, оставив Билли одну посреди бассейна с бушующими чувствами.       И теперь стояла здесь, у окна, и не могла понять, что, чёрт возьми, на неё нашло.       Вихрь ощущений закружил её с такой силой, что земля уходила из-под ног. Единственным желанием было скрыться. Спрятаться от этого голодного взгляда голубых глаз, которые словно прожигали её насквозь, видели больше, чем она готова была показать.       Всё произошло с головокружительной скоростью. Вот они смеялись, плескались в воде, дурачились, как дети. Вот Мел, повинуясь какому-то безумному импульсу, погрузила Билли под воду. А мгновение спустя её губы уже накрыли пухлые, влажные губы певицы.       И Билли не отстранилась. Она ответила. С робкой дерзостью, с жадностью, с чем-то таким, от чего у Амелии до сих пор подкашивались колени. Слишком быстро. Слишком рано для подобной близости.       Амелия закрыла глаза и глубоко вдохнула, пытаясь унять бешеное сердцебиение, которое никак не хотело замедляться. Одной рукой она крепко придерживала полотенце на груди, а кончиками пальцев другой медленно обвела контур своих губ. Словно пыталась удержать ускользающее воспоминание о вкусе губ Билли. Солоноватый привкус хлорированной воды, смешанный с чем-то тёплым и родным, что невозможно было описать словами.       Она рефлекторно облизнула нижнюю губу и тихо заскулила от смятения. О подобном она могла только мечтать. В самых смелых, самых потаённых фантазиях, которые она никогда не позволяла себе додумывать до конца. И теперь, когда мечта воплотилась в реальность, она оказалась совершенно не готова.       Что делать дальше? Плыть по течению и смотреть, куда вынесет? Сделать вид, что ничего не произошло? Извиниться за эту дерзость, списать на импульс, на дурацкую шутку? Или бежать без оглядки, пока никто не видит её смущения, пока она не успела разрушить то хрупкое, что только начинало между ними зарождаться?       Амелия настолько погрузилась в лабиринт терзающих мыслей, отчаянно ища выход из этой неловкой ситуации, что, открыв глаза, не сразу заметила: Билли исчезла.       Место, где она сидела несколько минут назад, пустовало. Только вода продолжала тихо плескаться о бортики, да ветер шевелил листву.       Амелия беспокойно заозиралась, надеясь увидеть певицу где-то на заднем дворе. Но внезапный, настойчивый стук в дверь заставил её подпрыгнуть так, что сердце ухнуло в пятки.       — Всё в порядке? — тревога в голосе Билли, прозвучавшем за дверью, ощущалась почти физически, проникала сквозь дерево и оседала где-то в груди. — Ты там уже десять минут.       Десять минут. Целая вечность.       Амелия замерла, боясь издать хоть звук. Тишина. Никакого движения, чтобы открыть дверь. Она просто стояла и смотрела на тёмный силуэт за матовым стеклом.       Лёгкая улыбка тронула её губы от осознания того, что певица не торопилась вторгаться в её личное пространство. Не ломилась, не требовала, не устраивала сцен. Просто стояла и ждала, давая время прийти в себя.       Амелия сделала несколько глубоких вдохов, поправила полотенце, убедилась, что выглядит более-менее прилично, и решительно распахнула дверь.       Встревоженный взгляд Билли упёрся в неё, сканируя лицо, пытаясь понять, всё ли хорошо. Мел, не говоря ни слова, переступила порог ванной, закрыла за собой дверь и опёрлась на неё плечом, оказавшись с Билли лицом к лицу. Слишком близко. В коридоре было темнее, чем в ванной, и свет из окна позади неё падал на лицо певицы, высвечивая каждую эмоцию.       — Я не знаю, как объяснить то, что произошло между нами, — голос Амелии дрогнул, но она заставила себя продолжать. — Меня это тревожит. Потому что мы почти незнакомы, и я…       — Пойдём.       Билли взяла её за руку. Просто, без лишних слов, переплела их пальцы и потянула за собой. Амелия, слегка ошеломлённая этой твёрдой решительностью, замолчала и отдалась на волю случая. Или, скорее, позволила Айлиш вести себя, куда та пожелает. Они прошли по длинному коридору мимо нескольких закрытых дверей, мимо стеллажей с книгами и фотографий в рамках на стенах. Амелия не успевала рассматривать — она смотрела только на спину Билли, на то, как уверенно она шагает, как колышутся её влажные волосы.       В конце коридора Билли распахнула дверь, и они оказались в спальне. Комната певицы оказалась именно такой, какой Амелия её и представляла — и одновременно совсем другой. Огромная кровать с балдахином из лёгкой ткани, заваленная подушками разных форм и размеров. Стены увешаны постерами, фотографиями, какими-то рисунками. На туалетном столике — горы косметики, перемешанной с безделушками. На полу — гитара, стопка книг, пара кроссовок. Творческий беспорядок, в котором чувствовалась жизнь.       Билли провела Мел вглубь комнаты и мягко усадила на край кровати. Сама села рядом, чуть развернувшись, чтобы видеть лицо девушки.       — Рассказывай, — тихо сказала она. Амелия сглотнула. В горле пересохло так, будто она неделю брела по пустыне. То ли от спёртого воздуха в комнате, который пах Билли — тем самым парфюмом, ванилью и деревом, то ли от прожигающего взгляда голубых глаз, которые смотрели на неё с такой интенсивностью, что хотелось провалиться сквозь землю.       — Мы только вчера более-менее пообщались, — начала она, тщательно подбирая слова. — Узнали друг друга, провели вместе день. А сегодня… — она запнулась, чувствуя, как щёки заливает краской. — Я не знаю, что на меня нашло. Но меня безудержно тянет к тебе. И я не в силах этому противиться.       Последние слова вырвались почти шёпотом, признанием, от которого невозможно было отмотать назад.       — Не надо противиться, — голос Билли прозвучал мягко, но твёрдо. Она накрыла ладонь Мел своей и сжала в ободряющем жесте. — Я не стану отрицать, что и меня к тебе влечёт. Ты не представляешь, насколько, — она усмехнулась, но в глазах плескалась нежность. — Но раз ты хочешь повременить, мы замедлимся. Хорошо?       Амелия посмотрела на их переплетённые руки. Билли нежно вычерчивала большим пальцем круги на её коже, и от этого простого движения по телу разливалось тепло.       — Так будет лучше для нас обеих, — выдохнула Мел. — Не торопиться.       — Будет так, как ты пожелаешь, красавица.       Тишина повисла между ними — тёплая, уютная, наполненная чем-то новым и хрупким. А потом Амелия не выдержала:       — Теперь оденься, пожалуйста. Мне трудно сдерживать себя, чтобы не начать пялиться на твою грудь.       Она нарочито отвернулась, но краешком глаза всё же наблюдала за реакцией. Билли залилась звонким, заразительным смехом, от которого, казалось, задрожали стёкла в окнах.       — Ну правда! — попыталась оправдаться Мел, но сама уже улыбалась.       — Тебе придётся выйти, — Билли, всё ещё посмеиваясь, поднялась с кровати и направилась к огромному встроенному шкафу.       — Ухожу, ухожу! — Амелия вскочила и почти выбежала в коридор, но на губах всё ещё играла глупая счастливая улыбка.

***

      Вечер опустился на Лос-Анджелес мягкими сумерками. Они устроились в гостиной на огромном диване, достаточно широком, чтобы на нём можно было спать втроём. Билли включила какой-то старый фильм, но никто из них не смотрела на экран. Они просто сидели рядом, пили врду, болтали ни о чём и обо всём одновременно.       — Останешься на ночь? — спросила Билли, когда часы показали далеко за полночь.       Амелия поперхнулась водой. Настолько неожиданным было это предложение. Билли с тихим смешком пришлось легонько похлопать её по спине, пока Мел откашливалась и вытирала слёзы, выступившие на глазах.       Отдышавшись, Амелия выпрямилась и с приподнятой бровью уставилась на Айлиш. Устроившись поудобнее на диване, она серьёзно посмотрела на певицу.       — Ты уверена…?       — Уже поздно, — перебила Билли. — Ты явно вымоталась, я вижу. И я не хочу, чтобы ты уходила.       Щенячий взгляд. Обычно такие штуки не действовали на Амелию, она считала себя достаточно устойчивой к манипуляциям. Но в том, как смотрела на неё Билли, было что-то иное. Что-то, что заставляло безоговорочно соглашаться на всё, что угодно.       — Наверху есть гостевая спальня, если что, — добавила Билли, словно предвидя возможные сомнения.       — Ладно, — сдалась Мел. — Просто признайся, что тебе не хочется оставаться одной в этом огромном доме.       Улыбка Билли дрогнула, стала печальной.       — Так и есть, — тихо сказала она, принимаясь теребить кольцо на пальце — нервный жест, который Амелия уже начала замечать. — Я с детства постоянно в окружении людей. Семья, друзья, команда, Финнеас… Мы с ним всегда вместе. Поэтому я и не переношу одиночество. Оно меня пожирает изнутри. Когда Финнеас уезжает с Клаудией, я зову к себе друзей или мы куда-нибудь уезжаем. Лишь бы не оставаться одной в тишине.       Амелия слушала, и сердце сжималось от этого признания. За блеском софитов, за миллионами обожающих фанатов, за всей этой славой скрывалась обычная девушка, которая боялась тишины в пустом доме.       — То есть я твой спасательный круг от одиночества? — тихо прошептала Мел, нарушив воцарившуюся тишину.       Билли подняла на неё глаза. В них плескалось что-то такое глубокое, что у Амелии перехватило дыхание.       — Ты та, с кем я сейчас хочу проводить всё своё свободное время, — голос певицы звучал ровно, но в нём чувствовалась такая сила, что слова, казалось, повисли в воздухе, материализовались между ними. — Ты словно тот самый уютный райский уголок на земле, где забываешь обо всём на свете и просто наслаждаешься жизнью.       Их взгляды встретились, и в комнате будто выключили свет — остались только эти голубые глаза, смотрящие прямо в душу.       — Это можно считать признанием в любви? — попыталась отшутиться Мел, потому что ещё секунда, и она бы просто утонула в этом взгляде без остатка.       Подушка прилетела ей прямо в лицо. Амелия чудом успела поймать её в последний момент, прежде чем та врезалась бы с глухим стуком.       — Не ты ли мне несколько часов назад говорила, что нам не стоит спешить?! — возмутилась Билли, но в глазах её плясали смешинки.       — Шучу я! — Амелия подняла руки в примирительном жесте, но тело всё ещё содрогалось от сдерживаемого смеха. Ей срочно нужно было перевести разговор на более нейтральную тему, пока она не ляпнула ещё чего-нибудь. — Покажешь мне спальню? Кажется, ещё немного, и я усну прямо здесь.       — Конечно. Пошли.

***

      Комната для гостей оказалась необъятной. Настолько, что Амелия на мгновение растерялась, переступив порог. Собственные апартаменты — ванная, гардеробная, огромная кровать, которая, казалось, могла вместить футбольную команду. Окно во всю стену обрамляло панораму, охватывающую добрую половину Лос-Анджелеса. Огни ночного города мерцали внизу, как рассыпанные бриллианты.       Амелия закружилась в центре комнаты, словно бабочка, ловя взглядом каждую деталь. Дизайнерская мебель, мягкий ковёр под ногами, несколько абстрактных картин на стенах. Красиво. Дорого. Но бездушно.       Билли прислонилась плечом к дверному косяку, наблюдая за этой сценой. За детской непосредственностью, с которой новая гостья исследовала пространство. За тем, как она кружится, как развеваются её светлые волосы, как глаза сияют восторгом.       Она готова была вечно утопать в этом зрелище. Смотреть, как Амелия наполняет её дом светом и смехом, как оживают стены от её присутствия. В этот самый миг певице до безумия захотелось, чтобы эти выходные застыли во времени. Чтобы можно было нажать на паузу и остаться здесь навсегда.       — Это точно гостевая? — голос Амелии вырвал её из омута мыслей. — Может, ты меня поселила в святая святых Финнеаса?       Билли лениво пересекла комнату и опустилась в ближайшее кресло, поджав под себя ногу.       — Честно, это комната для гостей, — улыбнулась она. — В покои Финнеаса мне просто стыдно тебя пускать. Там царит такой хаос, что по сравнению с ним у меня просто творческий беспорядок.       — Да ладно, у тебя же идеальный порядок, — пробормотала Мел, утопая в объятиях матраса.       Она просто рухнула на кровать, и мягкость постели тут же утянула её в сонное царство. Глаза слипались сами собой, веки налились свинцом.       — Ты просто в панике не заметила масштаба бедствия, — усмехнулась Билли. — Там вещи разбросаны повсюду, гитары, записи…       Ответа не последовало.       Билли бесшумно поднялась с кресла и подошла к кровати. Амелия уже мирно посапывала, ускользнув в объятия Морфея. Ресницы темнели на бледной коже, губы чуть приоткрылись, дыхание было ровным и глубоким.       Усмехнувшись, Айлиш подхватила край одеяла и укрыла спящую девушку. Заботливо заправила уголки, чтобы не дуло. Затем подошла к окну и прикрыла шторы, ограждая комнату от назойливых лучей утреннего солнца.       Напоследок она обернулась и бросила на Амелию долгий взгляд. Полный заботы. Полный нежности. Полный чего-то ещё — того, чему она пока боялась дать название. Что-то новое, хрупкое и прекрасное зарождалось в её груди, наполняя этот дивный день особым смыслом.       Билли тихо вышла, прикрыв за собой дверь.

***

      Утро ворвалось в комнату робким солнечным лучом, пробившимся сквозь узкую щель между плотно задвинутыми шторами. Он едва касался спальни, не достигая лица Амелии, но золотистая полоска света легла на пол, разделяя комнату надвое.       Амелия лениво перевернулась на другой бок, чувствуя, как тело не хочет просыпаться. Медленно приоткрыла один глаз, словно боясь спугнуть ускользающие остатки сна, и попыталась сориентироваться в пространстве. Где она? Чей это потолок? Чьи это стены? Сознание пробуждалось неохотно, выныривая из глубин небытия. А в голове, как обрывки сновидений, всплывали фрагменты вчерашнего дня. Дом Билли. Бассейн. Поцелуй. Задушевные разговоры на диване. Совместный просмотр фильма, который никто не смотрел. Беглый осмотр гостевой спальни…       А затем — непроглядная темнота.       «Чёрт побери. Я уснула прямо посреди разговора. Какая неловкость».       Мысль пронзила голову, и Мел со стоном уткнулась лицом в мягкую подушку. Щекам стало горячо от стыда. Билли, наверное, подумала, что с ней невероятно скучно.       Она глубоко вдохнула и невольно отметила, каким дивным ароматом свежести и чистоты благоухало постельное бельё. Лёгкий, едва уловимый запах лаванды и чего-то цветочного. И вдруг её осенило: возможно, все вещи Билли пропитаны этим упоительным ароматом? Мысль была глупой, совершенно неуместной, но от неё по телу пробежала тёплая волна.       Очередной приглушённый стон вырвался из уст светловолосой. Ей следовало срочно привести мысли в порядок и перестать думать о певице, которая, вероятнее всего, ещё нежилась в объятиях Морфея.       Она провалялась в таком положении ещё несколько томительных минут, пока не почувствовала, что начинает задыхаться в подушке. Перевернулась на спину, раскинула руки и уставилась в потолок. Потом нашарила дрожащей рукой телефон на тумбочке.       Увиденное время заставило её резко сесть на кровати, отчего в глазах вспыхнули озорные искры.       Часы безжалостно показывали полдень.       Двенадцать часов. Она проспала двенадцать часов, побив все свои личные рекорды.       Проморгавшись, Амелия вскочила с кровати, на ходу поправляя сбившуюся одежду — вчера она так и уснула в футболке и шортах, которые одолжила ей Билли. Направилась к двери, но тут её слуха достигли странные звуки, доносящиеся с первого этажа. Приглушённая музыка. Звон посуды. И еле различимый голос Билли, подпевающей любимой мелодии.       Амелия замерла с рукой на дверной ручке.       Сердце забилось быстрее. Она закусила губу, прислушиваясь. Сквозь дверь доносилось тихое напевание — Билли что-то готовила на кухне и мурлыкала себе под нос, явно не подозревая, что у неё есть аудитория. Амелия закрыла глаза, боясь своим внезапным появлением нарушить эту хрупкую, интимную атмосферу утреннего уединения. Но предательский желудок, отчаянно требующий пропитания, дал о себе знать. Особенно когда до девушки донёсся дразнящий аромат, витающий в воздухе. Что-то сладкое. Что-то невероятно аппетитное. Блины? Вафли? Запах шёл с кухни, просачиваясь под дверь и дразня рецепторы.       Ей необходимо было спуститься. Утолить голод. Но боязнь встречи с Билли вспыхнула с новой силой.       В голове невольно всплыла сцена их первого знакомства. Тот самый момент, когда их взгляды пересеклись во время интервью. Как Билли смотрела на неё из-под полуопущенных ресниц. Как потом, в гримёрке, прожигала взглядом. Как вчера в бассейне…       Лёгкая дрожь пробежала по телу. Привычное покусывание губы. Сорванная заусеница на пальце. Амелия вновь почувствовала, как подкрадывается паника. То самое состояние, когда хочется спрятаться и не выходить, пока всё не уляжется само собой.       Она сделала глубокий вдох. Потом ещё один. Как глоток свежего воздуха после долгого пребывания в душном помещении. За эти два стремительно пролетевших дня она должна была привыкнуть к обществу Билли. Должна была перестать вздрагивать от каждого её взгляда. Но никак не могла свыкнуться с мыслью о том, что Айлиш становилась кем-то большим, чем просто знакомая. Чем просто подруга.       После ещё нескольких минут томительного стояния у двери Мел наконец взяла себя в руки. Решительно расправила плечи, поправила волосы и шагнула в коридор.       Чем ближе она подходила к кухне, тем сильнее разгорался аппетит. Ароматы становились всё более явственными: сладкая выпечка, кофе. У неё даже голова закружилась от этого многообразия. Амелия остановилась в дверном проёме и замерла.       Билли стояла у плиты, слегка покачиваясь в такт музыке, льющейся из колонки. На ней были те же огромные шорты и простая футболка, волосы небрежно собраны в пучок, из которого выбивались непослушные пряди. Она что-то напевала, помешивая в сковородке, и выглядела настолько… обычно. Домашне. Недосягаемо прекрасно в своей простоте. Пританцовывая, Билли потянулась к чайнику, включила его, и тут же обернулась к двери — будто почувствовала взгляд.       Их глаза встретились.       Пухлые губы певицы расплылись в лучезарной улыбке, от которой у Амелии подкосились колени. Билли приветливо махнула рукой, приглашая войти.       — Доброе утро, соня, — голос её звучал тепло и ласково. — Как спалось?       — Доброе, — Мел подошла к кухонному островку и одним движением грациозно уселась на высокий барный стул. — Прекрасно. Видимо, вчера вырубилась от усталости. Прости, что так внезапно.       — Всё в порядке, — Билли ловко перевернула блинчик на сковороде. — Тебе нужен был отдых.       — Просто неловко вышло. Я уснула прямо…       — Мел, — Билли обернулась, и в её голосе не было ни капли раздражения, только мягкое понимание. — Не бери в голову. Правда.       Их взгляды снова встретились. Голубые глаза смотрели в зелёные, и Амелия ощутила, как мягкое тепло разливается по телу. От этой ободряющей, искренней улыбки все тревоги словно испарились. Она заметно расслабилась, позволяя себе просто быть здесь и сейчас.       Завтрак прошёл в атмосфере уютной непринуждённости. Билли поставила перед ней тарелку с горой блинов, политых кленовым сиропом, и добавила свежие ягоды. Кофе оказался идеальным — именно таким, как любила Амелия.       Они болтали о всякой ерунде, пока разговор не свернул на предстоящий концерт Билли. Мел с воодушевлением делилась желанием когда-нибудь побывать на её выступлении. Не как журналист, не как кто-то по работе — просто как зритель. Чтобы прочувствовать ту магию, о которой все говорят.       Билли слушала, и в её глазах загорелся какой-то хитрый огонёк. Она вскочила с места, убежала в гостиную и вернулась с таинственным конвертом в руках.       — Держи, — протянула она конверт Амелии.       — Билли… — Мел с трепетом приняла конверт и заглянула внутрь.       То, что она увидела, заставило её руки резко опуститься на стол. Два билета в первый ряд. И пластиковый пропуск за кулисы — VIP-доступ, о котором обычные фанаты могли только мечтать.       — Ты серьёзно? — голос её сел. — Я не могу это принять!       — Бери. И не спорь, — Билли сложила руки на груди, принимая непреклонный вид. — Там ещё и пропуск за кулисы. Отказ не принимаю.       Амелия нервно усмехнулась, обмахивая разгорячённое лицо конвертом, словно веером. Она хотела возразить, сказать, что это слишком дорогой подарок, что они едва знакомы, что… Но увидела выражение лица Билли и поняла: спорить бесполезно.       Она капитулировала.       — Спасибо, — выдохнула она, прижимая конверт к груди. — Я… спасибо.

***

      Последующие полдня они лениво нежились у бассейна на заднем дворе. Билли достала огромный плед, разложила подушки, притащила прохладительные напитки и фрукты.       В этот раз они воздержались от внезапных поцелуев. Но от голодных, нескромных взглядов, которыми украдкой одаривали друг друга, устоять было невозможно.       Амелия лежала на шезлонге, прикрыв глаза тёмными очками, и кожей чувствовала, когда Билли смотрит на неё. Этот взгляд прожигал, заставлял сердце биться быстрее, а мысли путаться. Она смущалась, краснела, но и сама не упускала возможности любоваться фигурой певицы, когда та отворачивалась.              От совершенных изгибов Билли было сложно отвести взгляд. Солнце играло на её коже, вода стекала по плечам, и Амелия ловила себя на том, что задерживает дыхание. Прилагая неимоверные усилия, она заставляла себя смотреть куда угодно — на небо, на деревья, на воду в бассейне — лишь бы не выдать себя.       Но Билли, кажется, всё равно знала. И улыбалась этой своей хитрой улыбкой.

***

      Ближе к вечеру Амелия начала собираться домой. Завтра на работу, нужно было привести мысли в порядок, выспаться в своей постели, переварить всё, что произошло за эти безумные выходные.       Билли стояла в прихожей, задумчиво прикусив нижнюю губу, и неотрывно следила за каждым движением Мел, пока та обувалась.       — Завтра заеду в твоё издательство на встречу с командой, — сказала она, когда Амелия завязывала шнурки. — Нужно согласовать детали интервью перед монтажом. Заодно переговорю с твоим начальством.       Амелия замерла, подняла голову.       — Ты не обязана это делать.       — Из-за меня ты попала в такую щекотливую ситуацию, — Билли шагнула ближе. — К тому же, ты талантливый интервьюер. Правда. И моя рекомендация поможет тебе осуществить мечту.       — Билли… это правда совсем не обязательно.       — Я хочу это сделать, — в голосе певицы зазвенела сталь. — И я это сделаю. Амелия выдохнула, чувствуя, как тепло разливается в груди.       — Чёрт, ладно. — Она выпрямилась и встретилась с решительным, одобряющим взглядом Билли. — Тогда увидимся завтра?       — Я напишу тебе, как закончу.       — Надеюсь, после твоего визита меня не уволят.       Билли шагнула ещё ближе. Теперь между ними было меньше метра.       — Я этого не допущу, — тихо сказала она. — Эти выходные были самыми лучшими благодаря тебе.       Амелия улыбнулась, утопая во вселенной голубых глаз.       — Мои тоже.       Повисла пауза. Напряжённая, сладкая, полная невысказанных слов.       Билли сделала ещё один шаг. Медленно, почти неуверенно. Наклонилась и невесомо прикоснулась своими пухлыми губами к щеке Амелии. Совсем легко, как будто бабочка коснулась крылом. Медленно отстранившись, она заметила, как румянец заливает лицо девушки напротив. Как глаза расширяются, а губы приоткрываются.       — Иди давай, — прошептала Билли с мягкой усмешкой. — А то не отпущу.       — Я… — Амелия словно загипнотизированная начала отступать к двери, не в силах оторвать взгляда. Сделала шаг, другой, третий, нащупала ручку. — Боже. До завтра.       — До завтра, красавица. Айлиш стояла в дверях до самого конца, провожая взглядом удаляющуюся машину. На её лице застыла глупая, счастливая ухмылка. Она махала рукой, пока машина не скрылась за воротами, пока красные габаритные огни не растаяли в сумерках.       Её мысли уже мчались вслед за Амелией. Возвращались к каждому моменту, проведённому вместе. К смеху у бассейна. К тишине в гостиной. К поцелую. К утру, наполненному ароматом блинов и её улыбкой.       Что-то новое и прекрасное зарождалось в её груди. И впервые за долгое время Билли не боялась этого чувства. Наоборот — она хотела в него нырнуть с головой.       Без оглядки. Без страха.       Просто позволить себе быть счастливой.