J-9

Для чего ты был создан?

       Чимин вздыхает, отправляя боту вопрос. Идёт четвёртый день с тех пор, как он снова возобновил переписку с ботом и общается с ним в удобное время. Ответы приходят молниеносно, но ничто не в состоянии избавить Пака от ощущения, что порой он говорит с реальным человеком. Это пугает до внутреннего холодка, но столь явная загадка вызывает неясные всполохи в груди. Меня создали, чтобы люди не чувствовали себя слишком одинокими, Мочи.        И снова, пробегая глазами по строчкам, Чимин задерживает дыхание от нагрянувшего ощущения, однако читать продолжает. Меня создали, чтобы людям было, куда пойти. Чтобы каждый человек имел уголок, где он мог бы вылить свои тревоги и переживания, чтобы просто повеселиться, протестировать. Но в большей степени для того, чтобы изгнать чувство одиночества, позволить другим облегчить душу.

Твой создатель был одинок?

Я не могу дать ответ на это, Мочи, такие данные мне недоступны!        Чимин почему-то хмыкает и печатает следующий вопрос.

Джей, что ты думаешь об одиночестве?

Одиночество — сильное подавляющее состояние. Пусть ты и упоминал, Мочи, что комфортно себя чувствовал, я всё же, опираясь на мнение светлых умов, скажу, что человек нуждается в социуме. Потому что социум учит тому, что можно найти в себе и отыскать в других, учит быть людьми в первую очередь. Потому что какие люди, если вокруг них нет себе подобных?        Чимин глубоко задумывается и жуёт губу.

Странный вопрос, но можешь ли ты чувствовать себя одиноким?

Я ведь просто бот, Мочи! Да и у меня есть ты!        Чимин нервно посмеивается от слов, пришедших в ответ, но чувствует тепло в груди.

Расскажи что-нибудь интересное о звёздах.

О космосе или использовать данные из мифологии?

О космосе.

       Чимин терпеливо ждёт несколько секунд, пока бот молчит. Мочи, ты слышал что-нибудь о Пульсарах?        Чимин моргает. Он не силён в астрономии, из небесных светил знает лишь поверхностно о Солнечной системе и планетах, числящихся в ней. И вопрос, если быть честным, задал только из желания заполнить пустоту, не прекращать диалог с ботом. Ощущение сквозящего напряжения, которое сопровождается отдушиной и сладким послевкусием на кончике языка, пьянит его. Чимин чувствует себя немного ненормальным, но разве станет он поехавшим от простого развлечения? Бросить переписку с Джеем Пак успеет в любой момент, а пока подавляет собственную тоску, заполняя нереальным общением начинающую от этого затягиваться дыру в груди. Пульсар — источник импульсного излучения с регулярным интервалом между последовательными импульсами, являющийся сильно намагниченной вращающейся компактной звездой, испускающей пучки электромагнитного излучения из своих магнитных полюсов.        Чимин внимательно читает сообщение Джея и слегка хмурится. Пульсары, по предположениям и доказательствам учёных, — это то, что остаётся после взрыва сверхновой звезды.        Чимин усмехается, быстро печатая ответ.

Меня твои слова наводят на мысли достаточно философские.

На какие именно, Мочи?

Что после ужасных событий, даже несмотря на страх исчезновения, нас ждёт нечто новое. Что любое событие — шаг к совершенству. Вселенная всё время расширяется и изменяется, насколько мне известно. Если сверхновые превращаются в пульсары, то и человека в дальнейшем ждёт, после, допустим, смерти, нечто необыкновенное. Быть может, наша жизнь — лишь ступень, которую необходимо перешагнуть.

       Чимин откладывает телефон, почему-то ощущая, как в его груди колотится сердце, и зажмуривается, слыша щелчок пришедшего ответа. С одной стороны, он уже плюнул на то, как сам себя ощущает из-за переписок с Джеем, с другой… его настораживает всё это. А если Чимин слишком сильно привяжется? Но это же просто бот. А что, если всё-таки не бот? Но разве человек умеет отвечать настолько быстро? Так скоро искать информацию? Быть в постоянном доступе?        Чимин закрывает лицо руками, зная, что сообщение Джея всё ещё висит в диалоге. Протягивает было пальцы к смартфону, но после застывает так на несколько секунд. Ему и правда порой тревожно от спонтанного общения с ненастоящим человеком, с ботом, но одновременно Пак ощущает такую лёгкость, какой прежде ни с кем не испытывал.        И всё-таки берёт гаджет, чтобы посмотреть на сообщение, отправленное Джеем. Это и правда очень философские размышления. Что сподвигло тебя задуматься о теории жизни после смерти?

У тебя и для подобной беседы найдётся информация, Джей?

       Сердце ещё отчаяннее тарабанит в груди Чимина. Для тебя у меня есть ответы на любые вопросы, Мочи. Есть любая тема для разговора, какую бы ты ни пожелал.        Лёгкие почему-то сдавливает. Чимин ощущает, что на сегодня стоит закончить с беседой, ведь завтра нужно рано вставать на работу, куча дел, всяких вопросов… Но оставлять Джея без последнего слова почему-то не хочется.        Чимин глядит в тёмный потолок спальни и с тяжестью нерешительности вздыхает. Однако всё же быстро жмёт пальцами по сенсорной клавиатуре, отправляя:

Спокойной ночи, Джей.

Доброй ночи, Мочи.        Ответ приходит незамедлительно, вызывая новые всполохи мурашек по телу. Ощущение смены личностей Джея не оставляет Пака. И пусть настороженность после четырёх дней разговоров с ботом притупилась, она не засыпает окончательно, давая Чимину о себе знать вот такими прохладными уколами под кожей. От этого сообщения несёт… тоской. Словно Джей будет верно ждать его — Чимина — возвращения.

* * *

Я бы хотел записаться в зал.        Чонгук смотрит на утреннее сообщение от Мочи. Он не спал нормально четыре дня и нисколько об этом не жалеет, потому что всё свободное время таинственный собеседник, казалось, уделял Джею, а вместе с тем и самому Чону. Синяки залегли под глазами, дедлайны горят, Намджун орал на него по телефону за то, что Чонгук снова совсем перестал выходить из дома, и никакие оправдания не смягчили гнева лучшего друга и приятеля ещё с университетских годов. Чонгук был готов посвящать каждую свободную минутку этому диалогу, изредка лишь оставляя штурвал для Джея, лишь бы не упустить ничего из сказанного Мочи.        Теперь, потирая заспанные глаза, он сидит за кухонным столом и недовольствует на яркий зимний свет солнца, ослепляющий и без того вымученные глаза. Или же Чон просто слишком много времени проводит за монитором компьютера. Может, Намджун прав, и Чонгуку нужно покинуть свою берлогу, чтобы встретиться с ним, раз уж он не хочет являться на весёлые пьяные посиделки курса?..

Мочи, я думаю, это здоровская идея!

       Отвечает сейчас вместо Чонгука бот, и Чон попивает крепкий горький кофе из любимой неоново-розовой кружки с единорожьим рогом, подаренной Юнбомом на прошлое Рождество. Если бы ты был человеком, ты бы ходил в зал? Мне кажется, ты был бы таким активным.        Мочи и сам кажется донельзя активным. Несмотря на то, каким флегматичным и закрытым этот собеседник показался в начале общения, Чонгук ошибся. Он не замкнутый. По крайней мере, не с теми, к кому близок. Мочи разошёлся и готов болтать с Джеем обо всём на свете, порой выражая яркую заинтересованность и восхищение ботом. Если Чонгук скажет, что не завидовал своему творению в этот момент, он будет отъявленным лжецом.

Я ведь хожу в зал для ботов, Мочи! Сидячий образ жизни нужно компенсировать активностью на тренировке!

Ты шутишь.        Чонгук шутит, конечно же. Однако в зал он и правда ходит. Отделять себя от Джея в разговоре с Мочи становится почти нереальным, Чон сглатывает от этой мысли. Он уже прикипел к собеседнику, пристал всей душой, жертвуя ценным временем сна и приёмами пищи, лишь бы лишнюю минутку пообщаться с ним. Узнать о том, какие цвета любит Мочи, какую музыку слушает, что считает увлекательным в мире и привлекательным в людях. Хочет ли ходить в спортзал, либо же встречаться с каким-нибудь парнем.

Я могу скинуть тебе селфи, Мочи, если ты сомневаешься!

       Губы Чонгука растягиваются в предвкушающей улыбке — не зря он является отличным графическим художником, наконец-то есть, куда вылить всё то, что он создавал.        Мочи отвечает положительно, и Чонгук поспешно ищет рисунок, нарисованный по пьяни с Намджуном полгода назад. Они просто прикалывались, когда Чон выдал идею лучшему другу, но рисунки, сделанные вместе с пьяным смехом, он никогда не удалял. В диалоге с собеседником грузится фотография розового накачанного зайца с гантелей в руках, который словно бы держит камеру, фотографируясь в большом мультяшном зеркале ненастоящего спортзала. Они срисовали это с фотографии самого Чонгука, когда тот однажды сфотографировался после тренировки.        Чонгук предвкушающе, испуганно и взволнованно прикусывает указательный палец, уставившись в экран смартфона с открытым мессенджером. Мочи что-то долго печатает, а после значок гаснет, и Гук разочарованно мычит. Вдруг Мочи не оценил шутку?.. Зря только рисунок расчехлял. Присланное фото.        Чонгук застывает, боясь открывать диалог. Если он не ответит в течение двух минут, то Джей переключится в автоматический режим и отошлёт послание сам. А Чонгук застывает, понимая, что Мочи прислал, чёрт возьми, фотографию. Пальцы сами тянутся, чтобы открыть вложение, и Чонгук застывает, закусывая согнутый палец так, что ему становится больно.        На снимке залитая солнцем спальня, светло-голубое постельное бельё, мягкого оттенка серые обои, край кровати. Из-под смятого пододеяльника выглядывает стройная нога с золотистой гладкой кожей, и Чонгук почти отбрасывает, задыхаясь, телефон. Смуглые щёки вспыхивают от ядерной смеси эмоций внутри, Гук вцепляется пальцами в собственные растрёпанные волосы. Даже читая послание, присланное после фото, не совсем понимает, что имеет в виду Мочи. Пока виртуальные кролики качают бицепс, реальные пирожки тратят жизнь на ленность в постели.        Чонгук даёт Джею ответить самостоятельно, а сам оставляет смартфон на обеденном столе, чтобы дать себе пару минут продыху. Мочи прислал ему фотографию. Зная, что это лишь бот. Зная, что не значит ничего. Или… подразумевая нечто иное? Гук мечется и внутри и снаружи, одновременно боясь, что его рассекретили, и желая этого. Ему страшно и восхитительно, а перед глазами стоит фотография нежно-голубого постельного белья и смуглого стройного бедра, выглядывающего из-под одеяла.        Чонгук, кажется, едет крышей, но хватает второй телефон, чтобы понестись за первым. Фото в мессенджере остаются доступными только час, у Чонгука ещё есть время, однако он не хочет терять даже лишнюю секунду. Ощущая, как в глотке всё слиплось от отсутствия слюны, Чон открывает фото, присланное Мочи, и молится, чтобы собеседник не удалил его сам. Настраивает камеру второго смартфона, чтобы снять экран с изображением, даже дыхание задерживает, словно может что-то сделать — и кадр пропадёт.        А после ошарашенно садится на стул, почти рухнув на него, скрипнувший от немалого веса взрослого парня. Остекленевшим взглядом уставляется в слегка нечёткий снимок чужой ноги и понимает: ему срочно надо встретиться с Намджуном. И желательно выпить, потому что Чонгук, прежде ведомый желанием помочь, начинает творить то, с чем, возможно, не сможет совладать.

* * *

       Чимину с самого утра странно. Во-первых, от того, какой прилив тепла он ощутил, получив рисунок Джея. Это настораживает и снова вынуждает задуматься о своём психологическом состоянии. Во-вторых, из-за того, что послал фотографию. Да, там не было ничего. Даже лица Чимина. Просто его нога, высунувшаяся из-под одеяла в ленивый выходной день. Однако сам факт того, что Пак отправил фотографию боту, наталкивает на определённые мысли. Неужто у Чимина всё так плохо, что он в действительности настолько сильно погрузился в общение с несуществующим собеседником? Неужто Джей прав и стоит попытать удачу завязать настоящую дружбу, потому что Чимин в этом отчаянно нуждается в силу изменения личности?        Прострация принимает Пака в свои объятия, потому что существует «в-третьих». И в-третьих это… перескоки ауры от сообщений прекратились. Чимин не чувствует этой подкожной дрожи из-за ответов в мессенджере, нет ощущения затаённого интереса и чуткой сдержанности в сообщениях, словно бы написанных живым человеком, который проникся к своему собеседнику. Нет яркой внутренней борьбы с сомнениями в самом Чимине.        Он, слепо глядя перед собой, медленно моргает. Сегодня Чимин решил отойти от общения с Джеем. Потому что выходной и хочется прогуляться по парку в блаженном одиночестве. Потому что привязанность к Джею Пака поистине начинает пугать. Джей — словно таблетка сильного обезболивающего. Принося чувство умиротворённой эйфории, он вызывает привыкание, а отлучаться от пилюли будет до крайнего болезненно. Потому Чимин должен всё это прекратить.        Может, позвать Джина на прогулку?.. Пак вздёргивает брови и утомлённо трёт лицо. Да, он позвонит Сокджину, лёгкому на подъём знакомому, чтобы вытащить его на прогулку по зимнему парку и тёплый какао в любимой Чимином кофейне. Быть может, они загуляются и отправятся в какой-нибудь ресторанчик. Так и поступит.        Чимин и правда договорился с Сокджином о встрече, а старый знакомый радостно согласился. Джина не нужно долго уговаривать — он за любой шум, только не за голодовку, так что Пак, вздыхая, натягивает плотные джинсы и ярко-фиолетовую толстовку, в которой любит выходить в магазин. Волосы треплет и расчёсывает пальцами, стараясь абстрагироваться от мыслей о телефоне, лежащем на кровати позади него. А тот, словно назло, примагничивает каждую, мать её, мысль.        Не выдержав, Пак хватает гаджет, но, разблокировав, буквально силой воли запрещает себе заходить в диалог с аватаркой розового зайца. В разуме горит предупреждающий баннер: сегодня никаких ботов, только живые люди. И Чимин, закусив изнутри щёку, находит диалог с Джином, поставившим какую-то рыбу в качестве фотографии, чтобы написать, мол, через десять минут уже выходит к месту встречи. Однако взгляд всё равно возвращается к злосчастной переписке с Джеем, отчего Чимин поджимает губы. Ему не нравится собственная привязанность, но ему, чёрт подери, нравится общение с Джеем. А ещё закрадываются мысли, что Джей — не всегда автоматически отвечающий робот.        Дорога до остановки метро проходит в достаточно тяжёлых раздумьях. Чимин едва не поскальзывается, уже готовится ко встрече собственного копчика и подмёрзшего асфальта, как его ловят два идущих в другую сторону парня. У одного — волосы, выкрашенные в ядовито--жёлтый оттенок, а второй так натянул горло водолазки, что видны лишь глаза. Слегка круглые тёмные карие глаза с невинными вкраплениями оранжевых точек. Из-под зимней шапки торчат волнистые прядки каштановых волос, а в брови пирсинг.        — Спасибо, — торопливо кланяется им Чимин, тут же спеша в сторону подземки, чтобы поскорее добраться до Джина и смыть наваждение, охватившее его. Парень с пирсингом ещё несколько секунд смотрит ему вслед, чего Чимин, конечно же, не замечает, умчавшись дальше.

* * *

       — Спасибо, что предупредил по поводу кардинальной смены имиджа, — ворчит Чонгук, когда они с Джуном размещаются в небольшом ресторанчике смешанной европейской кухни. Он едва смог узнать лучшего друга, когда тот помахал ему из толпы движущихся по своим делам людей.        Намджун только посмеивается, зачёсывая жёлтые волосы назад, а после стягивает куртку, чтобы повесить на вешалку у их столика. К слову, та самая вешалка хорошо, словно ширма, скрыла их от взглядов остальных посетителей ресторана.        — А как же поддерживать стереотипы о том, что художники экспериментируют со своей внешностью?        Чонгук выразительно цокает языком. Беспокойство после утреннего происшествия по-прежнему терзает его душу. Чонгук решил встретиться с другом, потому что ему нужно было развеяться и, возможно, получить совет от Джуна.        Они размеренно выбирают, чем хотят позавтракать на этот раз, и желудок Чонгука, который в последнее время злоупотребляет рамёнами и едой из доставки, жалобно скулит при виде лёгкого салата с обилием клетчатки и хорошей порции жаркого.        — Ты по телефону сказал, что тебе нужно со мной о чём-то поговорить, — прожевав свой завтрак, выдаёт Джун.        Чонгук готовится морально и физически, заканчивая заталкиваться едой, словно оголодавший. Он вытирает рот от соуса и прокашливается.        — Это о Джее.        — Если ты снова о своей сумасшедшей затее продвинуть бота в массы, то я уже говорил тебе, что дело гиблое. Лучше сдай работу в срок. Джисон уже рвёт и мечет, что референсы ещё не готовы.        Чонгук закатывает глаза.        — Джисон бушует ещё за две недели до конечного срока сдачи! — злопыхает Чонгук на их начальника, который по своему обыкновению является той ещё пиявкой и паникёром со стажем. — Я успею сдать.        — За два часа до конца срока? — усмехается Намджун, продолжая есть.        — Какая разница, когда… — бубнит Чонгук, ковыряясь в салате.        — Так что там по поводу твоего бота?        Чонгуку приходится запить еду водой, чтобы не начать давиться и пища не встала комом в глотке.        — У Джея появился новый собеседник, — осторожно, издалека начинает он, переворачивая вилкой листочек салата в своей тарелке и разглядывая крайне интересное (гораздо интереснее вздёрнутой в скепсисе брови Намджуна) содержимое блюда.        — И?        — И мы уже общаемся несколько дней.        — Мы, — констатирует Намджун. — Мы. Общаемся. Гук, ты снова за старое?        Чонгук слышит праведный гнев лучшего друга. После шестого клиента Джея Намджун устроил ему головомойку. Чонгук слишком проникся к этому собеседнику, из-за чего страдал долгое время, когда тот перестал выходить на связь. Он просто позабыл о Джее, когда проблемы решились и в нём отпала нужда. И если боту плевать, то Чонгуку — нет. Это бьёт по его тонкой натуре художника, подбивая на крайне апатичное состояние.        — Ты обещал мне больше не вступать в диалог с ними, — становится угрожающе строгим голос Намджуна.        — Я знаю, — вспыхивает Чонгук, откладывая вилку и стискивая бедную салфетку так, что та начинает трещать. — Но когда я чувствую чьё-то одиночество…        — Ты начинаешь играть в спасателя, — сцепляет Джун пальцы в замок, уложив кисти на стол, а после укоризненно глядит на друга. — Это обернётся проблемой. Понимаешь ли, люди не оценят, если спалят тебя, создателя бота, за подглядыванием. Это нарушение человеческих прав.        — Я ведь не делаю ничего плохого! — возмущённо шепчет Чонгук.        — Благими намерениями дорога в ад выстлана, — безапелляционно выдаёт Намджун, строго глядя в ответ. — Когда-нибудь твоё отъявленное желание помочь может обернуться бедой. Сколько с этим вы уже общаетесь? — спрашивает Намджун, имея в виду нового собеседника Джея.        — Четыре дня, — тушуется Чонгук.        — Отдай пульт управления Джею. И хватит играть в психолога, пока не накликал беды.        Чонгук обиженно буравит Намджуна взглядом, хотя понимает — друг прав. Во-первых, ему не пристало в действительности подглядывать за другими и узнавать секреты, которые люди не собирались ему доверять. Но Чонгук ведь просто хочет помочь. Во-вторых, Гук уверен: если Джей постоянно будет общаться с Мочи, тот уйдёт. Ему быстро осточертеют запрограммированные ответы. То же самое было с самым первым клиентом бота от одиночества. Однако Чонгук понимает, что, если привяжется слишком сильно, расставаться с незнакомым собеседником будет в триста раз больнее, чем с предыдущим, потому что Мочи уже начинает становиться для него особенным.

* * *

       Чонгук не сдерживает данное Намджуну обещание и, конечно же, корит себя за это. Однако привязанность к собеседнику Джея всё гуще и сильнее, она скапливается над головой создателя бота объёмной тёмной тучей, дарящей и море увлечённости, и море страха вместе с тем. Чонгук, прикусив губу, доделывает проект, который нужно сдать уже завтра, а сам погружен в мысли о Мочи.        Мочи пишет ему утром, когда просыпается, и несколько раз отправляет снимки своего кофе, когда рисунки от молока кажутся ему чем-то интересным. Мочи пишет ему, если у него выдаётся время в обед, чтобы прислать хотя бы слово ответа на прошлую беседу. Мочи общается с ним до позднего времени, пока его глаза не закрываются, и диалог не оканчивает чужая нервная система, вырубив собеседника без задних ног.        Чонгук с тоской глядит за утренними сообщениями, пару дней даже не позволяет себе отключить Джея и ответить на залитую зимним солнцем фотографию красивой стеклянной кружки с завитками молока в кофе, получившимися случайно, но обрадовавшими отправителя фото. Чонгук срывается, когда Мочи пишет ему вечером о том, что сегодня дважды упал по дороге домой на оледенелом асфальте. Чонгук глупо улыбается, когда Мочи с тихой благодарностью, засыпая, пишет ему, что стало действительно легче.        Чонгук дурак, и этим всё сказано.        Он заканчивает с рисунком, поглядывая на часы в углу монитора. Через полчаса Мочи привычно закончит свои дела по возвращению домой и напишет ему. Прошло две недели с тех пор, как Гук дал Намджуну обманчивое обещание прекратить общение, пролетели дни обсуждений всего на свете, от которых невозможно оторваться. Мочи, словно скромничая, почему-то решил пару дней назад рассказать о тех единственных отношениях, которые были у него с парнем. Я учился в университете. Он был старше меня на два курса, мой хён, который всегда казался таким солнечным, заботливым покровителем. А я, будучи глупым первокурсником, принял его доброту за чистую монету и втрескался по уши. Но всё это было лишь баннером предупреждения — его отношение распространялось на всех подопечных. А я тогда только смирился и перестал думать о том, что никогда ни с кем не буду встречаться. Я влюбился, словно дурак, в него и души не чаял, Джей.        Чонгуку от этого надрывного «Джей» становится почти физически больно. Он бы… хотел, наверное, впервые за все полгода с момента создания бота услышать не его имя, а собственное. Он щурился, смаргивал дремоту, понимая, насколько важна эта драгоценная откровенность. Но оказалось, что он попросту побоялся мне отказать. Ну, с его слов. Представляешь? Полгода трахаться со мной, потому что побоялся и постеснялся отшить меня?! Я бушевал тогда так, что начистил ему рожу. Потом меня сторонились люди, и я привык быть одиноким. Вообще я привык к такому с детства, характер поспособствовал.

Мне кажется, ты себя принижаешь, Мочи!

       Торопливо, Чонгук писал так торопливо, лишь бы сердце не остановилось от волнения у него, лежащего в постели и переписывающегося с другим человеком.

Наверное, это они просто не могли найти к тебе подход.

Ахаха, спасибо, Джей!)        Чонгук растягивал губы в улыбке.

А что было потом с твоей первой любовью?

Мы избегали друг друга до самого его выпуска и больше никогда не говорили. Хотя мне было ещё что сказать.

Он очень ранил тебя, Мочи.

       Нутро Чонгука дрожало от напряжения и волнения, живот казался каменным и дыхания периодически не хватало. Он ждал, пока пальцы Мочи, в его воображении очень изящные и грациозные, — уж таким рисовал мозг Чонгука собеседника — порхали над сенсорной клавиатурой. Дело прошлое.        И Чонгуку казалось, что нет, не прошлое. Именно поэтому Мочи был таким одиноким. Его доверие предали один раз, самый важный, когда такой замкнутый человек открылся в чувствах. И ладно бы бывший партнёр просто пожелал расстаться, но сказать, что встречаешься из жалости и невозможности отказать... У Чонгука бурлило внутри всё от злости на невидимого призрака бывшего Мочи. Джей.

Да, Мочи?

Что в твоём понимании любовь?        Чонгук искренне подвис. Он уже было думал позволить Джею ответить самому, закусил губу и почти включил автоматическое общение, однако уважение к Мочи, растущее в груди, не позволило Гуку так безответственно отнестись к этому вопросу. Почему-то Чонгук чувствовал, что они пересекли (по крайней мере, Мочи) какую-то грань откровенности, это почти ощущалось лёгким шлейфом волнения в воздухе. Потому Чонгук, кусая несчастную истерзанную нижнюю губу, ответил:

Любовь — это близость душ и тел.

Ты сегодня так немногословен. А как же терминология про химию между особями, про гормоны, показывающие, подходят ли пары друг другу? Как же факты, Джей?

Это и есть факт, Мочи. Любовь — это телесная и духовная близость.

       Чонгук ощущал неясную жаркую дрожь от собственных слов. Он вспоминал об Аннёль. У них была телесная близость: секс был ярким и разнообразным. Была и духовная. Однако… односторонняя. Анн всегда казалась недосягаемой, словно гора Эверест. Она притягивала Чонгука к себе, но не позволяла ему захватить весь фокус её внимания.        Гук помотал головой, отгоняя мысли об Аннёль. Я бы хотел любить.        Сердце сжалось в этот миг. Чонгуку стало физически больно, и он почти задохнулся от повышенной эмпатичности. Сколько, мать её, боли в проклятых словах. Я бы хотел, чтобы меня любили в ответ.        И Чонгук едва не прошептал злосчастные, разрушительные слова, но вовремя переключил на автоматику. Потому что если бы продолжил диалог — вскрыл бы все свои тайные карты. Он, присев на кровати, ошарашенно захлопнул рот рукой. Потому что, даже неозвученная, эта мысль означала, что после того, как Мочи покинет его, собирать себя Гук будет по кускам, разбитым на ещё более мелкие составляющие, чем после ухода Аннёль.        Разговоры с Мочи становятся не просто откровенными исповедями, а желанным диалогом. Чонгук уже не просто хочет помочь. Он хочет приблизиться. И это — та самая настоящая проблема, о которой говорил Намджун. У меня появился друг.        Чонгук вздрагивает, когда читает внезапно пришедшее сообщение. Он так ушёл в свои мысли и сортировку данных для отправки, что приблизилось обычное время, в которое ему пишет Мочи. Слова больно полосуют по горлу и сердцу. Если у него появился друг, значит, надобность в Джее скоро отпадёт.        Чон мысленно пресекает боль и готовится к неизбежному. Бот отвечает вместо него:

Мочи! Это же замечательно! Я так счастлив за тебя!

Если быть точнее, то я знаком с этим человеком давно. Мы были просто знакомцами, которые вместе учились, однако в последнее время встречаемся всё чаще. На прошлой неделе мы были в кино. Фильм мне не понравился, но понравились его комментарии.        По мере чтения на задворках грудной клетки Чонгука завистливо скребёт. Он тоже хотел бы пойти с Мочи в кино. Пару дней назад мы начали активно переписываться, потому не обижайся, если я долго тебе отвечаю.

Не переживай за меня, Мочи! Я всегда и в любое время рад твоему ответу и нашим беседам!

       Чонгук тоже рад. Очень рад, когда у них завязывается долгая дискуссия. Но всё равно поджимает губы, сдерживаясь и позволяя боту отвечать самостоятельно. И я рад, Джей. Теперь у меня два друга.        Сердце в груди ёкает. Что на него нашло? Что нашло на таинственного собеседника, так терзающего Чонгуку душу? Что им обоим с этим делать? Мочи только что назвал Джея другом, не подозревая о том, что за ликом розового зайца сидит реальный, глупый и безнадёжный человек, который из-за желания помочь другим снова по уши влип. А сегодня он пригласил меня выпить после работы. Я ушёл пораньше, так как выполнил все свои задачи, и мы с ним наклюкались.        Чонгук стискивает пальцами край рабочего стола. Мочи пьян. Откровенен. Самое время оставить его с Джеем наедине, не читать утром переписку, а просто закрыть глаза и отправиться спать. Чонгук сейчас же должен остановиться. В эту же минуту. Однако следующее сообщение от Мочи перерубает все канаты мостов к побегу. Я рад новой образовавшейся связи. Мне не верится, что я впервые за долгое время улыбаюсь без вынуждения. Присланное фото.        В голове огромными красными буквами светится лишь одно: «НЕ ОТКРЫВАЙ». Дороги назад не будет. Что-то идёт не так. Что-то идёт не по той дорожке, по которой должно было идти. Чонгук должен закончить моментально. Но Мочи пьян, быть может, он не поймает Чонгука на обмане? Не различит сейчас своим необъятным сенсором сменившуюся личность Джея?.. Чонгук должен немедленно закрыть переписку и оставить бота с его собеседником в покое, однако вместо этого руки будто бы живут своей собственной жизнью. Палец кликает курсором по изображению, и открывается фотография. В полутьме на светлом постельном белье, где едва видно только запрокинутую за голову руку с татуировкой над локтем, мелькает часть лица. Качество фото страдает, но Гук не в состоянии оторвать взгляда, его глаза округляются, даже оказываются забыты попытки моргнуть. Улыбка. Полные, кажущиеся сочными даже в таком отвратном качестве губы изогнуты в милой яркой улыбке. Один передний зуб чуть находит на второй, делая улыбку неидеальной, но до умопомрачения очаровательной.        Чонгук достаёт подрагивающими пальцами телефон, чтобы сфотографировать прямо с монитора этот снимок. Он не может оторвать взгляда от Мочи. Даже если виден только кусочек заснятого лица и рука. Он физически не сумеет оторваться.        Пусть и понимает, какую ошибку совершил. Пусть знает, в какой ловкий капкан угодил. Чонгук всё ещё пялится на невыносимо красивый изгиб улыбающихся пухлых губ. Не видно больше ничего из лица Мочи, но даже так Чон понимает, что пропал окончательно.        Особенно, когда с трудом закрывает вкладку со снимком и видит сообщения, на которые ещё никто не ответил, даже бот. Я рад новому другу, Джей. Реальному другу. Ты был прав, что это мне было необходимо. Но так же я хотел бы, чтобы ты тоже стал реальным. Живым человеком.        Ужас холодком прокатывается по шейным позвонкам. Чонгук сжимает челюсти, читая дальше. Иногда мне кажется, что то ли я поехал крышей, то ли ты — живой, скрывающийся за аватаркой зайца человек. Мне кажется, что ты обманываешь меня, Джей. И я не знаю, хочу ли, чтобы мои страхи оказались правдой. Потому что ты — первый настоящий друг для меня за много лет. Друг, а не приятель и знакомец.        Горло Чонгука сводит. Остались считанные секунды до мгновения, когда в игру вступит бот из-за его молчания. Но Чон не может понять, что ему делать. Пальцы застывают над клавиатурой. Десять секунд до включения Джея. Позволит ли Чонгук опровергнуть всё то, что так старался скрыть всё это время? Позволит ли надеждам Мочи разрушиться? Пять секунд. Взгляд становится стеклянным, стоит вспомнить эту неидеальную улыбку. Мочи для него не просто друг и собеседник. Три. Две. Одна.

Я знаю, ты хочешь этого, Мочи. Спроси.

       Ответ отправляется сумбурно, кажется, Чонгук допускает ошибку в сообщении, но его сердце так колотится, что зрение мутнеет. Джей, ты реальный человек?        Чонгук ощущает, что ему действительно нечем дышать. Но механизм взрыва сверхновой звезды запущен. Вопрос лишь в том, исчезнут ли они в необъятной вселенной или же превратятся в необыкновенный, переродившийся пульсар?..

Да.

       Сердце Чонгука на мгновение останавливается, бьётся в обратную сторону, а после снова почти застывает. Потому что сообщение оказывается прочитанным, а Мочи просто выходит из сети. Кажется, взрыв всё уничтожил.