Рвать цветы, пока они цветут

Тима не любил летние каникулы. Тима любил лето как сезон, надо быть идиотом, чтобы лето не любить. В особенности, когда живешь на морском курорте и лето для тебя сопровождается яркими красками цветущих цветов и деревьев, сочными вкусами ягод и фруктов, нежным ласковым морским бризом и беспощадно палящим солнцем. Тимофей обожал купаться в море, быть свободным от школьных занятий, читать книги под тенью деревьев, кататься на велосипеде, проводить время с друзьями, слушать музыку, фотографировать пейзажи и туристов, водить путешевственников в горы. Но он не особо любил летних гостей в их доме. Его отец археолог, и папа историк летом сдавали комнату, превращая их дом в перевалочный пункт для всяких своих коллег, их друзей и знакомых так или иначе связанных с изучением античной Греции и приезжающих в Анапу, Севостопль или Керчь на раскопки древнегреческих полисов. В их доме бывали художники, реставраторы, историки, скульпторы, теологи, журналисты, писатели и прочие. Они оставаясь на месяц, два, три, а иногда и четыре становились частью семьи. В связи с этим Семья Тима привыкла получать ворох открыток и подарков не только к Новому году, но и в течение всего года от огромного количества людей, теперь тесно связанных с ними и готовых, оказавшись в Юге Росссии, изменить свой маршрут, заехав в Анапу на день или два всей своей семьей, чтобы навестить гостеприимное семейство. Весь этот «сброд», так про себя называл их Тимофей, родители размещали в его, Тимы, в прошлом Егоровой, комнате. В красивой комнате с видом на утес и море, которую Тима итак выжидал добрые шестнадцать лет, пока Егор не поступил в университет и не съехал. И вот наконец Егор освободил комнату и Тима вошел в полные права владельца большой комнаты, а свою маленькую торжественно освободил как гостевую, как его вновь заставляют вернуться в маленькую комнату с видом на персиковый сад и задний двор, откуда вечно раздается гогот и музыка и невозможно уснуть в дни приезда гостей. Почему так? Все просто. В большой, в прошлом Егоровой, комнате была своя душевая и туалет, а все лучшее, как считал его отец, должно доставаться гостям. Еще когда Егор жил тут, отец в дни приезда гостей заставлял их тесниться вдвоем в маленькой комнате, Тима тогда сердился, что Егор спит с ним и сует ему между ног свои ноги-ледышки, чтобы погреться. Теперь, когда Тимофея добровольно-принудительно переселили в соседнюю из его выстраданной новой собственной комнаты и он вынужден был снова жить в лишениях в своей бывшей маленькой комнате и пользоваться ванной на этаже, он злился просто неимоверно. «На какие только жертвы не пойдешь, чтобы быть радушным хозяином», - думал Тима и пыхтел сердито, перетаскивая вещи. Раньше, когда он был младше необходимость, делить комнату с Егором, уступающим свою комнату малознакомым людям, так не угнетала его. Но сейчас, когда ему исполнилось семнадцать и он наконец получил комнату мечты, в нем проснулась некоторая территориальность, и он даже пытался бунтовать, не желая покидать свою комнату. - Тимофей, - строго буркнул отец, когда порядком устал от пререканий с сыном, он редко придавал своему голосу строгость и редко обращался к Тиме, называя его полным именем, обычно это означало только одно - спорить бесполезно. - Это не обсуждается. Собираешь вещи и переезжаешь в гостевую. Тима откинулся на спинку стула и надулся. Мусака тут же потеряла свой вкус и утро перестало быть добрым. Вообще-то гостевая и комната Тима между собой были разделены дверью, являясь не только изолированными коридором , но и смежными через стену за счет двери, и изначально планировалось, что дверь будет открыта и обе комнаты после переезда Егора, будут в его распоряжении в дни отсутствия гостей. В итоге мало того что его жилищные условия не особенно улучшились, отец не разрешил Тиме объединить пространство, так еще и его продолжают гонять из комнаты в комнату. - Ладно тебе, это всего на месяц, - погладив сына кучерявой голове, подбодрил его папа. - К нам приедет писатель из Германии. Мы же не знаем, какие у них там гигиенические привычки, может, он голышом от кровати до душа ходит. Ты хочешь, чтобы у нас по коридорам ходил альфа голышом? Тима скривился и недовольно посмотрел на папу, представив себе жирного старика с пивным пузом, блуждающего голышом по коридорам. - Так себе аргумент, - вкрадчиво заглянув в глаза папе своими умными зелеными глазами, рассудил Тима. - Он - гость, должен жить по нашим правилам. А не мы должны прогибаться под него. И вообще, я омега, мне положена личная ванная. - У твоего папы в детстве даже своей личной комнаты не было, - буркнул отец. - А тебе нужно всего месяц попользоваться ванной на этаже. - Вообще-то я шестнадцать лет пользуюсь ванной на этаже. - Вообще-то ты еще незрелый, - напомнил папа о больной для Тимофея теме. - Тебе еще не положена своя ванная. - С дня на день придет течка, - неуверенно брякнул Тима, но отец уже встал из-за стола всем видом показывая, что разговор завершен. - Люблю тебя, будь послушным мальчиком, - погладив Тима по шее, заключил отец, прижавшись щетинистым подбородком к нежной омежьей щечке, целуя. Через полчаса Тимофей, сдавшись принялся переносить свои вещи в маленькую комнату. Сегодня вечером его прекрасную комнату оккупирует какой то немец. Тима красочно представил, как в его комнату торжественно проходит Гитлер и объявляет, что теперь эти территории оккупированы фашисткой Германией.