Острый — это не ощущение боли.

— мне страшно. — Олег всхлипнул и повернул голову на Вадима.  Их отношения не были похожи на что-то романтическое. Скорее на отношения хозяина и собаки. В целом, Вадим и просил называть себя хозяином.  Мужчина дернул поводок и Олег присел, от неожиданности упав на одно колено. Когда-то большая любовь, а сейчас зависимость, привела его сюда: большое, но едва освещенное помещение, группы каких-то людей, голых и одетых, крики и стоны, сигаретный дым и пугающая, противная атмосфера.  — Говорить будешь тогда, когда я тебе разрешу. — Тихо отвечает Вадим на протест парня, и тянет его за цепь поводка вглубь помещения. Кинк-вечеринка. Олег помнит, как по началу приходил сюда в качестве зрителя. Не думал о том, что людям, которыми пользуются, может быть мерзко и неприятно. Его забавляло смотреть на чужие стенания. Пришло время и для него самого.  У Вадима давно были планы сделать из Олега своеобразную игрушку. Домашнего питомца. Тот отлично справлялся со своей ролью. Сначала дома. Все начиналось слишком безобидно, даже возбуждающе. Легкое удушение, мягкий ошейник, теплые и тихие приказы, и приятный секс. Потом все зашло слишком далеко — поводок стал дергаться сильнее, ошейник из кожи и меха стал грубой цепью с электрошоком, реагирующим на громкие возгласы. День за днем, унижение за унижением, и вот он здесь — на подиуме, в желтом свете софитов, и среди десятков заинтересованных взглядов.  Голый. Замерзший. Раскрашенный алыми и темно-синими пятнами, стоял, хватаясь за призрачную надежду о том, что Вадим одумается и спустит его отсюда, заберет, защитит, обнимет, укроет своим большим телом, и не будет больше зрителей и желающих потрогать.  Вадим опускает поводок и отходит в сторону. Олег остается один в центре подиума, молчаливый и униженный, несмотря даже на то, что с ним ещё ничего не сделали.  Вадим объявляет, что сегодня его песик — общий питомец, и сделать с ним можно все, что вздумается. Но в рамках разумного, конечно, добавляет он тихо после.  Люди подтягиваются медленно. Сначала самые смелые — подходят, осматривают, кто-то трогает. За лицо, за плечи. Касается кожи, по которой бегут мурашки, трогает соски. Олегу становится мерзко лишь о мысли о том, что он даже не знает этих людей, но они так фривольно делают все, что вздумается.  — Малыш, твой хозяин разрешает тобой пользоваться? — К Олегу подходит мужчина лет сорока пяти, смотрит хищным взглядом, и тянет руку ко рту. Он раздет наполовину. Снизу брюки, в которых топорщился возбужденный член, сверху — неприятная грудь, слегка обвисшая из-за лишнего веса и раннего старения. Неприятный округлый живот, словно пивной, и мерзкие волосы. Олег оборачивается на Вадима. Но тот даже не смотрит в его сторону. Общается с кем-то из сотрудников, смеется, крутит в руках бокал с виски. Ему будто плевать на то, что происходит на подиуме. Будто все равно на Олега. Но тот поворачивается. Словно чувствует, что Олег ищет поддержки. Хотя бы взглядом. Хотя бы теплой улыбкой.  Но Вадим не смотрит на него и не улыбается. Он кивает вопрошающему мужчине, и тот, счастливый, хватает парня за горло и с колен валит в локтевую, прогибая в пояснице, и унижная ещё сильнее.  Олегу хочется плакать. Рыдать навзрыд и молить о том, чтобы его не трогали. Вадим обещал, что будет приятно. Что о нем позаботится каждый присутствующий, и что этот опыт не оставит юношу равнодушным. Но мужик достает из задницы Олега пробку, трогает растянутые слегка мышцы на наличие хоть какой-то смазки, и пристраивает свой возбужденный член. Даже без презерватива. Голый, мерзкий, отвратительный член.  Мужчина толкается резким толчком, и из Олега вырывается схлип, не громкий, но и недостаточно тихий для того, чтобы не сработал ошейник. Легкий разряд тока пробегается от шеи до кончиков пальцев, заставляя Олега крякнуть от боли снова. Мысли мешаются в голове, но с новым толчком вылетают. Остается лишь отвращение. К тому, кто им пользуется. К самому себе.  Но слепая преданность вновь и вновь застилает ему глаза. Ведь Вадим выбрал его сам. Вадим стал его хозяином. Он его ценит и оберегает. И гордится им, раз позволяет другим тоже попробовать Олега «на вкус».  Мужчина сзади не думает об удовольствии партнера. Толкается грубо и резко, но Олегу почти все равно — член у того короткий и тонкий, поэтому, даже дискомфорта почти нет. Он смиренно терпит, пока его пользуют, но в волосы с грубой болью впивается чья-то рука. Тянет голову наверх, давит на щеки, заставляя раскрыть рот, и меж губ проскальзывает ещё одна головка члена. Олег не успевает даже сориентироваться. Парень, лет тридцати, вероломно трахает его прямо в глотку, вызывая новую волну отвращения и рвотные позывы.  Он даже не успевает удивиться, все происходит так быстро, но слишком медленно. Дышать тяжело, задница саднит, ведь там уже трижды сменился мужчина. А Вадим все сидел, будто не был причастен ни к чему происходящему, и болтал с администратором вечеринки. В горло изливается чья-то сперма. Она терпкая и противная, горячая, и от неё сьеживается желудок, и хочется блевать.  Чужие руки наконец-то отпускают Олега, и тот падает на пол, словно груда камней. Не в силах поддержать себя руками.  Это забавно и смешно. Вокруг него стоят мужчины. Они мастурбируют, наблюдая за тем, как Олег, униженный и оскорбленный, лежит на подиуме, прижавшись щекой к холодному пластику, и тихо плачет, ощущая, как из задницы вытекает чья-то сперма. Унижений так много, что парень не замечает и сам, как непроизвольно мочится прямо под себя.  Вокруг слышны хлопки. Аплодисменты. Мужчины и женщины улюлюкают, визжат и хлопают. Олег устроил отличное шоу. И неужели это то, что возбуждает такое огромное количество людей? Жалкий, сломанный человек. С большими верой, но со сломавшейся надеждой.  Кто-то снова дергает его за поводок, и тело Олега непроизвольно вздрагивает. Сознание не возвращается. Он будто видит и слышит все фоном. Нет музыки, нет людей, нет отвращения от всех вокруг и самого себя.  Вадим помогает Олегу подняться и отводит его в закрытую душевую. Омывает едва теплой водой, промывает задний проход от чужой спермы, дает прополоскать рот. Молчит. Не говорит ни слова, хотя можно было бы хотя бы рассказать о том, что Олег умница и отлично справился со всеми унижениями, что преподнес ему сегодняшний день.  __ Домой они уезжают на такси бизнес класса. Олег забивается в самый угол сидений, и беззвучно плачет, расчесывая старые мелкие ранки на запястьях. Вадим что-то пишет в телефоне, отвечает на звонки, горделиво отзывается о том, как его питомец чудесно всех удовлетворил. Олег всхлипнул и повернулся на мужчину. Разряд тока пробежался по телу быстрее, чем тот успел открыть рот, чтобы что-то сказать.  — Не реви. — Тихо отрезает Вадим, явно не планирующий как-либо ублажать Олега морально. — Ты знал, что так будет. Тобой воспользовались, но я предупреждал. Нечего удивляться или страдать. Ты справился на отлично, но наград не получишь. Ты знал, на что идешь, когда соглашался на отношения со мной. Терпи. Или уходи.  Олег вновь всхлипывает и кивает. Уйти — вот было бы лучшее решение. Но он любит Вадима больше, чем собственную жизнь. И если теперь его возможность быть с Вадимом — это ублажать ещё и всех вокруг, то лучше так. Чем и вовсе без него.